Эпилог

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Просыпаться в мягкой постели, утопая в приятном к телу шелке простыней, до сих пор казалось чем-то нереальным. Вдыхать рядом с собой густой, сладковатый аромат её клубничного шампуня, смешанный с теплом спящего тела, было самой сильной зависимостью, равной которой он не знал. Драко Люциус Малфой в тишине утра искренне считал, что ему дико повезло. Судьба, жестокая и насмешливая, в конце концов связала его с этой невероятной женщиной. Его женой. Он и представить не мог, что жизнь может так перевернуться с ног на голову, и вместо давящей тесноты серых стен он будет каждое утро открывать глаза в просторной, залитой рассветным светом спальне, где каждая безделушка, каждая книга на полке и криво повешенная картина кричали об их совместной жизни. Их дом. Маленький уголок заботы и семейного пространства. Места где не смотря на тишину он не чувствовал себя одиноким и чужим. Наоборот, тут он был любим и не переставал любить в ответ. Да, это не фамильный замок, не родовое гнездо, а именно их дом, который они, задыхаясь от смеха и споров о цвете обоев, выбрали и купили после свадьбы. Место, которое было нужно им обоим, которое будет только их. Улыбаясь, он не торопясь осмотрел спальню, плавным движением поворачивая голову в сторону окна. Гермиона немного пошевелилась, и он инстинктивно притянул её тело немного ближе к себе. За окном был рассвет, но не тот, с которым обычно просыпаются на работу, а тот, который приходит на пару часов раньше. Когда ещё можно спать, не переживая, что проснулся раньше будильника. Внимательно разглядывая пейзаж за окном, который просматривался сквозь прикрытые тюлем стёкла, Драко смотрел на цветущее дерево, явно привлекавшее к себе внимание яркими зелёными листьями. Солнечные лучи красиво проникали сквозь ветви, создавая невероятную игру и поистине летние узоры на стене около кровати. Проследив за одним из них взглядом, он обнаружил, что было уже шесть тридцать утра. Через час им с Гермионой нужно было съездить по делам. Сегодня был его законный выходной. Его жена сдержала своё слово. Драко искренне не понимал, как она это сделала, но через два года после освобождения, после бесконечных проверок, комиссий и бесед в министерстве, он пришёл на собеседование и наконец получил должность в особом отделе — мракоборец. Конечно, это была не та вершина, о которой грезил когда-то юный наследник, сидя в сером холодном пространстве на полу камеры, но, чёрт возьми, он справился. Он прошёл этот путь и начал всё с чистого, пустого листа, пусть даже с самой низшей ступени. И всё благодаря ей! Больше никакой игры на публику, никаких масок, никакого лицемерия. Рядом с Гермионой ему хотелось быть лучше — честнее, сильнее, достойнее. И, что самое главное, это желание шло изнутри, а не было попыткой заслужить одобрение в этих бесконечно глубоких, умных карих глазах. Его супруга была настоящей ведьмой и творила какую-то магию, даже просто находясь рядом с ним. Это было невероятно, невозможно, и он никогда не мог подумать, что будет просыпаться каждое утро рядом с любовью всей своей жизни, испытывая невероятный спектр эмоций. И что этой женщиной окажется именно его Гермиона… — Время — шесть утра. Ты можешь спать до восьми, — прошептала она куда-то в подушку, немного сильнее прижимаясь спиной к его торсу. Привычное, сонное бормотание, доносившееся из-под одеяла, вызвало на его лице уже привычную, спокойную улыбку. Он сильнее обнял её, притягивая к себе, чувствуя под ладонью тонкую ткань собственной рубашки, которую девушка буквально присвоила себе, сделав из неё пижаму. Он спал урывками; ночные кошмары, отзвуки прошлого будили его задолго до рассвета. Он не хотел грузить её этим, хотя прекрасно понимал: она всё знала. Она чувствовала каждое его напряжение, каждую задержку дыхания во сне. Ей не нужны были объяснения. Там, в том месте, день начинался с лязга замков и металлической миски, в которую шлёпали безвкусную, холодную массу и чёрствый хлеб. Даже сейчас, спустя годы, его желудок сжимался спазмом при одной мысли. И она, его невероятно проницательная Гермиона, заметила это с первого раза. Когда он, побледнев, уставился на тарелку с душевно приготовленной ею овсянкой, а пальцы сами собой сжались в дрожащие кулаки, она без единого слова забрала тарелку и через десять минут поставила перед ним воздушный, золотистый омлет. Оставив ещё один нежный поцелуй где-то в районе её макушки, Драко осторожно выбрался из-под одеяла. Утренний прохладный воздух комнаты коснулся кожи. Он постоял секунду, босыми ногами ощутив прохладу полированного паркета, отыскивая глазами скомканные на стуле пижамные брюки. Он снова посмотрел на супругу, улыбнувшись; между ними по-прежнему пробегали токи страсти, острой и всепоглощающей, и он благодарил за это небо. Он знал, что многие пары к этому рубежу начинали спотыкаться о быт и взаимные претензии. Но у них… пока всё держалось на чём-то ином. Возможно, потому что они изначально были собраны из осколков двух разных, враждовавших миров. Их отношения никогда не были типичными, и сама эта мысль заставляла его сердце биться чаще. Их общее прошлое, их фамилии… По любой логике они не должны были оказаться вместе. Но, видимо, в этой аномалии и таилась их сила. Они понимали друг друга с полуслова, с одного взгляда, потому что каждый из них когда-то был сломлен и заново собран. Натянув штаны и надев очки, он бесшумно, как тень, вышел из спальни и спустился вниз по лестнице, которая поскрипывала ровно в одном знакомом месте. По сравнению с особняком его детства этот дом был скромным. Небольшая гостиная, кухня-столовая, кабинет, их спальня, пара комнат для гостей и… детская. Проходя мимо неё, он не смог удержаться. Рука сама легла на ручку, и дверь беззвучно подалась внутрь. Они пытались. О, как они пытались. Он прошёл через унизительные и бесчисленные проверки, консультировался и у лучших светил, и у скептически настроенных специалистов со стороны… Драко даже обратился к маггловским специалистам… Всё было тщетно. С физиологической точки зрения он был абсолютно здоров. Гермиона, конечно, тоже прошла все обследования — для её спокойствия и его, — и с ней тоже было всё в порядке. Но факт оставался фактом: желанная беременность не наступала. И эта невидимая стена, эта тихая неудача, давила на него тяжелее любого груза. Он винил во всём себя. Практически три года в сыром бетонном помещении с решёткой вместо окна не могли пройти бесследно. Может, стресс, может, скрытая травма, может, проклятие того места… Он был готов рыть землю носом, лишь бы найти причину и способ её устранить. Они были молоды, полны сил. Разве могло всё закончиться на такой ноте? Детская комната, которую он с таким трепетом и надеждой обставлял, когда они впервые заговорили о ребёнке, стояла пустой. Аккуратная кроватка у стены, комод, который Драко сам собирал, коробка с парой купленных игрушек. Тогда, в пылу счастливых планов, ему и в голову не приходило, что что-то может пойти не так. Наивный глупец. Видимо, вселенная всё же ревнива и не позволяет получить всё и сразу. Чего-то важного будет постоянно не хватать. Но они пройдут и через это. В этой тихой уверенности не было ни капли сомнения. Резко, с присвистом выдохнув, он прикрыл дверь и направился в гостиную. Опустившись на мягкий диван, он уткнулся лицом в холодные ладони. Вчера вечером курьер принёс очередной пакет с его результатами. Он спрятал его, не сказав ни слова. Не хотел снова видеть в её глазах тень тревоги, тщательно скрываемую надежду и последующее разочарование. Он оберегал её, а она — его. Такой была их тихая, местами нелепая любовь. Для кого-то это могло показаться странным, но после прожитого ни один из них не хотел, чтобы другой страдал. Проведя нервно языком по сухой нижней губе, он взял конверт со стола, разорвав плотный картон и вытащил стандартный бланк, пробежал глазами по строчкам и с глухим стуком отшвырнул его в сторону. Снова. «Патологий не выявлено. Репродуктивная функция в норме». Тогда в чём же дело? Он поднялся, прошёл на кухню. Механическими движениями сварил себе крепкий кофе и выпил его почти обжигающе горячим, стоя у окна. Сегодня нужно было выезжать раньше, чтобы они успели доехать до другого конца Лондона по утренним пробкам. — Ты должна была спать, — его голос прозвучал в тишине кухни, когда он вернулся в спальню и увидел, что она сидит на кровати. — Ты же знаешь, что я не могу, если тебя нет, — она лениво зевнула и потянулась, и край его большой рубашки задрался, открывая округлый изгиб бедра. Непроизвольная, широкая улыбка озарила его лицо. Она была воплощением всего, о чём он когда-либо мог мечтать. — Почта? — переведя дух, она кивнула на конверт в его руке. — Вчера вечером пришло. Не хотел тебя тревожить. Встав с кровати и подойдя к нему девушка взяла в руки раскрытое письмо и, покрутив его в руках, не раскрывая сложенный пополам лист, перевела взгляд на мужа. Она глазами просила у него разрешение прочесть содержимое и никогда бы не посмела сделать это, если бы Драко был против. Гермиона уважала его личное пространство, даже если это касалось их общей боли. После короткого кивка она медленно развернула бумагу и, на секунду прикрыв тяжёлые веки, горько улыбнулась. — Возможно, дело во мне. Я вообще в палатках почти год войны жила и после этого даже не думала проверяться. Фыркнув, Драко встал и, подойдя к ней, обнял девушку за талию. Положив подбородок ей на затылок, он горько улыбнулся, желая забрать себе всю боль и тревожащие её переживания. — Уверен, что это не так. Если кто и виноват, что у нас нет детей, так это я. — Драко… Зарывшись в её пушистых волосах, он этим действием негласно попросил её не продолжать. Ему было невыносимо больно от собственной неполноценности. Как так вышло, что единственное, что он мог дать этой женщине, у него просто не получалось? Она всё делала для их благополучия и пошла на многое, когда решила попробовать запустить программу в Азкабане из-за него. А он? Всё, что он мог, — это неустанно благодарить её каждый день, вымаливая прощения за прошлые грехи своей любовью и теплом. Они так хотели ребёнка. Мерлин. Как же они мечтали, чтобы маленькие ножки бегали по их дому, чтобы малыш утром запрыгивал в их кровать, прося обнять. Они иногда представляли, какую одежду бы купили и как бы их ребёнок был похож на Драко из-за его активных аристократических, доминирующих в волшебном мире генов. Но он подвёл Гермиону. Не смог дать ей то, что по сути было только в его власти. — Давай собираться. Приём чуть больше чем через час. Ещё раз крепко её обняв, он с большим нежеланием выпустил хрупкую фигуру из объятий, позволив супруге вывернуться из объятий и принять душ. В это время он сделает ей кофе, а как она спустится, Гермиона приготовит им омлет. Всё пройдёт хорошо, в её здоровье он никогда не сомневался и был полностью уверен, что все проблемы только из-за него, и Драко сделает всё возможное, чтобы это исправить. Даже если ему придётся продать душу дьяволу.

***

Когда они зашли в светлое, до болезненности стерильное помещение маггловской больницы, Драко снова почувствовал себя не в своей тарелке. Здесь было тихо, но по-особенному — не магической тишиной, заглушённой чарами, а приглушённым гулом странной техники и приглушённых голосов. Это ощущение не покидало его, пока они находились вне магической части Лондона. Сколько бы ни прошло времени, какая бы техника ни стояла в их доме, покидать привычный мир было сложно. — Гермиона Джин Малфой. На вид юная девушка лет двадцати трёх вышла из голубоватого кабинета с картонной папкой в руках. Её манера держаться была спокойной и чёткой, лишённой даже намёка на суету, что в этой странной обстановке казалось почти сверхъестественным. Она внимательно вчиталась в имя его супруги и, подняв голову, начала осматривать присутствующих. — Здравствуйте, — встав, Гермиона подошла к врачу и, как только выровнялась с ней, перевела на него свой взгляд. — Я пришла с супругом, он может пойти со мной? По выражению лица врача Драко понял, что она не сильно рада такому исходу события, но он хотел поддержать свою жену, для него это было настолько же важно, как и для неё. Но если специалист сейчас скажет, что лучше ему остаться тут, он засунет свою гордость в задницу и будет ждать столько, сколько потребуется. Даже если для этого он просидит в этом безликом, пропахшем антисептиком коридоре до глубокого вечера. — Да, конечно. Удивлённо приподняв бровь, Драко резко встал и практически подбежал к двери, на это мгновение теряя весь свой привычный лоск, становясь отчаявшимся мужчиной. Он был счастлив. Оставалось надеяться, что сам приём пройдёт хорошо. Когда они вошли в кабинет — узкий, заставленный гудящими приборами со светящимися экранами, чья природа была ему совершенно непонятна, — и Гермиону попросили сесть на стул рядом с прямоугольным столом, он нашёл небольшой стул практически у входа, присев на него, чтобы не мешать осмотру и никого не смущать. Он не знал, что ожидать. Гермиона до этого всегда ходила одна, потому что запись попадала на время, когда он был в Министерстве с Поттером, но сейчас он просто не мог не присутствовать, несмотря на первый за долгое время выходной. В его голове даже не возникло подобных мыслей. — Так, что у нас… Хм… Я вижу, вы сдавали кровь и проверяли яичники. Давайте сделаем УЗИ, результаты старые, я бы хотела их обновить. Кивнув, Гермиона, не стесняясь, начала раздеваться ниже пояса, и после того как она была готова, легла на кушетку. — У меня ужасная сонливость в последнее время. Не знаю, с чем это может быть связано. Согнув ноги в коленях, она повернула голову к большому экрану телевизора, на котором отражалось то, что врач видела в своём маленьком мониторе. Изображение было размытым, серым, испещрённым таинственными пульсирующими тенями — совсем не похожим на ясные, цветные визуализации диагностических чар. Возможно, они когда-нибудь увидят там их малыша. — Вы сейчас испытываете большой стресс и организм пытается сохранить энергию как может. Не переживайте. Когда в неё ввели специальный датчик и, как сказала врач, начали осматривать матку, Драко потерял всю суть происходящего. Он просто смотрел на выражение лица жены, желая встать и подойти ближе, взяв её ладонь в свою. — Я не вижу никаких осложнений, у вас прекрасная матка, миссис Малфой. Отъехав на стульчике на колёсиках немного вбок, специалист показала Гермионе на салфетки и сказала, что та может привести себя в порядок и вернуться на стул. Неуклюже вытеревшись, девушка оделась и, сев на прежнее место, стала ждать того, что ей сейчас скажет врач. — Вы молчите. Это плохо? Улыбнувшись, девушка перевела на неё взгляд и, тепло улыбнувшись, посмотрела в карие глаза его супруги. Её улыбка была профессиональной, но не лишённой искреннего участия. — Нет, что вы. Всё прекрасно. — Достав бланк она с прищуром посмотрела на неё Гермиону. — Давайте мы с вами сдадим сегодня кровь, и завтра утром я вышлю вам результаты почтой. Они придут быстро, у нас договор. Кивнув, Гермиона встала и, взяв сложенный пополам лист с направлением, озадаченно посмотрела на него, направляясь к выходу. Обернувшись практически у двери, она снова посмотрела на девушку. — Мне к вам потом вернуться? — Я думаю, что мы запишемся через две недели. Вам позвонят с регистратуры. Встав, он переплёл их пальцы, выражая поддержку. Что-то было не так, но он совершенно не понимал, что именно. Его внутреннее чутьё, то самое, что не раз спасало его в тёмных переулках во время заданий, тихо сигналило о тревоге. Драко бы хотел залезть к ней в голову, чтобы успокоить, но Гермиона молчала, и он, не пытаясь её потревожить, просто шёл рядом, не отпуская её руки. Когда кровь была сдана и они поехали домой, девушка поднялась в спальню, погрузившись в сон. В последнее время из-за ужасного стресса она правда очень много спала, мало ела и не хотела двигаться. Гермиона буквально увядала на глазах, и ему было страшно, что если они не найдут, в чём проблема, она просто замкнётся в себе. Её магия, обычно ощутимая как тёплое сияние, теперь казалась приглушённой, уходящей вовнутрь. Но Драко был уверен, что вся проблема именно в нём, что у них не получается зачать ребёнка именно из-за него. Сделав ей зелёный чай, Драко не спеша поднялся в спальню и, поставив чашку на тумбочку с её стороны кровати, обошёл семейное ложе. Раздевшись до белья и привычным движением убрав очки для зрения на прикроватную тумбу, мужчина лёг с другой стороны, обняв её со спины. На улице уже сгущались сумерки, они потратили очень много времени на дорогу и на сдачу анализа. Поэтому, Драко следом за ней провалился в сон. Утром никто из них не услышал, как доставили конверт, просунув его в специальную щель в прихожей для писем. Но рыжее чудовище, немедленно присвоило себе шуршащую добычу, будто охраняя свёрток. Но устав ждать запрыгнул на кровать и начал тыкаться помятым конвертом Гермионе в лицо. Сколько они спали? Судя по часам, уже было утро следующего дня. Зевнув, девушка не сразу поняла, что происходит, но, медленно открыв глаза, тяжело вздохнула, взяв из пасти кота письмо. Оно было ужасно помято и слегка влажно от слюны, будто он охранял его всё это время как настоящее сокровище. Конверт пах дождём, ночной прохладой и чем-то диким — шерстью и свободой. Открыв его, Гермиона скомкала оболочку и развернула листок. И в тот же миг с её лица будто смыло все краски. Оно приобрело мертвенно-серый, землистый оттенок — точно такой, какой был у него самого в первые недели после освобождения. Холодная волна паники ударила ему в грудь. Он инстинктивно приподнялся, уперевшись телом на локоть. — Что? — его собственный голос прозвучал чужим, губы онемели. А потом её руки задрожали, и из глаз, против воли, хлынули горячие, солёные слёзы, застилая всё вокруг. Он почувствовал, как его брови судорожно сдвинулись к переносице, исказив всё лицо маской невероятного потрясения. Он повернулся к ней, сжал в объятиях, зарывшись лицом в её растрёпанные, пахнущие сном и клубникой волосы. И в этот момент он почувствовал это — едва уловимое, новое, хрупкое мерцание жизни, будто крошечную искорку магии, притаившуюся глубоко внутри неё. Это было непохоже ни на что, что он ощущал раньше. — Дорогая… — он прошептал, и его голос сорвался. В ответ он услышал тихий, сдавленный всхлип. Он отстранился ровно настолько, чтобы взять её лицо в свои ладони, и начал покрывать его бессвязными, прерывистыми поцелуями — лоб, веки, щёки, уголки губ. Сердце колотилось с такой силой, что отдавалось острой, почти болезненной вибрацией в каждом ребре. Никто из них не мог вымолвить ни слова. Они не прыгали от радости, не кричали, не звонили никому. Они просто продолжали лежать на кровати, в лучах утреннего солнца, обливаясь слезами, а где-то у подушки лежал скомканный листок бумаги с единственной, решающей фразой. — Драко… Она ничего больше не говорила, просто взяла его свободную ладонь и положила где-то в область сердца. Туда, где скоро будет биться сердце их малыша… Где уже, как ему теперь казалось, пульсировала эта новая, двойная магия — её, яркая и тёплая как мёд, и его, острая и серебристая как лунный свет, — сплетаясь воедино. — Я напишу Поттеру. Я никуда не поеду сегодня, — его голос был хриплым, но твёрдым. Он провёл большим пальцем по шершавой ткани рубашки, в которой она вчера уснула, придя из больницы. — Не дури. Ты не можешь вот так взять и не поехать. — Могу. — Драко… Нежно коснувшись кончиком его носа своим, проведя этим жестом невидимую черту — справа налево. Успокаивая. Возвращая его с небес на землю. Не давая этому счастью, такому огромному, раздавить его. — Я люблю тебя. И он увидел её улыбку. Ту самую, лёгкую, чуть кривую, бесконечно родную улыбку, что растягивала её губы и заставляла щуриться карие глаза. И в них теперь горел новый огонь — не только любви, но и чуда. И он наконец выдохнул. Выдохнул всё напряжение, всю боль ожидания, весь страх. Это была правда. У них всё было хорошо. Наконец-то хорошо. Ему не нужно было брать в руки бумагу, чтобы прочесть заключение. Он всё понял без слов. Его собственная магия, всегда чуткая к ней, уже пела тихую, ликующую песню. Но даже если бы в этом конверте был совсем другой вердикт, он знал — они не сдались бы. Они бы искали выход, пробовали снова и снова. Но, кажется, их малыш сам выбрал момент. Тот самый, правильный момент. Когда он залечил свои раны и встал на ноги. Когда её ночные кошмары о его потере наконец отступили. Когда его мать снова начала улыбаться и выходить в свет. Путь сюда был долгим, извилистым и невероятно трудным. И впереди их ждало ещё многое. Их ребёнок, возможно, будет особенным — дитя двух миров, магии и чего-то ещё, более простого и человечного. Но они пройдут это. Шаг за шагом, рука об руку. В этом Драко не сомневался ни на секунду.