Глава 2.

Pow Вероника. Когда пароход отплыл, я, недолго думая, побрела назад. Из своих раздумий я вновь решила , что надо возвращаться в реальный мир, где меня ждёт моя добрая и счастливая семья. Несомненно, мои родители рады были бы меня видеть, желала ли бы я прибыть к ним в Бернино, где они и жили, и где, впрочем, и прошли мое детство и юность. Но, честно сказать, я не хотела, не горела желанием сейчас болтать с моими родными; кроме младшей сестрицы Джоан, что жила поблизости. У нас довольно натянутые отношения, но мы как-то умудряемся быть с ней просты и некоторым образом любить наше с ней общение. Наши плохие отношения начались с того, что я, как обычно, возвращаясь со школы, ловила языком летящие снежинки. Ко мне подбежала моя пятилетняя сестрёнка: румяная, радостная до предела, она с изумлением глядела, как я ем снежинки. Ей, пожалуй, тоже было интересно сие занятие, ибо не успела я и поприветствовать ее, как она стала есть не снежинки, а горстями набирая снег, жевала его, как яблоко или конфету. Как и подобает старшему, я запретила ей это делать, на что обиженная Джоан ответила мне весьма дерзко и бойко: - Не будь бы у меня старшей сестрицы, то я бы могла делать, что хочу! Конечно, это был возглас ребёнка, но эти слова почему-то отложились в моей голове, и я никак не могла их забыть. Удивленная этим словам, я сказала ей: - Если бы ты была умной девочкой, то понимала бы, что есть снег нельзя. - Это ты сейчас к чему? - я слегка замялась. - Только не говори мне, что я глупая! - Что ты, - с сарказмом сказала ей я, - ты у нас самая-самая сообразительная! На белом свете и не сыщешь умнее девчонки, нежели ты!.. - Ты это говоришь для того, чтобы я поскорее отвязалась от тебя. Но ты знай, что не ты первая и не ты последняя; и помни, что мама любит больше меня, чем тебя!.. И папа, и дедушка, и дядя, и тётя, и наш двоюродный брат и две бабушки!.. я любимая дочка в семье! Тебя не любят! Как и я! Ты мне противна и отвратительна!.. Я знала, что она говорила это не со зла; она любила меня настолько сильно, что не таила ни обиды, ни злости, ни гнева. И какая старшая сестра будет злиться на глупые, брошенные на ветер слова неразумной младшей?..Я, на исключение, обиделась. Обиделась не по-детски. И эта обида, видимо, отпечаталась в моем сердце, ибо я до сих пор с тяжёлой душой, не имея ни сил ни желания предотвратить нашу скорую встречу, шла, еле волоча за собой ноги. Ее дом находился чуть поодаль всех остальных наряженных, как на праздник, ярких домиков и разноцветных крыш. Также не в каждом доме возможно найти такой красивый и аккуратно стриженный сад, как у неё! Уж что-что, а моя сестра умела навести порядок и создать уютную атмосферу не только внутри дома, но и показать своё величие и умение создавать прекрасное во внешней стороне ее ухоженной усадьбы. Более всего мне нравилась ее веранда. Так восхитительно обставлена она дивными растениями - фикусом, домашней пальмой, кактусами, цветущими фиалками, а около самой веранды росли белые и жёлтые хризантемы. Нередко она разрешала мне сорвать по три или по пять цветочков для моего ободка, пояса на платье или венка. Чаще всего я, срывая цветы, чтобы сохранить их временную красоту и аромат, я мигом садила их в кувшин, наполненный холодной водой, где им было очень хорошо. Я чувствовала их душу - такую хрупкую, чистую и маленькую, поистине детскую, даже младенческую. Она была чище, чем душа новорождённого ребёнка, и этот юный цветок жил не век, как живет человек, а три или четыре месяца. Но это ничтожно мало по сравнению с тем, сколько живет человек... Может, мы находимся в родстве с этими хризантемами? Наше духовное родство невозможно разрушить, ибо оно вечно. Вечно для нас обоих... Когда я подошла к дому, то почувствовала едва уловимый запах мятного ветра. Он был повсюду, и я поняла, что этот запах распространялся с едва распахнутого окна в гостиной. Джоан довольно часто любила экспериментировать, и иногда вытирала пыль с полок тряпкой, вымоченной в мятном отваре. Зачем она это делала - я не знала; у меня оставались лишь догадки да мои помыслы. Но они почему то не давали мне верного ответа. Я подошла к вишневому дереву, в тени которого стояла зелёная лавочка, незаметная и неприметная, дабы поманить своей рукой Джоан. Я увидела ее около орехового шкафа: она, как я и догадывалась, протирала его от скопления пыли, ибо я знала, что она чистоплотная. Прошло недолго времени, как она заметила меня. Помахала мне рукой, приветливо улыбнулась и неким жестом руки поманила в дом, словно приглашая. Я рывком помчалась ко входу; прозвенели колокольчики, висящие на двери, и я одним шагом вошла в помещение. Коридор встретил меня радушно, как вторую хозяйку; точно также поступила и кухня. Однако когда я хотела было подойти к лестнице, она приняла меня за чужую; когда я поднималась, все вроде бы было чудесно. Но стоило мне встать на четвёртую ступеньку, то моя нога соскользнула, и я, чертыхаясь в своей голове что восемьдесят раз, свалилась с лестницы за несколько секунд. Тотчас послышались чьи то торопливые шаги, и моя сестра, полная некоторого негодования, обжигающего мою спину, взяла меня за руку, чтобы я встала благополучно. Вымученно улыбнувшись, я и не знала, что сказать. Зато Джоан начала все за меня: - Вероника, а мне казалось, что в нашей семье старшая ты, а почему-то ухаживать за тобой должна я. - Когда-то и я ухаживала за тобой... - Ох, ты вспомнила! Мне было-то.. не больше трёх лет. А с четырнадцати лет я полностью стала самостоятельной: кормила себя сама, и ты не отбирала более у меня ложку, чтоб кормить меня самостоятельно; и пить я стала без твоей помощи, и вещи убирать на полку тоже стала я сама, без твоих любопытных глаз и надоедливых ручек, потому что ты уехала учиться в город... - я горько усмехнулась, вспоминая не всегда хорошие моменты из прошлого. - Ну что, проводила своего кавалера в путь? Я несколько огорчилась после ее слов. Напоминание о Раджио, таком далёком и таком притягательном, заехало мне как ножом по сердцу. Я, казалось, забыла, как дышать, но спустя некоторое время нашла силы, чтобы ответить. - Д-да, проводила... но он не кавалер мне вовсе, и... А можно мне пожить у вас? Хотя бы полгода... - Полгода?? - я согласно кивнула, надеясь на то, что моя сестра примет меня. - У тебя что, жить негде? - Что ты! Мой дом все то стоит там же, он не стартовал в космос и не отправился в галактику, собирать звезды. Но, правда, я не хочу возвращаться туда... Прошу, прими меня к себе. - Эм... Я не знаю.. - неуверенно пробормотала она, а я с мольбой смотрела на неё. - Ох, ну, ну хорошо, хорошо!.. я, ой, то есть мы, согласны принять тебя. - Хоть на полгода?? - Хоть на всю жизнь! - я очень крепко обняла ее, как в раннем детстве. - Приходи, живи, если хочешь, мы рады видеть тебя как гостью и как равноправную хозяйку.. Весь оставшийся день мы провели в уборке и веселом непринуждённом с ней разговоре и светской беседе обо всем на свете. Я также поняла, что обожаю сладкий аромат мяты, апельсиновый вкус и запах сирени. Мы убирали ее дом, все комнаты и спальни, пока не пришёл ее муж, Марк Петерсон. Он несколько изумился моему приходу, и ещё больше удивление читалось на его лице, когда я сказала, что поживу у них. Но ни недовольства, ни гнева не было, лишь согласие и некое... смирение, что ли. Но я не обращала на это внимания, погружённая в собственные мысли. Вечерело. Солнце уже уходило за горизонт, когда мы наконец закончили убираться и варить ужин. Я, уставшая и помятая до предела, моментально все съела, даже не поворачивая голову в сторону моей сестры и ее мужа, мило беседовавших о чем то. Ибо я понимала: сколько бы сильно они не старались угодить мне и уделить внимания, я, несомненно, остаюсь лишней в их разговоре. Но я должна терпеть. Терпеть, смириться, и, в конце концов, уметь ждать.. Поблагодарив за ужин и убрав со стола, я попрощалась с ними и ушла глубоко в сад. Я села на зеленую яркую траву, зацепила пальцами растущую поблизости ромашку, вдохнула ее запах и в кои то веки нормально расслабилась, облокотившись об вкуснопахнущую мёдом липу. Я слегка закрывала свои веки, но не желала пока засыпать. А тем временем ночь уже полностью переходила, имея свою власть на земле, вплоть до рассвета. Звезды слегка утомили меня, баюкая в своей приятной и тёплой колыбели. Я, полная радостных ожиданий и надежд завтрашним днём, легла на траву, мгновенно заснув, прикрываясь от холодного ветра шелковым платком. Завтра меня ждал особенный день.