Глава 7. Утопленники. Часть первая

Милош шел быстро и уверенно, словно каждый поворот лесной тропинки был ему давно знаком. Они решили на всякий случай избегать больших дорог, но, кто знает, достаточно ли этой предосторожности, чтобы их не поймали. Возможно, Борео Шу или тот, кто за ним стоит, не будут особенно усердствовать в поисках, но на первых порах лучше быть настороже. Темный архимаг и молодой чародей из далекой Южной Империи — слишком удобная мишень, чтобы свалить на них все произошедшее и показательно казнить. И оба это прекрасно понимали. Идзуми старался не отставать, хотя рана сильно беспокоила его. Конечно, у магов любые травмы заживают быстрее, чем у обычных людей, да и целительские способности, когда они есть, очень выручают. Идзуми сумел остановить кровь, соединить края раны и частично снять боль, но его скромных навыков не хватало для полноценного исцеления. Чтобы срастить сломанные ребра, требовались время и отдых. Но времени сейчас как раз не было, а об отдыхе они могли только мечтать. Темный шагал впереди, лишь иногда ненадолго останавливаясь, чтобы сориентироваться. Тщательно изучал небо и тропу под ногами и осторожно посматривал на чародея. Постепенно такие остановки стали становиться чаще и дольше, и у Идзуми начали появляться смутные подозрения. — Мы заблудились? — с тревогой спросил Идзуми во время одной из них. — Нет, — ответил Милош, мельком взглянув на него. — Тебе нужен отдых. Идзуми вскинулся: — Ничего подобного! Я не устал! Темный повернулся и смерил его взглядом: — Идешь медленно, дышишь тяжело. Зубы стиснул так, что они скоро раскрошатся. Глаза стеклянные. Конечно, устал. Ты ранен, если нужен отдых, просто скажи. Идзуми опустил глаза, стиснул изо всех сил рукоять катаны. Милош не знает, он просто не знает, он это не специально. Выровнял дыхание и процедил: — То, что ты сейчас сказал… очень оскорбительно для меня. Для любого южанина. Нам нельзя проявлять слабость. — Я никому не скажу, — хмыкнул Милош. — Это не имеет значения, — Идзуми покачал головой. Милош посмотрел на него, на полную мрачной решимости позу, на твердые пальцы на рукояти катаны. Неужели и правда за такое может кинуться? Или себя зарезать? — Хорошо, ты не можешь показывать слабость. Но если я заметил, разве я не могу об этом сказать? — Это еще хуже, — вздохнул Идзуми. Ему хотелось одновременно провалиться сквозь землю и закопать Милоша. — Это значит, что я все-таки проявил слабость и ты это увидел. Это то же самое, как если бы я сам тебе сказал. Очень унизительно. — А если я не замечу, то ты так и будешь идти, пока не свалишься? — в голосе Темного послышалось искреннее любопытство. — И даже после этого буду изо всех оставшихся сил ползти… — проговорил Идзуми так тихо и твердо, что Милош понял: не шутит. Архимаг вздохнул, сложил руки на груди и внезапно изменившимся голосом произнес: — Достопочтенный Катто-о, будьте так любезны, снимите свое верхнее кимоно. — Зачем это? — Идзуми вскинул голову. Ему и без того холодно, его летнее парадное кимоно, в котором он отправился на ритуал, как выяснилось, не рассчитано на северное лето. Разве что ходьба согревает. — Хочу показать вам нечто очень важное, — в голосе Темного было полно яда, но чародей не посмел ослушаться. Привычка подчиняться старшим и любопытство взяли верх. Он развязал пояс, не отрывая взгляда от Милоша, снял верхнее кимоно. Темный ничего не сделал и даже не сказал. Проследив за его взглядом, Идзуми увидел, что по белоснежному дзюбану на груди расползается красно-желтое пятно. Рана открылась. — Обезболивающие чары лишают тело чувствительности. Если начнется кровотечение, ты не сразу это поймешь, — сказал Милош. — Мне жаль, если я задеваю твою гордость, но сейчас есть вещи, которые намного важнее. Когда устанешь или почувствуешь сильную боль, дай мне знать. Уж придумай способ. Я не хочу, чтобы и твоя смерть была на моей совести. Идзуми закусил губу и кивнул. Ему было стыдно по такому огромному количеству причин, что их перечисление могло бы, наверное, занять всю жизнь. Он все рассматривал растущее пятно на груди и вздрогнул, когда Милош сказал: — Раздевайся. Перевяжу тебя. Они сели прямо на его расстеленное на земле кимоно. Темный протер руки настоем из стеклянного пузырька, от которого пахло как из винной бочки, затем стер с раны кровь тряпицей, смоченной тем же настоем. Щипало так, что у Идзуми на глаза навернулись слезы. Хоть Милош и действовал очень быстро, чародей дрожал от холода. — Можешь срастить края раны? — спросил Милош. Идзуми закивал, потянулся пальцами, но тут Темный цыкнул, схватил его за руку и облил ее тем же настоем. — Руки же грязные, — сердито проворчал он. — Чему вас только учили? — А ты где этому всему научился? — с искренним интересом спросил Идзуми. Он не обиделся на замечание. Он действительно привык, что рядом всегда найдется целитель, который поможет, даже если занести в рану заразу. Если подумать, ему ни разу не приходилось ни подолгу терпеть боль, ни перевязывать раны, ни использовать лекарства. Но сейчас целителя рядом не было, и неизвестно, когда будет. — В Девятом Магистрате, — ответил Милош, вынимая из своей сумки туго свернутый бинт из мягкой хлопковой ткани. — Сначала как часть Темных искусств: яды, зелья, травы в ритуальной магии. Потом заинтересовался. Изучал травничество, кучу всего перечитал. У меня-то целительских способностей нет. Когда выпустился, долго не знал куда приткнуться, так чтобы не иметь дело с темной магией. Тогда меня ремесло травника и спасло. Прибился к одной женщине, знахарке, прожил с ней с год, наверное, помогал и учился заодно. Пока из дальнего похода не вернулся ее муж. Идзуми, хоть и не смотрел на Милоша, слушал как завороженный, даже про боль позабыл. Нечасто ему Темный про свою жизнь рассказывал. — И что потом? — не выдержал чародей, когда пауза слишком затянулась. — А потом мы еще два года жили втроем, — ответил Темный. Идзуми поднял на него взгляд. Лицо Милоша было сосредоточенно и серьезно, но в черных глазах переливался смех. Так он шутил все это время? Идзуми фыркнул и рассмеялся, Милош тоже улыбнулся. Его лицо смягчилось, он взвесил на ладони свернутый бинт и спросил: — Ты закончил? — Закончил. Милош быстро соорудил повязку вокруг его груди и плеча. Затянул потуже, подумал и немного ослабил. Терпеливо проговорил: — Подвигай рукой. Тебе не должно быть больно. Если больно, скажи, я еще ослаблю. Идзуми послушно подвигал левой рукой в разные стороны. Движение почти не доставляло дискомфорта, но при каждом вдохе в грудь будто ввинчивали острый нож. — Нормально, — проговорил он тихо. — То есть больно? — прищурился Темный. Идзуми опустил глаза. Милош молча ослабил повязку еще немного. Дышать стало легче. — Потом, когда найдем ночлег, надо будет мазь нанести и еще раз перевязать, — сказал Темный ровным голосом. Поднялся на ноги и добавил: — Не нравится мне, как твоя рана выглядит. Идзуми кивнул. Встал, отряхнул и надел верхнее кимоно, благодарно поклонился Милошу, но тот не обратил на это внимания. Еще через пару минут они снова двинулись в путь. Темный теперь как будто шел медленнее, или это Идзуми после небольшой передышки стало легче поспевать за ним. — Как ты думаешь, мы достаточно оторвались? — спросил Идзуми, сочтя это за разрешение продолжить беседу. — «Послушай, послушай, там в чаще дремучей охотников трубы трубят…», — негромко пробормотал Милош в ответ. Идзуми нахмурился. Это были строки из «Саги о разбойнике Ойлере», в которых тот, раненый, пытается скрыться от преследователей в лесу и спрашивает у своего спутника, не слышно ли погони, а тот все время успокаивает его, говоря, что тот ослышался, пока наконец не заманивает таким образом в ловушку. «Нет-нет, это птицы, дрозды и синицы, их гнезда на ветках висят», — продолжались эти строки лживым ответом Рейлена, который втерся в доверие благородному разбойнику в надежде на большую награду за его голову. Это могло бы сойти за оскорбление, ведь ответная реплика должна была принадлежать Идзуми. Но подумав, чародей решил, что Темный просто хочет сказать, что им следует быть настороже. Ему, конечно, было неприятно, что Милош его поддразнивает, но, с другой стороны, раз тот шутит, значит, наверное, ничего дурного против него не замышляет. Издалека послышались голоса и хруст веток, заставив их насторожиться и тут же свернуть с тропы. Для наделенных сверхчувствительностью магов каждое движение неизвестных отзывалось в ушах отчетливыми, резко диссонирующими с шумом леса звуками. Милош и Идзуми переглянулись. Очевидно, это погоня за ними, и их вот-вот настигнут. Прислушиваясь и стараясь держаться в тени деревьев, они начали отступать прочь от тропы, подальше от голосов. В какой-то момент посторонние звуки исчезли, но лишь для того, чтобы тут же раздаться с противоположной стороны — как раз оттуда, куда они шли. — Нас загоняют, — пробормотал Милош еле слышно. Идзуми согласно кивнул. Хотя преследователи могли и не знать, где именно они находятся, простые магические техники — такие как ложное эхо, иллюзии и ловушки легко приведут их прямо в руки охотников. Самое глупое, что с этим ничего нельзя поделать — если попытаться пойти на хитрость и двинуться прямо на звук, можно столкнуться нос к носу с настоящими преследователями. Если же отступать в противоположную сторону, то легко попасть в заранее расставленную ловушку или подготовленную засаду. Стоять на месте — хуже всего, ведь тогда их легко найдут и самым простеньким поисковым заклинанием. Таким образом, что бы они ни сделали, итог будет один — их поймают. — Попробуем уйти, — словно в ответ на его мысли подал голос Милош. Идзуми хотел возразить, что это невозможно, но не стал спорить. Прикрывшись Завесой, они продолжили идти в сторону от шума. Совсем рядом зажурчала вода. В воздухе пахло свежестью, быстрый поток протекал совсем близко, но пока оставался невидимым. Милош резко остановился и едва слышно выругался. — В чем дело? — спросил Идзуми и тут же сам понял, в чем. Он больше не слышал ни голосов, ни шагов. Все звуки заглушало журчание реки. Этот шум, гораздо более громкий, чем остальные, позволит преследователям подобраться незамеченными. Идзуми увидел, как воздух вокруг них дрогнул и Завеса растворилась. — Нас нашли, — тихо ответил Милош, глядя на что-то невидимое прямо перед собой. Идзуми пригляделся. Между деревьями белесо светились тонкие натянутые нити. — Паутина Майерса, — пояснил Темный, кивнув на них. — Очень дорогая штука. Не думал когда-нибудь увидеть ее своими глазами. Они уже знают, где мы. Голоса, хруст веток и звон вынимаемого из ножен оружия послышались со всех сторон и совсем рядом. Звуки дезориентировали, вызывали головную боль и панику, наверняка не без помощи боевых чар. Идзуми сжал рукоять катаны, встал спина к спине с Милошем, слыша, как тот не то ругается вполголоса, не то читает заклинание. Несколько вооруженных людей неожиданно возникли прямо перед ним — он мог поклясться, что они появились не из-за деревьев, а словно из воздуха между ними. «Портал? — удивленно подумал чародей. — Нет, не может быть. Откуда в лесу портал?» Катана приняла на себя удар сразу двух мечей, рана в груди отозвалась резкой болью, но он не обратил на нее внимания. Увернулся от следующего удара, надеясь, что Темный успеет защитить себя. Но тот куда-то подевался. Идзуми не видел и даже не чувствовал его рядом. Трое вооруженных мечами мужчин окружили чародея. Прямо из пустоты между деревьев вынырнули еще двое. Люди. Знают, что он ранен и с ним можно справиться без помощи магии. Значит, все маги заняты Милошем. Идзуми усмехнулся, из рукава прямо в ладонь скользнул бумажный талисман. Не дожидаясь, когда на него кинутся, Идзуми сложил его вдвое, подкинул в воздух и резко присел, прикрывая глаза рукавом. Талисман вспыхнул ярким белым светом, ослепляя противников. Идзуми успел рубануть двоих по ногам, еще одному вспорол живот, поднимаясь. Кто-то ударил его под лопатку, но, кажется, рукоятью. Идзуми нанес удар назад не глядя. Сделал шаг в сторону, позволяя телу упасть. Еще один лежал с глубокой раной в груди, видимо, убитый своими же. Идзуми стоял посреди леса в окружении тел совершенно один. Те двое, которых он успел только ранить, лежали без сознания и явно не собирались на него нападать. Добивать их у чародея не было никакого желания. Но где же Темный? Идзуми потянулся за поисковым талисманом, когда воздух вокруг задрожал, с легким звоном лопнул и посыпался на него острыми осколками. Идзуми едва успел прикрыть лицо. Спустя мгновение он ощутил чье-то присутствие, но не осмелился бить, только опустил руку, чтобы посмотреть. Прямо перед ним стоял Милош. Его одежда была залита кровью, темные пятна маслянисто поблескивали на серой ткани. — Что это было? — спросил чародей, осматриваясь. За деревьями тут и там лежали люди, и у него не было иллюзий насчет того, кто с ними расправился. — Зеркало, — ответил Милош, переводя дыхание. — Видел когда-нибудь? Идзуми потряс головой. Не видел, и ни разу не слышал про такое. Но суть ловушки ему уже ясна. Натянутая между деревьями иллюзия позволяла надежно спрятать засаду, не давая понять, сколько на самом деле человек прячется за ней, и оставаясь проницаемой для тех, кто готов нападать. — Мне пришлось убрать пару лучников, — проговорил Милош, — ну, и остальных тоже. А что у тебя тут было такое яркое? Я думал, ослепну. — Талисман света, — Идзуми виновато смотрел, как Темный отчаянно трет пальцами глаза. Должно быть, для него это было действительно больно. — Я так и думал, что это ты сделал, — пробурчал тот недовольно. Резкий свист прервал их беседу. Идзуми обернулся на звук. Один из раненых лежал на спине и дрожащими пальцами прижимал к губам крошечный деревянный свисток. Милош резко взмахнул мечом и свисток вылетел у того из рук. Бешеными глазами Темный посмотрел на Идзуми: — Почему ты его не добил? Идзуми не знал, что на это ответить. Впрочем, сейчас и не было времени на оправдания — из леса слышались звуки приближающейся погони. Он схватил направившегося было к раненому Темного за рукав и дернул за собой: — Бежим к реке! Они мчались, подгоняемые угрожающими звуками со всех сторон, пока не вылетели к краю крутого обрыва. Идзуми едва успел затормозить и придержать Милоша. Из-под ног брызнули комья земли и мелкие камушки, веером посыпались в бурлящий поток локтях в пяти внизу. Милош резко повернулся и вырвал руку из хватки чародея. Идзуми только моргнуть успел, как в этой руке оказалась стрела. Без малейшего промедления стрела отправилась в обратный полет, а Милош толкнул его в сторону, ловя на лету следующую. Бросил и ее обратно, встряхнул рукой будто обжегся: а может и правда обжегся, если стрела зачарована. Идзуми отлетел к самому краю обрыва, но удержался. Сделал пару осторожных шагов вперед, стараясь не поскользнуться. Теперь он увидел людей, которые выходили из-за деревьев, нацелив на них несколько десятков стрел. Вокруг каждой вращались, опасно поблескивая, боевые печати. Идзуми закусил губу. Мало кто сравнится с Милошем в бое на мечах, да и сам он, несмотря на травму, может еще помахать катаной. Но против зачарованных стрел, даже с искусством Темного ловить их голыми руками, они долго не выстоят. Его магическое зеркало заряжено, но оно отразит атаку не больше двух раз, этого явно будет мало. Можно выставить защиту, но тогда их просто окружат и возьмут измором. Тем временем между лучниками стали появляться еще люди. Идзуми разглядел у них в руках серебристые отблески и узнал Сеть. Да уж, на их поимку не поскупились. Сеть — непростая ловушка, плести ее тяжело, зато можно довольно долгое время носить с собой. Она позволяет обездвижить и при необходимости задушить жертву. Зеркало Идзуми может и Сеть обратить против нападающих, но как поймать момент, когда тебе постоянно угрожают стрелы? Милош вновь оказался рядом с ним, вокруг его левой руки вилась защитная печать, с пальцев капала кровь. Сдаваться без боя он явно не собирался. Идзуми оглянулся. Не так уж тут высоко. — Прыгаем, — негромко скомандовал Идзуми, отступая к самому краю обрыва. — Плохая идея, — отозвался Милош. Он ещё не успел обнажить меч и внимательно приглядывался к приближающимся людям, выставив вперед защитную печать, словно выбирал, с кого из них начать. — Для тебя все идеи плохие, — рассердился Идзуми. Не дожидаясь ответа, он схватил Темного за пояс и изо всех сил дернул, утягивая за собой в обрыв. Больше всего он боялся, что река окажется слишком мелкой и они разобьются о камни. Но в последние дни шло много дождей, и горная речушка поднялась высоко. Идзуми упал в мутный поток спиной и едва не набрал полные легкие воды от неожиданности — такой она оказалась холодной. Вынырнув, огляделся в поисках Милоша. Течение быстро уносило его все дальше от места падения. Просвистели в воздухе и канули в паре ладоней от него несколько стрел. Темного нигде не было. Даже в ледяной воде Идзуми похолодел, догадавшись, что могли значить слова про плохую идею. Он нырнул, хотя это безнадежно — много ли разглядишь в мутной воде? Не давая себе времени на передышку, он нырнул ещё раз, теперь чтобы оценить глубину, и почти сразу почувствовал под ногами дно. Времени прошло не так уж много, вряд ли Милош успел утонуть. Оттолкнувшись как можно сильнее, Идзуми вынырнул и огляделся ещё раз, поворачиваясь вокруг своей оси. И тут в паре локтей от себя он увидел поднимающуюся из воды тонкую черную веточку, в которую судорожно вцепились бледные пальцы. — Милош! — крикнул он, забыв о том, что тот не сможет его услышать. Идзуми неплохо плавал, но спасать утопающих ему никогда не приходилось. Он помнил только, что нельзя позволить утянуть себя на дно. А значит, хватать Милоша за руку сейчас будет самоубийством. В это мгновение над водой показалось лицо Темного. Запрокинув голову и широко раскрыв глаза, он жадно глотал воздух вместе с мутной водой. Идзуми сделал несколько быстрых гребков в его сторону, пытаясь подплыть сзади. Непростая задача, так как сейчас он оказался ниже по течению. Чародей снова собрался нырнуть, и тут пальцы запутались в чем-то похожем на тонкие водоросли. Идзуми вытащил руку из воды и увидел на ней знакомую черную прядь. Не раздумывая, рванул на себя, подтягивая Темного за волосы. Внезапный порог реки заставил его с головой уйти под воду, но, вынырнув, он увидел перевернутое лицо Милоша совсем рядом. Свободной рукой обхватил его, заведя локоть под подбородок, судорожно высвобождая вторую руку, запутавшуюся в черных волосах. Милош вцепился в его предплечье одной рукой — вторая все ещё крепко сжимала ветку. Идзуми зашипел от боли, но хватку не ослабил. — Что ж ты, такой большой, а плавать не научился? — процедил он, отплевываясь. — Неужели никогда в озере Девятого Магистрата не купался? Его слова, кажется, слегка отрезвили Милоша. Во всяком случае, ответ прозвучал осмысленно. — Там нельзя плавать, — выговорил он, выталкивая изо рта воду. — Кто сказал? — усмехнулся Идзуми. В этот момент он налетел спиной на торчащий из воды камень, их крутануло, накрыв с головой, и Милош выпустил ветку и вцепился в него уже обеими руками. — Отпусти, — с трудом выгребая одной рукой прошипел Идзуми ему в самое ухо. — Отпусти, иначе оба утонем. Милош не выпустил его, но хватку ослабил. Задыхаясь от усталости и холода, Идзуми всё-таки продолжил с ним разговаривать: — Я тебя держу. Крепко держу. И не выпущу. Ты можешь дышать, да? Отпусти мою руку. И помоги мне грести. Потихоньку, обеими руками. Ладно, хотя бы одной. Просто держаться на поверхности. Вот так. Вот так. Медленно и спокойно. Слушая его, Милош понемногу расслабился и принялся помогать. Не то чтобы от его усилий стало намного легче, но, во всяком случае, он больше не висел мертвым грузом на одной руке чародея. — Можешь что-нибудь наколдовать? — без особой надежды спросил Идзуми. — Хоть что-то? — Нет, — ответил Милош после короткого раздумья. Идзуми не ждал другого ответа. Он и сам в какой-то момент по наивности сложил пальцами замедляющий знак, но не решился применить — пытаться с его помощью замедлить реку чистое самоубийство. Управлять силами природы слишком тяжело, если ты не стихийный маг. Понятно, что Темный тоже понимает свои пределы. Река быстро несла их по расщелине между почти отвесных скал. Зацепиться не за что, не то что на берег выбраться. Идзуми надеялся, что впереди нет порогов, потому что тогда они не выплывут. О том, что впереди их может ждать водопад, он старался не думать. Время от времени подбадривая Милоша, он греб свободной рукой и ногами, стараясь держаться на поверхности. Холодная вода то и дело накрывала их с головой, у Идзуми давно зуб на зуб не попадал, а в груди все тряслось так, что он боялся, что внутри у него что-нибудь лопнет. Несколько раз он едва не выпустил Милоша. Оно, может, и неплохо было бы, и прибавило бы ему шансов выплыть. Ну а вдруг Темный всё-таки не утонет? Некрасиво получится. От таких мыслей Идзуми сделалось смешно, он фыркнул и едва не захлебнулся. Неизвестно, как долго они так плыли, но русло реки постепенно расширилось, а один из берегов стал более пологим. Теперь с одной стороны ввысь уходила гладкая скала, а с другой тянулся густой хвойный лес, отделенный от воды невысоким обрывом. Идзуми с помощью Милоша подплыл к самому берегу, попытался ухватиться, но замерзшие пальцы лишь беспомощно скользили, оставляя в глинистой почве глубокие борозды. Течение оставалось слишком быстрым, и Идзуми мог только наблюдать, как они проносятся мимо суши, такой близкой и недоступной. Легкий удар каблуком сапога о дно отдался в шее неприятной ломотой, но Идзуми едва не рассмеялся от радости. — Вставай! — пихнул он Темного в спину. На нормальное объяснение не хватало сил, но тот, похоже, его понял и послушно принялся искать ногами дно, но встать сумел не сразу. В этом месте вода доставала им почти до шеи. Течение продолжало сносить магов, подталкивая в спины, но теперь они, по крайней мере, шли своими ногами. Идзуми на всякий случай ухватил Милоша за рукав, а тот в ответ судорожно вцепился в его руку. Одного взгляда на бледное лицо с дрожащими поджатыми губами чародею хватило, чтобы оставить все как есть и не пытаться освободиться. Так они прошли еще довольно долго, пока не добрались до места, где пологий берег окончательно опустился в воду. С большим трудом, помогая друг другу, они выбрались на сушу, долго откашливались и отфыркивались от воды, пока не повалились без сил на покрытую жесткой травой мокрую землю. Идзуми закрыл глаза, а когда открыл, то понял, что какое-то время пролежал без сознания. Он с трудом сел, держась перепачканной рукой за голову. Мокрая одежда облепила тело, как вторая кожа, только холодная и скользкая. Милош лежал на боку в нескольких шагах от него, совершенно неподвижно. Живой — Идзуми слышал его дыхание. Бледное лицо светилось на фоне промокшей темной одежды. Видимо, тоже потерял сознание от усталости. Нужно разбудить, иначе совсем замерзнет. Идзуми подобрался поближе и пригляделся. В беспамятстве лицо Милоша разгладилось, черты смягчились, приняв почти нежное выражение. Плавный изгиб густых бровей, тонкие бледные губы и грубоватая, но по-своему красивая линия скул — лицо все еще нельзя было назвать привлекательным, но Идзуми вдруг увидел, что Милош очень молод. Он как-то незаметно для себя привык считать его взрослым мужчиной, а сейчас осознал, что Темный, который когда-то то ли в шутку, то ли всерьез сказал, что они ровесники, действительно лишь ненамного старше него. Идзуми настолько удивился своему открытию, что какое-то время просидел неподвижно, разглядывая Темного. Если бы Милош вдруг открыл глаза или сказал что-нибудь, чародей бы сгорел от стыда на месте. Но Милош не двинулся. «Интересно, он меня тоже так разглядывал прошлой ночью?» — подумал вдруг Идзуми и почувствовал, как щеки вспыхнули от смущения. Он потряс Темного за плечо. Милош открыл глаза мгновенно, как будто не спал вовсе. С явным трудом сел, вытер руки о штаны и, не глядя на чародея, принялся похлопывать одежду, высушивая с помощью магии. — Ты в порядке? — спросил Идзуми. Молчание Темного почему-то заставило его смутиться еще больше, хотя ничего дурного он не сделал. — В порядке я не был с тех пор, как с тобой встретился, — проворчал Милош, проводя пальцами по спутанным мокрым волосам. — Ты как будто все время хочешь меня угробить. — Я не хотел! — запротестовал Идзуми. Ответом ему был полный ядовитой иронии взгляд. Милош молча продолжил приводить себя в порядок. Идзуми рассудил, что ему лучше взять пример с Темного — он совсем продрог в мокрой одежде, да и голову заметно холодил тянущийся от реки ветер. Он принялся сушиться. Молчание затянулось, но чародей не мог долго молчать. — Как так получилось, что ты не умеешь плавать? — не выдержал он. — А кто бы меня научил? — буркнул Милош. — Наставник… — ответил Идзуми и тут же закрыл рот, поняв, какую глупость сморозил. Милош фыркнул и вдруг резко наклонился. Из его носа хлынула речная вода, забрызгав только что высушенный кафтан. — Массанишере, — пробормотал он, стряхивая мутные капли с плотной ткани. — Тебя Наставник учил? Идзуми отрицательно помотал головой. Его собственный Наставник, Сатори-сенсей, хотя и очень хорошо к нему относился, никогда не стал бы заниматься чем-то подобным. Даже представить такое было немыслимо. А уж Наставник Милоша и вовсе был далек от того, чтобы учить плавать своих подопечных. Плавание не входило в обязательную программу обучения магов. Курои-сенсей, отвечавший за физическое воспитание учеников, водные процедуры почему-то не жаловал. Но Идзуми родился в Сенлине, в округе которого много озер, и к шести годам, когда его забрали рекрутеры, отлично плавал и нырял. В Девятом Магистрате был огромный ухоженный пруд, и в теплое время года многие ученики плавали в нем. Обычно по ночам, так как это не приветствовалось руководством Магистрата. Но все понимали, что запрещать что-то молодым магам бесполезно, поэтому на их ночные купания закрывали глаза. Ребята постарше и те, кто хорошо умел плавать, учили младших и следили, чтобы никто не утонул. Вспомнив компанию, которая обычно собиралась на пруду в Девятом Магистрате, Идзуми понял, что Темного бы в нее не приняли. А если некому учить — то как научиться? — Если честно, то я уже умел плавать, когда поступил в Девятый Магистрат. Не помню, кто меня научил. Наверное, отец, — тихо сказал Идзуми. — В моей деревне негде было плавать, — Милош хлопком ладони убрал последнее мокрое пятно с кафтана и поднялся. — Была речка, но мелкая, летом почти вся пересыхала. Братья меня с собой никуда не брали. А отчим только пил все время, дрался, да бранился. Идзуми почувствовал, что разговор заходит куда-то не туда. — А сколько у тебя братьев? — спросил он, чтобы сменить тему. — Шесть, — буркнул Милош. — Я седьмой. Отчим потому мать и взял, когда отец пропал, что у нее одни мальчишки. Хотел сыновей. А родились четыре девчонки. Он хрипло хохотнул. Идзуми не знал, что на это сказать, и тоже улыбнулся. В самом же деле, забавно. Поднялся на ноги. Он ждал встречного вопроса про свою семью, но не дождался, и потому начал сам: — У меня только один младший брат. — Это тот, который тебя с теплого места подвинул? — хмыкнул Милош. — Он самый. Моя мать была старшей женой у отца. Она умерла вскоре после того, как я уехал в Девятый Магистрат. А брат — сын одной из наложниц. Когда оказалось, что у него тоже есть Дар, отец женился на ней и позже сделал старшей женой. — Жены, наложницы, и только два ребенка? — удивился Милош. Идзуми кивнул: — В нашем роду всегда так. В семьях мало детей. У некоторых ни одного не рождается. — Двое детей и оба с Даром — повезло твоему отцу, — задумчиво проговорил Милош. — Верно, — Идзуми почему-то смутился от этого замечания и решил сменить тему: — А куда мы идем? Милош пожал плечом: — Просто в лес. Куда-нибудь да выйдем. Идзуми остолбенел. Милош шел так уверенно, что у него даже не возникло сомнений, что тот знает, куда идет. Но, конечно, откуда ему знать? Они проболтались в холодной реке неизвестно сколько, их могло закинуть куда угодно, да и разум у Темного мог помутиться от холода и страха. Милош, как будто почувствовав его колебания, терпеливо проговорил: — Найдем какой-нибудь ориентир, и тогда поймем, куда нужно двигаться. — Конечно, я понимаю, — довод Милоша звучал разумно, да и, если задуматься, есть ли у чародея другой выход? Они шли через лес довольно долго, узкая тропинка петляла между деревьями, но не пропадала. Уже начало темнеть, когда Темный вдруг остановился и пригнулся почти к самой земле, словно что-то рассматривая, но сразу же выпрямился. Зачем-то постучал по стволу ближайшего дерева. Усмехнулся недоверчиво и пошел вперед еще увереннее. Лес как будто расступался перед ним. Это было удивительно, потому что Идзуми цеплялся широкими рукавами за каждый сучок и иголку, мимо которых проходил и, несмотря на невысокий рост, задевал макушкой ветки. — Если я все правильно понял, скоро мы сможем отдохнуть, — проговорил Милош, оглядываясь на него с довольной миной. — Это немного рискованно, но у нас все равно нет особого выбора. Иди за мной. Идзуми и не думал спорить. Он устал, и рана под промокшей и наспех высушенной повязкой болела так , что он был готов на любой риск, лишь бы на какое-то время остановиться. Крошечный домик с покрытой серым мхом крышей вырос перед ними как будто из ниоткуда. Вот только что еловые ветки густо сходились, преграждая путь, — и тут же на небольшом открытом пятачке без следа ограды стоит человеческое жилье. Милош зачем-то снял с пояса кривой нож с костяной ручкой, оглянулся на Идзуми: — Ну, что я говорил? — Охотничий домик или логово разбойников? — спросил тот без особого интереса. — Ни то ни другое. Пойдем. Внутри оказалось грязно и холодно. Из-под потолка свисали клочья густой молочного цвета паутины, сквозь щели в стенах тянуло сквозняком, сор и сухие листья хрустели под ногами. Увидев, в каком запустении избушка, Милош как будто вздохнул с облегчением. Быстро, словно для него это было привычным делом, осмотрел каждый угол, в одном что-то начертил ножом, в другом пошептал несколько слов, даже в подпол спустился, для чего ему пришлось отодвинуть широкую лавку с середины комнаты и откинуть незаметный люк. Пошарил в печи и наконец выставил на стол свои находки. Большая совершенно черная сковорода, чугунок, две неглубоких глиняных тарелки, высокая похожая на пивную кружка с отбитым краем и глиняная миска, очень грубо сделанная, но целая. Ничего съедобного, по всей видимости, не нашлось, так что к чему на столе вся эта посуда, Идзуми так и не понял. У чумазой печки стояло рассохшееся деревянное ведро. Милош подхватил его и вышел наружу, ни слова не говоря. Идзуми сел за стол, повел над ним ладонью, убирая с помощью магии грязь, повертел в руках миску и тарелки, от нечего делать принялся чистить и их. Темный вернулся, грохнул на пол ведро. Сквозь щели в посудине потекла вода. — Тут даже баня есть, — сказал Милош. — Но, ты уж извини, я не смогу сейчас ее растопить. — А печь? — Идзуми рассеянно потер пальцем дно сковороды, счищая черный нагар. Под ним блеснул серебристый металл. — Сейчас, только за дровами схожу, — кивнул Милош. — Ты посуду почистишь? — Угу, — Идзуми хотелось спать и есть, и одно очень сильно мешало другому, а оба эти ощущения не вызывали ни малейшего желания чистить посуду. Но Милош так деловито суетился, что ему было совестно ничего не делать. Закончив с посудой, Идзуми вынул все спрятанные под одеждой талисманы и принялся педантично раскладывать их на столе, сортируя на испорченные и годные. Все они безнадежно промокли, но некоторые все еще можно высушить и использовать. Один из уцелевших талисманов света он по привычке подвесил в воздухе над столом. Милош, проходя мимо, только скривился на его занятие, но ничего не сказал, и помощь тоже предлагать не стал. Он ловко растопил печь, соорудил из найденной ветоши подобие занавески вокруг облюбованной им для сна лавки, придирчиво осмотрел очищенную посуду, взял чугунок, набрал в него воды из ведра, бросил какие-то травы — Идзуми даже не разглядел, из своих запасов или где-то в избушке нашел, — и сунул в печь. Вернулся к столу, высыпал все из своей сумки. Кроме одеяла, которое он тут же повесил на печь прогреться, в ней оказалось несколько склянок, пустых и заполненных мутными жидкостями, кожаные мешочки с травами, деревянная ступка с пестом, крошечная металлическая банка и то немногое из еды, что он захватил из Биргема. Последнее сильно пострадало от воды. Завернутые в тряпицу сухари размокли в кашу. Милош, ругаясь, выгребал их из своей сумки горстями. Сушеная рыба и мясо превратились в нечто даже на вид несъедобное. Идзуми тоже высыпал содержимое своей сумки, но картина оказалась такой же. Непромокаемый пенал с бумагой и письменными принадлежностями не пострадал, одеяло и сменную одежду легко просушить, но продукты, уложенные кое-как, размокли и испортились. Увидев, что стало с их припасами, Идзуми понял, что не заставит себя проглотить даже крошечный кусочек этого месива. Милош, видимо, пришел к подобным выводам. Смел мусор со стола на тряпицу, выбросил в окно. Покачал головой, словно сомневаясь, потом взял в руки пустую миску и направился к двери. Идзуми на мгновение оторвался от своих вещей: — Что ты делаешь? — Творю страшное темное колдовство, — серьезным тоном ответил Милош. Он снял с пояса кривой нож и воткнул в дверной косяк. Подставил миску, и, удерживая ее на весу, свободной рукой принялся сжимать костяную рукоять, что-то вполголоса приговаривая. Выглядело это ужасно непристойно и почему-то жутковато. Идзуми смотрел на это действо, раскрыв рот, и только собрался спросить, что происходит, как прямо из костяной ручки ножа в миску полилась струйка белой жидкости. Идзуми вдруг почувствовал, что совсем потерял голос, и с трудом прохрипел: — Что это? — Молоко, — буркнул Милош. — Из ножа? Темный бросил на него странный взгляд, закатил глаза и пояснил: — Из коровы, которая живет в ближайшей деревне. Обычно я таким не промышляю, но сейчас выбирать не приходится. — Воруешь? — изумился чародей. Милош не удостоил эту реплику ответом. — А что будет с коровой? — Заболеет, — ответил после короткого колебания Темный. — Может быть, просто на время доиться перестанет. А может быть, сдохнет. — Так, может, не надо? — почти жалобно спросил Идзуми. — Ты есть хочешь? — огрызнулся Милош. — В любом случае, уже поздно. Есть чародей хотел ужасно. Ему, конечно, приходилось во время обучения держать пост и даже специально голодать по несколько дней, но тогда этому предшествовала определенная подготовка, и он не был уверен, что смог бы так сейчас. Милош же явно голодать не планировал. Он как раз надоил полную миску молока, поставил ее на стол. — Не пей, — строго велел он Идзуми. Чародей кивнул. Молоко из ножа все равно не вызывало у него доверия. Милош вынул из кармана и положил на стол небольшой пучок соломы (где только успел раздобыть?), на солому поставил перевернутую вверх дном тарелку. Постучал по тарелке костяной ручкой ножа. Наклонился, прошептал несколько слов и еще раз постучал. Когда он поднял тарелку, на соломе лежали три аккуратных коричневых куриных яйца. Идзуми ахнул. Он понимал, что Темный не творит еду из ничего — на такое способны только очень опытные Старшие маги да Бессмертные Старейшины, — но выглядело все равно впечатляюще. — Кур моришь? — ехидно спросил Идзуми, желая скрыть свое восхищение. Милош с усмешкой посмотрел на него и ничего не сказал. Нахмурился, словно от каких-то мучительных мыслей, задумчиво пробормотал: — Мука, где взять муки… — А для этого что нужно? — с искренним любопытством спросил Идзуми. Как бы ни было ему отвратительно воровство, происходящее завораживало. — Мельничный жернов или ручная мельница, — ответил Темный. — Здесь я ничего такого не нашел. Идзуми не без сомнений собрался было предложить свою помощь, но тут Милош хлопнул себя по лбу и взял со стола мокрую ступку с пестом. — Какая, в сущности, разница, — пробормотал он, и Идзуми понял, что тот разговаривает сам с собой. Милош тем временем подвинул поближе тарелку и принялся, тихо бормоча заклинание, усердно толочь в ступке пустоту. Дело шло тяжело и понадобилось довольно много времени, прежде чем из ступки через край посыпалась белая чистая мука. Милош вздохнул с облегчением и удвоил усилия. Через некоторое время на тарелке выросла целая горка муки. Темный перевернул ступку, вытряхивая остатки, вытер пот со лба. — Я уже думал, не получится, — признался он. — А целую курицу не проще было перенести? — с искренним любопытством спросил Идзуми. — Я тебе не Мастер перемещений, — буркнул Милош. И добавил, хотя это ничего не объяснило: — Продукты можно забрать, а источник — нет. Идзуми с сомнением смотрел на стол. Несколько горстей муки, молоко, яйца. Что из этого можно сделать? Разве что лапшу. А как ее варить? Милош ухватом ловко вынул чугунок из печи, осторожно налил в кружку горячий отвар, подул на него и выпил, быстро, почти залпом. Наполнил кружку снова, поставил перед Идзуми. — Пей. — Что там? — чародей с сомнением заглянул в кружку. Жидкость в ней казалась совершенно черной. — Травяной отвар. Горьковато, но терпимо. Согреешься и от лихорадки помогает. Идзуми стало неловко, ведь Темный наверняка выпил первым, чтобы показать, что не хочет его отравить или опоить. А сам он действительно не против выпить чего-нибудь горячего. — Спасибо, — с улыбкой ответил Идзуми. Поднес кружку к губам, осторожно попробовал. Отвар пряно и сладко пах травами и медом, во вкусе же действительно чувствовалась легкая горечь. Непохоже ни на что, что Идзуми доводилось когда-либо пить, но, пожалуй, даже вкусно. Он обхватил обеими ладонями кружку, чувствуя, как тело постепенно расслабляется от разливающегося по нему тепла. Милош тем временем творил странное. Сполоснул чугунок, выбил в него все три яйца, быстро перемешал ложкой, влил молоко и, не прекращая размешивать, медленно всыпал всю муку. Помешал еще какое-то время, встряхнул чугунок и поставил у печки. Идзуми подумалось, что для лапши тесто слишком жидкое, но он не успел ничего сказать. Милош подошел к нему, сел рядом. — Согрелся? — Да, спасибо, — кивнул Идзуми. — Тогда раздевайся, — скомандовал Темный. На непонимающий взгляд раздраженно втянул воздух сквозь зубы. — Надо тебя осмотреть, рану промыть, перевязать. Чародей поставил кружку на стол, поднялся на ноги. Он не стал развязывать пояс, просто вынул руки из рукавов, подвязал их на талии, чтобы не запачкать, и сел верхом на лавку лицом к Милошу. Тот уже подтянул к себе нужные склянки, помог Идзуми размотать повязку. Склонился к его груди, разглядывая почерневший кровоподтек на ребрах. Края раны только слегка разошлись и от долгого пребывания в воде побелели, но вокруг кожа казалась припухшей. Милош осторожно прикоснулся к ней. Горячо. Гноя нет, речная вода как будто все тщательно вымыла. Посмотрел на лицо чародея. Тот наклонился и тоже с любопытством рассматривал рану. На лбу испарина, но это может быть после отвара. Бледноват, а глаза ясные, не похоже, чтобы у него был жар. Идзуми выдержал взгляд глаза в глаза, хотя видно было, что ему это неприятно и он не понимает, зачем Темный так смотрит. Милош протер руки спиртовой настойкой, смочил в ней тряпицу, чтобы промыть рану. Наклонился так, что волосы закрыли лицо. — Я не смотрю на тебя, — тихо сказал он. — Готов? — Да. Темный осторожно начал промокать тряпицей края раны. Идзуми запрокинул голову, зажмурился, кусая губы, но терпел молча. Когда щипать перестало, осторожно открыл глаза. Милош сидел напротив, опустив голову, и деловито пропускал между пальцами бинт, очищая от крови и грязи. Вокруг его рук легкой дымкой плясала Тьма, но серая покрытая пятнами ткань выходила из-под его пальцев белой и чистой. Наконец Милош отложил аккуратно свернутый бинт и взглянул на чародея. — Мазь осталась. Она не жгучая, — он открыл железную баночку, набрал пальцами зеленоватую массу. — Все будет хорошо, даже шрама не останется. Ну, может быть, совсем маленький. Я начну? Чародей кивнул в ответ. Милош прикоснулся к ране неожиданно бережно, и Идзуми невольно вздрогнул. — Больно? — удивился Темный. — Нет, — Идзуми поежился, стараясь придумать что-нибудь правдоподобное. — У тебя руки холодные. Давай я сам? — Да? — Милош нахмурился, коснулся пальцами губ. Сплюнул попавшую на язык горечь. — Вроде не слишком. Слушай, у меня все равно уже рука в этой мази, потерпи как-нибудь. И так расход большой. А в следующий раз сам. Чародей кивнул и опустил голову, наблюдая за осторожными, но уверенными движениями Темного, щедро втирающего в края его раны свою драгоценную мазь. — Я слышал, воины Южной Империи хладнокровны, решительны и ничего не боятся, — негромко проговорил тот. Идзуми почувствовал, как щеки вспыхнули, но ответил в тон, понимая, что Милош поддразнивает его, а не пытается оскорбить: — Разве что кроме холодных рук… — Ммм… А как насчет щекотки? — пальцы Милоша вдруг скользнули в сторону от раны прямо в подмышку Идзуми и легко побарабанили по ребрам. Чародей удивленно всхлипнул, а потом повалился на спину, неистово хохоча и крепко прижимая руки к бокам. Боли как не бывало. Стыда тоже. На несколько мгновений все мысли и чувства отключились, оставив только непривычное ощущение легкости под ребрами. — Да ладно? — искренне удивился Милош, глядя на чародея. — Никому не говори, — выдохнул Идзуми, когда смог дышать. — Ни за что, — усмехнулся архимаг. — Это будет мое тайное оружие. Перевязав его, Милош велел допивать отвар и отдыхать, а сам взял со стола завернутый в тряпицу кусочек сала, насадил его на тонкую палочку и вернулся к чугунку возле печи. Засунул в печь пустую сковороду, ложкой еще раз перемешал тесто. Когда сковорода нагрелась, он быстро смазал ее салом и налил жидкое тесто на середину прямо через край чугунка. Снова сунул в печь, через пару мгновений достал и подбросил на сковороде, переворачивая, тонкую румяную лепешку. Идзуми таких никогда не видел. Прошло совсем немного времени, и на тарелке выросла целая гора лепешек. Милош выскреб остатки теста из чугунка, вылил на сковороду. Последняя лепешка получилась маленькой, с расползшимися краями, похожая на криво нарисованное солнце. Водрузив ее на вершину горы, Темный вернулся к столу и сделал приглашающий жест. — Что это такое? — Идзуми взял верхнюю крошечную лепешку и осторожно откусил. Не сладко, не кисло, но вкусно. — Блины, — ответил Милош. — Жаль, ни масла нет, ни подсластить нечем. Так себе на вкус будет. — Нет-нет, что ты, очень вкусно! — горячо воскликнул Идзуми. — Никогда не ел ничего подобного. Милош подцепил с тарелки блин, засунул в рот целиком. Усмехнулся. Действительно, неплохо получилось. Для голодного — так и вовсе пища богов. Съев первый блин, Идзуми подумал, что может есть их до бесконечности, но тарелка не опустела даже наполовину, а оба мага уже не могли смотреть в ее сторону. Милош объявил, что пора ложиться спать. Идзуми не стал спорить. Поднялся, вынул из рукава защитный талисман и только хотел повесить его на дверь, как Милош оказался рядом. — Что ты делаешь? — Это для защиты. Мало ли, — пожал плечом Идзуми. — Не впустит никого лишнего. По крайней мере, в дверь. — Не надо. — Почему? — Потому что я так сказал. Серьезно, Идзуми. Мне не хочется тебе объяснять, просто поверь на слово. Не надо. Чародей с минуту испытующе смотрел в глаза Милошу, но спорить не стал. Убрал талисман и пошел на свое место. Темный проводил его взглядом, убедился, что тот действительно собирается спать, и отправился к себе за занавеску. Только там начал раздеваться. — Идзуми! Если ночью услышишь или увидишь что-то странное — все равно что, — сразу буди меня. — Что странное? — Что угодно. Договорились? — Конечно. Идзуми очень хотелось расспросить, что такого странного может случиться и почему Милош ему не рассказывает о своих догадках, но поразмыслив немного, решил ничего не говорить. Потом все само станет ясно. А если не станет, то, может быть, оно и к лучшему.