Часть 25

Эймма вдыхает морской воздух, устремляя взор к облакам в небесах. Тонкие всполохи, отсвеченные кровавыми лучами закатного солнца. Они напоминают вытянутые убегающие тени. Мужская рука на талии лениво ползет вверх к груди и мягко сжимает. Изнуренное удовольствием тело моментально реагирует, однако его обладательница спешит освободиться из приятных уз. Одноглазый принц еще расслаблен, потому спокойно отодвигается в сторону. «Что я делаю?!» — крик в голове такой громкий, что начинает трясти. Он возвращает в реальность и подталкивает к действию. Девушка прикусывает палец, чтобы удержать возглас растущей паники. Страх ползет по позвоночнику холодной гибкой змеей. Лицо жжет от стыда, пока упреки пробудившейся совести разят плечи ударами хлыста. Она вскакивает на ноги, берется за штаны и торопливо натягивает их на себя, желая скрыть наготу. Не смотрит на принца. Достаточно мешанины чувств внутри, не дающей спокойно обдумать случившееся. Вместо серьезного разговора, на нее напало безумие. Другого объяснения нет. «Пекло!» — Пальцы не слушаются в безуспешной попытке завязать ворот разорванной рубахи. — Опять убегаешь? — лениво спрашивает молодой человек, поднимаясь следом. Его вопрос слишком простой, короткий и удушливо спокойный для окружающей обстановки. Да и как вообще можно вести беседу с голым задом и спущенными штанами? — Я… — Эймма прикусывает язык, в надежде вернуть трезвость рассудка болью. — Я должна… — находит она ответ, желая провалиться в бездну к Неведомому. — Меня будут искать. — Она мучается с крючками на вороте туники, вспоминает о поясе, брошенном возле дерева. Она стоит к мужу спиной и не может пересилить стыд, рвущий в клочья несчастную гордость. Взглянуть прямо в уцелевший глаз клятого Эймонда Таргариена, не проклиная при этом саму себя за глупость? «Ни за что!» Эймма не догадывается, что Суровый принц снедаем схожими чувствами. В воздухе витают недосказанность и обоюдное стеснение. Градус напряжения растет, подогреваемый сумбуром нервных сборов. В иной ситуации Эймонд бы возразил и нагло усмехнулся очередным попыткам бегства, но сейчас они оба скованы нелепой растерянностью. Одноглазый и подумать не мог, что простая, здравая попытка заговорить с беглой принцессой обернется вспышкой неконтролируемой страсти. Возможно, так повлияло неоконченное сражение в небе, когда смерть буквально обнимала костлявыми руками. Или все дело в накопленном напряжении. Долг перед семьей идет в конфликт с собственной волей. Руководствоваться чувствами для Эймонда вполне привычно. Он Таргариен по крови, а кровь дракона густа. Вот только эти порывы обычно сводились к желанию расправиться с обидчиками, но никак не к обладанию женщиной. Да еще с намерением дарить удовольствие. «Ты принадлежишь мне», — он повторяется. В своих признаниях, подпитывая захороненные клятвы у алтаря, наспех возведенного в богороще. Крохотная мысль об этом пробуждает дремавшие от сытости желания. Они одни на острове. Вдали от столицы, обязательств и грызни за власть. Все ощущается иначе. Дыхание, взгляды, прикосновения. В груди растет волнение, с необъяснимой остротой. — Ты… — Эймма облизывает губы, ощущая легкое покалывание на коже. Она трясет головой в отрицании, предпочитая не озвучивать вопрос. Его дела ее не касаются. Теперь нет. — Что? — Эймонд перестает заниматься шнуровкой брюк и самокопанием. Присматривается к собеседнице. — Ничего, — роняет девушка, закрепляя пояс на талии. Перчатки с кинжалом остались на берегу. Ее коса растрепалась и темные пряди обрамляют пунцовое лицо. — Нет уж, скажи! — Молодой человек срывается к ней разъяренным цепным псом. В распахнутом сюртуке, со сверкающим сапфиром в глазнице. Против воли Эймма оборачивается на требовательный голос. Замирает на месте, когда он возвышается рядом. Ей страшно и стыдно, как нашкодившему ребенку. Если муж сейчас прикоснется к ней, неизвестно что будет. В голове ворошатся подозрения с любопытством. Девушке интересно, успел ли он выбрать невесту из дома Баратеон? Что подарил в качестве традиционного подношения? Наверняка красивое украшение или тончайший шелк, привезенный купцами из Эссоса. Ей, как уже бывшей суженой, подарок не достался. «С чего вдруг ему что-то дарить мне?!» — Возвращайся к своим, — спокойно проговаривает Эймма, выделяя последнее слово. — Твой дракон ранен, — намекает о бессмысленном полете на остров. Вхагар не выстоит против Вермитора. Надо быть совсем отчаянным болваном, чтобы этого не понимать. — Сожалею, — тихо бросает Одноглазый принц. Он хочет улыбнуться, видя, как старательно отводит взор собеседница, чтобы не пялиться на крепкую грудь. — Рано или поздно все узнают, — предупреждение. Едва весть о смерти Рейниры дойдет до столицы, Эйгон окончательно утвердится в роли нового правителя. — Да, — кратко отзывается Эймма перед побегом. Сводит брови, когда понимает, что он, возможно, по непонятной причине ничего не скажет. — Подожди. Ты разве не скажешь им? — наивный и глупый вопрос, но удержать его не получается. Девушка задерживает дыхание, разглядывая строгое лицо принца. Пробует отыскать намек или подсказку на гадкую издевку, ибо выказанное сожаление такое сухое. Даже лишнее. Теперь его черед замалчивать ответ. — Возвращайся к своим, — вторит ей Эймонд, принимаясь за крючки сюртука. Он до странного уверен: это не последняя их встреча. И поводов предостаточно. Эймма кивает головой. Устремляется к берегу по тропе. Находит кинжал с перчатками и поздно вспоминает, что забыла прихватить накидку. — Проклятье. Она оборачивается назад. Боится увидеть одноглазого принца, бегущего следом. Если и возвращаться, то прямиком в его объятия. В водоворот сладостного безумия, заманивающего в сети. Бронзовый дракон поднимает голову, завидев свою наездницу. Вытягивает шею и довольно рычит, подставляя крыло. Времени нет, необходимо торопиться, чтобы успеть вернуться на остров до темноты. Девушка взбирается наверх к седлу, подтягивает ремни с цепями, закрепляет на талии. Усаживается с выдохом, предвещая громкий разнос от Лорда-командующего и Джейса. Вермитор расправляет массивные крылья. Предупредительно окликает Вхагар громким рыком, чтобы не смела за ним следовать. Эймонд поднимает с земли красную накидку, слышит рев дракона и подходит к тропе, чтобы посмотреть. Он точно не вернется в Штормовые земли. Пусть сватовством занимается Дейрон.

***

В детской опочивальне, освещенной тусклым светом свечей, разносится жалобный всхлип Алисенты. Женщина закрывает рот ладонью, пока мейстер Орвиль кружит над кроваткой маленького принца Джейхейриса. Служанка забирает ведро с водой, выслушав наставления целителя. Хелейна сидит на табурете и дотошно складывает в десятый раз все сорочки сына. Она выглядит отрешенной от реальности, но настраивает себя, кивая головой. Точно соглашается с чем-то, известным лишь ей. — Лихорадка не проходит, — сообщает шепотом мужчина, перебирая свои склянки. — Я разотру тело принца уксусом. — Лучше дайте маковое молоко, — просит королева-мать, подходя к кроватке. Она смотрит на бледное личико ребенка, измученного хворью. Он сопит, уже не реагируя на голоса людей рядом. Дыхание тяжелое, как у старика. — Нужно облегчить его страдания. Вы же видите. — Оно бесполезно, королева, — признается мейстер. — Принца сжигает жар. Уже пятую ночь… Крик мольбы Семерым смолкает в голове Алисенты. Она морщит нос в презрении и намеревается кинуться к мужчине, чтобы влепить громкую пощечину за холодные намеки о необратимой кончине внука. Она отвлекается, заслышав Хелейну. — Скоро мы будем вместе, — бормочет девушка и поднимается, приглаживая стопку сорочек. Мечется по кругу, выискивая рассеянным взором вещи Джейхейриса. — Возьму еще покрывала с игрушками. — Милая… — Женщина подходит к дочери, чтобы утешить. Хочет коснуться плеча, но та отбрасывает руку матери. — Нет! Я должна все собрать. — Позволь помочь тебе. Слезы стекают по щекам Алисенты. Она видит боль, видит страдания своей дочери и проклинает себя за бестолковость. За тщеславие, диктовавшее наперекор материнскому чутью. «Их не нужно было венчать. Из Эйгона вышел ужасный муж». — В голове женщины вспыхивает роковой момент прошлого, когда Рейнира на заседании предложила обвенчать старшего сына с Хелейной. То был жест отчаяния после третьих родов и быстро расползающихся слухов. Тогда Алисента была преисполнена стремлением противостоять беспутной наследнице. Мысль женить дочь и косматого мальчишку, чье происхождение вызывало вопросы, казалась непростительным оскорблением, а богомерзкая традиция Таргариенов женить братьев и сестер, наоборот, виделась отличным средством защиты чистой крови отпрысков. Пусть Эйгон корчил гримасы от вида Хелейны. Благопристойной королеве хотелось утереть нос любимой дочери мужа. Во что бы то ни стало. Предъявить плоды кровного союза знатным домам для наглядности. Как должны выглядеть дети дракона. Алисента помнит уроки септы в жаркий полдень. Когда хотелось сбежать в прохладу садов богорощи от строгих наставлений. Если бы не гордыня, лишившая ее милосердия к собственным детям… — Не терзайся, матушка, — говорит Хелейна, будто видит ее думы. Резко перестает метаться. Поворачивается к женщине, смотрит в глаза. — Я прощаю тебя. Женщина готова рухнуть на пол с громким воплем. Ей кажется, что земля уходит из-под ног, раскрывая пасть огненной бездны. Семеро карают ее за похоть. В бессилии женщина закрывает лицо руками, отдаваясь горю. — Ты спасешь другого, — продолжает Хелейна, смотря сквозь голову матери. — Другого? Королева хмурится, не понимая, о чем толкует дочь. Она с детства бормочет странную околесицу, но сейчас это звучит особенно жутко. Предостерегающе. — Он и тени двух. Как три головы дракона. — Остается уповать на милость богов, — голос Орвиля выводит Алисенту из раздумий. — Я присмотрю за маленьким принцем, но считаю необходимым предупредить. — Он переводит взор на Хелейну, как на неудобного свидетеля. Королева сразу это понимает, поэтому уходит к камину. Берется за кочергу, чтобы разворошить тлеющие угли. — Говорите, — приказывает она шепотом, когда мужчина подходит следом. — Пусть мои слова покажутся жестокими, но вы должны знать правду, — увертливо начинает мейстер. — Вы никогда не отличались мягкостью. Даже к почившему королю, — с холодным спокойствием произносит Алисента, выпрямляя занывшую спину. — Прошу прощения, Ваше величество. — торопится с извинениями темнокожий мужчина. — Я лишь выражаю опасения… — Вы не знаете, переживет ли Джейхейрис эту ночь, — с раздражением бросается на него женщина, поглядывая за дочерью, которая стоит у кроватки и теребит пальцами узелок пояса на халате. — О каких еще опасениях речь? — Записи из Цитадели о блудной хвори, — терпеливо поясняет мейстер. — В очерках указано, что дети, рожденные в союзе с недужным… — Орвиль допускает паузу, прерываясь на тяжелый вдох. — Они все немощны, — договаривает он без прикрас. — Что значит немощны? — повторяет за ним Алисента, испуганно вытаращив глаза. — Думаю, вы понимаете, — отвечает мужчина, допуская паузу. В тишине покоев раздается слабый стон мальчика, привлекая его внимание. — Нет!.. — шипит змеей женщина, сжимая пальцами грубую ткань балахона на рукаве целителя. — Если решили быть честным, то до конца. — Слабость тела и разума. Уродство, — признается Орвиль. Голос его впервые дрожит. — Многие не доживают и двух зим. Дело не только в жизни маленького принца. — Он подходит совсем близко, чтобы прошептать страшное. Затягивает вдох. — Король. Он больше не даст здорового наследника. — Вздор! — противится Алисента, вскипая от возмущения и страха. — Эйгон молод, как и Хелейна. — Она отшатывается назад. Последняя фраза пропитана отчаянием: — Почему? Вы же сможете… — Она хватает мужчину за руку, отбрасывая приличия с условностями. — Сможете что-то сделать. — Нет, королева. — Мейстер накрывает пальцы женщины своей ладонью в качестве поддержки. — Блудная хворь несет за собой последствия. В груди Хайтауэр тесно. Корсет сдавливает ребра, мешая вдохнуть больше воздуха. Она сильно поджимает губы, чтобы не закричать. Если Джейхейрис не выживет, власть ее старшего сына пошатнется окончательно. Без прямого наследования по мужской линии даже самые верные союзники отвернутся от них. «Эйгон умрет», — слова отца разносятся в голове приговором. Он все понял. С самого начала, как только узнал о недуге внука. Женщина покидает опочивальню, вглядываясь в пустоту. Никаких задушенных криков и терзаний. Неотвратимость пожирает сердце, пока догадки выстраивают извилистую лестницу грядущего будущего. Прямиком во тьму. Она слышит голоса и поднимает голову. Замечает десницу Хайтауэра в компании Лорда-командующего Кристона Коля. Дракона Вхагар заметили в небе, а значит Эймонд вернулся из Штормовых земель. Где сейчас прохлаждается молодой правитель известно всем, но озвучивать открыто никто не станет. Нет смысла. Отто смотрит на дочь, ожидая узнать новости о состоянии маленького Джейхейриса. Она молча проходит мимо отца, точно призрак. Пусть на дворе глубокая ночь. Ворота Септы всегда открыты. Ей предстоит молиться. Неустанно и много, вдыхая запах растопленного воска. Молчаливо наблюдать за танцем огненных лепестков, подсвечивающих семиконечные звезды. Очередная бессонная ночь. Ради искупления и спасения того, что когда-то считалось семьей.

***

Он брезгливо морщится, укрывая платком нос. Лорд Джаспер Уайлд, мастер над законами медленно проходит вперед, восстанавливая дыхание от продолжительного подъема по узкой винтовой лестнице. Чернокрылые птицы резво вертят головами, встречая незваного гостя громким карканьем. Их лапы надежно привязаны к жердочкам, оставляя крохотное пространство для маневра и возможности размять крылья. Деревянные перекрытия, усеянные соломой и вороньими испражнениями, натужно скрипят под сапогами. С малой башни, где содержатся посланцы, открывается потрясающий вид на Королевскую Гавань, но ослепляющие лучи рассветного солнца мешают насладиться красотами столицы. Мужчина пробует перечитать послание, протирая пальцами проступившие на глазах слезы из-за яркого саета. Этим утром ворон отправится в родовой замок Уайлдов. Лорда давно терзают подозрения в отношении молодого короля. Хотя Эйгон взошел на престол, согласно заветам традиций, слухи о его увлечениях нельзя игнорировать. У новоиспеченного правителя не столь громкая репутация, как у Порочного принца Деймона. Тем не менее, обмотанные запястья с шеей, покрытые красными язвами, вселяют опасения. Лорд Джаспер помнит, как выглядели зараженные блудной хворью в землях Дождливого Дома. Сильные мужи, что привыкли сражаться, медленно иссыхали, теряя волосы, пока их безносые жены рожали уродцев. Тогда хворь захватила две деревни. Пришлось действовать самым жестоким образом, дабы предотвратить оскорбительные слухи. Пламя от сожженных поселений вздымалось к небесам, и жар его поглощал заразу вместе с криками захворавших. Позади раздается слабый треск. Мужчина дергается в сторону, бормоча ругательства. Мнет пергамент в кулаке, намеревается обнажить клинок. Часто моргает, присматриваясь к размытой сутулой фигуре, еле ковыляющей ногами. — Милорд, — скрипучий голос старца в оборванном тряпье доносится из седой бороды, набитой колтунами. — Проваливай, пока я не позвал стражу! — рявкает Уайлд, отмахиваясь от нежеланного собеседника. — Я смотритель воронов, — проговаривает старый слуга, опустив косматую голову. — И обязан докладывать лорду-деснице о вылетевших птицах. Мастер над законами сдвигает брови, присматриваясь к собеседнику. Он знает всех слуг в Красном замке, но этого старца видит впервые. Слишком сутулый и немощный для тяжелой работы. Упоминание десницы наводит на мысль об очередном шпионе. Нельзя, чтобы Отто прознал о послании. — Значит, скажешь ему, что сегодня птицы не вылетали. — Мужчина с чувством бросает на солому парочку монет с серебряным оленем. — Да, милорд, — с пониманием проговаривает старик, склоняясь над подачкой. Уайлд кривит губы в презрении. Отходит к перекладине с проемом в полный человеческий рост. Осторожно заглядывает вниз, надеясь увидеть что-то. Прохладный ветер забирается в чертоги башни, растревожив птиц. Лучи рассветного солнца продолжают ослеплять изобилием света. — Господа сюда не поднимаются, — доносится сзади скрипучим голосом. — Велик страх перед пропастью. — Я же сказал, проваливай с глаз моих! — вскрикивает мужчина, удивляясь наглости старика. — Надеешься получить больше? — Он оборачивается и замирает, ибо немощный старик, еле ковылявший тощими ногами, неожиданно оказывается рядом. — Что с твоей рожей? — Он подмечает вблизи странные вмятины и бугры на щеках слуги. — Вы большой и тяжелый… — скрип плавно меняется, становясь более мягким. Женственным. — Упадете быстро. — Еще шаг вперед к мужчине. Совсем близко. — К-кто… — запинаясь спрашивает мастер над законами, пребывая в шоке. — Кто ты? — Никто. Бывший ранее сутулым старик резко выпрямляется. Налетает с завидной ловкостью к собеседнику и подталкивает к перекладине. Хватает за ногу, тянет вверх, чтобы мужчина потерял равновесие. Лорд Уайлд вскрикивает от неожиданности и заваливается на перекладину в опасном проеме. Успевает ухватиться за нее рукой, когда повисает над пропастью. Тяжелые одежды тянут вниз, ухватиться второй рукой не получается. Он ошарашенно взирает на убийцу перед трагичной развязкой. Маска с буграми, не такая искусная и естественная, но для нее достаточно, чтобы вершить расправу. Служанка Ханна склоняется, являя перед смертью свое настоящее лицо. — Н-нет! Помоги! — успевает крикнуть несчастный, раздирая в кровь цепкие пальцы. — Я закрываю твои глаза. — Ханна бьет кулаком по руке Уайлда. Наблюдает, как тот срывается вниз с громким воплем ужаса. — И закрою много других.

***

По прилету на Драконий Камень Эймма заявляет о победе над Вхагар в качестве временного щита от громких нравоучений. Такого поворота событий никто не ожидал, посему пыл всеобщего негодования предсказуемо сменяется любопытством, что дает небольшую отсрочку перед срочным сбором в зале Расписного стола. Девушка спешит в свои покои. На ходу приказывает слугам готовить ванну для омовения. Необходимо собраться с мыслями и наконец выдохнуть. Смыть с себя запах драконьей чешуи. Она наворачивает круги по комнате, быстро отпивает из кубка вино, которое не успели подогреть. Вгрызается в мякоть свежеиспеченной лепешки, оставленной на столе с сыром для перекуса. — Позвольте, Ваша милость. — Служанка матери склоняет голову и подходит к ней, чтобы помочь раздеться. Снимает ремень с кинжалом, убирает вещи на табурет. Эймма смущается, чувствует себя неуверенно. Ей кажется, что все на Драконьем Камне знают, где и с кем проводила время названная наместница. Любая отметинка, синяк или царапинка на коже послужат подсказкой, а учитывая, сколь безбожно крепко Эймонд целуется, лучше вообще прикрыть губы платком. — Я сама, — бросает Таргариен, начиная возиться с крючками на груди. — Лучше приведи Алию. Пусть заплетет волосы. — Она с утра жаловалась на живот и не покидает комнату. — Служанка раскладывает на столе гребни с баночками. Принцесса не дожидается, когда чан наполнят водой до нужного уровня. Скидывает с себя одежду и забирается внутрь. Вздрагивает, покрываясь мурашками. — Ваша милость, скоро принесут еще воды, — прислуга зовет, но девушка не слушает, погружаясь в воду с головой. Плотно закрывает глаза, задерживает дыхание и считает удары собственного сердца. Нужно смыть следы близости, чтобы никто не догадался. Прикосновения Эймонда не оттереть мылом и не вывести из памяти. Кожу обжигает стыд, вновь бросает в жар. Да так, что вода кажется остывшей. Принцесса выныривает, растирая пальцами глаза. Облегченно вздыхает, ощущая приятную усталость. Замечает на бедре два маленьких синяка, оставленных мужскими пальцами. Эймма проводит ладонью линию от ноги до груди, невольно вспоминая произошедшее на острове. Сейчас она расслаблена и могла бы насладиться уединением, но лучше поторопиться, пока Джейс не устроил разгром. Нельзя заставлять людей ждать. Служанка быстро намыливает ей спину и ополаскивает волосы. Помогает выбраться из ванной. Оборачивает девушку в светлую ткань и принимается втирать масло розы в кожу. Платье черного цвета с красной вышивкой уже лежит на кровати. Когда со сборами покончено, наместница хватает кинжал с поясом и покидает покои. Лорд-командующий Вестерлинг терпеливо ожидает ее в компании двух гвардейцев. — Ваша милость. — Пожилой мужчина склоняет голову, придерживая шлем. Его губы поджаты, а взгляд непривычно тяжелый из-за осуждения. — Вы готовы? — вопрос, на который в ответ хочется громко рассмеяться. Быть готовой к разгромной ругани и упрекам вряд ли можно. Легче до Стены на Севере долететь. — Сир Гаррольд, — с порога обращается Эймма, уже устав от официального обращения, — я виновата перед вами и прошу прощения. — Вам не нужно просить прощения, — заявляет Лорд-командующий. — Просто пообещайте, что не станете больше так рисковать. Мои люди готовы проливать за вас кровь. Их верность клятвам не должна стать напрасной. — Я и Вермитор не допустим этого, — решительно заверяет девушка, боясь даже представлять ситуацию, когда рыцарям придется сражаться на смерть. По прибытию в зал Совета Черных ей приходится молча выдерживать режущие взоры родичей. Все смотрят, оценивают и что-то подозревают. Только объятия Бейлы сглаживают клубок напряжения. — Мы так переживали, — говорит ей девушка, посматривая на Рейну, которая продолжает стоять у камина. Она явно не торопится с приветствиями. Держит голову опущенной, нервно мнет пальцами юбку платья. — Это правда?! — громко вопрошает Джейс. Подлетает к сестре, осматривает с головы до ног и хватает за плечи. — Ты убила старую тварь. — Почти, — отвечает наместница, освобождаясь от хватки брата. Она смотрит на Рейнис Таргариен, которая простаивает в стороне, подле супруга и неторопливо отпивает с кубка подогретое вино. Корлис удерживает руку женщины, вознося шепотом молитвы богам. — Почти? — переспрашивает молодой человек, недовольный кратким ответом. — И что это значит?! — обращается к сестре, но его, видимо, не слушают. — Эймма! — То и значит, — с раздражением бросает девушка. — Угрозы от Вхагар больше нет. Вермитор доказал, что является вожаком. Он сразил ее в небе и сразит любого дракона, если потребуется. — Она смотрит на Мисарию, что держится в стороне. — Ты была права, — обращается она к женщине. — Ваша милость. — Гостья склоняет голову в знак благодарности. — Сир Гаррольд, — Эймма подходит к Лорду-командующему, — мне нужны доспехи. — Она специально не договаривает, для чего точно. — Они не защитят тебя от пламени, — неожиданно подает голос принцесса Рейнис, понимая суть. — В небе все иначе. Ты теперь знаешь. В отличии от наместницы, она не успела переодеться и осталась в своем одеянии для полетов. Узорный шлем лежит на столе подле кувшина. — Я сделала вас десницей не для того, чтобы потерять, — с укором произносит Эймма. Подходит к ней, смотрит в глаза. — Как потеряла маму. Рейнис опускает голову, разглядывает свои руки. Еще не отмытые с дороги, на пальцах налет сажи. Даже за перчатками для поводьев. Она едва не сгинула в Штормовых землях от напора разъяренной Вхагар и мстительного мальчишки. Эймма Таргариен не побоялась вмешаться. Вопреки новому статусу. Рискнула своей жизнью, ради нее. Теперь они в расчете. — Только я могла достучаться до Борроса, — тихо проговаривает женщина, с интересом взирая на собеседницу. Девушка с волнением ожидает подробностей. Ведь деснице известно, что она специально отстала в полете. Не для продолжения сражения с Эймондом. Остается гадать, успела ли она поведать об этом. — Что он ответил? — прямо спрашивает Таргариен, стараясь придать голосу больше равнодушия. Задерживает дыхание, чтобы не выдать личный интерес. Возможно, сейчас раскроется имя невесты, которую избрал себе Одноглазый принц. Или же Баратеон, глубоко оскорбленный подлым обманом Хайтауэров, разорвал помолвку и все договоренности. А может, Эймонд опять полетит туда, довольный вниманием смазливых молодых кобыл? «Меня это не тревожит! Меня это не тревожит…» — про себя повторяет девушка. Сердце в груди скачет галопом. — Весть о вашем браке с принцем никак его не задела, — признается Рейнис. — В отличие от угрозы прослыть вероотступником. — Женщина чуть прищуривается, наблюдая за реакцией наместницы. — Чхать Борросу на веру и письма септона! — подрывается Корлис, опираясь на трость. — Он жаждет породниться с правящим родом. — Не только он, если припомнить, — бросает упреком леди-десница, напоминая мужу о его упрямстве. — Просто ответьте… — нетерпеливо требует Эймма, пресекая ссору супругов. — Эймонд избрал себе невесту? — Судя по возмущениям одной из девиц, он отверг предложение. — Рейнис опять засматривается на девушку. — Нам же следует подготовиться. Скоро Хайтауэры узнают о смерти Рейниры. От волнения у Эйммы потеют ладони. Она выдыхает, прикрывая глаза. Облегчения от этих вестей нет. Плечи опять сковывает тяжелым, незримым грузом. — Послания благородным домам отправлены, — докладывает Мисария. — Брак с Одноглазым принцем перестанет быть тайной. Это начало гибели чести наших врагов. — В пекло Одноглазого и всю рать Зеленых! Я лично готов пырнуть ублюдка, посмевшего напасть на мою жену! — громко ругается Корлис, стукнув кубком по столу. — Надо созвать Совет. Пусть наши союзники приплывут на остров. — И что они сделают, когда узнают о смерти Рейниры? — горячо спрашивает женщина, посмотрев на мужа. — Провозгласят наместником Деймона. — Отец должен вернуться. — Наместница отходит от стола. Засматривается на морские волны, бьющиеся о скалы. Слышит протяжный рев Сиракс и задумывается. — Отправь еще послание, — оборачивается, приказывая Мисарии. — Если он в Харренхолле, пусть возвращается и преклонит колено. — Нужны все драконы на острове. — Джейс подходит к сестре. Берет за руку и целует. — Чтобы дать отпор Зеленым. — Или нападем на столицу, пока Вхагар ранена. — предлагает принцесса Рейнис, чем привлекает к себе внимание. Эймма таращится на нее в ответ. Не знает, что сказать. В голове рисуется ужасающая картина. Королевская Гавань объята пламенем, куча обожженных тел и вопли тех, кому не повезло выжить. Отголоски кошмара холодят затылок. — Нет, — роняет девушка с дрожью в голосе. — Я не могу… — В войне необходима решимость, — пылко разит леди-десница, желая поквитаться за Мелеис. — Это самый короткий путь к победе. Я видела Вермитора в бою. Мы обойдемся без помощи Деймона. — Любовь моя. — Корлис смотрит на супругу и не верит, что она готова пролить кровь после опасной вылазки. — И кем я стану после такой победы? — тихо спрашивает Эймма, переглядываясь с Джейсом. — Власть не добыть милосердием, Эймма, — цинично поучает женщина, забирая со стола шлем. — Как, по-твоему, Завоеватель объединил Семь Королевств? — Она обводит пальцами узорные линии на металле, выкрашенные красным цветом. Поднимает взор к наместнице. — Руины Харренхолла до сих пор свидетельствуют о тех временах. Холод с затылка неумолимо сковывает шею Эйммы до неудобного комка в горле. Гнет мрачной истины не дает губам раскрыться. Она молчит, закручивая гордость в тугой узел страшного принятия. Сжечь Красный замок. Сжечь их всех и сгореть самой изнутри. — Я последую за тобой, — заверяет девушку молодой человек. Заглядывает в глаза, вновь держит за плечи и обнимает. — Что бы ты ни решила. — Ты сказал, нужны все драконы. — Эймма немного успокаивается от поддержки брата. Подходит к столу, разглядывает рисунок и жадно обдумывает варианты возможной атаки Зеленых. — Небесное войско, — подсказывает Мисария. — У Хайтауэров нет огневой мощи, что есть у нас. Но лучше поспешить со сборами. — Освободите вора из темницы, — приказывает Джейс. — Пусть учится летать, пока не издох. — Если большая драконица действительно ранена… — Сир Гаррольд присоединяется к обсуждению. Разглядывает карту стола. — То у Хайтауэров один путь — двинуться на кораблях, через залив. — Он проводит линию пути указательным пальцем. — Подмога из Ланниспорта будет идти долго. В этом случае они уязвимы на воде, а скорпионы достаточно массивны для перевозки. Да и не все могут с ними управиться. — Тогда нам стоит ждать официального визита с посланником, — предполагает леди-десница, успев остудить свой драконий пыл. — Эймонд Таргариен уже нарушил закон неприкосновенности в переговорах. Она смотрит на Эймму, которой хочется спрятаться за спину брата. Рейнис знает, что ее спасительница виделась с принцем, но она не может знать о произошедшем на острове. — Не забывайте о наемниках, — припоминает Мисария. — На рыбацких лодках либо через торгашей. Отто Хайтауэр уже прибегал к их услугам. — Мы не будем нападать на столицу,. — девушка завершает обсуждение. — Пусть Мелеис оправится от ран, пока Вермитор управляет остальными драконами. — Она хватается за рукоять кинжала на поясе. — Если Хайтауэры прибудут с визитом, мы успеем подготовить небесное войско.