Глава 8. Утопленники. Часть вторая

Идзуми проснулся среди ночи, будто его что-то подкинуло. Сел на лавке, служившей ему постелью, осмотрелся, пытаясь понять, где он и что могло его разбудить. Милош стоял у окна, в лунном свете бледный сильнее обычного, и что-то высматривал на улице. Видимо, услышав шорох, обернулся на чародея. Увидел, что тот не спит, приложил палец к губам и поманил к окну. Идзуми тихо подошел и по знаку Темного осторожно выглянул. На освещенной луной открытой площадке перед домом было светло как днем. Идзуми сначала не понял, что Милош пытается ему показать, но тут между деревьями слева что-то зашевелилось и на свет вышла, едва передвигая ноги, скособоченная человеческая фигура. Маги переглянулись и присели под окном. — Это то, о чем ты предупреждал? — едва слышно спросил Идзуми. Темный покачал головой. Еще раз приподнялся и выглянул в окно. — Не то, но не лучше. Это дикие мертвецы. Почуяли тепло и запах жилья, вот и пришли. Только что-то много их для глухого леса. Я штук семь насчитал. — Что будем делать? — Ты останешься здесь, а я пойду разберусь с ними. — Даже не надейся! — решительно возразил Идзуми. В темноте, рассеченной падающим из окна лунным лучом, они долго в упор смотрели друг на друга. Идзуми почти не различал лица Милоша, но тот прекрасно видел, как посередине лба у чародея залегла упрямая вертикальная складка, губы сжались в тонкую ниточку, а взгляд голубых глаз вместо дружелюбного и любопытного стал холодным, как сталь. Едва ли его сейчас можно переубедить. Милош поджал губы и процедил: — Если я тебя заставлю остаться, ты всё равно выйдешь, да? — Ты меня оскорбляешь, — возмутился Идзуми. — Ты не сможешь меня заставить. — Хорошо. Тогда прикроешь мне спину. Это для воина Южной Империи не оскорбительно? — Нет, — буркнул чародей. Подхватив оружие, они вышли из избушки. Теперь и Идзуми увидел, что противников собралось немало. Почуяв людей, мертвецы оживились и угрожающе быстро двинулись в их сторону. Милош ринулся в сторону двух ближайших противников и одним движением меча снес им головы. Однако мертвецы не упали, а бросились прямо на него, пытаясь достать когтистыми руками. Милош ловко увернулся от одного из них, зашел за спину второму и пронзил его насквозь. В ярком лунном свете Идзуми увидел, как черненый меч вытянул из тела ходячего мертвеца Тьму, после чего тот обмяк и больше не шевелился. Милош оттолкнул им второго обезглавленного и, пока тот соображал, что именно попалось ему в руки, вонзил в его бок черненый меч. Тем временем к нему быстро приближались еще несколько противников. Глупо было бы ожидать, что голодные твари благородно подождут в сторонке, пока Темный расправится с первыми двумя и подготовится к новой атаке. Идзуми кинулся в бой. Дикие мертвецы, хоть и двигались довольно быстро, похоже, не слишком хорошо соображали, и потому не сразу переключились на нового противника. Идзуми сумел подобраться к одному из них сзади и двумя точными ударами отсек ему обе руки. Не успел он порадоваться такому удачному решению, как противник развернулся и молниеносным движением прыгнул на него, метя зубами в шею. Идзуми отшатнулся, и мертвец лишь лязгнул челюстью у его плеча. После чего замер в странной позе и медленно осел на землю. За его спиной стоял Милош. Он резко взмахнул мечом, стряхивая с него черную кровь. В лунном свете распущенные волосы архимага отливали серебром. Все вместе: уверенная боевая стойка, настороженно поднятая голова и развевающийся на ветру длинный полог волос выглядели очень эффектно. Но полюбоваться этим неожиданно приятным зрелищем чародею не дали. Идзуми почувствовал движение сзади и быстро ушел в сторону, одновременно ударив катаной назад. Клинок с влажным хлюпаньем вошел в мягкое и застрял — сила удара оказалась недостаточной, чтобы рассечь противника надвое. Идзуми резко дернул катану на себя и отскочил в сторону, скорее чувствуя, чем видя, как Милош скользнул мимо, чтобы добить раненую им тварь. Идзуми выставил катану навстречу следующей паре быстро приближающихся противников и азартно улыбнулся. Битва захватила настолько, что он даже о боли забыл. Мертвецы быстро окружали их, но тут случилось нечто неожиданное. Прямо из леса с громким криком выскочил высокий человек в меховой шапке, вооруженный огромной дубиной. Не прекращая кричать, он размозжил голову одной из тварей, а затем несколькими мощными ударами превратил ее тело в отвратительное месиво. Мертвецы как будто не заметили новую угрозу, и некоторое время Милош и Идзуми отвлекали их на себя, пока пришелец носился вокруг, уничтожая врагов одного за другим. Втроем они справились с противниками в считаные минуты. Когда Милош выдернул меч из последнего из них, неизвестный остановился, тяжело дыша и опираясь на дубину. Равнодушно поглядел на магов, сплюнул и прошел мимо, направляясь к избушке. Милош убрал меч в ножны, слегка подтолкнул Идзуми плечом и не спеша двинулся следом за незнакомцем. Тот по-хозяйски отворил дверь и вошел, оставив ее распахнутой. На любезное приглашение мало похоже, и Идзуми бы предпочел хорошенько подумать, принимать его или нет, но Милош уверенно перешагнул порог, и чародею оставалось только последовать за ним. Войдя, Милош локтем подтолкнул Идзуми, шепнул: «Молчи и делай как я». Тот только рот открыл переспросить, как Темный согнулся в поясном поклоне, одну руку к сердцу прижал и в спину мужику проговорил: — Не серчай, хозяин, что без спроса в дом твой пришли. Сядь с нами за стол, угощайся. Мы ночь переждем, да и пойдем своей дорогой, беспокоить тебя не будем. Идзуми вслед за ним согнулся в таком же поклоне, но краем глаза на мужика поглядывал. А тот, словно и не слушал Милоша, прошел к печке, топая тяжелыми сапогами, помешал угли кочергой, в чугунок заглянул, подцепил пальцами блин, закинул в рот, крякнул, и будто невзначай спросил: — Как звать? — Милошем, дядька, — ответил Темный, разгибаясь. Идзуми тоже голову приподнял: тяжело в поклоне стоять. — Ты мне в племянники не набивайся, знаю я ваше племя, — грубо буркнул хозяин. — Второго как звать? — Катто Идзу… — начал было тот, выпрямляясь, но Милош его прервал. — Идзуша, — вставил он и положил руку между лопатками южанина, возвращая его в поклон. И сам согнулся: — Идзушей кличут. Идзуми слегка повернул к нему голову, узкие глаза округлились как два серебряника. Не выдержал, прошипел: — Ты что? — А ты что, нечисти настоящее имя назвать собрался? — шепнул тот, кивая на совершенно равнодушного к их возне «дядьку». — Нечисти? — Идзуми запнулся, глянул на мужика, неуверенно посмотрел на Милоша: — Ты же свое назвал? — А мне можно, — буркнул Милош. И громче добавил: — Ты дядька, не беспокойся, мы утром сразу уйдем. Место тут, видишь, нехорошее. Опасно ночью. — Да чего мне в своем доме беспокоиться? Хозяин принялся раздеваться. Сдернул с плеч полушубок, открывая широкое, плотно обтянутое грязной рубахой тело. То, что Идзуми принял за шапку, оказалось серебристой лисьей шкурой, намотанной на голову. Когда хозяин дома ее снял, обнаружилось, что держалась она на паре небольших ветвистых рогов на его макушке. Увидев их, Идзуми непроизвольно потянулся рукой к катане. Милош заметил это и изо всех сил ткнул его локтем в бок: — Совсем дурной? Мы в его доме! Идзуми зашипел: Темный бил, не жалея, и сломанные ребра отозвались резкой болью. Хозяин как будто ничего не заметил. Бросил лисью шкурку прямо на пол, потер лениво рога одной рукой и подошел поближе. Тут Идзуми и увидел, что вместо сапог у него — высокие черные копыта. Как это он с самого начала их не заметил? Хозяин остановился прямо перед чародеем и разглядывал его в упор. Тот, чувствуя взгляд, не разгибался и даже дышать забыл. — А чего он у тебя, больной? — пробасил хозяин, обращаясь к Милошу. — Раненый, — ответил тот. Хозяин фыркнул: — Без тебя вижу. Я не про то. Бледный какой-то, тощий, волосы вон белые. — Он с Юга, дядька, там все такие, — ответил Милош, сдерживая смех. Идзуми по местным меркам считался если не красивым, то, по крайней мере, приятно экзотичным. Но больным его никто еще не называл. Женщины все на него заглядывались, а хозяин вот не оценил. — Тьфу, дурная кровь. На русалку похож, — фыркнул тот. Поморщился на Идзуми, потом перевел взгляд на Милоша и продолжил: — А что место нехорошее, это ты верно заметил. Да только утопленники — это полбеды. Ловят кого-то сейчас в лесу, ищут, все перевернули, переполошили. Я им уж и одного зверя подослал, и другого, а не берут зверя-то. Другое ищут. Не вас ли двоих? Прищурился блестящим глазом, с Милоша на Идзуми взгляд переводит. — Нас, дядька, — покаянно произнес Милош, даже голову опустил. Хозяин хмыкнул. Помолчал немного, затем повернулся к ним спиной и пошел обратно за стол. — Заходите, раз пришли, — буркнул он. — Здесь не найдут. Милош с облегчением выдохнул и выпрямился. Подтолкнул Идзуми под локоть: все, мол, можно расслабиться. Тот ожег его сердитым взглядом и пошел к столу первым. Милош только плечами пожал. Пока они проходили да усаживались напротив хозяина, тот, не обращая на них никакого внимания, уминал блины один за другим. «Это я здорово с блинами угадал, — подумал Милош. — А то бы он, чего доброго, нами закусил». С такими существами он, хоть и приходилось частенько скитаться по лесам, ни разу еще не сталкивался. Только на картинках видел. Хозяин леса был высок и бородат, с темной, а может просто грязной, кожей, с сальными черными волосами, из которых, как кривые ветки из гнезда, торчали небольшие, с ладонь высотой, рога. Лица хозяина толком разглядеть не получалось, разве что во время разговора чуть посверкивали во рту желтоватые клыки. В молчании сидеть было неловко, но молчание долго и не продлилось. Наевшись вдоволь, лесной дух откинулся немного назад, поковырял черным когтем в зубах и произнес: — Вот что, добрые молодцы, — фыркнул, словно посмеиваясь собственной шутке, — сослужите мне службу, а я вас из лесу выведу. А ловчих ваших запутаю так, что вас не отыщут, хорошо если домой дорогу найдут. — Какую службу? — Куда выведешь? Идзуми и Милош задали вопросы одновременно. Переглянулись. Идзуми опустил глаза, укоряя себя за поспешность. Милош повторил: — Куда выведешь, дядька? — А куда вам надо? — хитро прищурился тот. Как ни крути, а беседа его забавляла. — Нам бы к Лиддену поближе, — не стал скрывать Милош. Видя, что его слова не вызвали никакой реакции, пояснил: — К истоку реки Вару. Хозяин леса поморщился: — Я ваших людских названий не знаю. — Северо-запад, — вздохнул Милош. — Куда-нибудь в ту сторону. Там сориентируемся. — Куда-нибудь на Северо-запад, — поддразнил его собеседник. — Не боишься, что сильно далеко заведу? — Нам далеко и надо, — усмехнулся Милош. Хозяин леса задумался. Почесал спутанную бороду, вынул оттуда пару веточек, повертел в руках и бросил прямо на пол. — Я нарисовать могу. Карту. Куда идти, — предложил Милош. — Возьми уголек, — кивнул хозяин. — Рисуй. — У меня тушь есть, — засуетился Идзуми. — И бумага. Милош посмотрел на него так сердито, что стало не по себе. Поднялся, к печи подошел. Оглянулся на хозяина. Тот кивнул: можно. Милош сунул руку в горячую печь, взял с самого края черный уголек. Выбирал побольше, да тот, как назло, прямо под пальцами наполовину рассыпался пеплом. Твердый остаток размером с два ногтя жег руку. Милош подбросил его на ладони, остужая. Чародей смотрел на него с раскрытым ртом. А чего смотреть? Такие вещи знать надо, он же в Высшей Школе должен был хоть что-то про высших магических тварей проходить. Что от награды нельзя отказываться. Что любой подарок от них — мощный артефакт. Да, его еще и уметь применить надо, но это дело наживное. А он чуть его, архимага, не лишил такого сокровища. Милош сжал уголек в руке, вернулся за стол. — Давай свою бумагу, — проворчал он чародею. Идзуми принес пенал. Развернул перед Милошем лист бумаги шириной почти с локоть, самый большой, что у него был. Темный начал рисовать. Уголек ломался в руке, оставляя на бумаге жирные линии в россыпи черных крошек. — Вот река, — провел он извилистую линию с одного края до другого. — Река на западе от нас, и течет она с севера. Вот лес. Вот твой дом. Нам нужно на север, вверх по течению реки. Что там есть? Лесной дух нахмурился, разглядывая лист с пометами, которые мало что ему говорили. От дома пальцем провел черту чуть южнее. — Здесь мой лес, — ткнул восточнее дома, обвел большой полукруг, — и здесь, и здесь. А здесь скалы, — показал он на другой берег реки. — Все время скалы. — А за лесом? — Милош терпеливо показал пальцем на северный край карты. Хозяин леса покривился, задумался. — Здесь, — указал он на северо-восток от дома, — поля, маленькие дома и дальше людской каменный лес. Милош сдвинул брови, соображая. — Город? — переспросил он. — Большой каменный город? — Да, — кивнул Хозяин леса. Ему уже надоело разговаривать с людьми, которые хотели от него непонятно чего. — Стены со всех сторон, а внутри вроде как дома. — Это Биргем, — сказал Милош. — Мы оттуда пришли. А где еще есть такой? Вот тут, повыше. Нам все равно, любой сгодится. Хозяин леса снова поводил пальцем по бумаге, размазывая нарисованные линии, похмурил брови, наконец, вздохнул раздраженно: — Не знаю я. Вот здесь, откуда река течет, — он провел пальцем по линии, изображающей реку, вверх, продолжил ее на столе и ткнул в точку почти у самой груди сидевшего напротив Милоша, — начинаются поля. Что за полями, я не знаю, там уже не мой лес. — Отведешь туда? — спросил его архимаг. — Далеко, — буркнул тот. Покосился на Милоша, на Идзуми, замершего в вежливом ожидании. — Отведу. Если службу сослужите. — Что тебе нужно, дядька? — Милош выпрямился, готовый слушать. — Избавьте меня от утопленников этих. Терпеть сил нет уже! Лезут и лезут. Милош хмыкнул: — Да, тут у тебя, дядька, нехорошее место. Проще тебе самому уйти. Мертвецы, они, знаешь, к теплу тянутся, к жилью. Поселишься в другом месте — и все дела. Лесной дух сверкнул на него глазами из-под густых бровей. Зрачки налились красным, как угольки. Губы раздвинулись не то в усмешке, не то в оскале, обнажая желтые острые клыки. — Вот как все у тебя просто! Да только это не обычные утопленники, не те, которые сами по себе бродят. С теми хоть договориться можно, прогнать. А эти безъязыкие — не говорят, не слышат. Мне-то они ничего не сделают, а вот зверя пугают, шумят, в лесу безобразие из-за них творится. А я лес хранить обязан. Люди их подняли. Вот пусть люди и прогонят! Он обвел магов сердитым взглядом, не глядя схватил с тарелки еще один блин, яростно скомкал и запихнул в рот. Фыркнул и отвернулся, словно не желал больше с ними разговаривать. Милош вздохнул, цыкнул зубом. — Ты не серчай, дядька. Лучше объясни толком. Я что-то не пойму: как это, люди подняли? Маги, что ли, ритуал какой проводили? Или место это проклятое? Как я изгоню, если понятия не имею, в чем дело? Хозяин леса засердился, задышал шумно, заходила ходуном широкая грудь, волосы спутанные зашевелились, словно живые. Ткнул жирным пальцем в изрисованный лист бумаги чуть пониже своей хижины, у самой реки. — Вот здесь когда-то давно острог был. Злых людей туда отправляли, нехороших, понимаешь, да? С одной стороны — высокий обрыв, внизу, значит, река. Просто так не убежишь. Кто-то пытался убежать, да в реку падал, расшибался. А потом придумали с того обрыва специально скидывать. — Лесной дух поморщился. — Но тогда они тихо лежали. А сейчас острог забросили. А они ходят. — То есть не сразу стали ходить? — уточнил Милош. — Не сразу, — пробурчал его собеседник. — И не прогнать никак. — Наверное, они привязаны к месту заключения, — вставил вдруг Идзуми. — Поэтому и лежать мирно не могут, и уйти далеко тоже. — Это откуда у простого чиновника такие познания? — хмыкнул Милош. — Я про такие привязки и не слыхал. — Раньше это была обычная практика, — округлил глаза Идзуми. — Везде так делали. А теперь только в Южной Империи… Кое-где. Последние слова он произнес очень смущенно. В самом деле, использование такой магии едва ли можно назвать этичным даже в отношении преступников. Милош вздохнул, покачал головой. — Значит, надо пойти и посмотреть, что там. Проведешь, дядька? Лесной дух покосился на него мрачно. — Там не мой лес, — буркнул он. — А как мы туда доберемся? — Милош начинал терять терпение. — По скале лезть? — А есть мост на ту сторону? — спросил Идзуми. Темный метнул на него неприязненный взгляд, но он только улыбнулся и продолжил мягко: — Или место, где скала пониже? Лесной дух поднял голову, глаза блеснули зеленью на мгновение, взмахнул руками и разве что не подпрыгнул на радостях: — Есть мост! Есть! Отведу вас. — Утром, — твердо сказал Милош, видя, что Хозяин леса намерен прямо сейчас их вести в ночь. — Нам с дороги отдохнуть надо. Утопленники твои до утра никуда не денутся. Лесной дух шумно задышал — обиделся, но все же кивнул согласно. — Спите, — буркнул он. Милош и Идзуми поднялись одновременно, чародей пошел к своему спальному месту, а Темный отчего-то за ним направился. — Ты ложись спать, — тихо проговорил Милош, наклонившись так, чтобы волосы закрыли лицо, — а я покараулю. И с хозяином поболтаю — ему приятно будет. Он ведь не спит. — А это не опасно? — Идзуми невольно покосился в сторону лесного духа. — Спать при нем опаснее, — серьезно ответил Милош. — Тогда, может быть, я?.. — встрепенулся было Идзуми, но Темный положил руку ему на плечо, заставил опуститься на лавку. — Ты сболтнешь лишнего, — сказал он без обиняков. — Вон, имя свое чуть не выдал. Еще и на меня обиделся. Идзуми смутился, отвел глаза и пробормотал: — Мне показалось, ты специально так сказал… «Ша» — это «дурак» по-нашему. И «Идзу-ша» это очень обидно получается. Милош фыркнул: — А что, скажи еще, что я не прав? Идзуми смутился. В самом деле, нашел, к чему придраться. Милош вдруг сел рядом, чуть подтолкнул плечом, улыбнулся мягко: — А по-нашему это, наоборот, ласково звучит: «Идзуша», «Стеша», «Таша». Так детей называют, любимых… — он вдруг осекся, посмотрел на Идзуми, но тот, вроде, не нашел в этом ничего обидного. — Я и сказал, что первое в голову пришло. Чародей улыбнулся, посмотрел на него в ответ. Слова Темного как будто согрели его, от гнева и обиды не осталось ни следа. — А «Милош» как будет ласково? — спросил он. Темный вдруг помрачнел. Отвернулся, пальцы сами собой сцепились в жесткий замок, ощетинились костяшками. Сам воздух вокруг него как будто сгустился, потяжелел. — Никак, — резко оборвал разговор он. Поднялся и ушел к лесному духу за стол. Тот сидел напротив него как ни в чем не бывало и рассматривал. Нечасто к нему гости захаживали, а такие и подавно. Давно он жил на этом свете, лес сторожил, зверя лесного берег, людей сторонился. Ни разу еще не было, чтобы люди сами к нему в дом пожаловали. Он в очередной раз окинул взглядом светловолосого, который сейчас в дальнем углу на лавке посапывал. Не нравится он ему, так и тянет от него чем-то тревожным. На второго взгляд перевел. Сидит, не боится, смотрит с интересом. Хозяин леса та еще диковина, мало кто из людей его так близко видел. Он чуть наклонился над столом и совсем тихо сказал человеку, на спящего светловолосого кивнув: — Ты лучше брось его. Одна беда от него будет, большая беда. Брось и уходи. Тот аж подпрыгнул. Тоже на светловолосого обернулся, улыбнулся криво: — Про беду можешь мне не рассказывать. — Пропадешь с ним, — буркнул Хозяин леса, жалея уже, что в человеческие дела полез. Человек посмотрел на него, прямо в глаза — как только нашел за спутанными прядями в тенях? И было в этом взгляде что-то такое, отчего кожа у лесного духа вздыбилась и закипела. Он фыркнул, мотнул головой и отвернулся. — Ты мне лучше, дядька, про места здешние расскажи, да про острог, куда завтра пойдем, — примирительно проговорил Милош. — Хочу знать, к чему готовиться. — Это мост? — мрачно уточнил Милош, глядя на хлипкую деревянную конструкцию, заставшую, пожалуй, еще пришествие богов. Лесной дух хмыкнул и пожал плечами. Ему людские пути ни к чему — перевел бы, да на той стороне не его лес. Через глубокое ущелье протянуты две веревки, а между ними — гнилые доски, черные от старости и набухшие после дождей. Скользкие и шаткие. Карабкаться по скале и то надежнее было бы. В середине моста нескольких досок не достает. Веревки, служившие перилами, оборваны. Если приглядеться, видно, как с той стороны ущелья они колышутся на ветру. Милош невольно подумал, кого еще до них Хозяин леса привел сюда на верную смерть. На его плечо легла легкая рука. Идзуми с улыбкой вышел вперед, привычным движением вынул из рукава несколько бумажных талисманов, чуть прищурился, прикидывая расстояние, прошептал несколько слов, и бросил в сторону моста. Вытянувшись в линию один за другим, они легли на доски моста узкой желтоватой полосой, поблескивающей магическими печатями. Идзуми повел рукой, и полоса вытянулась до противоположного берега и стала чуть шире. — Идем! — уверенно сказал он и шагнул на мост. Сделал несколько шагов прямо по талисманам, повернулся лицом к Милошу, который все еще стоял на краю ущелья, с интересом глядя ему вслед, развел руки в стороны и добавил: — Не бойся, он выдержит. — Я не боюсь, — заложив руки за спину, Милош спокойно пошел за Идзуми. — Я только не понимаю, для чего тебе понадобился мост. — А, это, — чародей усмехнулся, небрежно взмахнул рукой. — Это же Укрепление. Нужна какая-то основа. Бумажные талисманы слегка шуршали, сминаясь под ногами. Веревки глубоко провисали под тяжестью двух человек. Друг за другом они подошли к разрушенному участку. Резкий порыв ветра качнул мост, старые доски затрещали. Глубокий провал, полный поднимающейся от реки водной пыли, заплясал под ногами. Идзуми, ни на мгновение не останавливаясь, прошел над пропастью по дорожке из талисманов. Оказавшись на противоположной стороне ущелья, обернулся и посмотрел на Милоша в недоумении. Темный стоял, с сомнением разглядывая узкую бумажную полосу, перекинувшуюся через пустующую середину моста. Края талисманов трепетали на ветру. Выглядела она совсем не надежно. — Они выдержат! — перекрикивая ветер, заверил Идзуми. — Не сомневайся! Милош хмыкнул, посмотрел вниз. Осторожно завел одну ногу назад и чуть подогнул колени. Мост ощутимо дернулся вниз. Темный архимаг вздохнул и, легко оттолкнувшись, перепрыгнул через провал. Приземлился ровно на полоску из талисманов на другой стороне. Мост заскрипел, зашатался под ногами, но Милош не стал дожидаться, что будет дальше, и побежал. В несколько прыжков он достиг края обрыва, остановился рядом с Идзуми, уперевшись руками в колени и пытаясь отдышаться. Затем обернулся. Несколько досок провалились вниз, унося с собой приставшие к ним талисманы. Бумажная лента рассыпалась, порыв ветра разметал ее по склонам ущелья. — Они бы выдержали, — твердо сказал Идзуми. Милош посмотрел на насупившегося чародея, но лишь молча покачал головой. Развернулся спиной к ущелью и пошел вперед, туда, где на вершине скалы высился серый силуэт заброшенного острога. Высокие кованые ворота давно покосились и проржавели, но все еще оставались надежно запертыми. Надпись над ними давно стерлась, а доска, на которую она была нанесена, потемнела и потрескалась. Странно было видеть в подобном месте ажурные кованые узоры на воротах и легкомысленные витые решетки поверх глухого каменного забора. Впрочем, и ворота, и решетки венчали остро заточенные штыри, напоминающие лезвия мечей, и установленные так часто, что ни между ними, ни над ними не проскользнешь. Само же здание, возвышавшееся над заброшенным парком, с виду скорее напоминало загородный особняк, и по меркам Беллонии не слишком большой, чем место заточения опасных преступников. Четырехэтажный дом прямоугольной формы с одного края подпирала высокая квадратная башня с бойницами. Окна самого дома хоть и забраны решетками, но все же слишком велики для тюремных, да к тому же почти все украшены витражами. От него веяло неясной угрозой и такой заброшенностью, что в животе похолодело. — Не то чтобы мне часто приходилось бывать в тюрьме, но это место не слишком на нее похоже, — пробормотал Милош. — Тем лучше, — почему-то шепотом сказал Идзуми. — Я вообще не понимаю, с чего это мы кинулись помогать одной нечисти избавиться от другой. Милош повернулся к нему. Пару мгновений смотрел на чародея, словно раздумывая, действительно ли тот не понимает. Наконец, терпеливо проговорил: — Совершенно очевидно, что нас окружили враги. Нас видели в лесу и, как бы далеко мы ни ушли по реке, будут искать, живых или мертвых. А Хозяин леса… Он на то и хозяин, что знает тайные тропы и может нас вывести как можно дальше на Север такими путями, которые смертным недоступны. А наших преследователей запутать. Помощи нам ждать все равно неоткуда. Если быстро доберемся до Лиддена, будет шанс уйти через портал. — Почему именно Лидден? Неужели нет других городов, поближе? — Есть, но не в каждом есть портал. Здесь тебе не Южная Империя. Лидден — крупнейший центр торговли с Бейленгердом, там построен мощный прямой портал между Севером и Югом. До самой Южной Империи не доставит, но мы сможем подобраться к самой границе с Вельтом. Оттуда до твоего Сенлина рукой подать, даже пешком. Ты же, вроде бы, всегда за то, чтобы помогать людям? Вот и здесь нужно помочь людям. Только уже мертвым. — А этот Хозяин леса, он нас не обманет? — А то я не знаю, как обращаться с подобными существами! — обиделся Милош. — Да мне с демонами доводилось дело иметь, а тут простая лесная нечисть. — С демонами? — удивился Идзуми. — Ну я же Темный архимаг, меня же чему-то учили, — пожал плечами Милош. — В общем, нас он не обманет. Но и мы его не сможем, понятно? — Значит, нам в любом случае придется войти, — улыбнулся чародей. Он подошел к воротам и осторожно коснулся их рукой. Если когда-то на них и были наложены какие-то чары, то они уже давно развеялись. Идзуми видел на столбах, держащих створки, смутные очертания знакомых знаков, но едва ли они сейчас могли удерживать хоть что-то. Выходит, нужно просто открыть замок. Милош оттеснил его, снял с пояса кривой нож, пробормотал над ним что-то и даже кровь тратить не стал, просто осторожно просунул лезвие в рыжую от ржавчины замочную скважину и слегка надавил, а затем осторожно повернул. Раздался тихий щелчок и замок открылся. Милош толкнул створки, но они нисколько не поддались: то ли настолько прочно вросли в землю, то ли петли проржавели до полной неподвижности. Идзуми уперся в одну из створок руками, Милош приналег плечом, они качнули раз, другой, и на третий она просто рухнула наземь с оглушительным грохотом. — Зато теперь никто не скажет, что мы вошли без стука, — пробормотал Милош и пошел прямо по изящной кованой решетке, которая хрустела и выгибалась под его сапогами, рассыпая хлопья ржавчины. Идзуми последовал за ним, осторожно ступая в прорехи между прутьями и украшениями. Здание, стоявшее на обдуваемой всеми ветрами скале, окружал довольно большой сад, но Идзуми не увидел в нем ни одного живого дерева. Только зеленый плющ сплошным ковром лежал между ними, вместе с диким виноградом вился по стволам, соединяя кроны в гигантский шатер, да шары омелы покачивались высоко на ветвях, сияя на солнце белыми бусинами ягод. Дорожки, когда-то посыпанные гравием, с трудом угадывались в зарослях жесткой сорной травы и плюща. Обрамлявшие их кусты разрослись во все стороны и теперь загораживали проход высохшими безлистными ветвями. Милош и Идзуми с трудом продрались сквозь них к основному зданию и замерли, разглядывая широко распахнутые высокие, нисколько не пострадавшие от времени, двери и фонтан на площадке перед входом, над круглой чашей которого на постаменте возвышались три мраморные фигуры. Фонтан давно пересох, чаша забилась сухими листьями и мусором. Вездесущий плющ опутывал невысокий парапет и скульптуры, но они все же оставались узнаваемыми. Центральная фигура смотрела прямо на пришедших и изображала красивую беременную женщину с длинными волосами, в легких одеждах. Одну руку она держала у сердца, тонкие пальцы сжимали несколько цветков лаванды. Без сомнений, это была Глойне — богиня света и милосердия, покровительница детей и семейных уз. Увидев ее, Идзуми молча коснулся губ средним и указательным пальцами, а затем прижал руку к сердцу и слегка поклонился. Стоявший рядом Милош коротко взглянул на чародея и ничего не сказал. В Девятом Магистрате почтение к богам не прививают. Значит, это семейное. В Южной Империи почитают всех богов, но Светлая Глойне пользуется особой любовью людей, в какой бы стране они ни жили. Сам Милош в существовании богов не сомневался, но о посвященных им ритуалах и молитвах имел смутное представление. Заложив руки за спину, Темный двинулся дальше и остановился перед второй фигурой, установленной вполоборота к богине. Стройный эльф в длиннополых одеждах, с заостренными ушами и характерными чертами лица, не позволяющими даже приблизительно определить его возраст. Что-то в его внешности и позе показалось Милошу неуловимо знакомым. Он присмотрелся и невольно хохотнул, когда понял. Статуя изображала Эйерада Ольвского — одного из легендарных эльфийских целителей, автора множества учебников по целительству, травничеству и медицине. В этих-то учебниках Милош и встречал его лицо. Идзуми посмотрел на целителя безо всякого интереса, и к объяснениям Темного остался равнодушен. Третья фигура изображала женщину в платье для верховой езды, узнать которую ни чародей, ни архимаг не могли, сколько ни всматривались. Ее голова была горделиво вскинута, а взгляд, обращенный к дверям дома, казался таким требовательным, словно придирчивая тетушка рассматривала перешедших ей на попечение бедных сироток. — Это точно не тюрьма, — проговорил Милош, нарушив затянувшееся молчание. — Хозяин леса, наверное, неправильно понял, что это за место. Вряд ли он когда-то подходил к нему достаточно близко. Да и я, по правде сказать… — Может быть, здесь был сиротский приют? — Идзуми приподнял светлую бровь и кивнул на статую неизвестной: — а это его хозяйка. Мне кажется, она похожа на… — Человека, который будет сбрасывать детей со скалы в реку? — хмыкнул Милош. — Брось, Идзуми, те мертвецы, что пришли к нам ночью, совсем не похожи на детей. Обычные ходячие трупы, причем не слишком агрессивные. — А если это Искажение? — Идзуми ночные визитеры вовсе не показались не агрессивными, но он понимал, что в этом вопросе у Милоша куда больше опыта. — Искажение так не работает, — Милош отчего-то вздохнул, прежде чем продолжить. — Если бы после смерти их коснулось Искажение, они и на людей бы не походили. Дети намного более… гибкие, что ли. Если Тьма доберется, то ломает их целиком, превращает в чудовищ. А нехорошее место под этой скалой — все-таки не причина смертей, а следствие. От слов Темного у Идзуми холод пробежал по коже. Зря он затронул эту тему. Об Искажении ходили разные слухи, изучать этот феномен всерьез почти никто не брался. Когда он учился на Темном факультете, точнее приходил на лекции по темным чарам, чего только не наслушался. А тут перед ним живой человек, который об Искажении знает не понаслышке, видел сам, а может быть, и делал что-то такое с другими людьми. От этой мысли стало не по себе, и Идзуми с опаской посмотрел на Темного. — Тебе лучше знать, — сказал он, стараясь, чтобы эти слова не прозвучали презрительно. Милош не обратил на его реплику никакого внимания. Минуя распахнутую входную дверь, он двинулся в сторону башни. — Хочешь забраться наверх и осмотреться? — Идзуми догнал его у самого подножия. Милош посмотрел на башню, как будто только что увидел. Покачал головой: — Хочу найти местное кладбище. Вряд ли они тут всех сбрасывали со скалы. Может быть, удастся понять, что это вообще за место и как его расколдовать. — Здесь есть кладбище? — с сомнением спросил Идзуми. — Обязательно. Они завернули за угол смотровой башни, и почти сразу же оказались перед глухой каменной оградой. — Вот и оно, — усмехнулся Милош, решительно направившись к кованой высокой арке, видневшейся за поворотом. Пройдя сквозь нее, маги оказались на небольшом, прежде явно ухоженном кладбище. Здесь почти не было деревьев, да и могил в общепринятом понимании не было — в скале ничего особенно не выкопаешь. Вместо могил ровными рядами стояли каменные саркофаги, у дальней стены виднелись несколько склепов. Каждый саркофаг украшала статуя. Большинство из них изображали скорбящих женщин или детей, причем так достоверно, что Идзуми мог поклясться, что видит слезы у них в глазах. Многие статуи были повреждены, но едва ли рукой человека — время, дожди и ветер не щадят даже камень. Пока чародей рассматривал статуи, Милош изучал надписи на саркофагах. Многие из них были сделаны на эльфийском, но это не делало их более информативными. Стихи и пространные эпитафии — поэтичные, но очень мало говорящие о покойных, как будто авторы старались завуалировать их личности. Даты рождения и смерти говорили о том, что среди похороненных почти не было детей. Но больше всего озадачивали титулы: едва ли не каждый саркофаг отмечало гордое: граф, виконт, барон, нашелся даже один герцог. Как будто все эти высокородные особы приезжали в странный дом в самой глуши Беллонии, чтобы отдать души богам. Милош начал подумывать, уж не связано ли это место с какой-нибудь сектой, практикующей темные ритуалы, как вдруг Идзуми позвал его с дальнего конца кладбища. — Я нашел ее! — глаза чародея светились такой чистой радостью, как будто он нашел не место погребения, а встретился со старой знакомой. Статуя, украшавшая саркофаг, изображала застывших в безутешной печали мужчину и женщину. Ни тот ни другая не показались Милошу знакомыми. Но тут Идзуми указал на барельеф на самом саркофаге. Милош опустил глаза и увидел профиль молодой женщины, без сомнения, той же самой, статуя которой служила третьей фигурой фонтана. Хотя даты на саркофаге говорили о том, что она умерла в довольно-таки преклонном возрасте, лицо ее было изображено совсем юным. С ласковой улыбкой она смотрела сверху вниз на прекрасные цветы, вырезанные на барельефе ниже. Надпись на саркофаге гласила: «Доктору Бетани Хориус, которой мы доверяли бесценные души наших любимых. От благодарных гостей ее дома». — О! — выдохнул Милош, и обернулся на здание. — Так это не тюрьма и не приют. Это больница. — Больница? — Идзуми увлеченно рассматривал барельеф, почти не обращая внимания на то, что говорит Темный. — Кому нужна больница в такой глуши? Он не мог оторвать взгляд от лица доктора Хориус. Здесь оно казалось не таким серьезным и требовательным, как у статуи, взгляд был мягче, легкие завитки каменных локонов как будто только что растрепал порыв ветра, а нежная улыбка и полуоткрытые губы так и манили к ним прикоснуться. Идзуми только-только протянул к ним руку, когда Милош сказал: — Это сумасшедший дом. — Дом сошел с ума? — не понял Идзуми. Он оторвал взгляд от барельефа и тоже повернулся к зданию. — Разве такое бывает? — Нет, не дом, — Милош смотрел на него удивленно, но без тени насмешки. — Его обитатели. Потому его и построили так далеко от города. В это место привозили людей, которые лишились рассудка. Выживших из ума стариков. Обезумевших мужчин и женщин. Вероятно, детей, родившихся с отклонениями. Здесь они жили, о них, видимо, заботились. И не позволяли сбежать. Я думаю, ты прав насчет удерживающих чар. Где-то должна быть печать. Идзуми не слушал. Он с восхищением разглядывал лицо Бетани Хориус. Теперь оно казалось ему еще прекраснее. — Какая потрясающая, храбрая и великодушная женщина! — воскликнул он. — И очень влиятельная, очевидно, — хмыкнул Милош, заглядывая ему через плечо. — Привлекательной внешностью и добрым сердцем высот не добиться. Заметил, как тут все разумно устроено? Когда-то это было очень красивое место, на содержание которого уходило много денег. За ней стоит или серьезный покровитель, или большая политика. Но, скорее всего, и то и другое. — Политика и сумасшедшие? Как это связано? — рассмеялся Идзуми, поворачиваясь к нему. — О, очень просто, — Милош прищурился, посмотрел поверх его плеча на скорбящие статуи на саркофаге владелицы сумасшедшего дома. — Упечь в сумасшедший дом престарелого дядюшку, чтобы поскорее добраться до наследства. Избавиться от брата, претендующего на титул. Убрать с глаз долой надоевшую жену, родственники которой слишком влиятельны, чтобы портить с ними отношения. Спрятать умственно отсталого ребенка, чтобы не позорить род. Почти все здесь — обладатели высоких титулов. Я, конечно, слышал, что такие семьи вырождаются, но едва ли настолько быстро. Сумасшедший дом — не тюрьма, из которой можно выйти, отсидев срок. Отсюда не сбежать. А если и сбежишь, то клеймо умалишенного все равно останется с тобой навсегда. Так что, помимо благих дел, эта женщина помогала вершить большую политику. — Это так печально, — Идзуми опустил глаза. — Но, я думаю, ты прав. У нас говорят: «Благие намерения идут под руку с дурными делами». — Если она врач, ее цели поначалу действительно могли быть высокими и человечными. Но в какой-то момент ей, вероятно, не оставили выбора. Они замолчали, и в этот момент порыв ветра донес до них голоса. Маги встрепенулись, одновременно повернувшись на звук. Сомнений быть не могло: кто-то еще пришел к бывшему дому скорби. — Рассредоточиться! Ищите повсюду, каждый камень переверните! Они должны быть здесь! Помните об иллюзиях! Милош шумно выдохнул и поспешно прикрыл рот ладонью. Их след все-таки обнаружили. — Твой Хозяин леса нас выдал, — сердито прошептал Идзуми. — Нельзя было ему доверять. Милош замотал головой, ответил совсем тихо: — Это не он. Мы сами себя выдали. Скала у всех на виду, мы шли не скрываясь, да еще и ворота сломали. Думаешь, никто не услышал грохот? Идзуми прижался спиной к каменному саркофагу. Пальцы сжались на рукояти катаны. — Нужно что-то делать. Милош сел рядом с ним и быстрым пассом накинул Завесу. Пусть и ненадолго, но она поможет им скрыться. — Не похоже, что в этом отряде много людей, — тихо сказал Идзуми. — Мы справимся. — Мы не справимся, если они маги, — возразил Милош. — И если у них достаточно артефактов, как в прошлый раз. Прыгать в реку с этой скалы я не буду. Он прислушался, пытаясь понять, сколько людей искали их за оградой. Чародей тоже вслушивался в шаги и голоса. «Человек двадцать, — подсчитал он. — Немало». С увитой плющом ветки над ними вспорхнула птица. — Они на кладбище! — раздался смутно знакомый голос. — Все туда! — Вашамассарен, — процедил сквозь зубы Милош. Повернулся к чародею и замер, удивленный неожиданно воодушевленным выражением лица. — Ты чего? — Мы на кладбище! — голубые глаза лихорадочно сияли, торжествующая улыбка озаряла лицо. — А ты некромант! Да ты тут целую армию можешь собрать! — Как все у тебя просто! — хмыкнул Милош. За оградой слышался топот множества ног, но он не спешил. — Это очень старое кладбище. Они все в саркофагах. Чтобы сами выбрались, нужно поднимать как минимум свирепых. А это сильные и опасные твари. Голодные. — Думаешь, кинутся? — удивился Идзуми. — На меня — нет, — хмыкнул Милош. — А на тебя могут. — А что ты предлагаешь? Отсидеться в склепе? — Идзуми от души ткнул Темного локтем в бок. — Давай, делай что нужно, я пока отвлеку погоню. — Стой, — Милош засопел сердито, потому что именно склеп и хотел предложить. Запустил пальцы в черные волосы, выбрал прядь за ухом и отсек кривым ножом. Протянул чародею. — Привяжи себе на волосы или одежду. Будет мой запах. Тогда не должны тронуть. Идзуми кивнул, взял прядь Темного, на мгновение задумался, потом подвязал ею длинные волосы на затылке в хвост, затянул несколько узлов и быстро побежал ко входу на кладбище, прячась за саркофагами. А Милош развязал пояс и начал прямо на земле чертить кривым ножом печать.