Глава 124. Большому кораблю – большие в трюме крысы

— Ты чего, волнуешься? Я угрюмо посмотрел на широко улыбающуюся Блум и отвернулся обратно к окну, открывающему вид на вечерний лес Магикса. Как обычно издевается надо мной. Ничего нового. Ничего святого! — Волну-у-уешься! Как мило! — Блум, у нас с тобой разные подходы. Я немного волнуюсь перед сценой, а ты трясёшься на ней… И что хуже? Она надулась, фыркнула и покинула мою комнату, уходя к себе. Или вниз. Как тут не переживать, когда где-то там собираются все! Власть имущие. Все короли, королевы, правители. Главы домов у тёмных. Светлые дебилушки. Другие важные шишки. А всё ради того, чтобы посмотреть, как трясущимися ручками двое ребятишек поставят свои закорючки в мирном договоре между двумя Хранителями. А с ними — и весь мир. Не только между тёмными и светлыми магами, но и Айсис с Эраклионом, которые признают независимость и легитимность торгового союза. Какой-то сказочный сегодня денёк. Особенно после выматывающих на Солярии… Во всём, кстати, обвинили Кассандру, опустив в этой истории Валтора. Он, конечно, и так попущенный, но тут уже официально. Всё свелось к тому, что графиня использовала тёмные искусства, так как не была уверена в себе, заколдовала «женишка» и падчерицу, превратив одного в марионетку, а вторую в лягушку. А этот факт Лукас и его шайка выкрутили в свою сторону, мол тёмная магия — не злая, просто в руках дураков всяких — опасная. И теперь использовать её можно только с официального разрешения, которое выдаётся на Омеге. Этот пункт даже регулируется в сегодняшнем договоре: всю тёмную магию контролирует Лорд и его люди, и разрешение на использование любого раздела чёрной магии должно быть получено у них в мэрии. Или в школах, вроде Облачной Башни. Тёмное колдовство без разрешения со стороны Омеги теперь считается незаконным, и скинуть вину какого-то неадеквата на маленького мальчика и его питомник теперь не получится. Ещё момент: Магикс не знает не только об участии Валтора во всём пиздеце на Солярии, но и о Маджи с Дунканом. Радиус со Стеллой обещали подтереть их следы, что успешно сделали. Мы же со своей стороны сделали всё, чтобы тёмной магии не ощущалось: даже я Пламенем прошёлся по дворцу, подтирая злобные следы демонов. Проблема была в другом. Люди, которые всё видели. И рожу Валтора в облаках тоже. Если честно, я немного охренел от того, как это выкрутили. Андрос сообщил, что Валтор был пойман у них! А Кассандра, из этой логики, использовала лицо Валтора, чтобы вызвать панику и не навлечь проблемы на себя. Сама королевская семья Андроса, и Лейла в том числе, подтвердила, что мой любимый Санечка за яйца Валтора схватил при попытке украсть ещё заклинания… Этого гандона даже наградили официально! Со всеми почестями и поцелуйчиками в лобик. А он, вешая медальку и грамоту на самое видное место в своих хоромах, с упоением за чашечкой чая мне рассказывал, как загорал на пляже, пил коктейли в окружении своих красивых ведьм и ни о чём не парился, кушая осьминогов. Пока мы как твари работали. Пока мы заебались как волы. Мы выращивали урожай, а Санакан его собрал. Вот как так получается, что он способен выкрутить любые ситуации в свою пользу и выйти если не победителем, то сухим из воды?! Ему даже за создание Культа ничего не было, когда Лукас начал разбираться кто и зачем его сделал! Потому что по документам он не имеет к их делам никакого отношения: просто предложил, помогал иногда, а дурачки согласились… «Эта змея слишком расчётливая…» — вспомнились слова господина Маджи, и я только сейчас ощутил всю их тяжесть. Обидно. Радует только, что Маджи отпуск небольшой дали и Лукас в благодарностях рассыпался, клятвенно общая, что не забудет реальных героев. Наверное, это лучше грамоты… Ещё была другая незначительная проблема с людьми. Если в слова про то, что Кассандра использовала Валтора как прикрытие, все ещё поверили, тот вот мгновенное перемещение людей объяснить было ужасно сложно. Как и то, зачем Кассандре нужен был я. Эти два милых факта соединили и… Короче, каждый житель понял, чьи быстрые ноги были тут замешаны, хотя официально моё участие в битве с Кассандрой не озвучивалось и не подтверждалось. Но посты в сети с благодарностью, любовью и огромной поддержкой были гораздо важнее мифической медальки и возможного рукопожатия. Теперь я полностью ощутил слова Каллисто о том, что я кумир на Солярии. Потому невольно улыбнулся, спускаясь по лестнице и вспоминая последние прочитанные слова. Так приятненько! Аж улыбка от уха до уха сама собой возникает. Зал, где будет проходить торжество и куда я пришёл на второй этаж, был просто огромен. И чётко разделён на зоны: круглые столы на человек восемь, свободное пространство и большая сцена, где стоят трибуны с микрофоном. Он уже был наполовину заполнен, и мной были замечены знакомые лица. Я бы сказал, тут были практически все люди, которых я знаю в Магиксе. Причём все держались не своих групп, а рассредоточено. Мой взгляд зацепился за Гриффин с Фарагондой, которые о чём-то шептались с леди Дриммой. И Айси! Она стояла рядом, с гордо задранным подбородком и ничуть не стеснялась ни бывших врагов, ни бывшую директрису. Блум была с родителями. Я даже улыбнулся, когда заметил, как осторожно, но ласково с ней разговаривает Марион. Причём Блум отвечает нормально: не кривится, не отворачивается. И отцу на ухо что-то шепчет. Даже Дункаша с Лукасом возле Старейшины Камня стоят!.. Вот это компашка: сатана и монашка. Кто из них кто — решает каждый для себя. Оторвав взгляд от странных компаний, я достал телефон, вновь начиная листать ленту новостей и посты. О себе любимом. Ну ка-а-ак же приятно. Ну ка-а-ак же хорошо! Мне аж вновь бесплатно поработать захотелось, только бы продлить эйфорию от похвалы! «А мне никогда не нравилась Кассандра! Надеюсь, «упомянутый гражданин» настучал ей». «Господин Феликс так мягко телепортирует! Одно удовольствие!» «Да-а-а! Я часто путешествую, и ни разу настолько комфортно и незаметно не перемещался. Надеюсь, господин Феликс откроет свой бизнес по телепортации». Я хороший, я такой хороший!.. — Извините… — раздалось недалеко, и я, отрывая взгляд от экрана, обернулся на тонкий голосок. Передо мной стояла худенькая девчушка в белом платьишке, с опущенными крыльями и огромными, оленьими глазами. — Г-госпожа Клэриэль п-послала за Вами. — Я понял. Мне к дверям? Она кивнула, скоромно отходя в сторону, и я со вздохом пошёл к высоким вратам, за которыми томятся чаши. В них горят Божественные энергии. Всех троих. Они неразрывно связаны не только с Богами, но и Хранителями. Как только появляется новый — оно вспыхивает. Лукас и Блум уже стояли там, и я, снимая невидимость, молча присоединился к ним. — Ты где пиджак потерял? — недовольно спросила Блум, осматривая мой скромным наряд из чистой рубашки и брюк. Это не «крутой» плащ. И уж тем более не красивое синее платье. — Я в нём выгляжу как придурок. — А теперь как придурок без пиджака, — насмешливо и лениво протянул Лукас, а я скосил на него взгляд. Так и хочется эту спесь сбить. — Ты что-то распизделся, сопля… Давно не щекотали на публике? Лукас буквально окаменел, напрягшись, когда я начал перебирать пальцами у него перед лицом. Я могу за пару минут подорвать всю его репутацию, ведь от щекотки он будет визжать и брыкаться как маленькая девочка. А такое совершенно не вяжется с образом лорда тьмы, которому от тщетно пытается подражать. Нет, надменные рожи Лукас кривит хорошо, почти как Дункан, но вот когда от щекотки как обычно покраснеет пятнами и выпучит глаза — будет ещё лучше. — Ты не посмеешь… — медленно, почти прошипел он, а мои пальцы зачесались вцепиться в его бока. — Не говори таких слов. Я от них звереть начинаю… — Ах! Дорогие наши Хранители! — прервал наш спор восторженный голос. И мы втроём повернулись. К нам шли две высокие женщины. Одну я знаю — моя подружка Аркадия. Выглядит как всегда феерично. А вторая — нынешняя Верховная нимфа Клэриэль. Золотистое одеяние контрастирует с тёмными волосами, что волной ниспадают до пола, а сама она ласково и тепло улыбалась. А у меня что-то под ложечкой засосало. — Впервые за долгие столетия трое носителей Божественной Воли собрались здесь, — мягко произнесла Аркадия, осматривая нас троих с какой-то потаённой нежностью. — А я так рада вас видеть, — прочти пропела Клэриэль, вытирая платочком слёзы. — Наконец-то в нашем Магиксе наступят мирные времена. — Они могли наступить и раньше, — колко заметил Лукас, которого слёзы женщины не впечатлили. — Но именно сейчас самое подходящее время. Когда вы втроём дружны и едины. Что Лукас, что Блум откровенно скривились, кидая друг на друга брезгливые взгляды. Клэриэль это тоже заметила и вдруг совершенно бесцеремонно схватила их обоих за руки. — Самое главное, что вы сотрудничаете, а отношения можно наладить в будущем, — она перевела взгляд на меня, отпуская чужие руки. — А Вы… Но я резко дёрнулся, делая шаг в сторону и прижимая руку к себе, когда Клэриэль захотела схватить и меня. Потому что чуйка истерично завизжала как прокажённая. Её нельзя трогать. Нельзя её касаться. — Извините. Я руки не помыл. И не помню, что чесал ими последний раз, — пояснил я с очень серьёзным лицом. Но нимфа лишь улыбнулась, с виду ничуть не обидевшись, и кивнула. А я неловко покрутил кистью, ловя недоуменные взгляды и Блум, и Лукаса. Скорее всего, они списали всё на нервы. Но я не знаю, почему так отреагировал! И чего ты на неё визжишь, дурочка? Вроде, приятная и милая женщина. Улыбается: значит, добрая… Ну или отбитая психопатка с маниакальной тягой к власти. Тут как посмотреть. Как посмотреть. Клэриэль с Аркадией развернулись и неспешно пошли к вратам. Мы за ними. Причём сзади на нас практически никто не смотрел: я не чувствовал взгляды. Видимо, светские беседы были гораздо интереснее формальностей. Мы же сейчас, по факту, ничего такого не сделаем. — Как жаль, что Дафны нет с нами… — вдруг протянула Клэриэль и с сочувствующей улыбкой посмотрела на Блум. — С ней же всё хорошо? — Её состояние стабильно, — только и ответила она. — Надеюсь, она скоро вернётся к нам. — Я тоже, — Блум печально выдохнула, а я скосил взгляд. — Вы отдадите ей обратно титул Верховной нимфы? — Как она захочет. Мы планировали, чтобы она занимала это место временно, пока не добьётся своих целей… — Клэриэль прикрыла глаза, но не до конца: её ресницы чуть дрожали. — Но, к сожалению, она их уже не достигнет. — К сожалению?.. — зацепился я за эти слова. — Не подумайте ничего такого! Я лишь волнуюсь, что моя близкая подруга не получила желаемого. Она остановилась недалеко от врат и протянула руку. На её лице тут же появилась маска нимфы, а золотое одеяние засверкало. Многочисленные замки на дверях пришли в движение. Они открывались медленно, лениво: скрепя как старый механизм. Как будто вход в постсоветскую квартиру девяностых! А дверь, случайно, не с песком?.. Когда они полностью распахнулись, Клэриэль отошла в сторону и, сложив руки кулак к кулаку, чуть поклонилась. С нами вошла только Аркадия. И как только я, замыкающий тройку, сделал шаг — врата захлопнулись, отрезая нас от мира и шума голосов. Стало и правда ужасно тихо, лишь треск пламени нарушал тишину. Мы истуканами пялились на огромные чаши, где пылало три пламени. Не очень красиво, кстати, так унижать Феникса. Почему не тень?.. Хотя чего я за неё заступаюсь? Если ей что-то не понравилось бы, она своих бы натравила. — А какие слова клятвы? — Вы сами должны их придумать. Ведь они должны идти от всего сердца. От этого заявления и Лукас, и Блум испуганно уставились на чаши. Нас о таком никто не предупреждал, лишь сказали, что мы должны дать клятвы. Да-а-а… В фантазии эти двое ограничены. За язык не подвешены. Сейчас бредик скажут, и будут всю жизнь по нему следовать. — Ой! Давайте я. Их сто лет ждать! Растолкнув своих застывших коллег, я встал перед своей чашей. Ну я точно знаю, в чём должен поклясться! Пусть я и не знал, что клятву нужно выдумывать, всё равно думал над речью с того момента, как получил приглашение. Потому, положив руку на холодный металл, торжественно начал: — Я клянусь, что продолжу начинания предков, не посрамлю их имена, буду усердно трудиться в изучении магии. И сделаю всё, что в моих силах, для сохранения Магикса. Я ничего не почувствовал, а вот красный Огонь ярко вспыхнул, и Аркадия, подчерпнув его в маленькую чашу, передала мне её. Я должен буду с остальными вынести её и водрузить к Клэриэль на подставку. Это какой-то символизм, но я в подробности не вдавался. Не ёбнет — и хорошо… — Потому что нимфы чувствуют нимф, — шепнула на грани слышимости Аркадия, а я вздрогнул. Понял, теперь перманентно буду чесать перед Клэриэль самые неприличные места, что она меня не трогала. Следующим вышел Лукас. Немного увереннее, чем до этого. — Госпожа Феникс, я клянусь Вам, что никогда не оставлю тёмный род, верну нас на законное место и исправлю все ошибки моего предшественника. Если честно, мне его слова вообще не понравились. Ладно за старым дедом убираться — это его обязанность как наследничка уже неперевернутого замка, а вот «законное место»… Я прям чувствую этот запах. И нет, не пиздеца, а духов с ментолом и лёгкими нотками яблока. Нехорошее чувство заворочалось в груди, но Лукас уже пообещал: Феникс приняла его слова, и Аркадия отдала ему чашечку. Теперь настала очередь Блум. Она, подойдя, боязливо положила руку на центральную и самую высокую чашу, растерянно говоря: — Я обещаю, что принесу Магиксу мир и процветание. Скромно. Цинично. Никаких клятв. Мо-ло-дец! Хотя Лукасу, судя по закатанным глазам, не очень понравилось. Но краткость — сестра таланта. И мы все встали в дружный ряд, ожидая, когда Аркадия отпустит нас. Но вместо этого она произнесла: — Прошу прощения за беспокойство. Прежде, чем отпустить вас, у меня есть одно дело… Аркадия призвала большую и широкую шкатулку. А я почувствовал из неё знакомую, но далёкую энергию… И когда она откинула крышку, убедился: это Кодексы. Четыре штуки лежат на одной подушечке, сияя голубоватым светом. Давно не виделись! — Это Кодексы, которые подобрали в покоях Даркара, — пояснила Аркадия, и Блум с Лукасом в шоке уставились на них. — И что делать с ними? — растерянно спросил Лукас, не сводя взгляд с четырёх частичек. — Конечно же отдать их нам! — ничуть не сомневаясь, ответила Блум и уже протянула свободную от чаши руку, как Лукас грубо её перехватил. — Ага, разбежалась. Вы хранили одну из частей в деревне пикси! — А твой полоумный дядя чуть мир с помощью них не разрушил!.. Пока эти двое спорили, мы с Аркадией играли в гляделки. Она многозначительно подёргала бровями. Я пожал плечами. Она закатила глаза и незаметно показала сначала один палец, потом три. И я кивнул. Произошёл так называемый договорнячок. — Ребята, тише. Тише… — я, заставляя свою чашу парить рядом, положил руки на их плечи, чуть сжимая. — Смотрите, частей всего четыре, да? Мои миньоны как болванчики покорно кивнули. — Но четыре на три нацело не делится, да-а-а? Снова кивок. И я беру вторую часть и четвёртую. — Тогда эта долька — Блум, потому что она красивая. Эта долька — Лукасу, потому что он умный. А эти две дольки мне, как самому умному и красивому. И я беру свои части, заботливо их прижимая к груди. Никого моя идея не впечатлила. Они так синхронно нахмурились, что я добавил: — Не волнуйтесь! Я найду самые потаённые места, самый глубокий воровской карман, но спрячу их лучше, чем кто-либо мог представить! — Мне так твоё довольное лицо не нравится… — пробурчал Лукас, но своё принял. Так же как и Блум. У них и выбора не было. Иначе мы бы за эти игрушки просто подрались. И победителем бы вышел… Кхм-кхм… Человек, при жизни ставший легендой. Народный герой Магикса, Солярии и даже Линфеи. Нимфа Магикса. Фея-хранительница Домино. Фея Чармикса, Энчантинкса, Беливикса, Сиреникса, Блумикса. Хранитель Пламени Саламандры. Пленитель Валтора. Победитель тёмного лорда. Держатель Водных Звёзд. Человек признанный, известный, авторитетный, мэтр… Я. И вернулись мы обратно в зал с чашами и Кодексами. Я свои спрятал поглубже и, спешно отдавая чашку с анализами Клэриэль, побежал дальше подпирать стену, укрываясь от ненужного внимания. Не люблю, когда на меня смотрит толпа… Эй! А почему сразу обманщик, мошенник и уголовник? Я честно выдал каждому по частичке того, что нам дали. Они их приняли… Ну ладно! Лох не мамонт — не вымрет. И я заметил краем глаза, что Лукас пересказывает всё произошедшее Дункану. Показывает часть Кодекса, что-то говорит… А тот просто кивает. И даже на меня не смотрит. — Как же хорошо, что Дункан — старый, забывчивый дед, — пробормотал я, тихо выдыхая. Если бы он вспомнил, как и с помощью чего я его отмудохал: визжал бы про обман. — Ты такая су-у-учка, — протянула Макия в невидимости, грызя печеньку, как хомяк. Я лишь пожал плечами, не принимая это оскорбление. В моих руках все части Кодекса будут в безопасности. Я же не собираюсь ими пользоваться. К тому же мне доверила их Аркадия. А она не дура: кому попало доверять! А я точно не кому попало. Я — человек, при жизни ставший… *** Тухло как. Я сижу в абсолютном одиночестве за крайним-крайним столом, подпирая голову рукой. Стена больше не нуждалась в моих услугах балки, так что пришлось сесть, испытав все восемь стульев у стола на прочность. Они прошли. Хорошие стулья. Макия предлагала спиздить их домой, но я осудил её воровские мысли. Тут везде камеры. А ещё тухло и скучно. Но только мне. Потому что остальные веселятся, радуются и танцуют. Никакого напряжения. Блум тусуется с Винкс, точнее, только со Стеллой и Лейлой: остальных здесь нет. Они в компании Марион, королевы Луны и ещё каких-то дам хихикают, явно сплетничая. Лукас тоже не один: он с Дунканом обсуждает какие-то вопросики с Тореном и Диаспро, а с ними трутся король и королева Зенита. И другие знакомые лица рассредоточены по своим компашкам. Вон Сашенька в окружении ведьм как в цветнике. Вон Радиус с Тередором тихо шепчутся. Даже Саладин с кем-то трещит, с каким-то паладином. Мне тут нет места. Обсуждать политику нет никого желания. Танцевать тоже. А хулиганить нельзя. Потому я одиноким мудлом сижу один. Даже Макия меня бросила, сожрав всё сладкое и ускакав домой. С Кодексами. Она, правда, ехидно сказала, что на одной из частей Кодекса есть заповедь «не лги», но я проигнорировал её речи. Никто ведь не врал. Я лениво оглядываюсь по сторонам, ища какую-нибудь необычную выпивку: тут её было полно, и вдруг натыкаюсь на почти пустой столик вдали. Почти пустой. О! Ещё одна одинокая душа. Которой срочно нужна компания в лице очаровательной и болтливой феи. — Добрый вечер, — с улыбкой поздоровался я, когда подошёл к сидящему в одиночестве и явно скучающему господину Маджи. Он лишь лениво кивнул, пока я пристроился рядом, тоже смотря, как и он, на толпу. Разношёрстную. Ведьмы с феями. Паладины с тёмными магами… — Я даже не надеялся вновь увидеть подобное… — пробормотал он. — Что? — Мир. Короля Домино рядом с лордом… Неужели всё закончилось?.. — Не каркайте! Я скосил взгляд, не совсем понимая, почему Маджи сидит в одиночестве, а не общается с кем-то. У него же полно тёмных магов в окружении. Кажется, он единственный из них не веселится. Сначала мне причина была не ясна, но, оглядевшись, особенно на стол, где он сидит, я не заметил важнейшего атрибута любого вечера. В радиусе десяти метров не наблюдалась выпивка. На столе не стояли стаканы с выпитым. Он сегодня и капли не выпил!.. Вот почему он такой грустный. — Выпить охота? — тихо и с сочувствием спросил я, а Маджи ещё грустнее выдохнул. — Мне запретили. — Кто?.. То есть, как он посмел лишать Вас радости?! — Лорд намекнул, что я могу испортить имидж… Меня это просто ужасно возмутило! Захотелось прямо сейчас встать и настучать по белобрысой макушке за такие гадости! — То есть вливающий в себя шестую чекушку месье Ксантос не портит имидж паладина? Я махнул рукой в сторону, и мы оба уставились на пьющего в компании моего тестя Ксантоса. Он так ловко заливал в себя что-то тёмное, что я поразился — а не был ли он в прошлой жизни клоуном-жонглёром? Да и папка Блум от него не отставал. — Или вон — мой учитель. Как резво с Гриффин под водочку пляшет! Преподаватель и глава храма! Мы опять перевели взгляд. Гюнтер действительно держал исключительно в дружеским объятиях ведьму, танцуя какой-то медлячок. А недалеко от них была бутылка водки со стаканами, на одном из которых чётко виднелась тёмная помада Гриффин. — А вон облачная бабка с королевским кузнецом Хагеном отжигает… И последняя остановка наших взглядов: танцующая Фарагонда в компании высокого мужчины с седой длинной бородой. Вся старость пустилась в отрыв. Я бы ещё пальцем потыкал, но Маджи и без меня всё понял. Веселились все. Каждый. Кроме нашего унылого столика. Мы одни не пили и скучали. Потому я чуть наклонился и протяжно зашептал: — Вы-ы-ыпейте… Дава-а-айте… Вам же бутылочка на один глоток… — Ты дьявол, Феликс! Натуральный демон-искуситель. Его тон — самое неуверенное, что я когда-либо слышал. — Я вам сейчас бутылку принесу… Щелчок пальцев, и в моих руках незаметно появляется бутылочка виски, которую я сразу спрятал под рубашку. Тут магия запрещена: везде стоят камни Шааба, но мне не обойти их воздействие — должно быть стыдно! Оглядываюсь, замечая, что на нас всем плевать, и встаю прямо перед Маджи, широко улыбаясь. — Я скажу, что насильно в Вас влил. Вы о-о-очень активно сопротивлялись, а я угрожал, что визжать начну! Он колебался. Смотрел на своего лорда, но ему вообще фиолетово: слова Торена, которые он слушает с серьёзным лицом, куда важнее пьющего главы. — Ладно! Сейчас как раз договор будут подписывать… Хотя нет, пойдём. Маджи так резко и нетерпеливо встал, что я захихикал. Лукас — говнюк! Не даёт человеку насладиться миром. А сам со мной пиво только так хлестал, когда на него очередной виток депрессии накатывал. — Я под шумок выпью, чтобы лорда не расстраивать, — шепнул Маджи, и мы быстро отсюда свалили. С добычей в виде трёх бутылок! И мне плевать, что подумают про меня, про него. Мол мы свалили вдвоём куда-то: злые дела обсуждать. Мы целую Солярию спасли да Магикс в придачу! Имеем полное право отдохнуть. Место мы выбрали незаметное: какой-то прикрытый балкончик через несколько коридоров от зала. Довольно далековато: шум праздника почти не слышался. Зато вид шикарный: на идеальный сад-лабиринт с большим фонтаном в виде Дракона. И луны сегодня огромные. — Хорошо-то как! — не смог сдержаться я, когда наконец-то пригубил немного обжигающего виски. Этот дубово-дымный аромат, от которого ножки дрожат как у влюблённой школьницы!.. — Через неделю на выходных жду тебя в бане, — таким же радостным тоном ответил Маджи. — Это не обсуждается. Точно. Баня. — Э-э-э… Я вам забыл историю одну рассказать… Даже две. Маджи с прищуром на меня посмотрел, и пришлось с неловкой улыбкой рассказывать. И не только, как я обещал мастеру Гюнтеру и его дружку баню. *** — …круто я придумал, да? Мы и отношения укрепим, и в баню сходим! — закончил я с широкой улыбкой. — Вы только служебное письмо подпишите, мол как представитель светлой стороны не против. Но почему-то Ксантос, которому я рассказал весь гениальный план про укрепление отношений с Блум в бане — мои идеи не разделял. Мне, чтобы привести её на Омегу, нужна была официальная бумага от светлых. Иначе Маджи никого не разрешил пустить. К Орителу я не пойду. Мне кажется, он мне лицо начистит, если я ему намекну, что видел его дочку без одежды. Хотя это очевидно, но родительский мозг явно отказывается в это верить. А единственный, кого я знаю из нормальных светлых — Ксантос. Не к бабке же обращаться! Мисс Фарагонда, можно я с вашей студенткой в баньке попарюсь, а?.. — Так что, отпустите её? — с надеждой протянул я, вновь пододвинув письмо, где нужна была всего одна подпись. Маленькая такая, в уголке. Но он молчал. И выглядел крайне растерянно. Мои пальцы нервно забарабанили по столу. — Она не пойдёт. — Почему?! — На Омеге слишком небезопасно. Сборище тёмных магов, опасных артефактов и интриг с ядами: явно не место для хрупкой девушки… — он встал со своего кресла, делая широкий шаг в сторону окна. Свет освещал его фигуру, делая похожим на ангела, мессию. Я аж бровь приподнял, не понимая этой театральщины. Ксантос смотрел в окно с величественным, скорбным взглядом и, прикрыв глаза и прижав руку к груди, торжественно закончил: — Я должен взять весь удар на себя. В том числе баню, коньяк и симпатичных ведьмочек. А вот такого я не ожидал. — Так Вы тоже хотите… — Совершенно не хочу! Но обязан исполнить свой долг паладина… — он приоткрыл один глаз. — А какие там веники? — Господин Маджи любит еловые. Мне по душе берёзовые. — Ай, как хорошо!.. — и он прокашлялся, убирая тупую и мечтательную улыбку с лица. — То есть я возьму на себя и их! Ради Магикса. — Вы такой смелый!.. И я мелко похлопал в ладоши. Герой нашего времени. Тот, которого заслужил Магикс. *** — Я поражаюсь твоей наглости, — пробормотал Маджи под конец моей истории, выпивая целый стакан и довольно щурясь. Я не виноват, что случайно пригласил не в свою баню трёх здоровых мужиков. Они сами рвались! — Вы же сами сказали, что хотели бы больше любителей погреться! А я Вам троих привёл! — Это не претензия… а восхищение?.. То есть вас будет четверо? — Ага. Он кивнул, и мы молча уставились в небо. Видимо, облака были специально разогнаны, потому что конец лета на Магиксе обычно сопровождается грозами и дождём. А тут небо безоблачное, со множеством звёздочек. Красота… А в хорошей компании и молчать приятно! Но у меня было несколько вопросов, которые нуждались в ответе. — А Вы сидели один, потому что у Вас тоже нет друзей? — осторожно спросил я, не до конца веря в свои же слова. Маджи не ответил, тем самым подтверждая это. И мне так грустно и обидно стало! Ладно я: своеобразный болтун-рецидивист, со мной по понятным причинам никто не водится, а господина Маджи-то за что?! Была бы моя воля — я бы в его компании 24/7 сидел бы. — А как же другие главы? — Они не мои друзья, — спокойно ответил он, открывая вторую бутылку и наливая себе и мне. — Они мои коллеги. — Если не секрет: почему? — Все главы — выходцы из древних и могущественных родов, восходящих к сильнейшим ведьмам. А у меня обычная семья. Без гениальных родственников и людей в правительстве. — Так Вы же сейчас богатый и знаменитый, нет? Разве Ваш статус не уровнялся? — совершенно не понял я причины. — Дело не в этом, а в нашем образе мышления и воспитании. Они все — стремятся куда-то выше. Что-то вечно хотят. Двигаются куда-то. Мне такое не по душе. — А Вы нетакуся, да? — А я хочу спокойно работать и пить виски по вечерам… — и он скосил на меня взгляд, с улыбкой добавляя: — А не создавать культы Феникса и ловить маленьких мальчиков. Ой! Фу! История с этим культом такая мутная-премутная! Его изначально создавали, чтобы сплотить людей, но всё пошло немного не так. Фанатичность и озлобленность вылились в терроризм и агрессию. В конечном итоге они поставили своей целью найти Хранительницу Огня Дракона и в качестве мести придушить её… Но нашли на Земле меня. У-у-ужас! Если бы люди Санакана не пиздели много, я бы сейчас не с добрым дядей Маджи виски на балконе лакал, а… Хрен знает, что у этой ебанушки в голове! Геноцидил бы по-крупному, наверное. — А дядя Саша тех дураков, которые за языком не следят… Ну… — Он их и «ну», и «гну». Вдруг раздался фейерверк, заглушая чужие слова. Мы перевели взгляд на небо, окрасившееся во всевозможные цвета. Даже не в виде Дракоши, а простые взрывы. Кажется, мы пропустим подписание договора… Ну и пусть! Что Маджи не двигался, что я не рыпался. И без нас закорючки поставить могут. Эта бумажка — первый шаг к миру. Но работы всё ещё предстоит много. Мир по мгновению волшебной палочки ничего не забудет. Как тёмные маги не забудут годы унижений и выживания, так и светлая сторона аксиому: тёмный — злой. Я даже не уверен, будет ли настоящий мир на моем веку. Поставив руку локтём на перила, я упёрся лбом в прохладный стакан. И задумался о будущем. Ничего крупного в ближайшее время у меня не планируется, но скоро начало учебного года. Блум учится последний год в Алфее, да и мне над образованием думать нужно. Как-то несолидно, что я школу на Земле не окончил и всего пару лет на паладина учился! Я что, хуже Валтора?! Вот ещё! Нужно срочно закончить какое-то хорошее учебное заведение и получить диплом, чтобы козырять им. Неуч… Закончить… Заочное… Предложение… — Тебе холодно? — раздался словно сквозь толщу воды слегка обеспокоенный голос. — А?.. Я перевёл растерянный и мутный взгляд на свою руку со стаканом, замечая, как она безумно дрожит, отчего виски некрасиво плещется. Действительно. Я даже не заметил. Мне ужасно холодно. Аж трясёт. Этот холод такой эфемерный и лёгкий, но почему-то… Поставив стакан с недопитым алкоголем на перила, я неловко обнял себя за плечи, пытаясь согреться, но холод становился лишь сильнее и сильнее. Я не выдыхал пар, ничего рядом не покрывалось инеем, даже снег не шёл, но озноб колотил тело. И вдруг на мои плечи осторожно опустился тёплый плащ, пахнущий дорогим одеколоном. На секунду стало теплее, но то было лишь моё воображение. Даже полностью закутавшись в него, я не почувствовал необходимое тепло. — С-спасибо. — Вернёмся в зал?.. Феликс? Но я не мог ответить, хотя очень-очень хотел. Зубы стучали друг о друга, а мир плыл. И этот противный и липкий холод не отступал. Я пытался достучаться до Пламени, чтобы оно как всегда согрело, но оно в испуге молчало и затаилось, не желая выдавать себя и показываться. — Ну-ка пошли обратно. Маджи взял меня под локоть и повёл за собой. Ноги неловко перебирались, путаясь между собой, и постоянно запинались. Но он вёл аккуратно, следил, чтобы я не упал. И что-то говорил, но я плохо слышал. Лишь мороз и что-то обжигающее кожу под рубашкой. Крики. Визги. Всё смешивалось, а я чувствовал, как мне с каждым шагом в сторону зала становиться дурно. Как будто сознание куда-то уносится. Куда-то в холод. Где мокро. Я понял, что мы попали в зал лишь тогда, когда пелена перед глазами стала не тёмной, а светлой-светлой. — Что происходит? — голос господина Маджи хоть и звучал твёрдо, но тон был чем-то обеспокоен. — Н-не знаем… — Господин Лукас просто упал на колени и начал кашлять кровью! — И принцесса Домино. Голоса смешались друг с другом. Я бы хотел что-то сказать, но не мог. Мысли были лишь о холоде и как быстрее от него избавиться. А на моё плечо неожиданно опустилась тяжёлая ладонь, нервно и крепко сжимая его. — Я его заберу, Вы не против? — Забирайте.