Часть 1

Здравствуй. Я хочу тебе кое о чем рассказать. Я не претендую на то, чтобы ты читал дальше, ты можешь просто закрыть эту вкладку и пойти покурить, но думаю, и на мою историю найдется читатель. Очень много времени прошло с того момента, как эта история закончилась. Я уже практически не воспринимаю ее как свое собственное воспоминание, время все же берет свое, а потому я и решилась ее записать. Мне давно хотелось это сделать, но духу хватило только сейчас. Я не писатель, у меня мало подобного опыта, но за меня мои воспоминания никто не опишет. По крайней мере, я постараюсь сделать так, чтобы тебе все было понятно. Если ты еще читаешь это, то, видимо, добро пожаловать в мой рассказ. Назовусь Агдой, окей? Я буду заменять некоторые имена в течение всей истории, но тебе, скорее всего, плевать на это, так что будем знакомы. Можно не называть города? Я, конечно, понимаю, что в данном случае вероятность узнать какие-то дополнительные подробности сводится к нулю, но мне так комфортнее. Сейчас я живу в большом городе, раньше жила в маленьком — в нем все и происходило. Он расположился на сервере страны: кругом голубые горы и леса, полно небольших темных озер, людей немного, все знают друг друга. Стоит немного отъехать — наткнешься на обширную сельскую местность, которая тянется едва ли не дольше самого городка. В целом, вполне себе единение с природой — я рада, что выросла рядом с лесами. Мне очень хочется вернуться туда, но едва ли я сделаю это в ближайшие пару лет — одно дело записывать обдуманные сто раз мысли в безразличном электронном пространстве, другое — приехать в тот город, отдаться воспоминаниям, взглянуть им прямо в лицо. Я пока не готова к этому, может быть, я даже боюсь. Когда-нибудь я обязательно съезжу туда, но не об этом сейчас. Не буду много рассказывать о своем детстве, только постараюсь обозначить основное. Мы жили в небольшом доме в самом конце улицы — я, мой младший брат, мать и отец. Иногда к нам приезжали бабушки и дедушки, тети, дяди, прочая родня. Ничего необычного — среднестатистическая семья, среднестатистические дети. Не могу сказать, что недополучила родительской любви или чего-то подобного. Мне не на что вам жаловаться, в моем детстве не было ничего выдающегося, нам с братом всегда уделяли достаточно внимания, я даже не помню ссор между мамой и папой. Не знаю, каким я была ребенком — следует спросить у кого-то, кто видел меня тогда со стороны. Я ходила в школу и художественный кружок, меня водили в церковь и возили на дачу — поднимите руку, у кого из вас хотя бы два пункта отсутствует? Наверное, это не так уж интересно. Не знаю, что еще рассказать о себе — да и какой смысл? Все, что нужно, само собой обретется по мере повествования, так что перейдем к самой истории. Это случилось, когда я училась в средней школе. Мне 15 лет, 9 класс, 1991 год. Это был октябрь. Помню, в тот день я немного поссорилась с мамой, потому что не хотела идти вечером на церковную службу. Училась я тогда уже не очень, часто сбегала с уроков, но в целом не отличалась отклоняющимся поведением. Мне нравилось сидеть на задних партах и заниматься своими делами, особенно на биологии и химии. В тот момент, как сейчас помню, рисовала в блокноте руины какого-то средневекового замка из книги. Было еще утро, туманное и белое, кругом то и дело слышались чьи-то разговоры о том, что в наш класс пришел новичок. Сейчас ты скажешь — банально, словно в подростковом сериале, но я предупрежу тебя и скажу, что все было действительно так и изменить события прошлого я не в силах, ведь это всего лишь реальная жизнь. Я не собираюсь ничего придумывать или приукрашивать, просто пишу так, как помню. Так вот, все об этом галдели. Чего только я не услышала — и про мальчика-иностранца, и про девочку из спецшколы, которая старше нас всех на год — откуда только брались все эти слухи? Кто сказал им эту ерунду? В любом случае, большая часть класса увлеченно мусолила эту новость, пока не начался урок. Фрекен Линдберг позвала в класс какого-то мальчика — мне было настолько неинтересно, что я взглянула на него лишь мельком. Будь он хоть сотню раз иностранцем, будь он даже девчонкой — меня это мало тревожило. Я не планировала заводить себе новых друзей. Наверняка какой-нибудь застенчивый дурачок — думала я, продолжая старательно раскрашивать замшелые кирпичные стены. — Это Ларс, знакомьтесь, ребята. Он приехал к нам из… — говорила учительница. — Пожалуйста, Ларс, напиши на доске свою фамилию. Отчего-то мне стало интересно, какая фамилия появится на доске и я на время оторвалась от своего занятия. Тогда я впервые увидела его и поняла, что ни один из слушков, еще пару минут назад витающих по классу, не оправдался. Не оправдались и мои изначальные представления о нем. Скрипя мелом по доске, небрежно чертил свое имя угрюмый парень в черной косухе. Как я в первое же мгновение поняла, что он угрюм? Не знаю — это выдавали все его движения, сама его поза, длинные волосы, скрывающие лицо с обеих сторон."Олссон» — такое слово теперь красовалось на доске. Фрекен Линдберг сказала еще пару необходимых слов и отправила Ларса в класс, велев садиться за любую свободную парту. Неспешно продвигаясь вглубь класса, он обводил его своим невнятным взглядом. Я и сейчас не могу сказать, что выражали его глаза. Ребята с интересом наблюдали за ним, послышалась пара тихих смешков — он их будто не услышал. В итоге он выбрал место у окна, чуть левее и дальше моей парты. Я уже и думать забыла о своем разрушенном замке — все мои мысли занял этот странный и абсолютно чужой для здешней обыденности человек. Я долго пялилась ему в спину, он не поворачивался, а мне очень хотелось рассмотреть лицо. Может быть, тебе не понравится, что я обрываю повествование на самом интересном месте, прости меня за это. Я надеюсь таким образом максимально точно объяснить тебе свои чувства. Теперь, когда я, насколько смогла, передала тебе первое свое впечатление о Ларсе, можно дать слово Агде из прошлого. В то время я вела личный дневник и счастье, что он сохранился до сих пор. Это очень занимательная штука. Помимо частей, которые я собираюсь опубликовать, там содержится много интересного из моей жизни. Я часто перечитываю его и скучаю по тем временам, это какие-то смешанные чувства — светлая тоска, теплая боль. Думаю, старые записи гораздо более точно расскажут обо всем, поэтому привожу их ниже. «7 октября, 1991 День был тусклый, прохладный. Хотим с Иде пойти гулять возле полей — там мы устроим пикник. Надеюсь, будет не очень холодно. Наверное, пойдем завтра ближе к вечеру. Мама испекла яблочные пирожки, прямо сейчас лопаю один, этот вкус возносит меня на небеса, ахах. В церковь я не пошла, мама теперь весь вечер на меня обижается. Не хочу ходить туда, это очень нудно. Почему я должна каждый раз ходить туда с ними? В наш класс пришел новый парень! Черт, он ужасно странный. Не знаю, как описать. Я соизволила на него посмотреть только когда он начал писать на доске свое имя. Его зовут Ларс Олссон, и кажется, он сатанист или что-то вроде того. Выглядит очень мрачно. Опишу его: средний рост, русые волосы где-то до плеч (кажется, он их не мыл год), не особо симпатичный, лицо какое-то странное, но вроде как и обычное. Скорее, вся эта странность из-за вгляда. Глаза у него, по-моему, серые, очень светлые, взгляд какой-то холодный, даже неприятный. Правда, он на меня и не смотрел, но так мне показалось. Нормально разглядеть я его смогла только после урока, когда он сидел в коридоре на подоконнике, искал что-то в своей школьной сумке. Ахаха, у него прыщи и выглядит он, как будто злится на всех, кто его окружает. А еще эта куртка! Зачем так приходить в школу? Он что, собрался здесь призывать дьявола? В общем, мне весело. Я даже рада, что он пришел, теперь у меня есть нескучное занятие на ближайшее время — наблюдать за ним. Не знаю, что думают о нем другие, вряд ли он кому-то понравился. На перемене к нему почти сразу подошли несколько ребят: Иде тоже хотела, но застеснялась и осталась со мной. Не знаю, о чем они его расспрашивали и что вообще ему говорили, но долго они рядом с ним не простояли — наверное он был не очень общительным, а что еще от такого ожидать? Все остальные уроки он никак особо себя не проявлял, почти ни с кем не разговаривал, не отвечал на вопросы учителей, просто сидел и все. Очень интересно посмотреть, как будет вести себя Кристен! Обычно она бросается на любого нового парня, который к нам переводится, так было уже три раза. Посмотрим, как ей этот странный!» «8 октября, 1991 Господи, еще только вторник. Мне уже надоело учиться, а впереди целый учебный год. Сегодня на последних уроках не могла оторваться от окна — из него виден лес и немного гор. Как мне хотелось просто выскочить в это окно и убежать туда… Зато вечером мы с Иде все-таки пошли гулять, но об этом позже. Продолжаю наблюдать за Олссоном. Сегодня на английском даже подсела к нему (не поверишь, какой смелости мне это стоило, но интерес победил). Иде надо мной смеялась и строила мне рожи. Я старалась на нее не смотреть. Другие вроде бы не обратили внимания, сесть-то все равно потом стало негде. Кажется, он только сейчас понял, что я есть в этом классе. Мне теперь даже немного неловко, мне кажется, я слишком явно его рассматривала и он это понял, хотя и не подал виду. Вчера мне показалось, что он вполне уверен в себе и ему ни до чего нет дела, а сейчас уже сомневаюсь. Мне кажется, что ему вообще не нравится здесь находится, он почти все время смотрит куда угодно, но только не на людей, вряд ли он чувствует себя в своей тарелке и я его понимаю. Пару раз мы встретились взглядами — глаза и вправду серые. Я попыталась с ним поговорить. Разговор сложился какой-то такой: — Меня зовут Агда. — А? Меня Ларс… — он что, забыл, что вчера его всему классу представили? — Ты давно здесь? — Два месяца назад приехали. — и почему он пришел в школу только сейчас? — Ну… а где ты живёшь? — спрашиваю я. — А не все равно? — отвечает он. Кажется, ему не очень-то нравится разговаривать. Называю свою улицу и рассказываю, как там временами собираются густые туманы, потому что она располагается в низине. — Здорово. — говорит Ларс. Неужели он сам не хочет ничего у меня спросить? Разве ему не нужны здесь новые друзья? Наверняка он здесь еще ни с кем не познакомился. У него на кофте написано «Веном», все понятно. Ну, может быть и не все. Меня начинает раздражать его безразличие. Спрашиваю его: — По телевизору недавно показывали горящую церковь. Это ты ее поджег? — пытаюсь не улыбаться. Олссон впервые смотрит на меня дольше двух секунд, в его взгляде что-то вроде недоумения. Он, наверное, думает, что мне ответить. — Ага, я. А еще сожрал парочку детей и убил десять котят. Я смеюсь, а его лицо так и не меняется. Нам делают замечание. Нельзя разговаривать на уроках. Иде хитро улыбается где-то немного позади. Больше мы ни о чем не говорили, на остальных уроках я сидела рядом с Иде. В столовой он тоже сидел один, неудивительно что с ним особо никто не хочет общаться. Но все-таки мне очень интересно. После школы я хотела проследить, куда он пойдет, но подумала, что это уже слишком — я не хочу быть сталкершей, да и он мне вовсе не нравится. Мы с Иде расстались и договорились встретиться вечером. Наш пикник удался! Иде принесла вкусного чая с молоком, а я немного еды. Моя дневная мечта сбылась — мы гуляли среди полей, небо было уже розовое, Иде рассказывала мне свои страшилки про лесных чудищ и сама же от них тряслась. Потом мы сидели на пледе и смотрели, как вдалеке темнеет. Долго просидеть не получилось — земля стала промерзать. Сейчас начало темнеть очень рано и, на самом деле, мне это не очень нравится. Скоро ночи будут совсем длинными и холодными. Угадай, кто наоборот будет рад? Пожалуй, надо заканчивать. Уже очень поздно, я ложусь спать. Добрых снов!»