Часть 21

Даже с той преданностью, которую мы проявили, мы не можем надолго уйти от реальности. Вот почему нам нужно сделать ряд дел, первое из которых: Пойти в дом моего отца. Мы поднялись на вертолетную площадку здания, чтобы забрать мой вертолет, который находился на крыше. Путь на север интересен тем, что у меня в воздухе очень концентрированная Эда, которая напоминает мне, что она ничего не видела в поездке, когда была у меня дома, потому что была без сознания. — Я покажу тебе ещё места, север прекрасен. Я говорю ей, потому что хочу, чтобы она знала каждую часть моего мира. Когда мы подъезжаем к моему дому, я сразу замечаю необычное движение. По всему главному двору разбросаны люди и машины, принадлежащие людям, которые у нас не работали... — Черт, — Ругается Эда рядом со мной, наверное, замечая то же, что и я. — Ты их знаешь? — Я спрашиваю. — Здесь мой отец. Отлично. Это экономит мне две поездки, и мне требуется меньше времени, чтобы снова встретиться с Эдой. Когда мы входим в дом, мы с удивлением видим, что Кемаль и мой отец сидят вместе в столовой. — А, похоже, они наконец решили к нам присоединиться! — Говорит мой отец. Кемаль ещё не заметил нашего присутствия, но когда он посмотрел на нас, на его лице не было никаких эмоций. — Я рад вас видеть, — Направляет он меня, а затем обращается к Эде. — И нам нужно поговорить, барышня. — Я удивлна видеть тебя здесь, папа. Есть что-нибудь, что мне нужно знать? Эда смотрит то на моего отца, то на своего, словно пытаясь уловить происходящее с воздуха, но я тоже понятия не имею, что они оба задумали. — Думаю, вам и ему есть что сказать. — Говорит Кемаль, соглашается мой отец, взяв рюмку виски. Только тогда я понимаю, что у Кемаля тоже есть зарезервированный стакан. — Мы не брат и сестра, ясно? — Говорю быстро, прекращая это дерьмо раз и навсегда. Мой отец чуть не подавился напитком. — Я попросила сделать ДНК-тест, — Объясняет Эда, — В день операции Серкана он был отрицательным, мы не брат и сетра, конец истории. Наступает неловкое молчание. Возиться с вещами из прошлого на глазах у всех — Это всё равно, что зажечь спичку в комнате, полной пороха. — Ну, это… хорошо, — Говорит Кемаль. — Да, это… здорово, — Добавляет отец. И больше ничего из них не выходит. Как будто они так долго жили в сомнениях, что, когда правда открылась, уже не имело значения, каков будет конечный результат. — Ты собираешься просто это сказать? — Спрашиваю я. — Вы провели годы нестабильности, буквально разделив весь этот город на две части, но теперь, когда правда раскрыта, какова ваша реакция? — Кажется, Эда возмущается. — И что ты хочешь, чтобы я сказал? — Спрашивает Кемаль. — Странно встретиться лицом к лицу с Альптекином после стольких лет безразличия. — Я говорю то же самое, — Отвечает отец. — Вы двое одинаковые, — Говорю я, недаром они были друзьями, — Даже в ответах они похожи. — Отныне ничего не изменится, — говорит Кемаль, — я здесь в знак благодарности, сердечного визита и... Но Эда прерывает его, не давая возможности закончить то, что он хотел сказать. — Да, всё изменится, — Вмешивается она, — Мы с Серканом вместе, тебе нужно решить эту свою проблему, преодолеть всё, потому что я не собираюсь оставаться между одним концом города и другим. Интересно, смогу ли я скрыть глупое выражение своего лица, когда смотрю на нее сейчас. — Да, — Соглашаюсь, — Мы с Эдой вместе, где бы она ни была, буду и я. Тишина снова царит. Наши родители смотрят на стакан с виски в своих руках, словно ищут ответы в алкогольной жидкости. Пока Кемаль не начинает улыбаться. Точнее, он начинает смеяться. А затем, к моему удивлению, мой отец присоединяется к смеху, и я чувствую, что пропустил шутку, Эда, кажется, тоже чувствует то же самое. — Ты... тоже... вспомнил? — Говорит Кемаль между одним глотком воздуха и другим. — Д-да, — Отвечает отец, задыхаясь. Что, чёрт возьми, происходит? — Не могли бы вы поделиться с нами, о чем, черт возьми, вы говорите? — Говорит рядом со мной не слишком терпеливая Эда. — Когда вы были еще младенцами в утробе матери… — Начинает объяснять Кемаль, — Мы с Альптекиным остановились на целую ночь, чтобы отпраздновать. — До того, как случилась вся эта путаница, — Также объясняет мой отец, — Мы договорились, что, что бы ни случилось, вы объедините семейный бизнес. — В ту ночь мы выпили так много, что спали здесь, в этой же комнате, совершенно пьяные, — Рассказывает Кемаль. Теперь я понимаю смех, ситуация показалась им обоим знакомой. — И посмотрите сейчас, кажется, что ничего не изменилось, в то же время все по-другому, — Добавляет мой отец, — Мы находимся в одном и том же месте, пьем один и тот же виски, наблюдаем, как наши дети говорят, что они вместе, что это было что-то, что мы хотели, но не смогли иметь. — Я рад за вас, — Говорит Кемаль, поднимая бокал с виски, — Я ни во что не буду вмешиваться, даю вам слово. — Я тоже не буду, — Отец прикасается своим стаканом к стеклу бывшего друга. Я смотрю на Эду, и она выглядит немного воздушной. — Ну, тогда мне нужен стаканчик того виски, — Говорю я, присоединяясь к ним на диване. — Пожалуйста, и мне стаканчик, — Говорит Эда, садясь рядом со мной. И так остаток дня мы провели в гостиной, разговаривая о прошлом наших родителей, оставляя в стороне допущенные ошибки и рассказывая только хорошие воспоминания. Впервые мы услышали от них, какой была их жизнь до нашего рождения