Глава IV, Сложности только начинаются...

Утром погода радовала не меньше, чем вечером: вокруг стоял густой белый туман, плотно окутывая траву и деревья, покрытые свежей холодной росой. Марта и Виктор, в честь отсутствия прямых солнечных лучей, пошли в школу пешком, не забыв прихватить головные уборы. Входя в здание, брат и сестра прошли мимо уже знакомого поста, но теперь с другим сторожем, и отправились на второй этаж. — Удачи! — сказала Марта, сворачивая в сторону кабинета английского языка, находившегося в правом ответвлении выкрашенного изумрудной краской коридора. — И тебе тоже — с лёгкой улыбкой ответил Виктор и повернул в сторону кабинета физики, находящегося слева — удачи… В классе ещё никого не было — вампиры пришли раньше всех. Виктор сел на своё новое место и, достав из рюкзака полученный накануне в библиотеке новенький учебник с тетрадью, принялся разглядывать незнакомый прежде кабинет. Тут были старенькие парты и стулья, учительский стол, довольно-таки неплохой компьютер и тёмно-зелёная доска с нестёртыми меловыми надписями: «С первым сентября!», «С Днём Знаний!», «Уже 11 класс!»… На стенах висели немного выцветшие, голубоватые от солнца портреты учёных, подробная карта звёздного неба, поражающая своими размерами, и руководство по технике безопасности. Из раздумий юношу вывел лёгкий, едва слышимый скрип двери — это пришла Маша. Она, слегка замешкавшись у порога, прошла к своему месту и села на стул, немного отодвинув его от Виктора к краю парты. Выглядела девушка точь-в-точь так же, как и вчера, разве что на шее появился кулон с маленьким нежно-розовым камушком в серебристой оправе. Открыв учебник химии, она начала внимательно изучать первый параграф. Юноше стало интересно: «Почему это перед физикой Маша читает химию, и зачем она вообще делает это в первый учебный день?» Но он ничего не сказал. Так молча, просидели они, занятые каждый своим делом, пока в классе не набралось достаточно много народу, и не прозвенел звонок. С некоторым опозданием в класс вошла Александра Владимировна — высокая, очень худая женщина в возрасте с ровным чёрным каре по плечи и прямоугольными очками в тонкой оправе. На плечи её был накинут лёгкий платок тёмно-синего цвета, а в руке зажат изрядно потрепанный учебник. — Здравствуйте, девятый класс! — как-то радостно сказала она, идя меж рядами к своему столу — Сегодня тема нашего первого в этом году урока… И пошли, потекли и побежали минуты урока. Учитель говорила с большим воодушевлением, рисовала на доске схемы и записывала формулы, показывала простые, но от того не менее интересные опыты. Сорок пять минут пролетели достаточно быстро и незаметно… С самого начала Марте понравилось в этой школе. Определённо. Хотя мальчишки и смотрели на неё странно и с неподдельным интересом, не давая ступить и шагу, не попав в их поле зрения, а любопытные девчонки то и дело задавали вопросы, ей определённо нравилось в этой школе, да! Учителя были довольно-таки милыми и интересными людьми, только вот учитель математики — Екатерина Тимофеевна — так вкусно пахла, что хотелось сразу же наброситься на неё и съесть! Но это пустяки, по сравнению с тем, что девочка наблюдала из кабинета иностранного языка, где у неё, по непонятной никому причине, проходила биология, на стадионе, который можно было во всей красе наблюдать прямо с парты, стоящей у дальнего окна. Дело в том, что в то самое время у Виктора была физкультура, и они всем классом бежали кросс — два километра, на скорость. И её брат, стараясь опередить всех, кто над ним постоянно подсмеивался из-за отсутствия атлетического телосложения, на мгновение забылся и побежал со скоростью автомобиля! Благо, физрук в этот момент отвернулся к одной из учениц, что принесла ему записку от врача об освобождении от занятий (могу поспорить, что у каждого были в классе вот такие «прогульщики»), а некоторые из учеников, хоть и попытались рассказать кому-то о произошедшем, были высмеяны как самые настоящие лгуны и фантазёры. — Да! Представляешь, так и было! Он вдруг помчался со скоростью спорт-кара! Ну, или, как минимум автобуса! — в эмоциональном порыве рассказывал Гриша своим друзьям из восьмого класса. Глаза его были необычайно расширены, громкий голос отдавал эхом в просторной рекреации первого этажа. — Не, ну ты точно перегрелся! — смеялись в ответ мальчишки — Или накурился чего. Дыхни-ка! — после этого обиженное лицо Гришки вызывало ещё большие всплески смеха — Да не мог этот Витёк так бежать! Не мог, и всё тут! Он же тощий как палка! А ты, кроме того, ещё и спорт-кар с автобусом сравниваешь! — в итоге, Гришка, поднятый на смех, перестал разговаривать с кем-либо на целый день, потому как не понимал: «С чего это они мне, самому лучшему другу и классному парню школы, не верят? Ещё и высмеивают меня.… Эх, а всё из-за этого Виктора! Чтоб он провалился…» После шестого урока все отправились по домам. Марта и Виктор, разговаривая о прошедшем дне, шли по пыльной дороге, на обочинах которой отцветал подорожник и пестрели засыхающие травинки. Ветер гнал мелкие песчинки по камням, солнце безжалостно палило, но ему не удавалось забраться в тень головных уборов, надёжно скрывающих лица вампиров. — Сегодня был замечательный день! — восхищалась сестра, чуть ли не подпрыгивая на месте. Её волосы растрепались на ветру и, казалось, будто она самая счастливая на свете, и нет ничего, что могло бы нарушить это безграничное счастье. Она беззаботно рассуждала об учителях и новых одноклассниках, вдруг, с менее весёлой интонацией, добавив — Не считая того, что мне всё же пришлось идти в столовую. — Что?! — удивился Виктор, его глаза сильно округлились, юноша замедлил шаг. — «Как, она ела человеческую еду? Что за вздор!» — волна возмущения накрыла юношу с головой. — Да! Это было так ужасно! Фу! У меня даже немного болел живот! — отвечала она, состроив самую брезгливую гримасу и сильно возмущаясь по этому поводу, после, стараясь отвлечься от не самых приятных воспоминаний, спросив — А ты как пообедал? — Я? — задумчиво переспросил собеседник, явно попутно размышляя о чём-то постороннем, важном только для него и должном остаться в мыслях, — Ну, я просто подождал, пока все уйдут, и попил из термоса, который мама приготовила… — Он продолжал, как и до этого, смотреть под ноги, разглядывая пыльные камни, втиснутые в глину и песок, особо не слушая размышления сестры, всё глубже погружаясь в свои мысли. — Везёт! — с неким уколом зависти ответила Марта — Скорее бы попасть домой! От этого солнца мне не по себе… — Согласен — отвечал ей брат, слегка вздыхая. Солнце, и правда, с каждой минутой припекало всё сильнее. И хоть вампиры были не столь чувствительны к его свету, чтобы сию же минуту сгореть до тла, им явно не нравилось его яркое присутствие. — Много уроков задали? — пауза, выведшая Виктора из глубоких размышлений, почти привела разговор в тупик, но юноша решил продолжить его, понимая, что стоит поддержать начатый сестрой диалог, ведь ей, как иногда и ему, нужно высказать кому-то свои мысли. — Да, в новой школе с этим строго! — сказала Марта, слегка вздохнув. — Чего такая грустная? — удивился Виктор — Хэй! Это же не ты сегодня чуть не получила пять по физкультуре и чуть не установила рекорд по скорости! — Вампир мило улыбнулся, пытаясь подбодрить Марту, тщательно скрывая беспокойство о произошедшем, терзавшее ум с той самой минуты, когда он забылся и помчался по узкой тропинке, едва не сбивая с ног уставших и перепуганных учеников. «И как можно быть таким невнимательным?» — Знаешь… — задумчиво сказала девочка, хитро улыбаясь и отведя глаза куда-то вверх, к облакам, сонно плывшим по небосклону — А с клыками тебе шло больше! — и она рванула к дому, до ворот которого оставались считанные метры. Виктор, несколько уязвлённый этим замечанием, последовал за Мартой, желая как можно скорее войти в прохладные комнаты их жилища. Вихрем дети влетели в дом, так, что от хлопка дверью, который произвела Марта, торопившаяся опередить Виктора, шторы на окнах всколыхнулись, перелистнулась страница лежащей на тумбочке газеты, а бокалы в буфете дружно зазвенели, ударяясь друг о друга своими стеклянными боками. Отец читал, сидя в уютном ярко-красном кресле с высокой спинкой, а мать накрывала на стол, чуть не уронив чашку от резкого хлопка двери. — О, а вот и наши летучие мышки! — обрадовалась она — Как раз к обеду! — Угум… — протянул Энтони, с видом большой значительности и важности дочитывая главу книги в твёрдом тёмно-зелёном переплёте, которую он держал в своих бледных руках, после чего, закрыв её и убрав на столик у кресла, поинтересовался, хитро сощурив глаза: — А что у нас сегодня на обед? — он весь вытянулся в сторону стола от любопытства, при этом лениво не вставая со своего мягкого «трона». Мари посмотрела на него с некоторым осуждением, но, поняв, что Энтони шутит, с улыбкой серьёзным наигранным голосом ответила, продолжая тряпочкой натирать стакан: — Овсянка, сэр! — Овсянка?! — от удивления Марта чуть не выронила из рук мыло, а Виктор, не до конца понимая, что происходит, настороженно посмотрел на отца. — Мама шутит! — отвечал тот, игриво улыбаясь — Какая может быть овсянка на обед?! Это же завтрак! — он взглянул на недопонимающих юмора детей, а после, вздохнув, сухо добавил — Сегодня всё как обычно. Глава семьи встал с кресла и удалился в соседнюю комнату — за Элином. Вскоре все сидели за столом. У Хоулстернов была традиция — за едой рассказывать что-то интересное и новое, произошедшее за день, или же вспоминать былые свои приключения. Сегодняшняя трапеза не стала исключением. После рассказа детей о первом учебном дне, Энтони, слегка нахмурившись, проговорил предупреждающим, строгим голосом: — Постарайтесь больше не устраивать чемпионатов школы по бегу на длинные дистанции и поеданию макарон с сосиской? Мы должны быть крайне осторожны и заботиться о своём здоровье. — Он внимательно посмотрел на притихших Марту и Виктора — А теперь… — отец сделал коварную паузу, но прокравшейся на лицо улыбкой выдал своё настроение — Можете идти и спокойно заниматься своими делами! Брат и сестра спешно вышли из-за покрытого свежей скатертью восьмиугольного стола и разошлись по комнатам. Мари принялась за мытьё посуды, а Энтони, медленно, словно подкрадываясь, подойдя к окну, оперевшись руками на узкий подоконник и одёрнув плотную чёрную штору, взглянул в него, проговорив: — Яркое солнце, жаркий денёк… — Бьётся в оконце ночной мотылёк… — Договорила Мари, не отвлекаясь от мытья стаканов; улыбка на лице Энтони сверкнула игривым оскалом клыков. Он продолжил. — Ночью открою окно, а пока… — Спрячу в ладонь своего мотылька, … — Чтобы под солнышком он не сгорел,… — Чтобы всю ночь на него я смотрел! Мужчина отошёл от окна и осторожно, будто крадучись, почти бесшумно ступая по деревянным половицам, приблизился к Мари. Закончив стишок, она повернулась лицом к нему, а Энтони в ответ нежно прикоснулся своими губами к её белой фарфоровой щеке. — Наши стихи… — прошептала женщина мечтательным голосом, будто вспоминая давно минувшие, самые счастливые дни или годы своей долгой жизни. — Да… — отвечал Энтони тем же таинственным шёпотом и, выдержав паузу, добавив — Пойду, поиграю с Элином. — Иди… — Завершила разговор Мари и, закончив мыть посуду, устроилась в мягком кресле с рукоделием…