Часть 26

Эймма тихо вздыхает, поглядывая на детей в колыбелях. Мальчики мирно спят, укутанные в мягкие покрывала. Подле ног Эйгона спит его дракон, а малыш Визерис издает чмокающие звуки, зажимая пальчиками любимую резную фигурку. Девушка потирает глаза и зевает, предвкушая крепкий безмятежный сон, в который вот-вот провалится. Джейс осторожно поглаживает серебряные локоны Эйгона. Думает о своем, пока сестра наслаждается моментом покоя своих близких. Он так хрупок сейчас, после череды потерь и страха перед грядущим. — Я отправлю мальчиков на Дрифтмарк, — шепотом проговаривает молодой человек после долгого молчания. — Там им ничто не угрожает. — Ты уверен? — спрашивает Эймма, с удивлением посмотрев на брата. — Мы не знаем о делах Деймона, и что он скажет. — Плевать, — гневно бормочет принц, поцеловав в лоб Визериса. — Это мое решение. — Он отходит к камину, продолжая о чем-то размышлять. — Ты не можешь заменить им мать. — А кто сможет? — Девушке больно слышать сказанное, но ругаться с братом она не намерена. Достаточно словесных тяжб у Расписного стола, ставших привычным явлением. Джейс опускает руки. Выглядит неуверенным и зажатым, будто собирается с силами, чтобы признаться. — Мы с Бейлой, — проговаривает на выдохе. Допускает паузу и продолжает: — Да, у нас пока нет своих детей, но оставлять их здесь нельзя. Ты же понимаешь. — Он смотрит на сестру. — Хайтауэр в любой момент отправит сюда убийц. Эймма меняется в лице, понимая, к чему клонит принц. Ей хочется возразить, забросать его обвинениями в трусости и громко покинуть опочивальню. Неверие брата, его сомнения в их готовности отразить любую напасть возмущают. Девушка кусает губу и сжимает руки в кулаки. Только не сейчас. Когда Вермитор распробовал вкус первого сражения, а она кое-как свыклась с долгом наместницы. — А как же Джофф? — интересуется она. — Его ты тоже отправишь на Дрифтмарк? — Он справится. — Джейс отворачивается, ощущая сдавленное чувство в груди. Ему претят слова, готовые сорваться с уст. — Это тяжело, но пора взрослеть. Эймма молчит, едва сдерживая волну громкой истерики. Невозможно достойно принять весть о скором одиночестве. Представить отплытие родных в столь тяжкое время так же нелепо, как разглядеть себя в роли законной наследницы. А Джоффри, их милый младший братец… Больше других привязанный к Рейнире он сейчас нуждается в утешении старших. — Ты не можешь покинуть меня, — молвит она жалобно, точно раненый зверь. Именно так себя сейчас ощущает принцесса, вздрагивая от подступающих рыданий. — С войском драконов мы справимся. — Эйм… — ласково зовет Джейс, подходя к ней. Крепко обнимает, чтобы успокоить. Дожидается, когда она перестает дрожать, чтобы договорить: — Тихая расправа в темном углу и сожжение вражеских войск — разные вещи, — поучает молодой человек, целуя ее в щеку. — К тому же… — Он допускает паузу, силясь преодолеть волнение и тяготы вынужденного решения. — Возможно, Бейла уже носит под сердцем мое дитя. Я обязан их оберегать. Он удерживает сестру за плечи, взирая в фиалковые глаза. Девушка присматривается в ответ, впервые отмечая для себя разительные перемены в облике брата. Перед ней уже не патлатый юнец с ямочками на щеках, готовый бросаться шутками, как раньше. Жаль, мама не видит, каким мужчиной он стал. — Я понимаю, брат, — соглашается Эймма, кивнув головой. Быстро вытирает рукой проступившие слезы. — И поговорю с Корлисом, если нужно. — Он меня не жалует, — пытается отшутиться молодой человек. — Я спасла Рейнис Таргариен, — шепотом заявляет девушка, заслышав сонное хныканье Эйгона. — Ему придется смириться с этим. — Она подходит к колыбели, поглаживает лоб мальчика, чтобы успокоить. В опочивальню заходит служанка и склоняется в поклоне. Джейс и Эймма решают покинуть братьев, чтобы продолжить разговор без свидетелей. Они выходят в холл, освещенный настенными факелами. — Не в этом дело, — произносит молодой человек, уводя девушку по лестнице в сторону библиотеки. — Жажда проливать кровь ослепляет. Так было всегда, во всех войнах. Наместница задумывается над страшной истиной, что поведал брат. Даже если появится крохотный шанс разрешить кризис мирным путем, всегда найдутся те, кто пожелает взяться за клинки. Веларионы-старшие преисполнены жаждой мщения. Эта же жажда постигнет Деймона, ее возможного соперника в притязаниях на трон. Неизвестно, чем обернется прибытие союзников на Драконий Камень. Ее могут отринуть, как наместницу, если названный отец заявит о своих правах. Для лордов выбор станет очевиден. — Ты выяснил планы этой женщины? — Эймма отбрасывает тревожные думы, когда они оказываются у дверей. Припоминает, что сообщница Деймона частенько засиживается в обители старых манускриптов. — Чего она добивается? — Ты зря к ней так строга, — вступается Джейс. — Мисария много знает и может помочь. — Не уверена, — сомневается девушка, потянув брата за руку. — Она хочет быть свободной и сбежать в Эссос… — проговаривает молодой человек, накрывая пальцы сестры своей ладонью. «Прямо как Эйгон, когда мы были в септе», — вспоминает принцесса. — …я пообещал ей это устроить. — Джейс стучит в дверь, чтобы стражники, караулившие у входа, открыли им. — При условии, что ты сядешь на Железный трон. Если нет, голова с плеч. Лицо девушки вытягивается от удивления. Ее старший брат, добряк и шутник, проявляет завидную сноровку холодного стратега в переговорах. С потенциально опасной шпионкой, которая может запросто переметнуться на сторону врага, если будет выгодно. А она же в противовес не рискует окончательно порвать с Эймондом, чтобы занять твердую позицию наследницы. Какой, в пекло, трон?! В библиотеке их встречают Бейла и Рейна. Девушки изучают рукописи, оставленные Мисарией на столе. Сама же шпионка покинула обитель знаний. По взгляду старшей сестрицы Эймма догадывается, кому именно принадлежит идея отплытия на Дрифтмарк. — Ваша милость. — Девушка выходит вперед и склоняет голову. — Не слышу проклятий с руганью. Как же так? — ее дерзкие слова вкупе с хитрой улыбкой пробивают Эймму на громкий смех. Наместница бросается к Бейле, заключая в крепкие объятия. Отмечает легкий румянец на щеках. — Садись. — Эймма заботливо ведет ее к креслу. — Тебе нужно беречь себя. — Она смотрит на плоский живот собеседницы, уже представляя темноволосого мальчишку с улыбкой матери. — Ох, еще рано судить, — продолжает смеяться Бейла, посмотрев на супруга. — Просто регулы не пришли в срок. — Пусть боги благословят вас. — Наместница посматривает на зажавшуюся Рейну, которая не проронила ни слова с момента ее прилета. — Ты будешь прекрасной матерью. — Это еще не все. — Джейс подходит к жене, целует в лоб и смотрит с нескрываемым обожанием. — Перестань трястись и скажи уже наконец, — требует Бейла от сестры. Рейна опускает руки, смотрит на Эймму, набираясь храбрости для признания. — У меня теперь есть дракон, — заявляет она громко, сохраняя при этом дистанцию. — Дракон? — повторяет принцесса, не понимая причину таких терзаний. — Арракс. Он принял меня. — Рейна держится уверенно, но не спешит подойти ближе к собеседнице. Мало ли, как Эймма отреагирует на весть, что ее дракон избрал себе другую наездницу. — Мы даже успели полетать. — Вот оно что, — задумчиво тянет Эймма, отменно прохаживаясь по нервишкам младшей кузины. — И как? — интересуется притворно строгим тоном. Сама подходит ближе. — Да я чуть не обделалась. Прямо в небе! — громко признается Рейна, поморщив носик. — Знала бы раньше, никогда не впуталась в это дерьмо! Все четверо заливаются громким смехом и не подозревают о надвигающейся опасности. Глубокой ночью на смотровой башне замка простаивает служанка Алия, солгавшая о недомогании. Ее взор устремлен в сторону Королевской Гавани, куда тайком отправился ворон с посланием. Она еще не знает о слежке, но страх за свою жизнь после смерти королевы, которой она клялась служить, берет верх. — Простите, моя королева, — плачет девица, вытирая рукавом слезы. — Простите меня.

***

Эймонд умывает лицо холодной водой, чтобы взбодриться. Капли стекают по шее и мужской груди, щекоча кожу мокрыми дорожками. Он не вытирается, будучи обнаженным. В пекло приличия. Рубаха валяется на ковре подле кровати. Ночь выдалась беспокойной, и вздремнуть удалось лишь под утро. Накидка, забытая Эйммой, передана служанкам для чистки вместе с парочкой золотых монет в уплату молчания. Молодой человек отпивает вино из кубка и садится в кресло у камина. Подкидывает пару поленьев, чтобы наблюдать за танцем огня в жерле. Приспешники Отто скоро заявятся, оглашая волю десницы. Он должен присутствовать на заседании Малого совета и поведать о случившемся. Без подробностей с долгим вступлением. Плевать на помет Баратеона и его армию. Напыщенный болван даже не соизволил оповестить вассалов о прибытии принца. Что до вести о раненной Вхагар… Эймонд прикидывает в уме последствия, нашептывая под нос ругательства. Руки ломает от потребности взяться за клинок. Стоит выкроить время для тренировки. Первой всколыхнется придворная знать. Не иначе, самое грозное оружие партии Зеленых подверглось атаке. У лордов появятся вопросы. Молодой человек устало вздыхает, представляя треклятую шумиху, что скоро поднимется и начнет сотрясать Красный замок. Вытягивает ноги, откидывает голову назад и прочесывает пальцами длинные пряди волос. Сейчас раннее утро, а ему уже опротивела мысль наблюдать за надменными рожами заседателей Малого совета. Слушать напутственные речи деда, недовольного разорванной сделкой, и терпеть глупую ухмылку брата. Принц сводит брови, разглядывая руку с перевязкой. Порез уже не кровоточит, и надобности в девичьем платке нет. Алое пятно на светлой ткани такое яркое. Он развязывает уголки с вышивкой, подносит к носу и вдыхает, заполняя грудь ароматом розы. Так пахнет Эймма. Ее молочная кожа и волосы. Знакомый сладкий запах пробуждает в теле напряжение, отзываясь мучительным желанием. Разум подкидывает горячие моменты последней встречи. Голые плечи принцессы, ее грудь и глаза цвета утренней зари. Кровь в венах Таргариена бурлит с такой силой, что больно. Сердце готово проломить ребра. Мурашки ползут по затылку россыпью иголок. Он продолжает вдыхать аромат платка, отдаваясь жару. Тянется рукой к твердому члену, детально вспоминая события на острове. Как Эймма стонала, как прижималась к нему и вбирала в себя до конца. Его маленький, упрямый дракон. Эймонд заставит ее извиваться, дрожать от удовольствия, чахнуть в стальных объятиях и молить на валирийском. Мужские пальцы сжимают плоть, бедра двигаются в такт. Это не каприз молодости в утренней тишине. Не трепетные романтичные чувства, вырванные из оков ненависти. Что-то тяжелое, необходимое, как воздух и кровь для жизни. Воображение молодого человека рисует порочную картину. Эймма сидит на нем. Полностью обнаженная. Держится за плечи и дышит. Рвано, шумно, влажно. Смачивает сухость губ языком, перед тем как произнести его имя с хрипом. Она не будет испытывать стеснения. Поздно поминать добродетель. У них полно времени. Хватит, чтобы разворошить простыни на кровати и забыть о перекусе. Эймонд сдерживает стон и понимает, как нестерпимо хочет вернуться на жалкий клочок земли, окруженный морем. Выкрасть принцессу, спрятать под шатер и бросить в пучину порока. Распробовать ее тело так, как не пробовал никогда ранее. Наслаждаться легким шумом волн и забыть про обязательства. Теперь у них есть секрет. Один на двоих, о котором никто не должен знать. Это интригует и соблазняет. Идея новой тайной встречи будоражит, подводя к краю. Острое удовольствие забирается спицами под кожу. Вынуждает впиться зубами в уголок несчастного платка до треска. Принц прикусывает губу, сдерживая рычание, дергается на пике и открывает здоровый глаз. «Надо обдумать план», — заключает молодой человек, хватаясь за кубок. В таком деле нужен опытный советчик. С кем можно обсудить сокрытое. Он давно не посещал бордель на Шелковой улице.

***

Алисента медленно поднимается по ступеням в сопровождении гвардейца. Бессонная ночь в застенках септы с пляшущими лепестками огня на зажженных свечах нарекает равнодушием. Даже громкая весть о внезапной загадочной смерти мастера над законами, чье тело обнаружили на постоялом дворе, не находит отклика в женской груди. Отец призывает явиться на Совет, откуда ее изгнал собственный сын. Женщина простаивает у дверей какое-то время. Ощущает странный, непохожий ни на что холод за спиной и закутывается в плащ. От былого облика почтенной благонравной королевы остается тень сгорбленной скиталицы, уставшей от своего бремени. Нет нужды переживать за непристойный, в некотором смысле жалкий вид. Мертвая тишина зала Совета вместе с довольными лицами присутствующих заседателей становится воплощенным кошмаром, в котором она потонет на подушках, когда вернется в свои покои. Не менее удивительным является присутствие Эйгона. В столь ранний час. Его ухмылка с громким смешком и торопливо отодвинутое кресло правителя воссоздают отвратительную какофонию звуков для ушей. — Матушка. — Король поднимается, приветствуя ее, как малое дитя в ожидании сладости. — Ты вовремя. Его остриженные серебряные пряди в беспорядке обрамляют бледный лик с впалыми щеками. Наверняка так спешил, что даже причесаться не успел. А еще заметно осунулся из-за хвори. Отто стоит рядом, удерживая в руке клочок пергамента с посланием, полученным не так давно. Эймонд же демонстрирует спину и задумчиво высматривает что-то в окне. Он явно не желает здесь присутствовать. Как и она. — Ваше величество. — Ларис Стронг едва не запутывается в полах тяжелой накидки, отделанной мехом. Неуклюже поднимается с места, опираясь на трость. С ее места! Которое она занимала столько лет по праву, возложив себя на алтарь долга. — Чем вызваны такие волнения? — устало спрашивает Алисента, игнорируя учтивое обращение Косолапого. — Она мертва! — громко заявляет Эйгон, отпивая вино из кубка. — Эта сука отправилась к Неведомому. Теперь никто не посмеет оспорить мою власть. — Он тычет пальцем себе в грудь. — Я законный правитель Семи Королевств. — Кто?.. — Женщине сложно уловить смысл сказанного. Она растирает пальцами занывшую переносицу. — О ком речь? — Моя блудливая сестра, — поясняет Эйгон, возбужденно расхаживая по залу вокруг собравшихся. — Принцесса Рейнира Таргариен не смогла оправиться, после родов. — Хайтауэр-старший проговаривает более понятно и официально. Подходит к дочери, передает послание. — Ворон прилетел утром с Драконьего Камня. Похоже, в стане врага у нас появился союзник. — Р-рейнира? — У Алисенты кружится голова. Ей сложно дышать и ноги подкашиваются. — Но… — Моя королева. — Кристон приходит ей на помощь, протягивая руку для поддержки. Женщина бегло перечитывает послание, не разбирая записей из-за мути в глазах. Грудь сдавливает тисками, и вдохнуть не получается. Из-за нехватки воздуха она плохо различает голоса, так как в ушах стоит противный звон. Как же так? Как такое могло произойти? Еще совсем недавно они мирно говорили о будущем, строили планы и возлагали надежды. — Нет… — Из вороха памяти всплывают моменты беспечной юности. Когда они были девчонками и подолгу валялись в тени чардрева, тайком уплетая пирожные. — Она не могла… — Облик любимой дочери Визериса с мягкой улыбкой, сохранившейся спустя годы, так ясен сейчас. Будто Рейнира жива, стоит среди заседателей и смеется. — Не могла меня бросить! — вскрикивает женщина, понимая, откуда пришло невыразимое чувство утраты, кромсавшее на куски несчастное сердце. Они не успели побыть толком вместе. Не успели отпустить обиды и довериться друг другу, как раньше. Эймонд поворачивает голову на возглас матери. Видит, как Кристон искренне поддерживает ее, нарушая заповеди своей службы. Ему хочется подойти к ней и утешить, как должен сделать примерный сын, но тогда смердящие торжеством взоры обратятся к нему. Сейчас нельзя вызывать подозрений. Особенно при колченогом ублюдке, которого дурак Эйгон сделал заседателем Совета. — С чего такая истерика? — с издевательской насмешкой вопрошает молодой король. — Ты должна радоваться, что эта сука мертва. Коль ведет Алисенту к стулу и усаживает под любопытствующие взоры присутствующих. Слухи об их порочной связи уже разошлись по Красному замку, и теперь каждый надменный олух всласть наслаждается ими, выдумывая грязные подробности. — Эта сука была твоей сестрой, — молвит женщина омертвевшим голосом. Мнет пальцами клочок пергамента. Держит голову опущенной. Смотреть на Эйгона сейчас невыносимо. — Она баюкала тебя на руках, когда ты терзался ростом зубов. Она подарила покрывало с вышивкой, которое ты хранишь в опочивальне. Молодой правитель перестает улыбаться и краснеет, пристыженный словами матери. Дело не в отношении к смерти Рейниры. Его возмущает трепетное уважение и напоминание того, что именно старшая дочь Визериса проявляла к нему больше материнского тепла, чем родная мать. Пусть и смутно, но он помнит отголоски песен на валирийском. Помнит бледные руки, запах от треклятого покрывала, который тайком иногда мнет руками в особо тоскливые ночи. — А где все это время была ты? — спрашивает Эйгон, не скрывая обиды. — Ублажала своего рыцаря? — Он переводит взор на Кристона, которому хочется показательно нарушить клятву ради женщины и вытрясти из правителя дурь. — Разве не ты говорила нам опасаться ее ублюдков? — Довольно! — строгим тоном приказывает Отто, чтобы закончить перебранку близких. — Пора остудить головы! Но его не слушают. Даже остальные заседатели застыли в ожидании развязки громких разбирательств. Алисента поднимает голову и смотрит на сына с нескрываемым разочарованием. — Каждый день ты упорно твердила, что Рейнира убьет нас с братом, — продолжает напоминать Эйгон, бросая взор на Одноглазого принца. — А теперь ждешь трепетного отношения к ней. — Он качает головой и усмехается. — Не выйдет. — Это мой грех, — тихо признается королева-мать со слезами на глазах, — и я сполна отвечу за него перед Семерыми. — Тогда не нужно удивляться моему презрению и радости. — Эйгон морщит нос, заслышав ее ответ. — Велю сегодня устроить пир в Большом зале. Пусть придворные узнают. — У вас нет причин для радости, Ваше величество. — Алисента смотрит на пустующее место, которое обычно занимает мейстер Орвиль. — Это не последнее горе, — равнодушно выговаривает она. — Вы можете продолжать давиться обидами, но не в башне Совета! — объявляет Отто, громко чеканя каждый шаг, чтобы привлечь внимание заседателей. — Напоминаю, принц Деймон еще остается главной угрозой. Многие лорды захотят поддержать его, как наследника. — Где сейчас мейстер? — спрашивает Эймонд, заметив, куда направлен взгляд матери. — В опочивальне Джейхейриса, — нехотя поясняет молодой правитель. — Малец скоро оправится. Я верю в своего сына. Едва Алисента пробует возразить с мрачной усмешкой и слезами на щеках, как вмешивается Отто, предотвращая назревающий скандал: — Хватит! — рокочет десница, ударяя кулаком по столу в духе почившего короля Визериса. — Отложим пустые препирания! Необходимо принять меры. — Он медленно подступает к Эйгону. — Рейнира Таргариен мертва, но остались ее дети. — Черные сделают наместником Деймона, — подает голос Ланнистер. — Других вариантов нет. Эймонд молчит, посматривая на мать. Внимательно слушает, что говорят заседатели. — Нет точных известий, возвратился ли Порочный принц на Драконий Камень, — рассуждает Стронг, — но смерть принцессы Рейниры внесет серьезные разногласия среди союзников. — Маловероятно, — вбивает уверенно десница. — У них два чистокровных наследника мужского рода. Дракон Деймона свиреп, репутация громче любого из нас, но главное — опыт в сражениях. — Так отправьте корабли с войсками. — Эйгон подходит к развернутому полотну карты и показывает на рисунок пальцем. — Пусть расчистят остров. — Это не так просто. — Отто намерен сбавить пыл короля. — Мы не знаем, как выстроена их защита. Возможно, сейчас Деймон собирает армию. — Чудовище! — выпаливает Алисента, смотря на старшего сына. В зале опять воцаряется гнетущая тишина. Взоры присутствующих обращены к королеве-матери, которая больше не видит смысла молчать. — Отличное предложение, Ваше величество, — соглашается Косолапый. — Пусть и тяжелое, но необходимое. — Он медленно ковыляет к правителю, намереваясь бросить в тень здравый голос опытного десницы. — Однако, будет лучше отправить группу лучших воинов тайно. Они сделают все необходимое быстро, без лишнего шума. Алисента не верит услышанному. Проходится взглядом по заседателям и видит на застывших лицах страх, перемешанный с отвращением. Иного быть не может, когда открыто предлагают тихо вырезать всех неугодных. В том числе невинных детей. — Вы в своем уме?! — кричит женщина, подбегая к королю. — Не вздумай, прошу тебя. Они же дети! Совсем маленькие! — Она касается щеки сына, смотрит с мольбой и новыми слезами. — Твои племянники, твоя кровь! Прошу тебя, Эйгон, не гневи богов. Молодой человек прикладывает указательный палец к губам, призывая ее к молчанию. С заботой убирает вьющийся темный локон у ее лица. — Помнится, ты говорила про грех. — Его лицо становится жестким, а взгляд таким колючим и жестоким, что она отшатывается. — Так пожинай его плоды, матушка. — Десница прав. — Эймонд подходит к карте, тычет пальцем на рисунок. — Едва они увидят корабли, как выпустят драконов. Что до убийц… — Оборачивается, смотрит на Стронга и демонстративно хватается за рукоять меча, припоминая свои угрозы. — Караульные проверяют рыбацкие лодки. Мы не знаем точную численность их войск вместе с флотом Велариона. — Поступим иначе, — задумчиво тянет Отто, выстраивая в голове план. — Трех кораблей хватит для официального визита. Я выступлю в качестве посланника. — Это рискованно, — бормочет Алисента, а Эйгон закатывает глаза в раздражении. — Они не посмеют нарушить традиции, — заверяет десница. — Если прольется кровь, то не будет нужды уповать на милосердие. Данный визит послужит отвлекающим маневром для внедрения нашего человека. — Он смотрит на Косолапого. — Не так ли, лорд Стронг? Женщина молчит, как рыба. Смотрит на Эймонда, который пытается скрыть удивление на лице. Его всегда щепетильный в государственных делах дед, оказывается, сотрудничает с колченогим ублюдком. Либо использует того, не гнушаясь грязных методов. — Разумеется, лорд-десница, — с пониманием откликается Ларис. Еще не ясным разумом, но Алисента приходит к жуткому выводу. Смерть мастера над законами не случайна. Как не случайны другие для Отто ради сокрытия недуга Эйгона. — Я буду сопровождать вас, — объявляет Эймонд, обращаясь к деснице, — в качестве дополнительной защиты. — Тебе следует уладить вопрос с помолвкой, — попрекает брата Эйгон. — Я жду войско Баратеона у ворот столицы. — Помолвки не будет, — проговаривает Одноглазый принц, наливая вино себе в кубок. Он знает, какая реакция последует за этими словами, поэтому важно преподнести все без упоминания Эйммы. — С чего это? — интересуется правитель. — Ты распугал всех девиц в округе? — подшучивает в своей издевательской манере. — Я не удивлен. Эймонд крепче сжимает пальцами посудину, когда отпивает хмельной напиток. Делает глубокий вдох, мысленно расквашивая рожу братца в кровавое месиво. — Принцесса Рейнис сорвала смотрины. — Он допускает паузу, чтобы все оценили такой поворот. — Она прилетела на драконе в качестве десницы. С посланием от верховного септона. В нем подтверждена законность моего брака с Эйммой. — Ты сказал — десницы? — хмурится Отто. — И что дальше? — нетерпеливо вопрошает Эйгон. Ему становится очень интересно. — Получается, ее дракон ранил Вхагар? — Он разводит руками, ожидая пояснений. — Как так вышло? — Боррос струсил, испугавшись клейма вероотступника, — с наигранным равнодушием отвечает Эймонд. — Умный ход, — недовольно чеканит Хайтауэр-старший, понимая игру принцессы Рейнис. — Я сражался с другим драконом, — продолжает говорить Одноглазый принц. — Свирепым и сильным. Даже Караксес Деймона не устоит против него. — Ухмылка на лице Эйгона спадает. Другие заседатели хранят молчание, страшась упоминания о сражениях драконов. — Мне плевать на переговоры. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто оседлал эту тварь.

***

Отто распускает Совет, оставляя за собой последнее слово. Решение об официальном визите с хитрой уловкой одобряется большинством. Ему претит всякое общение с Ларисом Стронгом. Даже мимолетный кивок в качестве приветствия, однако его человек хорошо справляется со сложными делами, особо грязными и жестокими. Если удастся прибить щенков Рейниры, Деймон не сможет тягаться за власть, как прежде. — Останься, — говорит он Алисенте, которая уходит последней. — Проследите за закрытыми дверьми, — обращается к Кристону. Пока женщина борется с рыданиями, ощущая себя безвозвратно покинутой, точно иссохший лист чардрева, пожилой мужчина успевает испить вино. Он дожидается, когда гвардеец закроет двери, чтобы они могли поговорить наедине. — Ты действительно думаешь, что я приму затею кровавой бойни? — устало спрашивает королева-мать. Отто молчит, продолжая растирать на языке вяжущий вкус хмельного напитка. Сегодня он останется в своей башне и упьется до беспамятства, дабы не ощущать тошноту, ставшую привычным явлением. Прожитые зимы дают о себе знать. — А Ларис Стронг? — вновь спрашивает она, сжимая в отчаянии ткань плаща. — Ты пал еще сильнее. — Десница. — Отто громко ставит на стол кубок, от чего женщина дергается в испуге. — Рейнис Таргариен. Это какая-то нелепость. — Я удивлена не меньше тебя. — Что-то не так, — подозревает Хайтауэр-старший, продолжая активно размышлять. — Не сходится. — Возможно, она действовала от имени своего мужа, — предполагает Алисента. — Мы не знаем, пережил ли он ранение. — Деймон в роли наместника никогда бы не поставил на должность десницы Почти Королеву, — с расстановкой поясняет Отто. — Меня не покидает чувство, что мы ошибаемся, но где точно? — Ты ошибся очень давно, — проговаривает женщина, разглядывая в окне башню септы. После сна она первым делом навестит Хелейну и внука. — Когда отправил меня в покои Визериса.