III.I – miss Lambert is a little fish

Непослушные белые кудри начинали выглядеть ещё хуже, когда мама пыталась расчесать их. Маленькая девочка постоянно вертелась и пищала, что ей больно, но мама словно не замечала этого, продолжая машинально чесать их, смотря куда-то в стену и думая только о том, как бы скорее выйти на улицу и закурить. Она бы достала машинку, вкладыш, греческий табак. Тонкая бумажка легко свернулась бы в трубочку, формируя аккуратную тонкую самокрутку — пусть это уже старомодно, но миссис Ламберт любила этот способ больше покупных сигарет. У мимо проходящего соседа она попросила бы огонька, и на несколько минут в мире наступил бы покой. Так и было сделано. — Мам… — её отвлекла кудрявая девочка, как две капли воды похожая на ту, которую только что заплела мама, — а Долли сказала, что ты заплела её первой, потому что ты её больше любишь. Это правда? Зелёные глаза были мокрыми — она только что плакала, но пыталась скрыть следы перед мамой, чтобы не выглядеть «слабачкой», какой её иногда дразнили мальчишки. — Нет, Барбара, я люблю вас обеих одинаково сильно. — Тогда… Она набралась сил и смелости, чтобы попросить маму потратить на неё время и тоже заплести две короткие косички. О, она бы вытерпела любую боль! Хотя ей с трудом верилось, что это действительно настолько больно, насколько об этом всегда кричит Долорес. — Сейчас приедет отец, времени уже мало. Мы торопимся, — мама смотрела на дым, улетающий наверх и тающий в воздухе на фоне серых облаков Эдинбурга. — Найди в коридоре стопку документов, отдашь их своему отцу, хорошо? Приехавший позже отец поцеловал её в щёку и потрепал по макушке. Она не поняла этого сразу, но позже, возвращаясь мысленно в этот день, думала о том, какая же болезненно-грустная была отцовская улыбка.

***

Их семью встретило серое здание с высокими тёмными колоннами и большими старыми кирпичами. Оно возвышалось над маленькой девочкой так высоко, что шея заболела от запрокинутой головы. Хотя, конечно же, оно не было многоэтажным. Глядя на него, Барбара даже подумала, что сегодня они всей семьёй идут в театр. На какую-нибудь постановку про пропавшую принцессу, которую должен найти прекрасный принц, а в конце обязательно будет сражение. О, нет, не с драконом. С кракеном. На корабле. — Чего улыбаешься? А ну рассказывай, о чем думаешь! — сестра дёрнула её за рукавчик клетчатого платьица. Её лицо выражало сильное недовольство оттого, что какая-то предполагаемая шутка рассказана не ей. — О том, что ты похожа на несвежий пудинг. — Ах ты! — Долли уже потянулась, чтобы ударить, но в этот момент Барбару подхватил на руки отец, и они лишь успели показать друг другу языки. Одна — с возмущением, вторая — с победой. Предполагаемой театральной постановкой, однако, оказалось странное действие, где родители выясняли отношения на фоне толпы. Впереди возвышался деревянный президиум, за которым сидел немолодой мужчина в мантии с молотком и слушал, как мама и папа общаются. Всё словно замерло в ожидании, кто же из них первый закричит, наблюдая за ними почти в полной тишине. Но Барбара смотрела только на старика в мантии, думая, что у него такие же белые кудри, как у неё самой. Долорес, сидевшая рядом, периодически начинала капризничать, и кто-то из людей успокаивал её, предлагая то игрушки, то конфеты. Барбаре же был вручен чей-то тяжёлый ежедневник и карандаш, чтобы отвлечь её. Изобразительное искусство никогда не было ей особо интересно. Всё, что она умела рисовать, — это прыгающие через оградку сонные барашки на лугу. Точнее, немного кривые и больше похожие на жучков кружки с ножками и ушками. Поэтому, почеркавшись пару минут в ежедневнике, ей быстро это наскучило. Её всегда больше интересовали истории. Иногда она даже выдумывала события из своей жизни, чтобы проверить, в какие из них поверят родители, друзья и сестрёнка. Она читала газеты с гораздо большим интересом, чем книжки. А когда к их дому подъезжал почтальон, она выбегала, чтобы забрать свежую газету из его рук. Во многом, конечно, в таких увлечениях маленькой мисс Ламберт был виноват отец, который часто читал с ней вместе за завтраком новости. — Мистер, — Барбара обратилась к сидящему рядом мужчине. Он наклонился к ней с обеспокоенным лицом, думая, что что-то произошло. — Мистер, а хотите ли вы, — она направила на него карандаш, — дать мне небольшое интервью?

***

Бумажка провалилась в машинке, собираясь стать скрученной в трубочку, но дрогнувшая рука неловким движением рассыпала половину табака, а механизм зажевал бумагу. Стоящая около кафе мисс Ламберт мысленно ругалась — конечно, без сквернословия — и морщила носик. В детстве она много раз видела, как это делала мама, поэтому, когда попробовала сама, оказалось, что руки словно знали, как это правильно делается. Но вкус табака был отвратительным. Таким же горьким и мерзким, как момент, когда маленькая Барбара поняла значение слова «развод». Только вот из-за табака она не собиралась плакать и кричать, как много лет назад. Вспоминая об этом, ей всегда хотелось сжать посильнее кулаки и зубы, завывая от несправедливости. Но как бы то ни было, мисс Ламберт — всего лишь маленькая рыбка.