Глава XIII. Да прольется кровь!

      Тьма. Полная тьма… Кромешная… Оглядываюсь по сторонам. Никого. Смотрю под лапы. Земли нет. Словно плыву в воздухе.       Вдруг резко падаю наземь. Оказываюсь в незнакомом месте. Опять смотрю вниз. Вижу — камни дрожат. С ужасом гляжу наверх, не могу пошевелиться. Меня покрывает огромная тень. Черные антилопьи ноги хаотично ступают по дну. Топчут меня, бьют по гриве, лицу, животу, хвосту…       Внезапно какая-то сила выталкивает меня из темной массы. Смотрю наверх. С неописуемым ужасом карабкаюсь по склону. Сердце стучит, как бешеное. Слышу собственное дыхание. Воздух входит и выходит. Входит, выходит. Входит, выходит. Туда, сюда… Лапы отнимает, от бессилия падаю, но не отвожу взгляда.       Раз! Сердце рвется в клочья. Опять вижу. Вижу этот кошмар. День ото дня. Силуэт с рыком летит вниз, слышу хруст. Время замирает.       — Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!!!       Перестаю вдыхать воздух. Внутренности сжимаются, начинает ныть, крутить… Не могу сделать вдох, словно нос и рот забиты песком. С дрожащими лапами подхожу к нему. Убираю волосок с его лица. Глаза закрыты. Навсегда. С ужасом отдергиваю лапу. По ней красной нитью течет кровь. В глазах темнеет. Земля уходит, растворяется. Теряю равновесие. Начинаю падать в черную пустоту. Слышу голоса:       — Нет, не может быть, не может быть…       — Скажи, что это сон! Скажи, скажи!       — Как мы будем без него?!       Впереди появляется скала. Цепляюсь когтями, изо всех сил карабкаюсь наверх. Голоса безжалостно долбят в голову. Сквозь шум кричу что есть мочи:       — Нет! Нет! Постойте! Я здесь! Я здесь! На помощь! Дайте лапу!       Начинает звенеть в ушах. С каждой секундой становится громче. И громче. И громче. Наконец, не могу сдержаться. Закрываю уши лапами. Но снова сваливаюсь в пропасть. Машу когтями в разные стороны, брыкаюсь изо всех сил. Но уже поздно. Перестаю сопротивляться. Конец. Я растворился в бесконечной темноте…

***

      — А-а-а!!!       По Скале Прайда раздался оглушительный рык. Зазу вздрогнул налету, едва услышав его. Гвардейцы стали возбужденно шушукаться, поглядывая наверх. Нала присоединилась к львицам и с волнением посмотрела в сторону пещеры. Тревога безжалостно перекрыла настрой перед охотой, хотя ничто уже не могло так неприятно удивить, как исчезновение сыновей. Да и потеря бдительности из-за беспокойства сыграет злую шутку.       — Идем! — объявила Королева, мастерски скрыв настоящие чувства. Как бы то ни было несправедливо, монарху все же приходится утаивать то, что лежит на сердце. Иначе что это за правитель, который подвергает свой народ волнениям?       Киара сидела в Пещере Рисунков вместе с Макини. На душе было пусто. После ухода близнецов из Прайда словно исчез уют. Именно они могли в нужный момент разрядить обстановку, пошутить, порадовать родных и близких. Принцесса даже скучала по Копе, который был известен своим занудством и нерешительностью. Что уж говорить о Кайоне… А ведь он и не думал в этот момент, что нужен семье.       Ученица Маджузи старательно лепила кляксы в самом уголке стены. «Если что, смою», — с этой мыслью Макини пыталась познать искусство запечатления. Однако судя по ее каракулям, к сожалению, результаты не были впечатляющими. Иногда она посматривала на лежавший под задними лапами сосуд с водой. Но обезьяна не сдавалась и с прикушенным языком водила пальцами в разные стороны.       Вдруг один из них оступился на несколько сантиметров. Макини тут же отдернула его, вспомнила, что произошло позавчера. Именно в тот злосчастный день она видела близнецов в последний раз. Ученица могла с легкостью рассказать Рафики о их похождениях. Но до сих пор этого не сделала. Копа говорил очень убедительно, казалось, все было в его лапах, и он был готов сам разрулить ситуацию. Но после очередного пожара все надежды разбились вдребезги, сгорели, как тонкая травинка, молниеносно и безвозвратно. Макини поняла, что опять подверглась детской наивности, позволила львам сбежать из дома и клонить Прайд в тревожные размышления. Но все равно это не продлится вечность. «Когда-нибудь я проболтаюсь. И на этот раз не отверчусь, — пробурчала она себе поднос, Киара не смогла услышать. — Но сейчас не могу. Боязно очень». Макини представила недовольное лицо учителя, тяжелые брови королевской четы. Отогнав назойливые мысли, она вернулась к работе.

***

      Симба еле встал на лапы. Голова сильно раскалывалась. Глаза слипались и готовы были снова захлопнуться, вернуться к тому кошмару. Поборов сонливость, Король устало направился к выходу подышать свежим воздухом. Перебирая лапами, лев едва выбрался на солнце и сразу прижался к стене, чтобы не упасть.       — О-ох… Снова этот проклятый… — он не успел выругаться, как сверху спустился знакомый пернатый товарищ. Зазу был весьма обеспокоен состоянием своего правителя, поэтому незамедлительно обратился:       — Глубоко виню себя за слова, сир, но на вас лица нет!       Симба ничего не ответил, а лишь взглянул прямо на солнце, словно это поможет ему отрезвиться. Спустя некоторое время душераздирающей паузы, Король нашел силы прожевать пару слов:       — Я сегодня ночью плохо спал.       — Как и вчера… — с протяжным вздохом подметил мажордом, после обеспокоенно отвел клюв в сторону.       — Каждую ночь… Один и тот же кошмар…       — А вы не пробовали принять перед сном?       — Я вчера целую горсть проглотил! — яростно прорычал Симба. В ответ у Зазу перья встали дыбом, и он с поджатыми крыльями отпрыгнул на полметра. — Сначала дети пропали, да еще и этот чертов пожар у Великого Утеса!       Отдышавшись, лев пришел в себя и продолжил спокойным тоном:       — Я стараюсь… Стараюсь принимать эту твою тулизу каждый день… Но как будто тот кошмар с каждой ночью становится все ужаснее.       Симба потянулся когтями в гриву и достал оттуда пару стеблей с ярко-лиловыми цветами. Раздосадованно поглядев на успокоительное, он спрятал тулизу обратно за ухо и стал требовать от Зазу утренний рапорт.       — Что ж, Ваше Величество… Эээ… С чего мне начать?..       — Копу и Кайона нашли?       — Сожалею, но нет, сир. Стараемся изо всех сил.       — А пожар?       Отведя взгляд в сторону, мажордом глубоко выдохнул.       — Нет, слоны еще не потушили. Вчерашнее пламя было беспощадным… Погибло… много жителей. И много территории сгорело прошлым днем. Огромной силы пожар! Такого еще ни разу не бывало!       Погрязнув в размышления, Симба демонстративно вздохнул и уже отправился обратно в пещеру, чтобы нормально отоспаться. Однако пернатый слуга Короля перекрыл ему путь, разведя оба крыла в сторону.       — Прошу прощения, Ваше Величество, но вы кое о чем забыли.       — О чем же.       Недовольный вид льва мог запросто свести с толку любого неподготовленного подданного и довести до онемения. Однако Зазу невозмутимо выполнял обязанности и уже давно, со времен Муфасы, не боялся того пронзительного хищного взгляда.       — Осмелюсь вам напомнить, сир: вчера вы велели Гвардии задержать близкого знакомого близнецов.       — То бишь Бангу?       — Естественно, мой Король! — с выпяченной грудью констатировал мажордом.       — Хмм… Тогда не будем терять времени. — объявил Симба.       Лев и птица без замедления направились в сторону Пещеры Рисунков. Там их поприветствовала Киара:       — Доброе утро!       — Доброе, — отец холодно ответил.       — С тобой все хорошо, пап? Мы с мамой за тебя волнуемся.       Уши молодой львицы мгновенно опустились. Создавалось ощущение, словно она была во всем виновата. Но Киара лишь любила отца и хотела вновь увидеть его счастливым. Успокоившийся словами дочери, Симба с теплотой ответил:       — Все хорошо, милая, все хорошо… Просто не выспался сегодня.       Ответ принцессу не устроил. Хоть у отца были те самые любящие глаза, взглядом которых он одаривал детей, в них все равно отражались холодные блики, отчего становилось не по себе. Закончив разговор, Король направился вглубь пещеры, куда обычно не разрешали входить посторонним. Спустя пару поворотов и прыжков Симба и Зазу наконец добрались до места назначения.       — Задержанный уже очнулся и может проявлять агрессию, не забывайте, — напомнил пернатый.       — Ха! Да что он мне сделает?       С этими словами Король пробрался в небольшую комнатушку, усеянную редкими рисунками. Около потолка зияло отверстие, откуда во тьму прокрадывался свет. Место было пыльное, и лучи прямыми солнечными нитями пронзали помещение. На их дне красовался крохотный светлый островок, который контрастировал с остальной пещерой и был занят юрким зверем.       Связанный, на полу лежал Банга. Несмотря на неудобное положение, он все равно делал вид, что наслаждался моментом, и игриво постукивал когтями по полу. На лице была видна лишь ухмылка, чем Зазу оскорбился.       — Как ты смеешь не поприветствовать Короля?! — он с недовольной рожей взлетел на полметра и расправил крылья.       В ответ барсук пожал плечами и с наигранной виной проронил пару слов:       — А, так это вы, что ли? А я вас не узнал. Просто насколько мне известно, короли не запирают своих подданных в темнице сырой на целый день без еды и воды.       — Ваше Величество, вы действительно?.. — Зазу было хотел высказаться, но Симба поднял лапу, и мажордом тут же замолк. Лев подошел к пленнику поближе.       — Сейчас не до твоих шуточек, мангуст! Говори живо!       — Я не мангуст, а медоед вообще-то! А хотя… Спасибо за комплимент, я так польщен!       Банга расплылся в широченной улыбке и еще больше растянулся на солнышке, как будто загорал на пляже. Вдруг он принюхался, потерев ладони, и мгновенно достал себе огромного аппетитного жука. Барсук едва приступил к долгожданному завтраку, но Король безжалостно отобрал его у медоеда и еще некоторое время держал в ладони.       — Эй! Это мой перекус!       — Потом поешь!       — Если вы когда-то и ели жуков, это не значит, что вы должны их отбирать у других! — барсук с недовольным лицом скрестил лапы на груди. Симба еще раз взглянул на насекомое, затем поморщился и отбросил его в сторону. — Интересный факт из мира зверей: медоеды ну о-о-о-о-очень страшны, когда голодны!       — Скажешь — отпущу!       — Че я вам сказать-то должен?       — Где близнецы?! Не тяни за хвост! — лев яростно показал оскал и хищным взглядом впился в медоеда. Однако тот и виду не подал, что обделался от рыка. Продолжая скрещивать лапы на груди, Банга сделал глаза такого пофигиста, словно хотел взбесить Симбу еще больше.

***

      Солнце начало прокрадываться, пронзать многолетние столбы, возвышенности и стены Чужеземья. Осколки света, упавшие на землю, стали увеличиваться тут и там. Детеныши грелись на солнышке, резвились с тенями.       Копа лежал неподалеку и смотрел на них с умилением, вспоминая свое детство, когда они с Кайоном не знали забот и шли навстречу очередному приключению. И казалось, не было никаких угроз, лишь очередной повод уйти подальше от Скалы Прайда и заняться чем-то новым.       Ко льву подошла Джасири.       — Доброе утро.       — И тебе.       Гиена украдкой взглянула на глаза Копы. Они были настороженны, как и вчера. Лев был готов на все. На все, чтобы вернуть брата. Вчера вечером он пришел вместе с Бадили в их логово и стал просить о ночлеге. Не услышь Джасири о споре близнецов, она бы не догадалась, насколько все стало серьезно. Пятнистой никогда бы не пришло в голову, что Кайон убежит сломя голову, бросит кого угодно ради своего расследования.       — Уже скучаешь по нему? — спросила Джасири с исчезнувшей улыбкой.       — Ты не представляешь, насколько.       Гиена была поражена его преданностью. То, как Копа был готов идти куда угодно, да хоть в жерло раскаленного вулкана или к чужакам на когти, лишь бы еще раз увидеть брата, определенно поражало. Но неужели нельзя было поступить как-то иначе?       — Может, стоит все сделать по-другому? Я знаю Чужеземье, как все свои шестнадцать когтей. И мне непонаслышке известно, что местный народ, так сказать, негостеприимный. Скорее, наоборот. Может, тебе все-таки вернуться на Земли Прайда и там искать Кайона? Например, с Гвардией.       — Ты чего?! — воскликнул лев, на его лице пробудилось отчаяние. — Он считает, что я его предал. А если я буду искать его с львицами, то Кайон вконец от меня отвернется!       — Оу, вот как…       — Мы… клялись… в самом-самом начале… что будем делать все вместе… — с каждым словом у Копы в груди все сильней холодило. — Но он не знает, в насколько опасное дело… мы вляпались… Я волнуюсь за него… а он и дальше своего носа не видит.       Джасири было неловко говорить дальше. Она с легкостью осознала ту боль, которую каждый день переносил лев.       — Понятно… — задумчиво сказала гиена и мигом сменила тему. — Вы хоть куда собираетесь-то?       Джасири посмотрела на Бадили. Леопард приблизился к детенышам. Казалось, он уже нашел с ними общий язык и стал играть, однако те спустя некоторое время повалили его на землю и стали облеплять сверху.       — Эй! Оставьте его в покое! — детеныши услышали тетин голос и моментально ушли резвиться в другой угол. Бадили отряхнулся и с робким хихиканьем присоединился к разговору.       — Мы хотим идти к Джандже. Может, он знает что о базе Поджигателя.       — К Джандже?! С баобаба рухнули?! — воскликнула гиена.       — А к кому еще идти? Их клан — самый безопасный вариант. Шакалы юркие, крокодилы вообще воды в рот набирают. Знаешь, сколько у него балбесов? Что они нам сделают?       — Аргх… — Джасири протяжно и демонстративно закатила глаза. — Что же вы раньше-то не сказали? Я с тобой пойду, нечего по Чужеземью одному шастать.       — А как же я?.. — вдруг вмешался Бадили.       — А ты тут останешься. Видела, как тебя детеныши повалили, страшно представить, что там будет.       — Постой, — сказал Копа. — Пусть идет на Земли Прайда. Поможет Фули и остальным с поисками Кайона. Надо работать на два фронта.       — Воля его, пускай идет, — согласилась гиена. Леопард промолчал.

***

      — Ну?! Не испытывай мое терпение, скунс!       — Вы чем слышите?! — сказал Банга. — Откуда я знаю?! В мозги другим залезать вроде не умею, так что…       По лицу барсука не было понятно, что он имел в виду: недавно поставленный вопрос или то, как Король снова обозвал его иным зверем. От такого отношения хотелось молчать дальше, пока Симба не начнет рвать клочья гривы от злости. Было бы интересно посмотреть на такое зрелище, однако тот, несмотря на сочившуюся строгость, сохранял спокойствие.       — А вот я думаю по другому, гаденыш! Видал я, как Кайон с Копой с вами шлялись в последние дни! Не хочешь ничего говорить — пожалуйста, с остальными по душам потолкую! Да я хоть слово Гвардии скажу — они…       Симба сам на себя не был похож. Спорить было неприятно, особенно с Королем. Несмотря на отборную львиную ярость, Банга молча выслушивал и с закатанными глазами «одобрительно» кивал. Теперь пришел его черед говорить:       — Ой, да арестовывайте на здоровье! Хвост ставлю, они и сами-то толком ничего не знают. Скажу только им, пусть возьмут чего-нибудь покушать. А то, видите ли, в «воспитательных» работах питание не предусмотрено.       Это была последняя капля. Симба в слепом порыве гнева набросился на барсука и издал громогласный рык, разинув пасть прямо перед носом Банги. Тот устало зевнул, вытер слюни, которые Король ему выпустил на щеки и лапами отодвинул клыки.       — Ладно-ладно. Убедили…       — Итак, — сделав глубокий успокаивающий вдох, лев отошёл от пленника. — Где… Близнецы?       Симба не заставил себя долго ждать, и Банга, как назло, завел свою шарманку:       — Это не так просто… Когда мы познакомились, они были в депрессии, не знали, чё делать… Решил помочь. Я такой молча выхожу из травы:       «Пацаны, взрослые вообще ни о чем с вами не говорят?!»       — …А они такие:       «Да! Мы думали, все сможем сами разузнать об этом гребаном мире, но теперь остались одни…»       — …Я им говорю:       «Ничего, теперь у вас есть напарник! Знаете, кто?! Я, Банга!»       «Тогда замётано, я Кайон, а это Копа, считай, мы друзья!..»       — Так, секундочку, — вмешался Симба. — Это все очень трогательно, но вопрос был совершенно другой!       — Так я к этому-то и веду!       — Он что-то вроде попугая, — с глубоким вздохом намекнул Зазу. Лев к нему обернулся. — Спросишь о чем-либо, и понеслось!       — …О, мы одного такого встречали, только черный он! Я его такой спрошу:       «Эй, как жизнь, братан?»       — …А он:       «Sina muda wa kuzungumza na beji za asali!»       — …Он еще так мощно и брутально это все протараторил…       Король с поджатыми губами закатил глаза и прервал монолог:       — Близнецы!       — …Ладно, ладно… Так-с-с-с-с-с… Э-э-э, перематываем… Короче, решают они начать свое дело. Там ведь плюшки всякие можно получить… Близнецы встречаются с остальными кентами. Всех как бы все устраивает, только Фули такая:       «Я с рисковой шпаной не вожусь, зацени пятна, я сама себе самая-самая!»       — …А Кайон с мощной драмой такой:       «Я и не ищу в тебе поддержки… НО ВОТ ТЫ САМА МНЕ НУЖНА!!!»       — …Ну и у них че-то типа рома-ан закрутился. Стоят, короче, сосутся. Кайон в это время на ушко говорит:       «Завтра иду на базу Поджигателя все там на воздух поднять!»       — …А Фули, короче, жестко так:       «Ах! Да ты ж хрен рисковый! НУ И ГУЛЯЙ, БОЛВАН!»       — …Копа тем временем:       «Ну не сидится ему на заднице, че я сделаю-то? Задолбал, блин…»       — …Фули такая злая после ссоры приходит:       «Да как с ним разговаривать?! Уж чуть что, так он всегда ищет себе приключений на одно место».       — …Ну а я такой:       «О, жуки! Острая начинка! Красный — цвет пожара! Еще пару дней, и мы все тут сгорим к черту! ААААААААААААРГХ!»       — Хватит!!!       Едва сохраняя холодность в словах, Симба поднял лапу, намекая на то, что пора заткнуться. Банга недовольно развел лапами.       — Я вообще-то не все рассказал! Можете не перебивать, а?       — Я тебе задал вопрос!!! И ты!!! На него!!! Не ответил!!!       — Какой вопрос?       Король был готов взорваться на месте, а перед этим растерзать этого мерзкого медоеда. К счастью, этого не произошло, так как мажордом вовремя вмешался, уже уставший от криков Симбы:       — Лучше ответь, пока поздно не стало. Не валяй дурака, пожалуйса, — сказал Зазу. Несмотря на то, что слова сами по себе казались какой-то угрозой, он все-равно проявил сочувствие.       Услышав, в чем дело, Банга со всей мочи вдавил лапу себе в лоб, после чего издал протяжный звук, который, скорее всего, означал прояснение:       — А-а-а-а-а-а-а-а! — медоед потер больное место на голове, после чего коротко и ясно отчеканил. — Я не знаю.       Последние слова словно эхом разошлись по пещере. Симба опомнился и представил себя со стороны. Никогда он не чувствовал себя так паршиво, так противно, что комок в горле было трудно проглотить. «Что я за животное?» — подумал он и мгновенно представил отца, как бы он отреагировал на такое. Уж он вряд ли бы похвалил… Король еще раз глубоко втянул воздух, его дыхание иногда подергивалось от мыслей. После чего он прижал лапы к лицу, одна из них потянулась к уху и достала тулизу. Под встревоженные возгласы Зазу Симба молниеносно проглотил сразу четыре стебля, затем, наконец-то, пришел в себя.       — Употребляете, товарищ главнокомандующий, а? — вдруг ехидно спросил медоед. В этот день он ожидал увидеть много чего, а вот Короля, который съел непонятно какие цветы…       Но Симбе было уже все равно, что там скажет или увидит барсук. Хотелось заняться делами, пойти на охоту вместе с Налой, нормально поспать, наконец… Перед глазами расстелилась приятная дымка усталости, тело настолько расслабилось, что готово было упасть плашмя прямо перед медоедом. Однако лев мигом прогнал это чувство:       — Пойдем, Зазу. Королевский долг сам себя не выполнит.       — Эй!!! Меня выпустите живо!!!       За спиной послышался недовольный голос Банги, Симба в ответ ухмыльнулся и сказал напоследок:       — А ты пока посиди здесь. Мало ли кому ты там лишнего расскажешь. Знаю я, какой у тебя язык длинный.       После этого лев заметил в лапе то, что осталось от лекарства. Корешки! Оказалось, что Король откусил цветки вместе со стеблями. Тем не менее, Симба не придал этому значения.       Медоед обнажил два передних зуба и уже был уверен, что в этот раз перегрызет все и вся в этой гребаной пещере! Увы, туго затянутые лиановые «кандалы» не позволили выплеснуть истинную барсучью ярость. Оставалось лишь пробурчать вполголоса:       — Подонки…

***

      Слипшиеся глаза еле-еле открылись после отключки. Кайон ощутил, что лежит на холодном дне ущелья. Поборов слабость, молодой лев едва повернул взор в сторону неба. Такое голубое, оно словно дало мотивацию встать на лапы, что Кайон и сделал спустя пару минут.       Как только младший близнец поднялся, сильная боль хлестнула по виску. Кайон сдержанно прошипел и ощупал пальцем место. Шерсть слиплась. Сквозь жжение лев вспомнил, как его искалечили вчера. Внезапно лев стал подавленно рычать, злоба так и норовила выйти наружу. К счастью, усталые глаза нащупали неподалеку рассыпанные цветы. Недолго думая, Кайон взял один из стеблей и обглодал его, пережевал лиловые лепестки и проглотил их с таким лицом, будто то была отрава.       Лев сразу пришел в себя и решился выбраться из скверного местечка, пока его вконец не отмутузили. Пройдя несколько километров, Кайон таки дотопал до конца ущелья, где можно было с лёгкостью выбраться наверх. Тут его встретил старый знакомый.       — Доброго утречка! Эээ… То есть денечка! — ехидно сказал стервятник. В ответ сын Симбы напряг брови.       — Чего тебе?!       Шпион Братства не унимался:       — Ох, мы ж давно на ты, а я и не представился, — пернатый с трепетом протянул пыльное темное крыло. — Мзинго. Твое имя мне уже да-авно известно, так что не жду от тебя ничего тако…       — Слушай сюда, болтун длинноносый! — Кайон своим пристальным взором впился в горло стервятника. — Если бы не твои чумазые дружки, я бы тебя растерзал на месте, уж поверь!       — Нет, это ты поверь, друг мой! Будешь паинькой и станешь выполнять все по нашим правилам, мы тебя, естественно, не тронем. То, что сделал с тобой отряд, это не самое худшее, на что они способны. Так, цветочки… Даже не красненькие...       «И правда, — подумал Кайон. — Уже слишком поздно идти против течения. Единственное, что остаётся предпринять — это «играть» дальше, а иначе от меня и мокрого места не останется».       Спустя некоторое время Мзинго демонстративно зевнул и свернул тему в другое русло:       — Ух… Заждался я тебя. Речка-то дальше течет!       Мысль о новом испытании мгновенно спустила с небес на землю. Поборов в себе горечь от неизбежности и непредсказуемости будущих событий, Кайон ощутил на себе мурашки.       — Я слушаю!

***

СПУСТЯ ПОЛЧАСА:

      Долина Килио. Необычайно большое количество травоядных свело бы сейчас с ума любую гиену из клана Джанджи. Пристанище слонов всегда было местом для репетиций. Звери яро обсуждали обстановку на Землях Прайда, готовили песни, учили слова. Нынешняя Купатана не должна быть отменена, даже из-за козней Поджигателя. Некоторые зебры и антилопы нервно шушукались с другими:       — Ох, зря мы тут собрались…       — Может, разойдется, а?..       — После пожара у Великого Утеса как-то боязно стало…       И немудрено: недавнее пекло на другой стороне Земель Прайда ввело простых обывателей в неконтролируемую тревогу. Ведь тамошнее пламя разгорелось ой как сильно. И, что пугало, гораздо быстрее. Несмотря на взволнованные шепотки, другие травоядные успокаивали товарищей:       — Да какой пожар? С нами Львиная Гвардия! Уж что-то, а они-то нас в обиду не дадут!..       Несколько львиц стояло неподалеку на стрёме. Главная из них настороженно отчеканила:       — Девчата, разделяемся. Охраняем жителей, особенно, молодняк. Далеко друг от друга не отходим.       Гвардейцы исполнили приказ и через несколько секунд растворились в толпе. Исчезли из виду. Только не навсегда.       Кайон, все это время сидевший за булыжником, отсчитывал сердцебиение. Лапы словно свело. «Так, родной, надо собраться. Но не как вчера!», — промелькнуло в голове. Перед ушами эхом прошлись слова Мзинго:

Итак, друг мой, начнем…

ТРИ, ЧЕТЫРЕ ВНОВЬ — ДА ПРОЛЬЕТСЯ КРОВЬ!

ИСПЫТАНИЕ II

Сегодняшнее задание не такое уж и трудное.

      Выдохнув, лев молниеносно проскочил десять метров степи и умело скрылся в хаотичном столпотворении. Он торопливо пробегал сквозь стада, иногда перелезал под копытными, чтобы травоядные, на всякий случай, не смогли увидеть его лица.

В этой толкучке тебе надо найти нашего юного шпиона.

      Кайон озирался по сторонам, смотрел всем под ноги, высматривал Гвардию неподалеку. Но шакаленка словно и не было. Неожиданно в этот день тревожность словно лапой сняло: лев чувствовал, верил, что он сможет пройти испытание. Надо всего лишь поймать какого-то там детёныша, и дело в шляпе.

Не стоит надеяться на чью-либо помощь, хотя… Поджигатель дал тебе небольшую поблажку, не переживай.

      Кайон как можно сильнее навострил уши, стараясь услышать заветные слова, но нестерпимый гул обдувал ветром вокруг да около, не давал нормально ухватиться за нужный голосок. Где-то ржали зебры, неподалеку репетировали песню. Лев едва протискивался сквозь грузные тела, уворачивался от рогов и копыт, которые так и лезли в лицо на каждом шагу.

Дого будет время от времени говорить фрагмент считалочки. Твоя задача — поймать щенка и дослушать строчку. Удачи!

      Наконец-то! Кайон еле сдержал радостный смех: он услыхал. Услыхал таки заветные:       — Три, четыре вновь!       Детёныш был где-то неподалеку. Кайон различал в уме мычание, пение, фырканье, лепет, щебетание, как будто отсеивал землю от лишнего.       — Три, четыре вновь!       Лев устремил взгляд в место, откуда слышалось робкое тявканье шакаленка. К большой удаче, там юркнул хвостик. Завидев цель, Кайон устремился к юнцу.       — Три, четыре вновь!!!       — Прыткий, зараза! — выругался игрок. Он только-только нашел его, а тот вмиг растворился в толпе. Голос щенка стал приглушённее, тише:       — Три, четыре вновь!       Юный шпион пробегал вдоль слонов, судя по слуху. Кайон помчался вслед. Лев едва уворачивался от широченных морщинистых ног, которые напоминали иссохшие баобабы в миниатюре. Они с грохотом топали, шум был похож на отменную грозу в начале Сезона Дождей. Гул ударял по ушам, но Кайон и не думал останавливаться, впрочем, как и Дого.       — Три, четыре вновь!!!       С каждой секундой сын Симбы все ближе подбирался к щенку. Временами уже хотелось вытащить передние лапы, со всей мочи напрыгнуть на цель и зубами, когтями — чем угодно остановить, настигнуть. Но юркие лапы не переставали безудержно удирать, будто не знали усталости. Вдруг Дого протиснулся в некую группу зверей и спрятался внутри. «Выдохся, значит!» — подумал Кайон и с азартной улыбкой приготовился к прыжку. Не важно, что там звери подумают, главное, детёныш пойман… И долина спасена… От очередного адского зарева… Мысли тоже словно выдохлись и напоминали слова, вырванные из контекста, семена плода, которые вытащили наружу. Непонятно почему, травоядные расступились и дали дорогу льву, но Кайон не принял это всерьез и со всего маху рванул в «убежище» шакаленка. Звери в момент отошли в сторону, кто-то даже отпрыгнул. В порыве лев пролетел в воздухе несколько метров, его глаза целились уже в щенка, показавшегося на виду. Три! Два! Один!..       — Поймал!!!       Перед толпой расстелилась картина: Кайон лежал на земле и вцепился в невинного детёныша всеми когтями. Лев смотрел на Дого таким ужасным взглядом, будто хотел вмиг растерзать его, вырвать клоки шерсти.       — Три, четыре вновь… Три, четыре вновь…       В холодном поту, шакаленок дрожал то ли от разъяренного хищника, то ли от неминуемого.       — Чего дрожишь, а?! Радоваться надо!!! Я сделал это!!! Я сделал!!!       Кайон был вне себя от радости, отчего звери поодаль стали напряжённо шушукаться.       — Что здесь проис… — лидер Львиной Гвардии не успела договорить, как увидела знакомое рыжее пятно посреди круга. — Кайон?!       «О нет, черт, черт!!!» — горным холодным потоком плеснуло в голове, отрезвив.       Недолго думая, Кайон с дрожащими зубами схватил Дого за шкирку и бросился наутёк.       — Эй!!! Стой!!! — воскликнула львица. — Девчата, где быстрейшая?!       — На обходе территорий! — отчеканила другая.       — Аргх! Небо Саванны! За ним!!! Быстрее, пока он не скрылся!!!       Но было уже поздно что-то предпринять. Будучи в своем репертуаре, зебры разорались на всю округу и в порыве безмозглой паники разбежались кто куда. Гвардейцы еле оттащили лапы от их звякающих копыт. Разобравшись с полосатыми лошадьми, львицы ринулись за пределы гудящей массы, но было уже поздно: Кайона и след простыл, как и шакаленка. На след напасть не удалось: повсюду пахло стадными.       В это время тот со всех ног отдалялся от Долины Килио. Дого пошатывался на груди льва и продолжал что-то себе шептать. Рыжие глаза впились в одну точку, куда и была направлена вся сила, все стремление. Дошедши до нее, Кайон брал новую и не переставал бежать. Внутренний голос гудел: «Бежать! Бежать! Бежать!» Лишь бы не попасться в лапы Гвардейцам! А иначе силой приведут на Скалу Прайда, да и дело с концом.       Слух приглушился, как будто вставили пробки. Ничего не приходило на ум, как удирать и удирать до упаду, и не важно, откажут ли лапы. Просто бежать. Без какой-либо идеи, замысла. Подальше от Прайда. Как можно дальше. Прочь.       Спустя время дыхание вконец подвело. Кайону показалось, что он продрал чуть ли не все Земли Прайда насквозь. Даже больше… Глубокий вдох… Глубокий выдох… Шакаленок выкарабкался из ослабевшего укуса.       — Что ты сделал?! Что ты сделал?! — на щеках заблестели крохотные слезы. Дого начал часто-часто всхлипывать, словно это могло помочь.       — Малец… ты чего?! Я же… Ух… прошел испытание, не бойся! — на радостях протараторил Кайон.       — Ты… ты… забыл… Забыл дослушать… строчку…       Кайон помрачнел.       — Ч-что?       — Три… ч-четыре… вновь… Д-д-да проль-льется… к-кровь… — плач перерос в сдержанное рыдание. Из глаз Дого потекло ручьем от пережитого шока.       — Да ведь я…       — Ты… должен был сп-просить… о конце… считалочки… сам… Уж-же поздно…       Лев моментально обернулся и не поверил глазам. Вдалеке поднимался уже черный, как смоль, столб дыма. А на горизонте — знакомые рыже-желтые язычки. Долина горела, пожираемая пламенем. Как и Великий Утес. Понимая весь ужас произошедшего, шакаленок сквозь слезы прижался к земле и закрыл глаза лапами, чтобы не видеть жуткой картины, чтобы мысли о погибающих зверях не таранили голову. Кайон молчал. Молчал долго, пока не прошептал с горькой досадой:       — Хеви Кабиса…