Сложности воспитания подростка и религиозные таинства.

***

Информации о секте «Дети Джашина» оказалось немного. Известно, что секта возникла относительно недавно, проповедовала постижение красоты мира через страдания и активно набирала новых последователей (пока что не очень успешно). Мы не нашли точного количества последователей, но предположили, что их число не превышает пары тысяч человек. По классике есть лидер — мессия, постоянно предсказывающий конец света в ближайшем будущем и т. д., и т. п. Короче, типичная секта, коих в Японии тысячи. Но как невеста парня из высшего общества оказалась связана с сомнительной религиозной организацией? Девушка, за которой велся круглосуточный контроль, сумела ускользнуть от наблюдения личной охраны и детективов только для того, чтобы прийти на собрание паствы? Как? Она же не ниндзя. — Да, понял. Спасибо Ко-сан! — вежливо прощебетал Кенджи-кун в трубку. Повесив ее, напарник повернулся ко мне. Его глаза были серьезны, — Токийские детективы подтвердили, что Сакура-сан не покидала дом. Они все еще за ней наблюдают. — Тогда кем была та девушка? Она выглядела точь-в-точь как Сакура! — изумленно воскликнула, пытаясь соединить концы с концами. — Сестра-близнец? — предположил ребенок, нахмурив брови. — У нее нет сестры, — ответила, многозначительно помахав перед носом Кенджи личным делом невесты клиента, — Сакура-сан — единственный ребенок в семье Сато. Тем более, ее мать погибла при родах, так что версия с неучтенной младшей сестрой тоже отпадает. — Возможно, что Сакура-сан — эспер? Это бы объясняло ее нахождение в двух местах одновременно, — выдвинул еще одно предположение напарник. — Точно нет. Перед тем, как стать невестой Митараши-сана, Сакуру-сан досконально проверили. Думаешь, дедушка-изобретатель лапши позволил бы подозрительной барышне войти в его семью? — скривилась, ибо придурки из высшего общества остаются придурками даже в другом мире. Уверена, что бедная Сакура-тян изрядно натерпелась от родственников женишка. — Тогда просто совпадение? Конечно, похожие люди редкость, но это все еще остается жизнеспособным вариантом. — Ты сам-то в это веришь? — усмехнулась, скрестив руки на груди. — Мы проводим расследование и вдруг, мистическим образом, встречаю точную копию клиентки в самом подозрительном месте из возможных. Слишком подозрительное совпадение. — Ты права, Арина-тян, — расстроено покачал головой Кенджи-кун. — Жаль, что нам так и не удалось поговорить с той девушкой! Держу пари, что вежливый и искренний разговор мигом разрешил бы наше недоразумение! — Действительно жаль, — согласно кивнула. К несчастью, поговорить с двойником Сакуры-сан не получилось. После самой душной и скучной в мире проповеди девушка моментально скрылась вместе с батюшкой в задней части храма. Когда же нам с Кенджи удалось проскользнуть туда через толпу прихожан, от них и след простыл. Судя по приоткрытой задней двери, они давным-давно растворились в городской суете. — Если бы ты позволила мне сразу догнать их! — с досадой воскликнул напарник, надувая губы. — Прости, — сочувственно поморщилась, ни капельки не жалея. Расследования в стиле Кенджи обычно заканчиваются потасовкой и сломанным имуществом, а я предпочла бы минимизировать ущерб. Хотя бы ради душевного спокойствия Куникиды. — Так что нам теперь делать? — спросил ребенок, глядя на меня вопрошающими глазами, как на взрослую и умную женщину. О, точно. Я и есть взрослая и умная женщина. — Снемать штаны и бехать! — пропел голос над моим ухом. На русском. Вздрогнув, с визгом отскочила в сторону. — Не пугай меня так! — за мной, сияя счастливой улыбкой, стоял Осаму. — Как тебе новая фразочка? В тему? — игнорируя мое негодование, радостно спросил Дазай, чуть ли не подпрыгивая на месте от энтузиазма. Он был похож на возбужденного щенка перед прогулкой. Милый и жизнерадостный. Покраснела. — Очень в тему, — пробурчала, неловко отводя взгляд. Я все еще чувствовала вину перед парнем, поэтому последние дни старалась его избегать. Задание, конечно, помогло. К несчастью, избегать Осаму — то же самое, что избегать чумы. Сколько ни бегай, догонит. Плюс сейчас мы с напарником находились в агентстве, пытаясь разработать новый план и перегруппироваться. Мы специально пришли ранним утром, стремясь избежать суматохи остальных коллег. Обычно Дазай приходил (если вообще приходил) к обеду, так что сейчас мне выпал редчайший шанс увидеть вовремя пришедшего парня. Прям редкая удача, класс. — Смотри, скоро выучу твой великий и могучий и разгадаю все твои тайны, Арина-тян, — он весело погрозил мне пальцем. Вяло усмехнулась, уставившись на его плечо. За плотной одеждой раны не было видно, но она там есть. Как он себя чувствует? — Ты ходил к Йосано-саме? — спросила, стараясь унять неуместное волнение от встречи. — Ерунда. Это была не рана, а укус комара, — отмахнулся Дазай. — Я слышу, что кто-то ранен?! — в двери неожиданно возникла сама Йосано-сама с хищным выражением лица. Как акула, почуявшая капельку крови, доктор принюхалась, подозрительно оглядела каждого и, спустя мгновение, сосредоточилась на Осаму. — Ты! — набатом прозвучало в комнате. — Кто? Я? Где? — Неподдельно удивился Дазай, оглядываясь по сторонам. — Меня здесь нет! — Стоять! — злобно щелкнула Йосано, модельной походкой направляясь к нам. Сегодня она тоже выглядела идеально. При каждом шаге ее каблуки издавали громкий цокот, а стильно уложенные волосы мягко ниспадали на плечи. Идеал, как есть идеал! — Арина-тян, спасай! Я мечтаю о безболезненном самоубийстве, а не об убийстве с особой жестокостью! — испуганно завыл парень, хватаясь за меня как панда за бамбук. Отмахнулась, занятая более важными делами. — Йосано-сама, доброе утро! — пискнула, утыкаясь покрасневшим лицом в ладони. Какая. Она. Крутая. Каждый раз при взгляде на нее мне хочется издавать крики фанатки. А однажды, увидев ее с бензопилой, я вообще упала в обморок (по многим причинам). — Привет, Йосано-сан! — помахал рукой напарник, попутно помогая отлепить от меня вцепившуюся каланчу. Золото, а не ребенок. — Арина-сан, Кенджи-кун, — царственно кивнула богиня богинь, хватая Осаму за ухо. Игнорируя его бессвязные вопли, доктор поволокла невольного пациента в свой кабинет, демонстрируя недюжинную силу для такой хрупкой, на первый взгляд, женщины. — Рада была вас увидеть! — застенчиво помахала, пытаясь унять глупое сердце. Нет, Йосано-сама — моя бессмертная любовь на все века! — Арина-тян, ты покраснела, — сообщил очевидную истину Кенджи, — Это из-за Йосано-сан? — проницательно спросил он. В ВДА мое восхищение к ней не было тайной. — Блин! — воскликнула, подбегая к висящему зеркалу, — Кенджи-кун, скажи честно, от одного до десяти, насколько плохо я выгляжу?

***

После горького принятия ситуации, в которой я предстала перед своим кумиром как тролль, мы вернулись к расследованию. (Конечно, сначала я погрузилась в пятиминутную депрессию, но неважно). Постепенно офис заполнялся сотрудниками. Нет смысла сбегать из агентства, когда я уже столкнулась и с Йосано, и с Дазаем. Избегание после встречи выглядит глупо и по-детски. Поздоровавшись с Наоми и Джуничиро, а также с остальными офисными работниками, мы решили вернуться к плану «дождаться Рампо и кинуться ему в ноги». Дело пахнет загадкой и мистикой, поэтому нам нужна подсказка. Хотя бы правильный вектор! Рампо не пришел. Харуно-сан вежливо сообщила, что величайший детектив взял несколько дней отгула на личное расследование. Побледнела. Чувствую, что я знаю, каким именно расследованием занимается Рампо. Видимо, загадка манги будущего/не будущего крепко засела в его голове. Обычно он разгадывает дела на лету и такое долгое отсутствие не сулит ничего хорошего. Мысленно пожелав удачи лучшему другу, сосредоточилась на напарнике. Тем более, в наших отношениях как раз назревал кризис. — Я считаю, что попытаться поговорить с той девушкой самый лучший вариант, — настойчиво повторил Кенджи-кун в десятый раз. — Как ты себе это представляешь? О, привет! Скажи, ты случайно не замышляешь похитить невесту одного парня? Ты, кстати, с ней подозрительно похожа! Тебя случайно зовут не Сакура? — Упрямо помотала головой. — Так она нам все и расскажет! Это глупо! — Но я всегда так делаю! Мы не должны пытаться обмануть ее, это нечестно и низко! — Также упрямо повторил ребенок. — Нет. Ты делал так раньше. Потому что ты работал один. Понимаешь? Сейчас же мы напарники и оба должны вкладываться в дело. Тем более, что мы не знаем о возможных опасностях. Помнишь, чем закончился прошлый разговор? Вдруг двойник Сакуры тоже эспер? Или у нее слабое сердце и мы случайно убьем ее через сердечный приступ? Мы не можем просто подходить к подозреваемым и спрашивать их об их намерениях! Это глупо, опасно и непрофессионально! — Тогда мы пострадали из-за Акутагавы, он был неожиданностью. Если бы не он, дело закончилось бы без последствий, — напарник продолжал гнуть свою линию. — Какая разница, из-за кого именно мы пострадали?! Мафия, банда или инопланетяне — неважно. Если каждый раз лезть на таран, таран может прилететь нам в голову. Нет, нам лучше внедриться в секту и постараться выяснить всё изнутри, — пыталась донести свою точку зрения. Тщетно. — Не хочу! — рассержено заявил Кенджи, для убедительности топнув ногой. Вздохнула. После нашего судьбоносного путешествия в другой мир, тонкий лед между нами растаял, и ребенок стал чаще высказывать свое мнение. Это хорошо, не спорю. Просто… Порой напарник может быть таким упрямым. Прекрасно понимаю его позицию: ему не хочется притворяться, лгать и действовать увертками. Но и я снова и снова лезть на передовую не хочу. Зачем рисковать лишний раз, если можно не рисковать? Я не хочу, чтобы из-за нашей безалаберности кто-то пострадал или, того хуже, умер. Тем более, когда лишних жертв можно избежать простой подготовкой. — Кенджи-кун, — начала, ущипнув переносицу. — Допустим, мы поступим по-твоему. Но как именно ты себе это представляешь? Ты предусмотрел все варианты? Спланировал пути отхода? Придумал, что делать в чрезвычайных ситуациях? — Мальчик растерянно моргнул. — Арина-тян, о чем ты говоришь? Нам не нужно ничего планировать. Люди искренни сами по себе, конечно, если их сердца омрачены тяжестью вины, они сами захотят признаться! Мы должны дать им шанс, — убежденно проговорил он, глядя на меня как на неразумного ребенка. — Ты действительно веришь в это, — фыркнула. С одной стороны, вера Кенджи в человечество умиляет. С другой… Он не доживет и до двадцати с таким мышлением. Сейчас его может обмануть любой бродяга. — В Ихатовке мы привыкли доверять друг другу, — и в этом вся проблема. Чертова деревня Ихатовка, странная смесь колхоза из Союза и общества из какой-то антиутопической книги, в которой преступников сбрасывают со скалы и позволяют ребенку голыми руками убить медведя. Однажды я обязательно наведаюсь на родину Кенджи, хотя бы для того, чтобы вбить людям немного здравого смысла в голову. — Но ты же сам говорил, что Ихатовка совсем не похожа на Йокогаму, — зацепилась за его слова, пытаясь заставить его посмотреть на все с моей точки зрения. — Люди в Ихатовке могут быть самыми добрыми людьми на Земле, но люди в городах совсем не такие. Ты только недавно начал погружаться в городскую жизнь и сам признаешь, что многого не понимаешь. Так? — Так, — кивнул он, закусив губу. Ему не нравилось, к чему я веду. — А я прожила в городе всю жизнь. Кенджи-кун, ты думаешь, что я желаю тебе зла? — знаю, что манипуляции — это плохо, но блин! Мне необходимо достучаться до него. Любым способом. Я никогда не считала себя компетентным учителем или наставником. На самом деле, мне просто кинули на руки ребенка и сказали, что он все знает и умеет. Хотя Кенджи нихрена не знает. Он добрый малый, но такой наивный. — Что?! — ошарашенно воскликнул ребенок. — Конечно нет, Арина-тян! Ты всегда помогаешь мне! — Тогда ты думаешь, что я глупая? — задала новый наводящий вопрос, — или мне нельзя доверять? — Н.нет, — застенчиво заикнулся он. — Ты совсем не глупая и я доверяю тебе. — Тогда почему ты не веришь мне? Я говорю по опыту — люди могут быть опасны. Я забочусь о тебе и себе и хочу минимизировать риски. Неужели так сложно пойти на компромисс? — честно, чувствую себя злым взрослым. Кенджи-кун стоял, опустив голову и сжав кулаки. — Мои принципы, — снова начал он известную песню. Прервала его на полуслове. — Твои принципы прекрасны. Я не хочу заставлять тебя отказываться от них, но прошу быть немного ответственней. Наша работа — опасна. И, как бы я не любила других людей, тебя я люблю больше. Представь, что из-за твоих принципов я сильно пострадаю или даже умру? — меня занесло. Стоило последним словам вылететь из моего рта, как я поняла, что именно сказала. — Прости, Кенджи-кун, — быстро пробормотала, бледнея. Манипуляция смертью — отвратительная карта, которую я не должна была доставать ни в коем случае. — Ты права, — прошептал он, тоже побледнев. Отвела взгляд, съеживаясь от вины. — Я должен научиться расставлять приоритеты. Я недостаточно хороший, чтобы соответствовать своим принципам. Если бы я был сильнее, то мог бы стать лучшим человеком. Тем, которым я и хочу быть. Но я не такой, — он горько замотал головой. Его неуверенность в себе снова подняла голову. — Все не так! — беспокойно вскочила. Я все испортила! Знала же, как критично ребенок относится к себе и все равно все испортила! — Ты достаточно сильный, Кенджи-кун! Ты в сто, нет, в тысячу раз лучше меня. Я не должна была давить на тебя, прости, — растерянно посмотрела на свои руки, не зная, что сказать и как исправить ситуацию. У меня нет в этом опыта. Я не искусный оратор и совсем не мотиватор. Хотела помочь, но сделала только хуже. — Давай будем вести расследования по-твоему, — прошептала, пытаясь найти выход из положения. Вот почему детям нужны родительские фигуры. В такие моменты именно они должны говорить и давать мудрый совет. Они, а не случайные девушки с улицы. — Нет, Арина-тян. Я не знаю, как вести расследования правильно. Ты должна быть главной, — смиренно ответил ребенок, пытаясь улыбнуться. — Я же только недавно в городе, забыла? — он рассмеялся. Смех был горьким и фальшивым. — Кхм, — откашлялся новый голос. Растерянно моргнула, понимая, что мы закатили сцену в главном офисе агентства. — Куникида-сан! Рад вас видеть! — тускло улыбнулся ребенок, оглядываясь. Вокруг стояла куча людей, с любопытством наблюдающих за нами. — Арина-тян, мне нужно уйти по делам, встретимся позже, — быстро протараторил напарник, буквально вылетая из комнаты. Он не хотел показывать уязвимость перед коллегами. — Что это было? — прочеканил Куникида, строго посмотрев на меня. — А на что это было похоже? — простонала, ощущая себя самой большой неудачницей в мире. — На серьезный разговор, — монотонно ответил он и вдруг рявкнул. — Продолжаем заниматься работой! — послышался дружный «Ой» и остальные коллеги спешно отвернулись, мигом изображая бурную деятельность. — Спасибо, — благодарно пробормотала. — Пока не за что. Встретимся через десять минут в кафе, — бросил Куникида-сан, направляясь к своему столу. — Поняла, — огорошенно ответила, пожимая плечами.

***

— Итак, — начал Куникида, разливая по чашкам зелёный чай из фарфорового чайника. Мы сидели у окна за самым уединённым столиком кафе, прямо друг напротив друга. Неловко поерзала на месте. Сам факт нашего совместного времяпровождения делает ситуацию еще более сюрреалистичной, чем она есть на самом деле. Мы с Куникидой не друзья. Нас едва ли можно назвать приятелями. Нет. Наши отношения — отношения коллег, товарищей по несчастью (да, я говорю о Дазае), максимум хороших знакомых. Доппо Куникида — по-настоящему серьезный чувак, порой немного душный, а порой очень крикливый (угадайте из-за кого). Обычно я либо смеюсь над ним, либо боюсь его, либо просто игнорирую. Он сам никогда не инициировал попытки общения, постоянно занятый (угадайте кем). Тем страннее то, что парень сам позвал меня на разговор. — Вы хотели поговорить со мной, Куникида-сан? — робко начала я. — Да, — кивнул он, делая глоток. — Кенджи-кун — хороший парень, — сообщил он очевидную истину. — Ага, — отзеркалила движение, воспрянув духом. Он хочет поговорить о Кенджи, и это прекрасно! Наконец-то рядом есть по-настоящему взрослый человек, который может вмешаться и сказать, что мне нужно делать. — Но немного, — продолжил коллега, подбирая слова, — своеобразный, не так ли? — Так и есть, — блин, а можно пропустить ту часть, где мы ходим вокруг темы и перейти сразу к делу?! Ох уж эта японская тактичность, сплошная головная боль. — А еще он не совсем вырос, — Куникида, в отличие от меня, совсем не чувствовал себя неловко. — Да, он еще ребенок. Удивительно, что вы заметили, — прошипела, потому что все еще злюсь на гребаную систему. Ясно, что вины Куникиды нет, но черт! — Арина-сан, — парень поморщился, — я разделяю вашу точку зрения, но Кенджи-кун в первую очередь эспер и лишь во вторую подросток, — сказал он так, будто это всё объясняло. — Вы видели, что произошло в офисе? — неожиданно взорвалась я. Хоть парень в очках и не заслуживает моего гнева, он стал спусковым крючком. Просто все вдруг разом навалилось и разговор с Кенджи стал последней каплей (ха, впрочем, ничего нового). — Он чувствует себя неуверенным! Неполноценным! И все из-за того, что не может соответствовать возложенным ожиданиям! А ему четырнадцать лет! — Да, — спокойно ответил Куникида, никак не реагируя на мою вспышку. Сдулась, не дождавшись ответной реакции. — Меня также не устраивает текущая ситуация, но мы не можем изменить систему. — Тогда мы должны просто смириться? — Кто говорил о смирении? — иронично приподнял бровь коллега. — Мы не можем изменить систему, но это не значит, что мы не можем помочь Кенджи-куну. Как его товарищи и доверенные взрослые, мы должны помочь ему тем, чем сможем. — Но как? — упаднически прошептала, опуская руки. Понятия не имею как помочь подростку с комплексом неполноценности, расстройством пищевого поведения и бог еще знает какими проблемами. — Маленькими шагами, — он сделал глоток, поправляя очки. — Ты уже проделала довольно хорошую работу, Арина-сан. Заметила то, чего не заметили другие. До сегодняшнего дня я даже не понимал, что у Кенджи-куна проблемы. — Тебе не все равно? — вырвался неуместный вопрос. Первой реакцией было извиниться, но… посмотрев на Куникиду, передумала. «Ты не слабачка, Арина», — строго напомнила себе. Это вполне нормальный вопрос, который имеет место быть. Я действительно думала, что остальным все равно на маленького Кенджи. Иногда подлые мыслишки просачивались сами по себе, и хоть я и восхищалась своими коллегами, но все равно не понимала их позиции с Кенджи-куном. Почему его забрали из дома и просто оставили жить одного? Почему никто не объяснил ему про деньги? Про магазины? Да даже про гребаные светофоры? Что это, как не равнодушие? — Нет, — на секунду Куникида-сан смутился. На щеках выступил алый румянец, а кончики ушей порозовели. — Я понимаю, почему вы можете так думать, Арина-сан. Но знай, мы в агентстве искренне заботимся друг о друге. Как я уже говорил, я даже не думал, что у Кенджи-куна есть проблемы. В нашем мире к эсперам относятся как к крошечным взрослым, и мы с ранних лет умеем заботиться о себе. Полагаю, что мы все просто забыли о ситуации Кенджи. Не подумали, что ему может быть тяжело. — Хорошо, — медленно кивнула. Какой смысл кидаться обвинениями? Я давно поняла, что этот мир сумасшедший, вот еще одно подтверждение. В любом случае, главное, что Куникида-сан хочет исправиться. Разве действия не лучший показатель? — Хорошо, — повторил он, поглаживая обложку своего блокнота. Я заметила, что когда парень нервничал, он автоматически хватался за блокнот, словно находил утешение в знакомой вещице. — Так что ты предлагаешь? Отвести Кенджи к психологу? Или попросить директора поговорить с ним? — ребенку нужен кто-то мудрый рядом. Кто-то, кто сможет подобрать правильные слова и успокоить его неуверенность. — Я хотел сам поговорить с ним, — признался парень, — но идея с Фукудзавой-саном нравится мне больше. Я не люблю беспокоить нашего уважаемого директора по пустякам, но ситуация с Кенджи-куном не пустяк. Фукудзава-сан всегда трепетно относится к членам агентства, — заключил он со звездами в глазах. Куникида искренне восхищался директором. — Согласна, — восторженно присоединилась к восвалениям. — Наш директор — лучший! И он самый близкий к отеческой фигуре человек! — с души свалился тяжелый груз. Конечно Фукудзава-сан поможет Кенджи! И как я раньше не додумалась? — И еще, — откашлялся парень, — с вами все в порядке, Арина-сан? Вы не хотите поговорить? — он внимательно посмотрел на меня. На сердце потеплело от проявления доброты. Мы не друзья, но это не мешает ему проявлять беспокойство. — Со мной все в порядке, — искренне улыбнулась. Да, со мной не все в порядке, но сваливать свои проблемы на Куникиду я не буду. Достаточно примера Дазая. Больше никто не пострадает по моей вине. — Понятно. Но если что, вы всегда можете обратиться ко мне, — со всей серьезностью заключил парень, — как коллега, я помогу, чем смогу. — Спасибо вам, Куникида-сан, — тихо поблагодарила. Он легко улыбнулся. На обычно строгом лице Куникиды улыбка выглядела странно неуместной. Почти как чудо природы. Мы продолжили пить чай в тишине.

***

В тот день я больше не видела Кенджи. По совету Киникиды я вернулась в общежитие, сосредоточившись на планировании операции «Попасть в секту». Уж не знаю, как коллега умудрился так быстро организовать встречу Юкичи-сана с напарником (известно, что директор проводит в агентстве далеко не каждый день), но на следующее утро меня разбудил громкий стук в дверь. Открыв ее, перед глазами предстал склонившийся в поклоне ребенок. — Я хотел извиниться, — скороговоркой проговорил Кенджи-кун. — Вчера мы долго разговаривали с Фукудзавой-саном, и он помог по-новому взглянуть на городские штучки. Давай будем работать над всем совместно, Арина-тян! — ошарашенно моргнула. Да что ж такое-то?! Почему все начали передо мной извиняться, причем незаслуженно? — Все в порядке, Кенджи-кун, — смущенно откашлялась и тоже поклонилась, — прости, если вдруг чем обидела. Мы только недавно начали работать вместе, поэтому конфликты — это нормально. — Да, — серьезно заявил ребенок, глядя на меня с незнакомым блеском в глазах. — Директор-сан тоже так сказал. Мы можем не соглашаться во мнениях, но должны слушать и учиться друг у друга. — Эээ, да, — ответила, растерявшись. — Директор очень мудрый человек, я рада, что он тебе помог. — Он предложил устраивать совместные встречи каждую пятницу и говорить обо всем, что я не понимаю в городе! — воскликнул мальчик с уже родной улыбкой солнечного Кенджи. На душе потеплело. — Это прекрасно, — похлопала его по голове. Что ж, разговоры по душам с Фукудзавой-саном можно считать формой психологической поддержки. Наверное? Посмотрим на результаты, в случае чего, всегда есть вариант записать напарника к психологу. Главное, что проблема сдвинулась с мертвой точки. — Я размышляла вчера над заданием, — перевела тему, посторонившись и предложив Кенджи-куну войти. — О, что-нибудь придумала? — спросил он, разуваясь на пороге. — Есть пару идей, мне интересно твое мнение, — мы прошли на кухню на ранний завтрак. — До свадьбы осталось всего одиннадцать дней. Детективы из Токио и Киото продолжают вести слежку за Сакурой-сан, поэтому я предлагаю сосредоточиться на церкви Джашина. — Это может быть ложным следом, Арина-тян, — задумчиво ответил мальчик, плюхаясь на стул. — Так и есть, — кивнула, заваривая кофе для себя и чай для ребенка. — Но это буквально единственный след, который у нас есть. Судя по полученным данным, просто так нападать на Сакуру-сан никто не собирается. Я до сих пор думаю, что Митараши-сан все придумал, — раздраженно фыркнула, вспомнив о клиенте, — но проверить не помешает. — Мы проникнем в церковь? — догадливо спросил ребенок, открывая упаковку печенья. В последнее время я совсем не успевала готовить, полагаясь на закуски и еду на вынос. Такими темпами скоро превращусь в глупую версию Рампо. — Ты верно понял. Вчера я еще раз поискала информацию о секте. Помнишь того парня с бородой? Тот, который читал проповедь? — Именно с ним потом ушел двойник Сакуры-сан? — ребенок отломил половину печенья, отодвигая остальную упаковку в сторону. Поморщилась. Отношения Кенджи с едой мне все еще не нравились. — Да. Это Сатоши Ким, основатель секты. Его мать японка, а отец кореец, поэтому большую часть жизни он провел в Корее. В Японии обосновался пять лет назад, и именно тут Джашин якобы явился перед ним. — Откуда ты все это узнала, Арина-тян? — изумлено спросил мальчик, широко раскрыв глаза. — Оказывается, он давал интервью какой-то газете. Но это не самое интересное. У Сатоши есть дочь, Сузуми. И я предполагаю, что та девушка-двойник и есть Сузуми-сан. По крайне мере, возраст совпадает. — Кенджи нахмурился. — Если Сузуми-сан дочь лидера секты, то к нашему делу она определенно не имеет отношения. — Не знаю, — задумчиво отхлебнула кофе, — интуиция мне подсказывает, что все не так просто. В любом случае, нам нужно не только проникнуть в церковь, но и подобраться как можно ближе к ее основателю. И сделать это быстро, до начала свадьбы, чтобы успокоить клиента. — Тогда давай сделаем это, Арина-тян. Давай проникнем в секту, — решительно сказал он, стукнув кулаками по столу. Стол опасно заскрипел, но напарник этого не заметил, воодушевленный обещанием будущих действий. — Да! Давай постараемся, Кенджи-кун, — также воодушевленно ответила я.

***

Как попасть в секту? На самом деле очень просто, если вы действительно хотите туда попасть. Если быть еще честнее, то даже если вы не хотите туда попасть, оказаться втянутым в секту проще простого, поэтому будьте бдительны и не позволяйте незнакомым людям вас одурачить. Позавтракав, мы загуглили адрес храма (спасибо миру за существование интернета) и направились прямиком туда. Пока напарник вел нас по улицам Йокогамы, я обдумывала вступительную речь. Они же не заставят нас пройти через какой-нибудь кровавый обряд? Или отдать душу в залог? Бог его знает, все, что я знаю о сектах — это ужасы из криминальных роликов и небольшой семейный опыт. Когда я была маленькой, моя тетя попала в одну известную секту. И хоть подробностей, ввиду возраста, мне никто не рассказывал, я знаю, что бабушке пришлось нелегко. Тетя несколько лет восстанавливала ментальное здоровье после жалкого полугода, проведенного в секте. Так что мнение о подобных сборищах у меня сложилась крайне негативное с самого детства. Штаб снова оказался нормальным зданием. Трехэтажный дом в западном стиле, ничего необычного. Нажав кнопку на домофоне, нас поприветствовал незнакомый голос. — Добрый день, — начала, придержав Кенджи за плечо. — Нам с братом (да, наша любимая легенда опять в действии) сказали, что тут можно получить бесплатную еду и жилье. Это правда? — Одну минуту, сестра, — напевно прозвучал бестелесный голос. О как. Быстро меня в родственники записали. — Арина-тян, ты ему не сестра. Я читал о сектах вчера, они пытаются сблизиться с тобой посредством манипуляций, — обеспокоенно прошептал напарник. Умилилась. Ками, как Кенджи может быть таким драгоценным?! Мне срочно нужно отметить сегодняшний день как праздник, ребенок впервые распознал обман! — Умница, — отвесила комплимент, взъерошив его волосы. — Никому не доверяй и будь бдительным, — Кенджи-кун зарделся. Дверь с тихим писком открылась. — Прошу заходите, дети Джашин-самы, — нас поприветствовал высокий парень в балахоне. Видимо балахон — стандартная форма одежды сектантов. — Спасибо, — откликнулись, заходя в помещение, освещенное резким светом ламп. — Сатоши-доно хочет лично поговорить с вами, пожалуйста, подождите здесь, — нам указали на диванчик у входа. Кивнув, послушно сели. Парень в балахоне ушел. Помещение напоминало прихожую обычного дома. Небольшое пространство, около пяти метров в длину и ширину, было заполнено низкими шкафчиками с обувью и сменными тапочками. Судя по их количеству, в этом маленьком доме находилось не менее полусотни человек. Мы с моим напарником придумали легенду. Согласно ей, наши отцы были братьями, а я — двоюродная сестра Кенджи-куна. После того как родители с обеих сторон скончались, я оформила опеку над Кенджи-куном и переехала к нему в Японию. Однако из-за нехватки средств наша жизнь была непростой, поэтому мы были вынуждены переехать в трущобы. Сам факт наличия трущоб в Йокогаме был пугающим. Пару лет назад здесь произошла большая катастрофа, которая и послужила началом возникновения неблагополучного района. Насколько я знаю, политики постоянно обещают очистить это место, но также постоянно забывают об этом. Жители же просто закрывают глаза, предпочитая игнорировать существование проблемы. Короче, полный мрак, но мрак, очень удобный для нашей легенды. Никто в здравом уме не потребует документов от сирот из трущоб, скорее удивятся как мы вообще остались живы. Для миссии мы специально оделись как пугала, создавая впечатление беспризорников. Вот почему наше прикрытие было идеальным. Мы — незащищенная парочка подростков, готовая на все ради свежей еды и крыши над головой. Ну чем не идеальная мишень для сектантов? — Приветствую, мои дорогие. Я почувствовал ваши страдания издалека, и поверьте, они прекрасны! — в прихожую вальяжно зашел уже знакомый мужчина. Сатоши Ким был высоким, полноватым, бородатым и напоминал толстую версию батюшки из «Алеши Поповича». — Здравствуйте, — робко улыбнувшись, мы с Кенджи-куном поклонились. — Ну-ну, — он тут же замахал руками, — божьим детям предстало кланяться только перед Джашин-самой. На Земле мы все равны. — растерянно переглянулись, как парочка неуверенных подростков. — Пойдемте-пойдемте, — Сатоши, почувствовав наше замешательство, бодро подхватил нас под руки и направился внутрь. Пропуская мимо ушей его рассказы о Джашине и о том, как они все дружно тут живут, я оглядывалась по сторонам. За прихожей располагался длинный коридор, разделенный множеством закрытых дверей. Все они были однотипно белые, как в больнице. Каждая дверь была плотно закрыта, не давая и краем глаза заглянуть в повседневную жизнь сектантов. — Это мой кабинет, — заявил Сатоши-сан, прибыв в пункт назначения. Мы оказались в огромной, роскошной комнате. Кожаные диваны, деревянный лакированный стол, картины на стенах — ничего в убранстве не указывало на скромного Божьего слугу. Скорее, это было похоже на офис дорогого адвоката. — Присаживайтесь и давайте знакомиться, — мужчина указал на диваны. Мы присели. — Вот, — он вытащил из ящика стола горсть сладостей и всунул нам в руки. — Это конфеты, попробуйте, — пояснил Сатоши снисходительным голосом. — Спасибо, — поблагодарила, скромно открыв самую маленькую конфету. Черт, надеюсь, что конфеты ничем не накачаны. В голове сразу пронеслись предостережения родителей. Кенджи, как более умный из нас двоих, засунул сладости в карман комбинезона. — Я Арина, а это Кенджи, — начала, рассказывая нашу легенду. Я говорила тихим, унылым голосом, стараясь добавить как можно больше слезливых деталей. Напарник не отставал, состроив грустную мордашку. — И мы попали на проповедь в субботу, а в конце одна милая леди сообщила, что у вас можно бесплатно жить, — закончила рассказ. Батюшка (его же можно называть батюшкой?) кивнул, почесывая густую бороду. — Ох, как же вы натерпелись! — сочувственно воскликнул он. — Конечно, вы можете остаться. Мы будем рады позаботиться о вас Арина-тян и Кенджи-кун, — покровительственно сказал сектант. — Ваши страдания открыли путь для Джашин-самы и позволили привести вас ко мне. Он воистину великий Бог. Что ж, теперь мы о вас позаботимся. Однако, — тут его голос приобрел строгий оттенок, — вы также должны будете позаботиться о нас. Все дети Джашин-самы работают на его благо, чтобы помочь остальным людям в Японии и на всей Земле. Это великая и почетная миссия, вы понимаете? — Да, — сказал Кенджи, робко улыбаясь. — Мы будем рады помочь Джашин-саме! –Хо, что ж! Позже мы поговорим более подробно, но сейчас я вижу, что вы голодны. Моя дочь расскажет все, что нужно знать, –спустя мгновение дверь приоткрылась и в нее проскользнула сама Сузуки. Та, ради кого вся эта авантюра и затевалась. Вблизи Сузуки выглядела настолько похожей на Сакуру-сан, что у меня по спине пробежали мурашки. Надеюсь, что мы не просто теряем тут время и моя интуиция верна. (Пожалуйста, пусть она будет верна хотя бы один раз в жизни!) — Пойдем, Арина, — фамильярно сказала она, хватая меня за руку. В замешательстве оглянулась на Кенджи. — В нашей церкви запрещено совместное времяпровождение мужчин и женщин, — пояснила девушка, видя мою нерешительность. — Но он мой брат, — слабо запротестовала. Я не думала, что нас разлучат. Кенджи беспокойно вскочил с дивана. — Останься, Кенджи-кун, — авторитарно приказал Сатоши. — Вам не причинят вреда, мы просто следуем правилам Джашин-самы, — напарник послушно сел, недовольно поджав губы. — Не волнуйся, ты увидишь брата в отведенное время, — строго сказала Сузуки, буквально силой выталкивая меня за дверь. Кенджи остался наедине с незнакомым мужчиной. Пытаясь отбросить беспокойство за ребенка, поплелась за Сузуки, напоминая себе о суперсиле напарника. С ним все будет хорошо. Он эспер и знает, что самое главное — его безопасность, а не задание. В случае всего он сможет отбиться от кого угодно. Несмотря на внутренние уговоры, беспокойство продолжало сжимать грудь. План проникнуть в ряды сектантов очень быстро перестал мне нравиться.

***

Протащив мою безвольную тушку по коридору, Сузуки втащила меня в новую комнату. — Момо поможет тебе, — сказала наша цель, захлопнув перед моим носом дверь. Тупо моргнула, оглядываясь. Я оказалась в длинной комнате, буквально набитой футонами. Комната, хоть и была большой, казалась тесной из-за большого количества человек в замкнутом пространстве. На каждом футоне сидела женщина. Все они, недавно проснувшиеся, с любопытством смотрели на меня. — Эээ, здравствуйте, — поприветствовала всех разом, поклонившись. В ответ раздалось дружное шипение. — Дети Джашин-самы кланяются только Джашин-саме! — возмущенно пророкотала одна из присутствующих, старуха с длинными седыми патлами. — Девочка новенькая, Рин. Ее можно простить, — за меня вступилась другая, сидящая поодаль от остальных девушка. На вид ей было около восемнадцати лет, и по сравнению с остальными измученными жизнью барышнями она выглядела цветущей и свежей. — Простите, — пискнула, не зная, что делать. Несмотря на тщательное планирование, я растерялась. Разлука с Кенджи-куном не входила ни в один из планов, поэтому теперь я чувствовала себя потерянной. Без поддержки напарника за спиной, я осталась наедине с враждебным миром. Взгляд сам собой упал на браслет, оставленный Достоевским. То ли из-за внезапного одиночества, то ли из-за минутного помешательства, но вид металлического браслета придал мне душевных сил. Как будто даже сейчас он за мной присматривает. И хотя я искренне ненавижу Федора, он был мне знаком, в отличие от кучки сектантов. Знакомая угроза всегда предпочтительнее незнакомой, ибо ты знаешь, что именно она за собой несет. — Я Момо, — сказала девушка, вступившаяся за меня. — Как я слышала, Сузуки-сан оставила тебя на мое попечение. — Позаботьтесь обо мне, Момо-сан, — пробормотала, вовремя остановив себя от поклона. Женщины снова дружно зашипели. Звук в полной комнате напомнил хор рассерженных дворовых кошек. — В нашей семье мы обращаемся друг к другу только по имени. Никаких приставок, — пояснила Момо-сан, поднимаясь с футона, — Исключением является Джашин-сама, а также его избранные посланники: Сатоши-доно и Сузуки-сан. — Поняла, извините, — пискнула, смущенно скрестив руки. Стоять перед целой толпой — такое себе удовольствие. Момо подошла ко мне, бесцеремонно хватая за руку. Эй, в этой секте вообще не соблюдают никаких правил приличия?! — Рада поприветствовать тебя в нашей обители. Как тебя зовут? — Арина. Я тут со своим младшим братом. Скажи, когда я смогу встретиться с ним? — Момо-сан нахмурилась. — Нам запрещено свободное времяпровождение с противоположным полом по указаниям Джашин-самы. Однако тебя могут распределить на совместную работу вместе с ним. Либо вы можете встретиться на ежедневной проповеди. В любом случае, — она просияла, — теперь у вас двоих появилась большая семья, не беспокойся за своего брата. Все мы здесь братья и сестры. Я верю, что ты обретешь новый дом в доме Джашин-самы, Арина. — Конечно, — вяло откликнулась, сомневаясь в ее словах. Не думаю, что мои родители оценят целую сотню помешанных религиозных японских родственников. Не дай бог мама узнает, где я сейчас нахожусь, она лично меня четвертует. Блин, вообще надо найти свободное время и рассказать ей подробности своей новой детективной жизни. Она-то до сих пор верит, что я простой клерк. — Позволь мне рассказать о правилах твоего нового дома, — продолжила Момо-сан, все еще клешнями вцепившись в мою руку. Сто процентов от ее хватки останутся синяки. Поморщилась. Лучше бы вся эта авантюра того стоила.

***

В секте Джашина, как и в любой порядочной секте, была целая куча правил. Все они были направлены на то, чтобы ограничить прихожан и превратить их в послушных фанатиков. В основном, правила начинались со слова «нельзя»: 1. Нельзя выходить из комнаты после отбоя. 2. Нельзя есть в неположенное время. 3. Нельзя лениться и отлынивать от работы. 4. Нельзя обращаться друг к другу на «вы». 5. Нельзя проводить время с послушниками противоположного пола (Исключение: разрешение Сатоши-доно). 6. Нельзя выходить в город без разрешения. 7. Нельзя пропускать проповеди и общие молитвы. 8. Нельзя смотреть телевизор, выходить в интернет и получать информацию из любых источников за пределами секты. 9. Нельзя краситься, украшать себя и заниматься самолюбованием. 10. Нельзя принимать наркотики, алкоголь и никотин. И еще много-много чего с приставкой «нельзя». Короче, все, что разрешено в обычной жизни, запрещено здесь. За нарушение правил полагались наказания, но о них мне рассказали очень туманно. Мол, такой хорошей девушке даже не стоит об этом думать, ведь тебя это точно не коснется. Вы спросите, что делать разрешено? О, ну секта Джашина предлагает широкий спектр развлечений. Вы можете молиться и работать, а еще работать и молиться одновременно! Поощрялось нанесение себе незначительных физических увечий во время молитвы, дабы почувствовать любовь бога через страдания. И самое страшное, судя по услышанным отголоскам слухов, секта не чуралась жертвоприношений. Надеюсь, что не человеческих. В любом случае, даже если Сузуки-сан никак не связана с Сакурой-сан, сама религиозная организация была очень подозрительной, и на выходе я обязательно обращусь в полицию. Подобные места просто не должны существовать. Знаю, что секты в Японии разрешены, но если мы сумеем найти доказательства нелегальных действий, то прикрыть лавочку будет плевым делом. Как я поняла, в этом доме жили самые верные последователи Джашина, либо люди, которым было некуда идти. Больше всего было мужчин: около сорока. Чуть меньше женщин и пятнадцать детей. Общие комнаты мужчин располагались ближе всего к выходу, а женская была самой крайней. Детская комната, где находились дети до двенадцати лет, была расположена на третьем этаже. Обычно одна из женщин присматривала за всей оравой разом весь день. Короче говоря, находиться в этом месте было сложно. В первую очередь для ментального здоровья. Я не доверяла никому, переживала за напарника, за расследование, пыталась привыкнуть к жизни вместе с целой кучей других людей. Обычно я высоко оцениваю личное пространство, но о каком личном пространстве может идти речь, если ты спишь в комнате с тридцатью незнакомыми людьми? Не помогало и отношение других девушек. Первые три дня мне не разрешалось уходить дальше женской комнаты и столовой. Момо быстро взяла меня в оборот, показывая повседневную жизнь сектантов. Все вокруг относились ко мне как к появившейся после долгой разлуки родственнице. Они улыбались, обнимались и радовались моему «просветлению». Окружающие давали мне самую легкую работу, с энтузиазмом нахваливая самые незначительные успехи. Если бы я действительно была бедной сиротой, пытающейся выжить в жестоком мире, то точно бы купилась на подобные уловки. Когда ты изголодался по любви и вдруг всю любовь мира протягивают тебе на блюдечке, кто смог бы устоять? Мне постоянно приходилось напоминать себе, что все вокруг ложь, мыльный пузырь, наполненный мнимым счастьем. Помогало беспокойство за Кенджи. Я не видела ребенка три дня. Подозреваю, что Сатоши приказал разделить нас, чтобы попытаться уменьшить привязанность друг другу. Несколько раз я просила других женщин помочь увидеться с братом, но в ответ получала лишь отказы с натянутыми улыбками. Дни пролетали, а расследование не сдвигалось с мертвой точки. Я не видела даже кончика носа Сузуки-сан и Сатоши-доно. Почему-то во время планирования я даже не подумала о том, что втереться в доверие — дело не быстрое. Мне казалось, что стоит только пару раз поговорить с главой секты или его дочерью, как я тут же распутаю всю паутину лжи. И возможно, я бы правда вывела их на чистую воду, если бы только мне разрешили с ними увидеться! До свадьбы оставалось восемь дней, а мы все еще не получили результатов. Никаких. На четвертый день, когда я почти окончательно впала в уныние, почти решилась найти Кенджи и разнести тут все к чертовой матери, распорядок изменился. Видимо, Момо посчитала меня хоть немного заслуживающей доверие (или смирившейся) и разрешила выполнять работу по всему дому, а также посещать общие молитвы. Итак, к вечеру четвертого дня, я наконец-то увидела Кенджи. Он стоял вместе с мужской частью дома, с любопытством оглядываясь по сторонам. Хоть ребенок и был ребенком по меркам цивилизованного мира (моего, а не мира эсперов), в церкви Джашина считалось, что после двенадцати лет человек официально становится взрослым, так что его автоматически определили к старшей группе. — Арина! — радостно воскликнул ребенок, одетый в стандартный серый балахон. — Кенджи! — со слезами на глазах крикнула я, одетая в такой же отвратительный балахон. Казалось, мы не виделись целую вечность. — Ты можешь поздороваться со своим братом, — разрешила Момо, глядя на меня с умилением в глазах. Кивнув, я побежала в сторону мужской группы. — Как твои дела? — спросила, обняв напарника. — Все хорошо! — просиял мальчик, сжимая меня. — Я познакомился с Джого, Суги, Рэй и вообще со всеми! Последние дни я работал вместе с Джого в саду на заднем дворе. Там есть небольшой огород, прямо как дома! Ну, раньше, — сообщил он, осекшись в конце. Кенджи-кун помнил, что мы на задании, поэтому не стоит лишний раз давать повод усомниться в нашей легенде. Сектанты, какими бы дружелюбными они не были, все еще остаются сектантами. — Кенджи, выстраиваемся на молитву! — зычно крикнул один из мужчин, прерывая наше воссоединение. Небольшая передышка закончилась слишком быстро. — Встретимся позже, — прошептала, еще раз крепко сжав в его объятиях. — Да, я найду тебя, — тихо пробормотал мальчик, убегая. Я вернулась к своей группе. В тишине мы прошли в молельный зал и расселись по скамейкам. Зал был идентичен залу, в который мы впервые попали по случайности несколько дней назад. Те же кровавые картины и те же скамейки. Только полностью отсутствовали окна и вместо гражданских людей все вокруг были одеты в идентичные балахоны. Помещение было полутемным и лишь сотни зажженных свечей освещали пространство. Если раньше и были сомнения, что мы в секте, то сейчас они полностью рассеялись. Секта, как есть секта. Спустя пару минут вперед вышел сам Сатоши-доно. Он громко поздоровался и начал читать проповедь. Она была скучной, нудной и супер длинной. Мы же должны были сложить ладони перед грудью в молитвенном жесте и склонить голову, застыв в одной позе на протяжении всей его речи. Перед началом Момо строго напомнила мне, что ни в коем случае нельзя двигаться, разговаривать, громко дышать или иным способом мешать Сатоши. Непослушание каралось наказанием, а я категорически не хотела знать, какие именно наказания предлагает добрый бог Джашин. Подозреваю, что-то связанное с кровопусканием и пытками. Бррр. Наконец, через целую вечность, священник закончил. В комнате стало тихо. Я не осмеливалась поднять голову, краем глаза наблюдая за Момо-тян. Около сотни человек продолжали пародировать статуи. Еще несколько мгновений тишины и Сатоши-донно снова заговорил: — Вы знаете, что через неделю моя дочь выходит замуж по воле Джашин-самы. Вчера он лично явился ко мне в видении и сообщил, что перед ее свадьбой следует провести традиционное вознесение трех человек, дабы получить благословение на удачу. — Славься, Джашин-сама! — хором заголосили все вокруг, хлопая в ладоши. С опозданием присоединилась. — Обычно для благословений мы брали непосвященных, но в этот раз Бог ясно выразил свои пожелания. Он хочет вознесения. Поэтому я жду список желающих в ближайшее время, чтобы мы успели подготовить все к ритуалу. Вознесутся те, кто успеет быстрее всего. — Славься, Джашин-сама! — снова зарокотала толпа и встреча закончилась. Закусив губу, я поплелась за своей группой, размышляя. Свадьба? В джашинизме браки одобрялись лишь в очень редких случаях, с полного благословения Джашина через Сатоши-доно. Одно это было необычно. Не говоря уже о дате. Сузуки-сан, точная копия Сакуры-сан, выходит замуж практически в один день с невестой клиента? Что это, как не подозрительно? Сатоши не упоминал жениха своей дочери, но если он не принадлежит секте, то… То что? Разве разрешил бы он брак своей единственной дочери с непосвященным просто так? Что скрывается за этой свадьбой? И что, черт возьми, значит вознесение? Момо говорила о вознесении с блеском в глазах, якобы это возможность слиться с Джашином воедино, которой удостаиваются лишь немногие. Но ни одного «вознесенного» я не видела лично, лишь слышала о них от других женщин. Что-то мне подсказывает, что «вознесение» — не просто милая прогулка. Нет, что-то здесь очень глубоко нечисто, и мне необходимо докопаться до сути как можно быстрее. Сроки поджимали. Вопросы множились.

***