Часть 8

Конечно, с рук мне ничего не сошло. Вернись я днем - все прошло бы гладко, никто бы даже не догадался, где я была, но мы сильно задержались. Дома меня ждал большой скандал. Так как мама позвонила в школу, чтобы узнать где я, мой обман раскрылся и там. Родители несколько дней подряд проводили со мной разъяснительные беседы, и, кроме того, я была наказана на неделю. Мне нельзя было никуда идти кроме школы: отец приезжал за мной и отвозил меня домой. Я не противилась своему наказанию, потому как признавала свою вину. В глубине души я даже радовалась - подумаешь, неделя домашнего ареста, зато я теперь стала взрослее. "Сколько человек в моем классе делали такое в пятнадцать лет?" - радостно думала я. Тогда я еще не знала, что это лишь начало. В ту среду мы оба не появились в школе, поэтому нас с Ларсом вызвали к директору. Мы изо всех сил делали вид, будто бы непричастны к побегу друг друга и вообще мало знакомы, но вряд ли нам поверили. Герр Нильсен сказал, что хотел бы увидеться с родителями Ларса, но, кажется, даже через несколько дней в школу никто из них не пришел. В классе нас уже считали парочкой. Терять было нечего, так что теперь мы могли сидеть вместе на любом уроке. Впрочем, никакой парочкой мы еще не были: когда я пыталась быть с Ларсом более открытой или проявлять к нему ласку, он мгновенно замыкался. Я не понимала, почему он так делает, ведь была уверена, что нравлюсь ему. Скорее всего, так оно и было, но что-то мешало ему воспринимать это спокойно. У него никогда не было середины в настроении - если он появлялся в школе злым, то на весь день и оставался таким, огрызаясь порой даже на меня. Бывало, впрочем, реже, но все-таки бывало, когда Ларс становился другим человеком. Этот человек проявлял ко мне внимание, порой смущался, даже казался мне милым. Ему, должно быть, было стыдно за эту агрессию, он старался как-то сгладить свои шипы, но на следующий же день обнажал их снова. Я вспомнила о кассете, что он мне дал. Мне захотелось поделиться с ним своими эмоциями, да и он сам об этом просил. - Тебе правда понравилось? - он очень удивился. Я ответила утвердительно. Наверное, он не ожидал этого, но в глубине души все-таки надеялся. Я принесла кассету в школу, чтобы отдать ему, но он не стал ее забирать. - Пусть будет у тебя. - сказал он. "29 ноября, 1991 Мое наказание кончилось, теперь я вольна ходить куда угодно. Я хочу кое о чем рассказать. Произошла одна очень важная вещь. Сегодня я была у Ларса в гостях, никого кроме нас дома не было. Он сказал, что Хелле теперь в больнице. Было тихо и спокойно, никто не мешал нам, никто не кричал и не смеялся, как это постоянно происходит в школе. Мы сидели у него в комнате и смотрели ужастик. Там было много крови, внутренностей и прочего - такая гадость. Мне было не страшно, но мерзко, а Ларс смеялся. Ему, видимо, нравится на такое смотреть. Что ж, я не удивляюсь. Я сидела очень близко к нему, даже приметила, что сегодня у него чистые волосы. Не припомню, когда они в последний раз были такими. Мне очень захотелось их потрогать, я не удержалась и сделала это. Надо было видеть его лицо. У него какая-то странная реакция на прикосновения. Ощущение, что он любую попытку прикоснуться к нему воспринимает в штыки, будто бы я хочу сделать что-то плохое. Так было, когда я трогала его порезанную руку. В этот раз он тоже рассердился, хех. Кажется, я внедрилась к нему в личное пространство. Он сначала злился, но ничего мне не сказал, затем прошло минут десять и он ни с того ни с сего положил свою голову мне на колени. Теперь я могла гладить его сколько угодно, он был не против. Его волосы мягкие. Не знаю, как объяснить поведение Ларса, но это забавно. Интересно, о чем он думал в этот момент? Так он и лежал, пока фильм не кончился. Мне кажется, что я перешла какую-то таинственную границу, за которую запрещается заходить другим. Я избранная? Впрочем, моим вольностям быстро пришёл конец. Ларс как всегда сделал вид, будто ничего не было. Еще какое-то время мы о чем-то разговаривали, чем-то занимались, время прошло быстро. В конце концов я стала собираться домой. Уже стоя в прихожей я сказала: - Приходи к нам в гости. Можно будет в приставку поиграть, познакомиться с моим братишкой, посидеть на чердаке... - Снова полежать у Агды на коленках... - задумчиво добавил он. Только сейчас я заметила, как странно он на меня смотрит. Вроде как, уже привычный взгляд, но какая-то незнакомая мне улыбка. В какой-то момент он оказался слишком близко ко мне. Мне стало не по себе, я перестала шевелиться. Через некоторое время расстояния между нами совсем не осталось, наши тела соприкасались. Секунда, и его руки уже обвили меня, теперь нельзя было даже отойти назад. Я недолго продержалась под его тяжелым взглядом, стала глядеть ему в шею. Вскоре я почувствовала его дыхание в своих волосах. Кажется, его губы были совсем рядом с моим ухом. Он сжал меня сильнее. Если вы думаете, что все это было романтично и волнующе, то я отвечу: волнующе - да, романтично - нет уж. Мне было немного страшно - эти объятия были похожи на тиски. Он долго меня не отпускал, а когда все же сделал это, мне почему-то захотелось отойти подальше. Он не позволил мне. Довольно резко он схватил мое лицо и... поцеловал меня! Я немного иначе представляла себе свой первый поцелуй, но Олссон разрушил эти представления. Это было влажно, довольно необычно по ощущениям, и как-то, по-моему, грубо... Я не знаю пока, что сказать на этот счет, не могу толком описать свои ощущения. До сих пор чувствую себя странно. - Ты мне нравишься. - сказал он. Я не знала, что ему ответить, просто попрощалась и ушла. Наверное он подумал, что я обиделась на него. Так ли начинают встречаться другие? Я даже не знаю, как называются после этого наши отношения. Мы теперь, выходит, вместе? Или же все-таки нет? Интересно, что Ларс думает об этом. Единственное, что я теперь могу сказать о нем, это то, что он не умеет обращаться с девочками. Может быть, он хотел сделать это как-то иначе, но у него не вышло, ведь он злюка. Из-за этого все, что бы он не делал, получается грубо и рвано, хех. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Впрочем, мне теперь очень хочется снова к нему прикоснуться. Он такой странный... и он мне тоже на самом деле нравится. Еще месяц назад я бы и не подумала, что скажу это. Не знаю, что со мной произошло." Как видите, я была очень наивна. Впрочем, это простительно. Тридцатого ноября родители объявили мне, что на эти выходные мы всей семьей уезжаем к бабушке и дедушке и мои претензии не принимаются. Мне еще не до конца простили тот случай. Конечно, я устроила скандал, на всех обиделась и все утро просидела в своей комнате, пока остальные собирались. Мне вовсе не хотелось ехать куда-то, общаться с родственниками и строить из себя супер-ребенка, хотелось лишь снова побыть с Ларсом. На мои бурные эмоции никто не обращал внимания. Настало время ехать. Раздался стук в дверь моей комнаты. - Агда, выходи. Мы сейчас поедем. - говорила мама. - Я никуда не поеду. - отвечала я. - Что значит "не поеду"? Поедешь как миленькая. Выходи немедленно. - Агда, твой брат хочет, чтобы ты ехала с нами. - послышался голос папы. - Мне все равно. - сказала я. - Пусть Аксель едет, а я останусь. - И что ты собираешься тут делать? После того, что ты недавно устроила, мы не можем оставить тебя одну. - Да не буду я пить! Я не хочу в вашу деревню, вот и все. - Ты хочешь, чтобы мы все остались дома из-за тебя? - Нет. Езжайте без меня. Вы же не выломаете эту дверь, не так ли? За дверью послышался вздох. - Так, я считаю до трех. - сказала мама. - Раз, два... Я не пошевелилась. - Три. Агда! Мы снова запретим тебе гулять, если ты не выйдешь. - Мне плевать, запрещайте. Должно быть, никто не ожидал от меня такого ответа. Некоторое время они молчали. - Что ж... оставайся, раз так хочешь. Ты, все-таки, уже взрослая и сама решаешь, что тебе делать. Но это на твоей совести... Ни о какой совести у меня мыслей не было. Я была рада, что мне удалось остаться. Вскоре они уехали и я оказалась одна в пустом доме. Торжество меня переполняло. Никогда раньше я не вела себя так, но именно по этой причине меня всегда заставляли делать то, чего я не хочу. Теперь же мне казалось, что я сбросила какие-то невидимые оковы. Не долго думая, я позвала Ларса. - Они уехали. - сказала я по телефону. - Жаль, не получится познакомить тебя с ними, но зато мы можем делать, что захотим. Когда он пришел, я обняла его. От него пахло морозом. Мне захотелось, чтобы он почувствовал тоже самое, что и я тогда, поэтому сжала его, что есть силы. Ответом мне было удивленное и немного смущенное выражение лица. Оно мне нравилось. Вряд ли он уловил взаимосвязь. Просто подумал, что я очень рада его видеть, но так оно, в общем-то, и было. Я решила показать ему наш чердак: там я сама любила бывать. Там всегда пахло деревом и пылью, большую часть помещения занимал хлам, но немного места все же оставалось. - Это, конечно, не "обитель тьмы", но зато здесь уютно. - сказала я. Мы валялись на пыльном ковре, смеялись над старыми детскими журналами, нашли пластиковую губную гармошку. Звучала она смешно и отвратительно. Потом нам попался один очень занимательный комикс. Не знаю, откуда он вообще взялся у нас на чердаке. Это было что-то эротическое. Не долго думая, мы начали листать его, удивляясь нелепым позам и фразам. - Ого... вот это задница. - Ага. Представляешь, что будет, если она сядет кому-нибудь на лицо? Мы смеялись и краснели. На самом деле, мне было довольно неловко, но я старалась не показывать этого. - Может, если поискать, тут можно найти залежи порнушки? - спросил Ларс. - Размечтался. Мы вообще-то приличные люди. - ответила я. - А откуда тогда это? - Не знаю... Вскоре света, проникающего в маленькое окошко, стало недостаточно - небо окончательно затянулось тучами. По стеклу тихо, но уверенно застучал колючий ветер вперемешку со снегом. Слышно было, как он воет снаружи. Теперь здесь стало совсем уютно, спускаться вниз не хотелось. Я сидела на перевернутом ящике, Ларс лежал на полу. Он закрыл глаза и игнорировал мое присутствие. Я долго молчала и все чего-то ждала, но ничего не происходило. Ветер снаружи шумел, часы на нижнем этаже тикали, грудь Ларса едва заметно вздымалась. На момент мне показалось, что он спит. Наконец я набралась смелости и сказала: - Ты тоже нравишься мне. Никакой реакции не последовало. Я подумала, что мои тихие слова показались ему лишь отголосками вьюги. - Ларс... - позвала я. Он не пошевелился. Я подошла к нему, опустилась рядом с ним на колени, склонилась над его лицом. - Проснись, Олсс... Я не успела договорить, меня резко потянули вниз. - Попалась. - сказал он, хватая меня. Я начала отчаянно вырываться, но в итоге лишь оказалась снизу. Меня прижали к полу, мои запястья были крепко стиснуты. Я чувствовала на себе тяжесть его тела, его волосы щекотали мое лицо, мне мгновенно стало жарко и страшно. - Я тебе нравлюсь?.. - спросил Ларс. Опять появилась эта улыбка. - Отпусти, мне больно. - Ты правда это сказала? - он будто не слышал меня. - Ты меня пугаешь, пусти. - Хех... Еще некоторое время он смотрел на меня, а мне ничего не оставалось, как глядеть на него в ответ. Должно быть, мои глаза многое выражали в этот момент. Его хватка даже ослабла. Воспользовавшись этим моментом, я оттолкнула его, вскочила на ноги. Он остался сидеть. - Ты что творишь?.. - спросила я, на всякий случай отступив на пару шагов. Запястья ныли. - Не знаю... - ответил Ларс. - Поймал тебя. - Это по-твоему смешно? - вскрикнула я. Волна эмоций вдруг захлестнула меня. - Нет, вряд ли... тебе больно? Я ничего не ответила, лишь нахмурилась. Мое тело била мелкая дрожь. Ларс встал, хотел было двинуться ко мне, но я стала отходить назад. - Ты что, меня боишься? - спросил он простодушно. - Нет... - соврала я. - Но ты должен уйти. Ларс вздохнул. - Почему?.. - Потому что мне не нравится то, что ты делаешь. - Прости. Я не хотел. Правда ... - Да ладно? - Это случайно. Такое со мной бывает. Я не хотел тебя обидеть. Он изменился в лице. Заметно было, что он волнуется, но мне не хотелось вестись на это, потому что мои впечатления от его предыдущих действий были слишком сильны. - Я тебе не верю. Уходи. - сказала я. Ларс не стал противиться и двинулся к лестнице. Я пошла за ним. Уже у входа он повернулся ко мне и попросил: - Не прогоняй меня... Я молчала. Мне не хотелось, чтобы он уходил, но все же мне страшно было находиться с ним наедине. Он смотрел на меня тоскливо, я опустила взгляд, лишь бы не видеть его. Если бы посмотрела чуть подольше, позволила бы остаться, но этого было нельзя. - Уходи. Я открыла входную дверь. Холодный ветер тут же ворвался в дом. Ларс ушёл, я осталась одна. Мне почему-то хотелось плакать, но я изо всех сил крепилась. "Даже не успела показать этому дураку свою комнату" - думала я. Мне хотелось в тот момент оказаться где угодно, но только не дома. Я согласна была даже повернуть время вспять и поехать с семьёй в деревню. В самом угрюмом настроении я поднялась в свою комнату, легла на кровать и пролежала на ней до самой ночи, глядя то в потолок, то в стену. Несколько раз на первом этаже звонил телефон: я не спускалась. "Мама? Ларс?" - спрашивала я себя мысленно. В конце концов я вымоталась лежать и думать, сон смиловался надо мной и забрал меня на некоторое время. Под утро я проснулась, немного походила по темно-синей комнате, обнимая саму себя и ощущая, как в животе затягивается болезненный узел, потом снова улеглась. На следующий день я чувствовала себя так, будто бы по мне проехался каток. Должно быть, я тогда не осознавала, насколько сильны были мои переживания. "2 декабря, 1991 Я все сильнее убеждаюсь в том, что Ларс абсолютно конченый. Мне больно это осознавать. Я только начала испытывать к нему что-то, а он будто бы нарочно пытается меня разочаровать, оттолкнуть. Впрочем, я не уверена, что он осознанно это делает. Мне вообще кажется, что порой он полностью теряет над собой контроль. Сегодня он жестко поколотил Андерса. Нет, дракой это даже назвать нельзя, Андерс успел лишь разбить Ларсу нос, зато получил взамен распухшее лицо, похожее на одну сплошную гематому. Андерс никогда не казался мне хилым или слабым, но почему-то не смог должным образом защититься. Впрочем, не помню, чтобы он хоть раз до этого с кем-то дрался. У Ларса, видимо, оказалось больше опыта. Даже не знаю, какое у него, исходя из этого, должно быть прошлое. Все это происходило прямо классе на перемене. Я так и не поняла толком, из-за чего они повздорили. Кажется, Ларс опять чем-то не угодил Кристен, за которую Андерс решил наконец заступиться. Пара наглых словечек в адрес Олссона - и он вышел из себя. Уронил стул, с размаху врезал Андерсу. Тот схватил его за одежду, повалил на пол. После того, как у Ларса из носа брызнула кровь, он совсем озверел. Я до этого не видела более дикого взгляда ни у одного человека. На него, черт возьми, страшно было смотреть - он выглядел абсолютно невменяемым. Никто почему-то даже не пытался их разнять, никто не смеялся, не кричал "бей!", как это бывает при обычных школьных драках. Это выглядело ужасно. Мне казалось, он убьёт его. Он молотил его не останавливаясь, даже когда тот уже перестал сопротивляться и лишь пытался закрыться. Почему-то кроме учеников никого в классе не было, а в коридоре никто и не подозревал, что здесь творится. Я поняла, что если никто ничего не сделает, Андерсу конец. Если Андерс не переживёт этого, Ларса я тоже больше не увижу. Игнорируя голос рассудка, я бросилась к ним. - Ларс, хватит! - закричала я, хватая его то за руки, то за плечи. Кто-то в этот момент благоразумно выбежал из класса за помощью. Почему они не додумались до этого раньше? - Достаточно! Ларс! Он сначала будто не слышал меня, потом неожиданно остановился и замер. Он повернулся ко мне, весь его нос и подбородок были залиты кровью. Ее было неестественно много, она просто бежала, капая с подбородка и пропитывая одежду. Андерс лежал без движения, лишь слышалось его тяжелое дыхание. Ларс медленно поднялся на ноги. В этот момент в класс вбежали несколько учителей. Вряд ли за весь период своей работы в школе им доводилось видеть настолько красочную картину жестокости. Послышался стон. Оказалось, это рыдает Кристен. Она скатилась по стене и осела на пол. Дальше все вспоминается какими-то отрывками. Кто-то кричит, все суетятся, Андерса поднимают и выводят из класса, на полу следы крови. Ларса схватили аж двое человек, но он не сопротивлялся. Фрекен Линдберг куда-то увела Кристен, больше она в этот день в школе не появилась. Нам, конечно, не отменили уроки, просто велели всем перейти в другой кабинет. Все оставшееся время я сидела будто бы окутанная толстым слоем ваты - ничего не слышала и не замечала. Все мои мысли были о произошедшем. Наверное, я не одна так себя чувствовала. Неужели Ларс в самом деле такой? Мне не хотелось в это верить, да и сейчас не хочется. Не знаю, что теперь будет. Скорее всего его исключат, но это в лучшем случае. О худшем я боюсь и подумать. Сегодня после школы Иде сказала мне: - Ты не должна с ним общаться. Почему не должна? Потому что это опасно? Думаю, это правда так, но я не хочу его бросать, даже несмотря то, что он натворил. Мне кажется, я нужна ему. Он станет только хуже, если никто не полюбит его." Последний абзац больно читать. В тот момент я уже влюбилась в Ларса, хотя и не полностью осознавала это. Я была настолько добра, что готова была жертвовать собой ради любого существа, что вызовет во мне любовь, но судьба неосторожно послала мне Олссона. Мои мысли казались мне прекрасными, чувства благородными, но на деле же я просто привязалась к человеку, который легко мог навредить мне. Ларс не был плохим, но он был озлоблен, и, возможно, болен. Его не любили. Единственная любовь, которая доставалась ему, была любовь сумасшедшей несчастной сестры. Далеко ли, на самом деле, ушел от нее Ларс в плане безумия? Вряд ли. Конечно, их помешательства отличались, да и у Хелле оно жило снаружи, а у Ларса глубоко внутри. Я тогда ни о чем подобном не размышляла - мне думалось, что любовью можно вылечить что угодно. Мне просто необходимо было на ком-то вымещать свою нежность - должно быть, это такой возраст. Замкнутость и грубость Ларса даже стимулировали меня - разве интересно девочке-подростку строить отношения с адекватным и любящим человеком? Это же так банально. Это для взрослых, которые постоянно требуют от тебя соблюдения каких-то моральных норм, ходят в церковь, читают нотации. Это скучно.