Глава 5: Ремонт и ревизия

Она перешагнула через дымящиеся останки гоблинов и двинулась дальше по туннелю, откуда тянуло сквозняком. След был очевиден: грязь, мусор, брошенные кости. Гоблины не отличались чистоплотностью. Туннель вывел её к старому, полуразрушенному вентиляционному штреку гномов. Выход был узким, заваленным камнями, но для мелких тварей лаз был достаточным. Снаружи снова пахнуло снегом и морозной свежестью. Она выглянула. Склон горы, узкая козья тропа. Никакой армии, никаких осадных башен. Просто разведгруппа, которая нашла «черный ход». — Незваных гостей нам не надо, — решила она. — Мне хватило соседей с перфораторами в прошлой жизни. Она уперлась передними лапами в свод туннеля, чуть глубже от входа. Когти со скрежетом вошли в камень, как в пенопласт. — Ну-ка... — она напрягла мышцы спины и шеи. Гулкий треск разнесся по горе. Опорные балки, простоявшие сотни лет, не выдержали напора многотонной живой машины. Свод обрушился, надежно похоронив выход под тоннами гранита. Пыль забила ноздри, заставив чихнуть — из пасти вырвался сноп искр, подпаливший сухой мох на стенах. — Закрыто на переучет, — удовлетворенно буркнула она, разворачиваясь. Теперь спина была прикрыта. Возвращение в тронный зал Вернувшись в сокровищницу, она первым делом подошла к трону с мертвым королем. Скелет в ржавой броне сидел величественно, но... портил вид. — Слушай, старик, — обратилась она к черепу. — Я уважаю твою стойкость. Ты умер как герой, защищая своё золото. Но теперь это моя инсталляция. А ты выбиваешься из цветовой гаммы. Она аккуратно, стараясь не рассыпать кости, подцепила скелет когтем вместе с остатками плаща. В углу зала была глубокая трещина, уходящая, кажется, к самому ядру земли — оттуда тянуло жаром. Идеальный крематорий. Она сбросила останки туда. — Покойся с миром. Теперь — самое интересное. Лут. Она принялась разгребать горы золота, на этот раз системно. Драконьи лапы оказались удивительно чувствительным инструментом. Она могла отличить на ощупь золотую монету от серебряной, даже не глядя. Среди бесконечных кубков, ожерелий и монет она искала что-то полезное. И нашла. Карта. Гравировка на огромной медной пластине, висевшая на стене, которую она раньше не заметила из-за копоти. Она сдула вековую пыль. Это была подробная карта Севера. Эребор, Железные Холмы, Лихолесье... и Серые горы (Эред Митрин). Судя по отметке (большой рубин, вставленный в карту), она находилась в западной части гряды, ближе к горе Гундабад. — Соседство так себе, — нахмурилась она. — Гундабад кишит орками. Значит, надо быть тише воды, ниже травы. Пока не отъемся. Зеркало. Не то блюдо, что раньше, а настоящее, ростовое (для гнома) зеркало из полированного митрила. Оно чудом уцелело. Она наконец-то рассмотрела себя детально. Чешуя была не просто черной, она отливала глубоким индиго. Глаза — золото с красными прожилками. Рога образовывали сложную корону. Но самое главное — она заметила, что чешуя на груди, там, где был старый шрам, была тоньше и светлее. — Ахиллесова пята, — поняла она. — Туда меня и убили в прошлый раз. Надо беречь пузико. Книги? Нет. Гномы предпочитали камень. Но она нашла каменные таблички. Руны. Она не умела их читать, но, странное дело, глядя на угловатые знаки, смысл сам всплывал в голове. Память тела? Или магия языка? Это были учетные книги. «Добыто золота...», «Выплавлено слитков...». Скука. Но была одна вещь, которая заставила её сердце (или оба сердца?) замереть. В куче золота она нашла ожерелье. Оно было огромным — явно не для гнома и не для человека. Грубая, тяжелая цепь из черного металла, на которой висел огромный, необработанный алмаз размером с голову. — Гирион? Нет, слишком грубо... — она подцепила цепь. — Это сделали для дракона? Она вспомнила, что в некоторых легендах драконы заставляли рабов делать себе украшения. Или это был дар? Откупались от чудовища? Она примерила цепь. Она легла на шею идеально, а алмаз оказался как раз на уровне уязвимого места на груди, прикрывая шрам. — Бронелифчик, — хмыкнула она. — Классика фэнтези. Но работает. Она сгребла золото в более аккуратную кучу, сформировав подобие гнезда. Разложила самые красивые щиты по кругу — для эстетики. Теперь это была не свалка, а логово. Усталость навалилась внезапно. Сытость, магия, физическая нагрузка — всё это требовало платы. Глаза слипались. Она свернулась клубочком на золоте. Оно было жестким, но теплым. Хвост она подтянула к носу, укрывшись крылом, как одеялом. Сон дракона Сон пришел мгновенно, но это был не обычный человеческий сон. Это была память. Ты видишь мир глазами того, кто был здесь до тебя. Ты летишь над горами. Ты молод и полон ярости. Твоё имя — Карагор. Ты слышишь зов Владыки с Севера, но тебе плевать на его войны. Тебе нужно золото. Гномы внизу копошатся, как муравьи. Ты падаешь на них с небес, и твой огонь плавит камень... Картинка сменилась. Боль. Жуткая боль в груди. Гномий хирд стоит насмерть. Черная стрела из огромного арбалета пробивает чешую. Ты ползешь в свою сокровищницу, истекая кровью. Ты проклинаешь их всех. Ты засыпаешь, надеясь, что рана затянется... но она не затягивается. Тьма. Ты просыпаешься. В пещере темно. Прошло несколько часов. Теперь ты знаешь имя своего тела. Карагор. (Звучит брутально, хотя ты всё ещё ощущаешь себя девушкой). И ты знаешь, что ты умерла от жадности и глупости, полезши на укрепленный форпост в лоб. Но вместе с памятью пришло что-то еще. Знание. Ты вспомнила, как он использовал магию. Не для превращения, нет. Для взгляда. Способность видеть души, видеть правду, видеть сквозь стены.