Глава 1: Первый день.

Приближался рассвет. Солнечные лучи мягко освещали небольшой, пока что спящий городок, а розоватые облака плыли по чистому небу медленно, шли не спеша, как будто летали. От ярких лучей проснулись и листва, и стройные деревья, и блестящая под их взором трава, кружили чудесные, разноцветные бабочки. Стоял обычный июльский день. Вернее, НЕобычный... А тем временем некоторые части городка уже ожили и бодрствовали, работали и занимались делами. Вот, к примеру, городской порт «Азалис-145», уже был вовсю переполнен толпами людей, гул стоял во всех концах порта. Сегодня в плавание отправлялись целых четыре огромных и знаменитых парохода - старый верный пароход с небольшой трубой на крыше «Покоритель»; молодой, новенький, изящный кораблик «Данта-S»; быстрая, мощная «Молния», и ничем непримечательный, обыкновенный пассажирский пароход с таким же сухим названием «Море». Множества людей желали поплыть на всеми известном «Покорителе», но не всем желающим дозволено было садиться на него - пароход вмещал в себя не более трёхсот человек, а на порту собралось ни много ни мало, а свыше полуторы тысячи горожан. Никто и представить себе не мог, что соберётся столько людей... Казалось, что некоторые, слабые и незаметные, потонут в этом сборище, никем даже незамеченные и неприметные; таковой была и Вероника - маленькая хрупкая, как хрустальная вазочка, худощавая девушка, которой не дать и двадцати пяти. Глаза отчуждённые, цвета агатовые, взгляд бегающий, померкший, волосы мягкие, шелковые, бордового цвета, губы тонкие, вишневые, а характер слаще спелой малины. Покладистая, робкая, смирённая и скромная, послушная и милосердная. Но и к тому же довольно нерешительная, слегка даже безумная, озорная, решительная, бойкая. Она вышла в порт проводить своего черноглазого друга - Раджио Смита, в которого с детства была горячо влюблена. Они выросли в одном доме, играли вместе, ходили в одну школу, писать учились тоже вместе, посещали кино, театры, балеты, ели мороженое и смеялись. Но Раджио не знал о её чувствах; он считал её своей сестрой. А сама Вероника питала к нему чувства, сильные, по сравнению с его братскими. Когда она узнала, что он устроился работать в порт, была рада. Но с радостью пришло и осознание того, что её возлюбленного не будет рядом не меньше двух-трёх месяцев. «Ну и пусть, - вдруг подумала она, - может, со временем и трепет к нему и любовь остынет». Но Матушка Судьба решила иначе. Но это все впереди. А пока она стремглав неслась по оживленному порту, пока с ужасом не поняла, что скоро идёт отплытие. В первый день, не успев даже обучиться мореплаванию, ему дали пароход, непримечательный ничем, «Море», так он назывался. Он стоял в самой окраине, ожидая своего отплытия. Это был простенький пароходик с чёрной трубой; сам был окрашен в красные полосы, имел цвет некоего темно-зеленого; пароход был в два этажа. Народу на нем толпилось намного меньше, чем перед «Покорителем». Немедля ни минуты, Вероника слабо постучала по борту. Ответа не последовало. Все были заняты; никто даже и не удосужился ответить бедной девушке. Люди ходили взад-вперёд, по пароходу, метались, ожидая чего то. Но они не знали, чего, или, вернее, КОГО ожидала непримечательная, серая мышка Вероника. Наконец кто то вышел на берег. Это был мужчина лет тридцати; каштановые волосы, взъерошенные, как у побывавшего на бою воробышка, глаза чёрные, отдаленные от всего мирского, казалось, он был задумчив. Вероника знала его характер. Спокойный, тихий мальчик Раджио отличался от всех детей в округе, и маленькая девочка сразу его заметила. Он всегда был отрешён: думал о чем то, или даже скорбел. Но вот о чем?? Ни один человек не мог заглянуть ему прямо в душу и узнать больше о его характере; он сам никого не подпускал близко к себе. Даже его верная и добрая подруга детства Вероника, так и не поняла, что за человек перед ней... Раджио не сразу увидел её. Она сама, полная нерешительности и застенчивости (а этого у неё было, хоть отбавляй), неуверенно подошла к нему, и, теребя своё нежно-розовое платье, тихо спросила: - Ну что, Раджио, уже отправляешься? - Отправляюсь, - равнодушен, как никогда. - А надолго ли? Он окинул ее подозрительным взглядом, что Веронике хотелось мгновенно провалиться сквозь землю, но все же ответил: - Надолго. - И отвернулся. Вероника смутилась. Он говорил эти слова так холодно, так грубо, и так... презрительно. Он презирал ее. Не хотел видеть. Это обстоятельно очень омрачало и без того грустную девушку... - Ну ладно.. - попыталась она сказать это весело, но тон и интонация голоса выдала ее дрожь и робость. - А ты расскажешь мне потом о своём путешествии?? - Расскажу, Вероника... Расскажу.... А тем временем порт созывал пароходы на плавание. Уже пора было отплывать. На прощание по любимому, скучая и тоскуя всем сердцем своим, Вероника не сдерживала и не желал сдерживать порывы своих эмоций: накинулась на него, как делала любая девушка, всем сердцем любящая, обхватила его шею своими снегоподобными ручками, положила голову ему на плечо и прошептала: - Прошу лишь об одном... - она смахнула своим тоненьким пальцем скатывающуюся по щеке слезинку. - Береги себя... Но он не ответил. Нежно обхватив ее, он опустил Веронику на землю, пробормотал что-то вроде «извини, мне пора идти», ушёл. Не сказав «прощай», или «увидимся». Ушёл, оставив лишь воспоминания. А Вероника плакала. Плакала, как положено девчонке, потерявшей свою любовь глубоко-глубоко, оставив в голове. Она плакала так, словно не ревела, а оплакивала, сидя на могиле. Но кто знает, кто знает...