Глава 1. Архимаг

Дождь преследовал Идзуми с самого первого дня его путешествия, но только когда пришлось пробираться через лес пешком, начал по-настоящему досаждать. Ни на минуту не затихая, он стучал и стучал по плечам, впутывался в волосы, забирался за шиворот, холодя спину. Очень хотелось снять и бросить где-нибудь набрякший плащ, но Идзуми знал, что тогда точно замерзнет насмерть в этом лесу. Поисковый талисман еле светился в густой, как смола, тьме. Как ни прикрывал его ладонями молодой чародей, узкий лист с написанным на нем заклинанием тоже безнадежно промок и уже не мог лететь: лишь подергивал краями, указывая дорогу к человеческому жилью. Идзуми шел, не сводя с него глаз. Острые ветки и шершавые стволы деревьев, на которые он то и дело натыкался, должно быть, запачкали и изранили уже все его лицо, но он давно перестал обращать на них внимание. Уперевшись лбом в грубо отесанный деревянный столб, Идзуми ничуть не удивился и, даже не ощупав его, повернул и пошел мимо. Но тут талисман в его руке слабо мигнул напоследок и рассыпался. Привел. Идзуми поднял голову. Столб заканчивался в паре локтей над его макушкой скошенным краем треугольной крыши ворот. Второй край покоился на таком же столбе в нескольких шагах от первого. Идзуми обшарил ворота сверху донизу, прежде чем нашел дверной молоток и смог постучать. Но плеск дождя и шум встревоженного стихией леса заглушили звук. «Если бы во дворе была собака, она бы давно залаяла, — подумал Идзуми. — Может быть, здесь просто никто не живет?». Он двинулся вдоль отсыревшего деревянного забора, ведя по нему пальцами, в надежде отыскать лазейку. Воину Южной Империи не пристало лезть через забор, но, конечно, если другого пути не найдется, он пойдет и на это. — Кто пришел? Проваливай, пока цел! — проревело прямо над его головой. Идзуми отпрянул и выхватил катану. Над забором в воздухе висела исполинских размеров разукрашенная харя, отдаленно напоминающая человеческую. Красные глаза светились в темноте так ярко, что освещали толстые щеки, разрисованные красными и белыми полосами, и огромный раззявленный рот с треугольными зубами и вываленным алым языком. «Дух-охранник? — изумился чародей про себя. — Или обычное пугало?». — Проваливай! — по-прежнему сурово, но как-то механически повторила харя, когда Идзуми сделал шаг в ее сторону, чтобы получше рассмотреть. — Позови хозяина! — велел чародей. — Кто идет? — проревела харя ему в ответ, на этот раз намного увереннее, словно обрадовалась, что ей ответили. — Проваливай! Идзуми вздохнул. Продолжать этот высокоинтеллектуальный диалог не имело смысла. Перед ним самое примитивное пугало, какое мог за пару часов изготовить даже первокурсник. Идзуми решил еще раз попытаться постучать. Раз пугало работает, значит, его кто-то регулярно подпитывает. Если хозяин дома и не услышал стук, то уж крики магического охранника должны бы его разбудить. Идзуми вернулся к воротам. Пугало метнулось туда же, просунуло плоскую харю в щель между закрытыми створками и крышей и разразилось отборной бранью на пяти языках. «Образованное какое», — подумал про себя Идзуми, вновь нашаривая дверной молоток. — Гавр! — послышался чей-то голос. — Молчать! Харя тут же исчезла. Пугало пошаркало за воротами, как будто в нерешительности, и затихло. — Кто там? — Откройте! — ответил Идзуми. — Хозяин! Пустите переждать непогоду! В ответ раздалось неразборчивое ворчание и — о чудо! — хлюпающие шаги. Послышался звук поднимаемого засова, и ворота приоткрылись ровно на один палец. Идзуми с воодушевлением кинулся к этой щели, но впускать его не спешили. Между створками ворот блеснул подозрительно прищуренный глаз, а чуть ниже явно напоказ сверкнул обнаженный меч. — Куда идешь? — неприветливо спросил хозяин. — В Биргем, — Идзуми поспешно убрал меч и потянул вверх рукав, показывая Золотой браслет выпускника Высшей Школы магии. — Далеко собрался, — задумчиво ответил хозяин дома и приоткрыл ворота еще на два пальца. Идзуми проворно вставил между створками носок сапога, чтобы они не захлопнулись внезапно перед его носом. Хозяин не обратил на его маневр никакого внимания. Спросил подозрительно: — Ты не целитель? Не белый маг? — Нет, — ответил Идзуми. «А даже если и да, какое твое, черт, дело?» — подумал он с досадой. — Пустите переждать дождь, хозяин. Я спешу, завтра утром уйду. Я вам не помешаю. — Заходи, — ворота распахнулись, хозяин захлюпал к дому, не оборачиваясь. Идзуми скользнул во двор, прикрыл ворота, начал шарить в поисках засова. — Да не возись ты! — крикнул ему хозяин уже с порога. — Гавр закроет. Войдя в дом, чародей сразу понял, почему хозяин допытывался, не целитель ли он. В просторной комнате, освещенной одной только лучиной, атмосфера была такая тяжелая, словно там каждый день кого-то приносили в жертву. Тьма клубилась по углам, тянулась по полу, нависала над головой, упорно заполняя собой все свободное пространство в доме. Даже дышать стало труднее. Целителю или белому магу невыносимо было бы находиться в таком месте. Хозяин дома, не обращая внимания на гостя, избавился от мокрого плаща и хлюпающей обуви и теперь возился у лучины. Он оказался полноватым человеком невысокого роста. Черные волосы свободно рассыпались по плечам — очевидно, ночной гость потревожил его сон. Идзуми присмотрелся и обнаружил подтверждение своей догадки — на правой руке хозяина в свете лучины блеснул Золотой браслет выпускника Высшей Школы Магии. Надо же. Попал прямо в логово к настоящему темному магу! Тем временем хозяин вернулся, поставил на стол огарок свечи, криво вставленный в помятый подсвечник. В комнате стало светлее, но ни капли не уютнее. Идзуми осмотрелся, замечая вырезанные прямо на стенах печати и знаки, и с неприятным чувством увидел, как угрожающе блеснула одна из защитных печатей. — Почему ты без лошади? Такой дальний путь. Не шел же ты все время пешком, — подозрительно посмотрел на него Темный, переходя на эльфийский. Хриплый голос добавил в мелодичный язык скрежет стали. Идзуми вздохнул с облегчением: его познания в беллатском не слишком глубоки, а эльфийский за двенадцать лет обучения в Девятом Магистрате стал ему почти родным. Темный маг стоял в ожидании ответа, тяжело упираясь обеими руками в стол, волосы едва не задевали пламя свечи. Идзуми было невыносимо стыдно признаваться, но он чувствовал, что иначе его тут же выставят обратно за порог. — Лошадь я… потерял, — сказал он. — На одной из стоянок услышал крики уток неподалеку. Запасы у меня уже заканчивались. Я привязал лошадь к дереву покрепче и пошел охотиться. Плутал-плутал, дичи не нашел, только в болоте измазался. Возвращаюсь — а лошади нет. — Сбежала? Или увели? — Если б увели, я сразу бы нашел, — сердито сказал Идзуми. — А сама она без ног далеко не ушла бы. Прихожу — а у дерева только четыре копыта и лежат… Волки, должно быть, съели. — Да, должно быть, волки, — задумчиво протянул Темный. Идзуми и сам понимал, что никакие это были не волки, и ему еще повезло, что лесные твари позарились на добрую лошадь, а не на худосочного седока. Но ему стыдно было, что попался на такую простую уловку нечисти. Темный жестом разрешил гостю располагаться, а сам пошел к печке. Идзуми сел на широкую лавку и с наслаждением скинул с плеч тяжёлый плащ прямо на пол. Провел руками вдоль тела, высушивая и приводя в порядок одежду. Затем вынул из-за пазухи стопку мокрых бумажных талисманов и принялся раскладывать на столе. От его прикосновения они мгновенно высыхали, но на некоторых заклинания расплылись от воды, и Идзуми безо всякого сожаления испепелял их — пользоваться такими опасно. Темный подошёл, поставил на стол миску с квашеной капустой и жареной картошкой и тарелку с серым хлебом. Посмотрел через плечо Идзуми. Хмыкнул. Наклонился, чтобы поднять с пола плащ гостя. Идзуми, почувствовав за спиной движение, торопливо воскликнул: — Не трогай! Но было поздно. Темный с шипением отдернул руку, изо всех сил затряс ей. Недоуменно посмотрел на Идзуми: — Что же ты такими артефактами разбрасываешься? Идзуми смущенно молчал. Его плащ был полностью заткан заклинаниями и знаками, защищающими владельца от темной магии и проклятий. Прикосновение к нему должно было вызвать у темного мага сильнейшую боль. Идзуми посмотрел на плащ, полукругом лежавший у его ног, словно защитный контур. — Прости, — проговорил он спокойно. — Не нужно сердиться, я сделал это не нарочно. — Откуда только у тебя, такого молодого мага, подобная ценность? — спросил Темный, дуя на обожженные пальцы. Осторожно обошел плащ, откуда-то из темноты достал кружку, плеснул чего-то. Поставил на стол, сел напротив. — Это подарок, — ответил Идзуми честно. — От моего Наставника. — От Наставника, значит, — протянул Темный. Поднял на Идзуми черные глаза. — Хороший подарок… А я вот со своим Наставником расстался не в лучших отношениях. Темный замолчал. Идзуми некоторое время подождал продолжения, но, поняв, что его не последует, вернулся к своему занятию. Пачка талисманов стремительно таяла в его руках. Чародей с сожалением подумал о том, что они пострадали намного сильнее, чем он ожидал. Темный какое-то время молча следил за его действиями. — И что вы все так носитесь с этими бумажками? — неприязненно пробормотал он. — Никогда не мог понять. — Потому что это просто, действенно и практично, — не отвлекаясь от своего занятия, произнес Идзуми. — Ха, практично. Вот дождик прошел и половиной твоих талисманов можно разве что печку растапливать. — Тоже польза, — ровно ответил Идзуми, продолжая выкладывать талисманы в ряд. Конечно, Темный просто завидует. Едва ли он владеет этим видом магии. Закончив, Идзуми поднял взгляд на собеседника. — Сюда меня такой же талисман привел. — Еще неизвестно, хорошо это или плохо, — хмыкнул тот. И добавил ни с того ни с сего: — Я Милош. Идзуми, услышав, кто перед ним, выдохнул, резко вскочил. Рука дернулась было к мечу. Но он тут же устыдился этого порыва. Чуть наклонил голову, обозначив поклон, и тоже представился: — Катто Идзуми. Чародей. Милош покивал и ответил: — Садись, Идзуми. Ешь. И давай без церемоний, ровесники все-таки. Идзуми едва сдержался, чтобы не фыркнуть: ровесниками они могли называться разве что с большой натяжкой. Темный и выглядел старше, и Девятый Магистрат окончил, по меньшей мере, на три года раньше него. Потому что с такой уверенностью назвать свое имя, нисколько не сомневаясь, что собеседник поймет, кто перед ним, мог только один Милош. Историю его в Девятом Магистрате знали все. Маленький ученик из бедной семьи, один из многих, приведенных рекрутерами в тот год, даже не знал своего возраста — родители не потрудились запоминать такую мелочь. Невысокого роста, пугливый и вечно голодный ребенок, он вскоре стал объектом насмешек для учеников всех возрастов. В нем моментально вычислили жертву, которая никогда не поднимет руку, даже чтобы защититься. У всех он вызывал отторжение и ненависть, как будто что-то в нем буквально заставляло других задирать его по поводу и без. Когда через пару лет стало ясно, что у него за Дар, многим, очень многим пришлось призадуматься. Человек со способностями только к темной магии — большая редкость. Темный архимаг — второй или третий из известных в истории. Когда его Дар раскрылся, все ожидали, что несколько лет копивший обиды мальчишка начнет мстить. Но опасения оказались напрасными. Милош так и остался робким и почти незаметным. Ему с большим трудом подыскали Наставника, и постепенно все от него отстали. Правда, ближе к завершению учебы между ними вышел какой-то загадочный конфликт, настолько серьезный, что Наставник отказался обучать его и даже — немыслимое событие в истории Девятого Магистрата — разорвал с ним Связь. Подробностей Идзуми не знал, слышал только, что Милош долго еще выяснял отношения с ректором и высшим руководством Школы, чего-то добиваясь. Но в конце концов угомонился, кое-как окончил учебу, получил свой Золотой браслет и исчез. Больше о нем ничего не слышали, а если кто и слышал, то об услышанном не распространялся. И вот теперь тот самый Милош сидел перед Идзуми и потчевал его жареной картошкой. Чародей мог поклясться, что в жизни ничего вкуснее не ел. Он с благодарностью посмотрел на хозяина дома и спросил: — И давно ты тут живешь? — Давай без светских бесед, — недружелюбно ответил Милош. — Я же не спрашиваю, зачем ты, южанин, идешь в Биргем, если у них там своих магов ложкой ешь. — О, это очень простая история, — засмеялся Идзуми. — После Школы я несколько лет служил чиновником, сумел подняться до хорошей должности. А потом оказалось, что я грел место для своего младшего брата. И как только он вырос, меня подвинули. Приходится теперь самому искать счастья. Слышал, придворный маг в Биргеме ищет себе помощника, вот хочу попробовать. Милош промолчал. Каждый гражданин Южной Империи, окончивший Девятый Магистрат, считался у себя на родине сдавшим экзамен на должность чиновника. Поэтому по возвращении он получал хорошее место и мог не только сам безбедно жить до самой старости, но и всю свою семью обеспечивать. Зачем ему искать счастья в чужой стране, да еще в такой дали от дома, Милош не мог понять. Разве что шпионить. Но в таком случае придворный маг мигом этого мальчишку раскусит и закончит он свою «блестящую карьеру» очень быстро и на эшафоте. Идзуми тем временем отправил в рот полную ложку жареной картошки и обвел комнату выразительным взглядом. Разглядеть хоть что-то из обстановки в такой темноте не представлялось возможным, но едва ли их окружала роскошь. — Я просто думал, архимаг может позволить себе что-то более… ну, не знаю, комфортное, чем хижина в глубине леса. Они ведь все… вы ведь все… очень неплохо устроены. Милош закивал с улыбкой: — Высокий особняк с резными колоннами и большим парком, старинный замок с лабиринтом тайных ходов… В крайнем случае башня с лабораторией в подвале и телескопом на крыше, да? Что-то романтичное? Как у злого колдуна из сказки? Идзуми, который в начале этой тирады энергично кивал в знак согласия, под конец понял, что эта тема неприятна для собеседника, и замер на полукивке, с тревогой глядя на Темного. — Знаешь, чем заканчивались мои попытки жить в подобных местах? — тихо спросил Милош. Идзуми медленно покачал головой. — Рано или поздно люди узнавали о моем Даре. Приходили посреди ночи. И поджигали мой дом с четырех углов. И мне приходилось бежать и прятаться. Хотя я, веришь, никогда никому из них не причинял зла. В последнее Идзуми не верилось. — Странно, что ты так нелепо растрачиваешь такой Дар, — чародей поежился, чувствуя, как со всех сторон медленно подступает Тьма. — И, если ты всю жизнь прячешься от всех на болотах, это же… тебе не кажется, что в этом есть что-то недостойное? — Ешь мой хлеб и меня же ругаешь, — проговорил Милош укоризненно. — Я крестьянин, я занимаюсь тем же, чем всегда занимались мои предки. Почему то, что подходит им, не годится для меня? — Крестьянин? Скажи ещё, что ты тут капусту выращиваешь. — А что плохого в капусте? — огрызнулся Темный. — Ты так говоришь, как будто сам ее не ешь. Идзуми, который в этот момент как раз набрал полный рот квашеной капусты, поперхнулся. Откашлявшись, взял кружку, любезно протянутую Темным, и сделал большой глоток. Рот обожгло чем-то невероятно крепким, пахнущим травами и древесной корой. Идзуми задохнулся. Из глаз брызнули слезы. — Что это? — прохрипел он. — Извини, — сказал Милош. — Вода в этих местах… очень плохая. Приходится пить отвары и алкоголь. Ты пей, не бойся. Это только с первого глотка кажется, что крепко. Потом привыкаешь. Идзуми, словно завороженный, послушно сделал еще глоток из кружки. И почувствовал, что сознание начинает уплывать. Он попытался встать и извиниться перед хозяином, прежде чем отправиться спать. Но тот опередил его: — Ничего. Ложись прямо здесь. Лавка широкая, не свалишься. Утром я тебя отсюда выведу. Идзуми лишь успел подумать, что темный архимаг подсунул ему отравленное питье и, возможно, ему уже не суждено проснуться. И в ту же секунду… пробудился. Вопреки ожиданиям, голова ни капли не болела, а в теле чувствовалась приятная легкость. Идзуми сел и огляделся. В утреннем свете стало очевидно, что жилище Темного действительно не отличается роскошью. Кроме обеденного стола и пары широких лавок, в единственной комнате находилась огромная печь, сундук, лучина на самодельной подставке и узкая кровать за заплатанной занавеской. Под потолком висели пучки трав, на стене у печи — полка с простой кухонной утварью. Обычный крестьянский дом, если не считать нарисованных и вырезанных прямо на стенах и полу магических печатей. Чародей подхватил катану и направился к выходу. Его плащ, с виду абсолютно сухой и целый, все так же лежал на полу под лавкой. На секунду Идзуми задержался, раздумывая, не поднять ли его, но все же прошел мимо. Сначала нужно найти и поблагодарить хозяина, откланяться он всегда успеет. Старые доски крыльца, отсыревшие за ночь, устало скрипнули-хлюпнули под его ногами. Солнце стояло в зените, заливая светом густой лес за забором и огромный двор, сплошь покрытый жидкой коричневой грязью. Надо же, стоило добраться до человеческого жилья, и погода сразу улучшилась. Идзуми прикрыл глаза рукой от яркого света, отвернулся и тут же увидел Милоша. Темный маг сидел на корточках возле грядки, из которой задорно торчала густая зеленая ботва, и сосредоточенно там копался. Чародей не удержался от едкого комментария: — Талант закапываешь? Милош поднялся и повернулся к гостю лицом, медленно отирая руки о старые коричневые штаны, на которых, впрочем, не оставалось ни малейших следов грязи. — Смотрю, не надо ли воду отвести после такого ливня, — ответил Темный. Он замер в неловкой позе, словно не зная, вернуться ли ему к своему занятию или продолжить не слишком желанную беседу. Идзуми широко улыбнулся. Сейчас он наконец-то мог как следует рассмотреть приютившего его человека. Обычно темные маги, даже не отличающиеся красотой, обладали определенной необъяснимой притягательностью. Первые красавцы и красавицы Школы почти всегда были из Темных, настолько сильно было их очарование. Но в стоящем перед Идзуми архимаге ни малейшего очарования не было. Невысокий рост, рыхлое тело, простое крестьянское лицо, бледное и чуть полноватое, словно отекшее, опухшие веки и небрежно собранные в пучок на макушке черные волосы, которые все равно выбивались из него и выглядели очень неряшливо. Встретив на улице, Идзуми прошел бы мимо такого человека, даже не наградив его взглядом. Милош тоже рассматривал стоящего на крыльце гостя. Южанин как южанин: острые скулы, светлые с медовым оттенком волосы, да прозрачные голубые глаза меж вытянутых щелочек век, из-за формы которых выражение лица всегда кажется слегка высокомерным. Немного выше и, пожалуй, помладше самого Милоша. Хотя тут трудно судить — южане часто выглядят моложе своего возраста. Тонкие кости, обманчиво хрупкое телосложение, скрывающее крепкие как сталь мышцы. Чиновник, как же. Молодой благородный господин с выучкой воина. Курои-сенсей, конечно, из каждого делает воина, да только не каждый потом готов поддерживать форму. — Благодарю за гостеприимство! — сказал чародей вежливо. — Что за чудное снадобье ты мне дал вчера, что я проспал всю ночь и теперь так хорошо себя чувствую? — Никакое это не снадобье, — отмахнулся Милош. — Ты устал с дороги, вот и уснул. Уставшему человеку разве много надо? Идзуми покивал. Возможно, Темный действительно не думал его опоить и во всем виновата усталость после пережитого в лесу. Так это или нет, Идзуми решил не выяснять. В конце концов, с ним ведь все хорошо. Милош из-под руки посмотрел на солнце и спросил: — Ты, кажется, спешил куда-то? Напомни, куда ты идешь? Это явно была проверка. Но лукавить Идзуми не с чего. — В Биргем, — ответил он. — Там сейчас придворный маг ищет помощника. Хочу попробовать, — он хотел было подойти к Темному, но посмотрел на глубокую жидкую грязь, разлитую по двору, на свои чистые сапоги, и передумал. Вместо этого спросил: — Далеко отсюда до Биргема? — В деревню тебе надо. Оттуда, если лошадь найдешь, дня за три доберешься, — Милош вдруг передернул плечами и посмотрел куда-то поверх забора на верхушки деревьев. — А вот и проводник идет… Принес же леший. Темный сплюнул на землю и быстрым шагом пошел в сторону дома. — Идем со мной, — бросил он по дороге. — Только не смейся. Сейчас будет маскарад. Войдя в дом, Милош на пару минут скрылся за шторой, отделявшей его кровать от остальной комнаты. Когда он вышел, Идзуми едва смог сдержать улыбку. Темный накинул на плечи подобие длинного плаща с широченными плечами, жесткими, словно в них были вставлены палки. Пучок на голове обвивало странное украшение из переплетенных веток и змеиных костей. В руке он держал сучковатый посох, увенчанный целой гирляндой из нанизанных на нитки птичьих черепов. Прямая осанка и гордо поднятая голова делали его фигуру одновременно высокомерной и комичной. Идзуми почувствовал легкое движение Тьмы, видимо, призванное придать облику архимага немного пугающего величия. Это и правда подействовало — полное лицо Милоша приобрело горделивую холодность, в глазах появился угрожающий огонек. Идзуми не успел налюбоваться на эту метаморфозу, как в дверь постучали. Милош сделал пасс, и дверь распахнулась. Человек, стоявший на пороге, тут же снял шапку и принялся вытирать ею красное от волнения лицо. Судя по брюшку, висячим усам и чистой, не заплатанной одежде, это мог быть деревенский староста или богатый крестьянин. Он вошел в дом и поприветствовал хозяина подобострастным поклоном. Увидев Идзуми, заметно стушевался, но и ему отвесил глубокий поклон, бормоча: «Приветствую, приветствую, благородный господин, не имею чести знать ваше имя». Затем обратился к Темному, то и дело кося глазом на его гостя. — Господин Милош, спасайте! Дождь лил неделю, озеро вышло из берегов. — Огороды затопило? — словно от зубной боли скривился архимаг. — Я же просил, чтобы вы меня не беспокоили по таким пустякам. — Нет, нет, господин Милош! — Проситель подозрительно посмотрел на Идзуми, потом вновь уставился на Темного и проговорил сдавленным голосом: — Озеро вышло из берегов, река снова принесла «этих». — Каких «этих»? — резко спросил Милош. — Умертвий, — конфиденциальным полушепотом выпалил крестьянин. Милош закатил глаза: — Всего-то? И ты из-за этого ко мне прибежал? Тут уже пришла пора Идзуми удивляться. Человек пришел к магу в поисках защиты от опасной нежити, а тот только глаза закатывает. — Из-за этого, господин Милош, из-за этого! Спасайте, второй день уже бродят, до деревни добрались, страхолюды. Позавчера под дождем повылезли из озера у Бобровой горы… — Так что они, убили, что ли, кого? — прервал его Милош. Мужик замотал головой, так что усы закачались из стороны в сторону. — Не убили, нет-нет, что вы такое говорите! — Ну так и оставьте их в покое, — Милош сложил руки на груди, словно разговор уже окончен, и отвернулся. — Побродят пару дней, и сами уйдут. Погода, вон, видишь, переменилась. Крестьянин затрясся, словно в припадке, повалился на колени и принялся бить поклоны, гулко ударяясь лбом в пол. — Не можно оставить в покое, господин Милош, — взмолился он между поклонами. — Никак не можно. Уж больно страхолюдные они в этот раз. Скотина пугается. На ярмарку ехать надо, завтра ярмарка-то… А наши все по домам засели, на работу не выгонишь, не то что обоз собирать. И много их пришло в этот раз, «этих». А ну как они озвереют, что мы делать будем? — Уезжали бы вы отсюда, — процедил архимаг, глядя через плечо на это представление. — Я вам давно говорю, место тут дурное. Нечисть сюда тянет. Не уедете, они так и будут приходить. Живыми пахнет ведь. — Да как уехать-то, господин Милош? — крестьянин перестал бить поклоны и начал тяжело подниматься с колен: понял, что уже уговорил помочь. — Как уехать? Место хоть дурное, да хлебное. У всех скалы, да глина, а тут земля такая — палку воткни, завтра яблоко на ней вырастет. Река быстрая — мельницу вот только справили. Рыба, опять же. Скотину пасти есть где… А что «эти» ходят, так у нас вы на то и есть, защитник наш. И проситель заискивающе уставился на Милоша. Тот вздохнул и опустил руки. — Что ж, ладно. Счастье ваше, сегодня друг мой приехал, великий заклинатель. Все равно хотел его в деревню отвести. Смотри только, чтоб плату мне сразу приготовили. Коня… Мужик обомлел и дрожащим голосом перебил: — Неужто Гнедка моего заберете? Милош нетерпеливо топнул ногой: — На что мне твой Гнедко? Коня говорю, для друга моего найдите. Ехать ему далеко, как он без коня? Все, уйди, не хочу больше с тобой разговаривать. А то передумаю. Мужик судорожно закивал и, полушепотом рассыпаясь в благодарностях, попятился на улицу. На крыльце споткнулся о торчащую половицу, слетел кубарем в грязь и побежал, только пятки засверкали. — А что не так с Гнедком? — подозрительно спросил Идзуми. Увиденный только что спектакль оставил у него неприятное чувство гадливости, причем он и сам не мог бы сказать, чье поведение вызвало большее отвращение. — Да всё с ним так, — тихо сказал Милош. — Хороший конь. Я, когда здесь поселился, его от хромоты вылечил. — Темный покосился на Идзуми и усмехнулся. — Ну, ты же догадываешься, как я могу вылечить? Хорошо получилось, незаметно. Конь быстрый и сильный. Как бежать отсюда буду, заберу его. Старосте так и сказал, однажды заберу этого коня в уплату. Вот он и переживает. — Думаешь, бежать придется? Здесь, похоже, тебя уважают. Милош скривился: — Уважают… Люди везде одинаковые. Сегодня уважают, а завтра… — он не договорил. Махнул рукой и вышел вон. Идзуми постоял какое-то время в ошеломлении, и последовал за ним на улицу. — А что там за умертвия? — спросил он с любопытством, остановившись на крыльце подле Темного. — Ишь, как ускакал, — проговорил тот раздраженно, глядя на тянущуюся через лес тропу сквозь распахнутые ворота. — А я ведь хотел тебя с ним отправить в деревню. И ведь как все не вовремя… Ладно, придется тебе со мной идти. Заодно и «умертвий» посмотришь. Гавр! Темный гаркнул так, что Идзуми вздрогнул. Из-за дома послышался странный перестук, и маг вытянул шею, чтобы увидеть пугало при дневном свете. Через мгновение на середину двора выкатилось (выползло? выбежало?) нечто невообразимое. Головой ему служила огромная грубо раскрашенная плоская маска, посаженная на длинное тело с множеством тонких, состоящих из нескольких сегментов, ног. Эта лишенная всякого изящества деревянная конструкция высотой в половину человеческого роста выглядела пугающе и забавно одновременно. При движении пугало скорее напоминало хитрый механизм, чем живое существо, хотя явно обладало зачатками разума. Остановившись посреди двора, чудище замерло, повернув разукрашенную харю к хозяину. — Не видишь, что ли, что ворота нараспашку? Закрыть! — скомандовал Милош. Пугало резко потянулось вверх, становясь на задние пары лап. Передние лапы при этом сложились вместе, и Идзуми с удивлением увидел, что они превратились в подобие длинных и толстых рук с множеством пальцев. Перебирая рядами задних (или теперь уже нижних?) тонких ног, пугало шустро подбежало к воротам, схватившись «руками» за створки сверху, захлопнуло их, опустилось на землю, возвращая своим ногам прежний вид, и шустро проследовало обратно в свое логово где-то на заднем дворе. Идзуми понял, что стоит, раскрыв рот, и тут же закрыл его, придав лицу пристойное выражение легкого удивления. Милош искоса поглядел на него и не смог сдержать улыбку. Заметив это, Идзуми повернулся к нему и ехидно сказал: — Придать пугалу сходство со своим Наставником — очень остроумная идея. При свете дня стало заметно, что раскрашенная маска изображает вполне определенное лицо. И этому лицу такое сходство вряд ли бы понравилось. Милош ничего не ответил, но улыбаться все же перестал. Бобровая гора оправдывала свое название. Ущелье горной реки делило ее на две половины, обнажая желтые скалы над небольшим заливом или запрудой, которую местные, видимо, и называли озером. Сходство дополняла шапка леса, соединявшая пики зелеными кронами. Со стороны гора напоминала голову бобра с длинными желтыми зубами. Перед озером расстилался широкий заливной луг, затопленный примерно на две трети и сейчас совершенно пустой. Идзуми озадаченно поглядел по сторонам: — А где же деревня? Милош махнул рукой в сторону одного из склонов горы. Приглядевшись, Идзуми увидел несколько крыш, раскрашенных красной и желтой краской. Видимо, деревня располагалась на склоне, а вся плодородная низина использовалась для хозяйственных целей. Весьма разумно. Кроме того, приблизившись к горе, Идзуми понял, почему Темный называл это место «нехорошим». От земли, от воды, от скал и каждой травинки под ногами настолько явственно тянуло Тьмой, что чародею сделалось не по себе. — Чувствуешь? — пристально посмотрев на него, понял Милош. — А они вот не чувствуют. И меня не слушаются, когда говорю, что живым тут не место. Когда-то давно эта гора называлась Луан-эр. Помнишь легенду о том, что случилось на горе Луан-эр? Идзуми помнил. Округлившимися глазами оглядывая гору и долину, он проговорил: — Так это то самое поле битвы? — Поле жестокой резни, скорее, — с сердцем сказал Милош. — На горе, в долине, в этом лесу, в этой воде… Столько крови было пролито. Столько мертвых остались без упокоения. Столько невыплеснутой злобы. После всего, что здесь тогда случилось, ни победители, ни побежденные не смогли жить в этом месте. Слишком страшны были воспоминания. Замкнутое в своей ярости, оно провело в запустении несколько сотен лет. А недавно люди снова сюда пришли. Вспахали землю, построили дома, разогнали мелкую нечисть. И теперь ни за что не хотят уходить. — Но нечисть все равно иногда появляется, — кивнул Идзуми. — А как они здесь жили до твоего прихода? — Как-то отбивались, — пожал плечом Милош. — Звали на выручку проезжих заклинателей. Ездили в ближайший город за магом. Нечисть тут не буйная, просто неприятная. В основном, убитые солдаты и крестьяне. Они бы и не поднимались, если бы живых не было. А так тянутся к домашнему теплу, к знакомым запахам… А, вот и наши умертвия! Идзуми посмотрел в ту сторону, куда указывал Милош, и содрогнулся от отвращения. По колено в воде по лугу брели несколько фигур, почти утративших человеческий облик. Ходячие мертвецы мало у кого вызывают симпатию, но эти производили особенно мерзкое впечатление. Остатки истлевшей одежды и брони едва прикрывали тощие тела и торчащие голые кости. Волосы либо отсутствовали вовсе, либо свисали длинными спутанными колтунами. У некоторых они доставали до самой воды, словно их владельцы тащили за собой уродливые шлейфы. Почти все несли в руках оружие — мечи, копья, палицы. Лиц не было — только натянутая серая кожа, без следа глаз или ртов. Идзуми только слышал о таком раньше, а теперь сам увидел этот феномен — безликих мертвецов, внешность которых до того искажена Тьмой, что на месте лиц остается лишь маска из огрубевшей кожи. — Они ведь не едят людей? — осторожно спросил Идзуми. — Ха-ха, взгляни на них — им ведь нечем! — ответил Милош, откровенно потешаясь над его неопытностью. — Конечно, не едят. Могут разорвать человека на мелкие кусочки — просто так, из озорства. Но, если их не провоцировать, обычно не нападают. После дождей река размыла берега, сдвинула почву, побеспокоила их останки, вот они и проснулись. Теперь будут ходить, пока не устанут. Побродят и уйдут под воду. «Так вот почему местную воду нельзя пить», — подумал Идзуми. А вслух сказал: — Так значит, они и правда никому не мешают? Почему же тогда местные так просили тебя от них избавиться? Милош передернул плечами. — Они мешают пасти здесь скот. Людям страшно, они не готовы ждать, пока мертвецы сами уйдут. А если попытаются их прогнать, то только разозлят, и тогда точно будет беда. Ничего, я с ними быстро управлюсь. — Милош лукаво покосился на Идзуми. — А что, чародей? Может, поможешь немного? Идзуми усмехнулся, вытягивая катану из ножен: — Почему нет? К его удивлению, Милош не стал доставать меч, а снял с пояса кривой нож с костяной ручкой и, надрезав палец, начал выводить какие-то знаки прямо на земле у них под ногами. Идзуми похолодел: — Ты собираешься призвать демона, чтобы разобраться с кучкой мертвецов? Милош с укором посмотрел на него: — Почему сразу демона? Печать и запах крови привлекут их сюда. Ты ведь не думаешь, что я буду бегать по всей округе с мечом и убивать безликих по одному? А ты, пожалуйста, делай что хочешь, только не развеивай их в прах. — Это еще почему? — подозрительно спросил Идзуми. — Местные потом соберут тела и похоронят их как положено. Так они найдут, наконец, покой. «Ты, похоже, нашел решение, при котором все остаются довольны», — усмехнулся про себя Идзуми. Он поднял голову и увидел прямо перед своим лицом наконечник стрелы. — Не зевай, — прищурился Милош, который за мгновение до этого поймал стрелу окровавленной рукой. Не успела даже одна капля крови упасть на землю, как он развернул стрелу и метнул обратно. Идзуми увидел теперь, что их задача не так проста. Мертвецы приближались быстро, и их становилось все больше. Некоторые подтягивались со стороны деревни, несколько вышли из леса, но большинство как будто возникли из ниоткуда. Возможно, запах крови потревожил и тех, кто спокойно лежал под землей. Идзуми стремительно ворвался в самую гущу, мысленно досадуя на Темного, который даже не удосужился поставить защитное поле, прежде чем приманивать нечисть. Милош не остался в стороне. Выхватив меч, он зашел с фланга и вступил в битву сразу с несколькими безликими. Те довольно ловко уклонялись от ударов, к тому же, в отличие от людей, полагались не на слух и зрение, а на внутреннее чутье, и их практически невозможно было застать врасплох. Но сила и скорость этих существ лишь слегка превосходили человеческие — тренированным магам такие противники не страшны. — Берегись лучников! — крикнул Милош и взмахнул рукавом. Тонкий шлейф фиолетового дыма указал Идзуми направление, где стояли стрелки. Они вышли на открытое пространство и уже приготовились выпустить стрелы. Идзуми, примерившись, метнул в их сторону несколько бумажных талисманов. Они обездвижат их на некоторое время. Однако из-за его промедления лучники все же успели выстрелить. Идзуми завертелся мельницей, отбивая стрелы. Оглянулся, чтобы узнать, как дела у Темного. Очень вовремя, так как замахнувшийся на Милоша тяжелой палицей безликий уже готов был опустить свое оружие. Идзуми скользнул к нему, резко взмахнул катаной, отбивая удар снизу. Палица расщепилась пополам, чародей крутанулся на месте, меняя угол удара, и одним движением рассек противника надвое. Довершая разворот, Идзуми рубанул еще одного — и едва не вывихнул запястье: катана застряла между щитками примитивного доспеха, который оказался на удивление прочным. Не растерявшись, маг хватил противника по лицу раскрытой ладонью — ощущение было как от удара по тугому кожаному мячу. Безликий опрокинулся на спину, и Идзуми рывком высвободил свое оружие. Получив несколько секунд на передышку, чародей огляделся в поисках Милоша. Темному приходилось нелегко: запах крови притягивал к нему безликих. Они теснили его все ближе к озеру, вынуждая сражаться стоя по колено в воде. Удары его были быстрыми и точными, не лишенными грации, хотя в обычной жизни его движения не отличались ни скоростью, ни красотой. И все же противников для него одного многовато. Идзуми кинулся на подмогу, стараясь не запнуться о лежащие под ногами тела. Обычно ходячих мертвецов не так легко убить, но, видимо, темная природа этого места такова, что, едва раненые падали на землю, она вытягивала из них все магические силы, превращая в неподвижные трупы. Оказавшись ближе, он заметил, что каждый раз, когда Милош наносит удар противнику, его меч тоже втягивает в себя немного Тьмы, прибавляя хозяину сил. «Вот уж, действительно, Темный, — сказал себе Идзуми, — использовать такое оружие — неслыханно бесчестный прием!». Впрочем, сейчас было не до моральной стороны вопроса, да и ходячим мертвецам едва ли есть дело до чести, так что чародей кинулся на помощь, прорубая себе дорогу через ряды безликих. К его удивлению, Милош подмоге не обрадовался. Едва бросив на Идзуми взгляд, он взмахнул рукой, в которой все еще сжимал кривой нож, и крикнул: «Назад!». На счастье Идзуми, тело среагировало раньше, чем он успел задуматься о причинах странного поведения Темного. Чародей отшатнулся, и увидел, как на расстоянии меньше ладони от его груди пролетела стрела. Очевидно, на талисманы все же попала вода, размыв заклинания, поэтому лучники снова присоединились к бою. Нож Милоша полетел в сторону стрелков. Один из них тут же упал с пронзенной шеей. Идзуми мог бы поручиться, что нож тоже впитал Тьму из раненого безликого. Мешкать было нельзя, — оставшиеся четверо лучников готовились к новому залпу. Подходящих талисманов у Идзуми больше не было, сложные чары не годились для боя, но кто сказал, что у него нет под рукой ничего полезного? — Лучников беру на себя! — крикнул чародей, направляясь в сторону, откуда в него уже летели стрелы. — Айе! — ответил Милош на незнакомом языке, но, судя по тону, это было согласие. Чародей тем временем снял с пояса небольшое, размером с ладонь, зеркало на длинной ручке. Направил на лучников, словно хотел ослепить их солнечным зайчиком. Летящие стрелы на полпути развернулись остриями назад, будто превратившись в собственные отражения и, не меняя скорости, полетели обратно. Двое лучников без труда уклонились от внезапной атаки, но двоих он все же ранил. Этот маневр дал Идзуми время подобраться к ним на расстояние удара. Через несколько секунд все четверо повалились к его ногам. Едва их тела коснулись залитой водой земли, от ран потянулась темная дымка, и бесследно растворилась где-то в глубине. Идзуми, переводя дух, уперся руками в колени и посмотрел в сторону Милоша. Тот тоже уже заканчивал со своими противниками. Их осталось всего двое, и, судя по улыбке на лице архимага, помощь ему не требовалась. Идзуми невольно залюбовался его отточенными движениями, а потом рассмеялся собственной догадке. Когда Милош, утирая пот и грязную воду с лица, подошел к нему, чародей негромко спросил: — Сколько же раз ты их использовал, чтобы так натренироваться? Как тебя только не поймали? Милош не стал делать вид, будто не понял, о чем речь: — Пфф, у них же все равно лиц нет. Простые чары для отвода глаз и этим олухам деревенским ни за что не понять, что они хоронят одних и тех же. Озеро разливается до самого кладбища, так что и разрытых могил не видно. — Не стыдно тебе крестьян морочить? — строго спросил Идзуми, убирая катану в ножны. — И что с того, что морочу? Они же не постесняются, если что, меня на вилы вздернуть, — Милош потер рукой бок и скривился, так что Идзуми понял: не постесняются. Никогда не стеснялись. — От лучников я бы на твоем месте избавился, — проворчал чародей. — А лучники должны были отвлечь тебя, и вообще… — начал Милош. Не успел он сказать что-то еще, как к ним приблизилась группа крестьян. Давешний проситель шел впереди, уверенно и немного воинственно потряхивая длинными усами. Вымокшие, перемазанные илом и кровью, маги стояли по колено в воде среди тел безликих, и представляли собой довольно жалкое зрелище по сравнению с крепкими добротно одетыми крестьянскими парнями. При виде последних Идзуми едва сдержал желание снова схватиться за оружие. Милош, видимо, от усталости, поник, лицо его выглядело немного виноватым. Не тратя время на выражение благодарности, староста накинулся на архимага: — Господин Милош, ну мы же много раз это с вами обсуждали — уводите вы этих чертей подальше от заливных лугов! Кому охота по колено в грязи их теперь вылавливать? Вон, еле нашел помощников, — он кивнул на окруживших его молодцов. — И скотина теперь черт-те сколько сюда кормиться не пойдет! Она ж брезгливая, ей из-под умертвий этих траву есть противно. Столь разительная перемена в обращении с архимагом потрясла Идзуми. Ему пришло в голову, что старосте что-то известно о махинациях с безликими марионетками. Но, вглядевшись в его водянистые наглые глаза, чародей понял, что это все же не так. Милош, словно ничего особенного не происходило, робко напомнил об оплате. — Плата? А, будет, будет. На днях доставим вам телегу с провиантом, — ответил староста. — Я же сказал — сразу приготовить… — чуть дрожащим не то от усталости, не то от гнева голосом ответил Милош, — давайте уж деньгами тогда. — Сразу не выйдет, — староста запустил руку за пазуху и принялся шарить там, словно выискивая кошелек. Вынул руку с зажатой между пальцами блохой, посмотрел на нее, скривился и привычным движением раздавил, тут же отерев пальцы о рубаху. — На ярмарку ж едем, телеги все заняты. А денег нет. — А лошадь? — чуть увереннее спросил Милош. Староста посмотрел на него пустым взглядом и ответил: — Так я ж говорю: на ярмарку едем, подкинем вашего друга заодно. — На телеге он лишний день в пути потратит, — сердито сказал архимаг, — дайте ему Гнедка. Я научу, он его потом домой отправит так, что тот сам прибежит. — Да Гнедко же теперь нам самим нужен! — воскликнул староста укоризненно. — Умертвий в деревню везти, а потом на кладбище, как вода сойдет. Он же один этих тварей не боится! Милош хотел сказать еще что-то, но Идзуми повернулся к нему и проговорил миролюбиво: — Ничего, я поеду на телеге. Все удобнее, чем в седле трястись. Да и не так уж я спешу. — Вот и ладно, молодой господин! — воскликнул староста, даже не глядя на него. — Вы пока поднимайтесь в деревню, а как соберемся, мы вас позовем. После этого он повернулся к магам спиной и принялся командовать своими молодцами. Со стороны деревни подтянулся еще один, совсем мальчишка. Он вел под уздцы крепкого жеребца. За жеребцом прямо по воде волочилось что-то вроде широких носилок. — Это и есть Гнедко? — усмехнулся Идзуми, кивнув на него. — Он самый, — буркнул Милош, отвернулся и двинулся в сторону леса. Гнедко на поверку оказался вовсе не гнедым, а серовато-белым с подпалинами. Но когда тот приблизился, чародей понял, в чем дело. Конь был абсолютно седым. Идзуми подошел к нему и растерянно провел рукой по напряженной шее животного. Можно представить, какими методами Милош его «вылечил». Подумав, что нехорошо будет уйти не попрощавшись, Идзуми догнал Темного. — Спасибо за теплый прием, — поблагодарил он. Милош повернулся к Идзуми и вежливо, но чуть насмешливо поклонился в ответ: — Не стоит благодарности. Прошу прощения за то, что заставил тебя участвовать в этом спектакле. — Что ты, это было довольно… познавательно. — Идзуми помолчал и все же высказал то, что вертелось на языке: — И ты так и собираешься жить здесь, бок о бок с этими безграмотными бессовестными людьми, постоянно их обманывая, чтобы они не пытались тебя прогнать? Неужели нет другого применения твоим способностям? Милош долго смотрел на него, а потом сказал фразу, которая показалась Идзуми заученной. — Есть силы, которые невозможно использовать во благо. Идзуми задумался. Многим бывает сложно принять свои способности, но настолько разительный контраст между Даром и характером он видел впервые. Что должно происходить в душе такого человека, от природы робкого и мягкого, когда обнаруживается, что он самый настоящий архимаг, да еще и темный?.. Идзуми новым взглядом посмотрел на собеседника. — А почему ты не вернешься в Школу? Милош скривился. — Ты же знаешь, чтобы там оставаться, нужно или учить, или учиться. Если я буду учиться дальше, узнавать о темных искусствах больше, совершенствовать свою магию, тогда… что же тогда из меня получится? Какой демон? Какой темный властелин? Что я могу, если задуматься? Изощренно убивать да призывать различных тварей, которые обычно не в восторге от этого и от моей персоны лично. Ты думаешь, мне хочется кого-то убивать? Или, по-твоему, твари из Тьмы мне симпатичны? Кого и чему я могу научить? Я не хочу, чтобы таких как я становилось больше. Идзуми не нашелся, что на это ответить. Он понял, что затронул болезненную тему. А теперь даже слов для извинений не мог подобрать. Тогда он сложил руки на груди и поклонился — жест, которым ученик благодарит Наставника за урок. Милош, увидев, что собеседник не спешит выпрямиться, положил обе руки ему на плечи — тоже традиционный жест, — и чуть потянул вверх, давая знак, что поклон можно завершить. — Прощай, — сказал он, глядя Идзуми в глаза. Его лицо было близко-близко — грубое, опухшее, перепачканное грязью лицо величайшего темного архимага из ныне живущих. Идзуми хотел сказать ему очень многое, но смог выдавить только ответное «Прощай». Тогда Милош развернулся и пошел, не оглядываясь, прочь. Идзуми смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди закипает обида и ярость. Этот человек мог бы помочь, да вот только ему не хватает решимости вырваться из этой глуши. Он даже себе помочь не может… «Черт, а ведь он мог бы… Не зря я, когда настраивал поисковый талисман, просил не просто вывести к жилью, а привести к тому, кто мне поможет. Ничего себе ты попал в беду, Идзуми, если только темному архимагу под силу тебя вытащить. Но ведь этот не согласится. Упрям слишком, привык к насиженному месту. Да и что я ему такого сделал…» — Не сделал хорошего — сделай дурное. Помириться всегда успеем, — пробормотал Идзуми. Стряхнул с плаща налипшую грязь, с сожалением пробежался пальцами по прочной ткани. Похоже, выбора нет. Чародей повернулся и, приветливо улыбаясь, пошел к деловито снующим на поле боя деревенским. Милош проснулся от запаха гари. Охранные печати молчали, но ощущение опасности сдавливало грудь, дым просачивался в ноздри, мешая дышать. Милош сел на кровати. Окна были темны, но что-то привлекло его внимание, и он подошел ближе. С обратной стороны на раму был приклеен бумажный талисман. Милош тихо зарычал, протягивая руку, чтобы испепелить бумажку, запечатавшую окно. Но внезапная догадка заставила его метнуться к двери. От прикосновения дверь вспыхнула ярким светом. Милоша отбросило назад. Потирая обожженные руки, он прошептал потрясенно: «Даже плащ свой не пожалел, паршивец! Что же делать, что же теперь делать?». Очевидно, выход перекрыт. Испещренный защитными и боевыми заклинаниями плащ Идзуми, закрывший дверь снаружи, окутывал дом тяжелым защитным полем, и даже архимагу нелегко будет преодолеть это сопротивление. Сила давила на голову не хуже сонного зелья. Чародей, должно быть, уже далеко. Милош огляделся. Все окна закрыты талисманами. Он мог их сжечь без особых усилий, но наверняка это только крышка ловушки, которую ему приготовил южанин. Комната быстро наполнялась едким дымом. Языки пламени уже добрались до окон, по стенам заплясали оранжевые блики. Милош схватился обеими руками за стол, сдвинул его в сторону, открывая люк в подпол. Конечно, он туда не полезет — наверняка и там тоже ждет какой-нибудь бумажный талисман, который так легко незаметно просунуть между половицами. Но портал заблокировать сложнее, особенно если о нем не знаешь. Архимаг прокусил палец, и кровью начертил на двери подпола знак. Печать портала послушно проявилась, словно вобрав в себя часть витавшей вокруг Тьмы. Это был очень короткий и простой ход, припасенный на самый крайний случай — большой портал занял бы намного больше места и сил для поддержания в рабочем состоянии. Милош не знал точно, куда через него попадет — скорее всего, силы переноса хватит только на десяток шагов, и хорошо, если в нужную сторону. А учитывая мощное магическое поле от плаща чародея, даже на это рассчитывать не приходится. Порталом он ни разу не пользовался и давно не заряжал. Вся надежда на то, что его крови и Тьмы, накопленной в доме, хватит, чтобы вытащить его хотя бы на улицу. Милош зажмурился и ступил на печать. Свежий ветер и мелкие капли дождя, тут же упавшие ему на лицо, ободрили мага. Открыв глаза, он обнаружил, что стоит на коньке крыши собственного дома. От неожиданности он пошатнулся, но, конечно же, не упал. Прислушавшись, различил за гулом огня в отдалении людские голоса. Милош вложил два пальца в рот и оглушительно свистнул. Ответа не последовало. Он подождал и свистнул снова, уже понимая, что это не подействует. Голоса замерли, но уже скоро раздались громче и ближе. Поняв, что Гнедка он не дозовется — очевидно, староста все же решился убить и сжечь своего ненаглядного коня по совету Идзуми, Милош без особой надежды позвал: «Гавр!». Едва ли чародей оставил бы без внимания его пугало. Наверняка испепелил или сломал, чтобы ночной охранник не поднял тревогу раньше времени. Каково же было его изумление, когда кроны деревьев за спиной зашелестели и на крышу мягко спланировало и подбежало к нему, перебирая коленчатыми ногами, созданное им чудовище. — Гавр, да ты, оказывается, и по деревьям лазать умеешь! — засмеялся Милош, невольно гладя его по голове. Он не вложил в эту голову ни интеллекта, ни магических способностей, ни восприимчивости к ласке, но все же не смог удержаться, увидев, что Гавр сумел спасти себя в момент опасности. Задержав дыхание, Милош взгромоздился на спину пугала. Тонкие рейки прогнулись под ним, но не хрустнули. В конце концов не так уж он толст и тяжел, чтобы Гавр не выдержал. — Ну что, дружок, — Милош схватился покрепче за ближайшие к нему деревянные ноги, щедро вливая в пугало Тьму. — Полетели! Гавр зашевелился, приводя в движение ноги, и помчался по коньку крыши с такой скоростью, что Милош едва удержался. У самого края деревянный монстр поднял несколько передних ног, которые тут же переплелись, соединяясь в длинные прочные крылья, и прыгнул. Сперва он рухнул вниз, но, не долетев до земли, взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух. Милош огляделся. Люди подошли уже совсем близко. Оставалось надеяться, что его никто не заметит. Тогда они просто проследят, чтобы дом сгорел дотла, и будут думать, что расправились с обитавшим там злом. Милош вздохнул, прощаясь со ставшим родным ему «нехорошим местом». Верхом на деревянном пугале, словно рыцарь, оседлавший сказочного дракона, темный архимаг растворился в беззвездном ночном небе.