Геллерт Гриндевальд

Гермиона шла за ведьмой, чувствуя, как её сердце бьётся в груди, словно готовое выпрыгнуть. Волнение нарастало, и она не могла отвести взгляда от спины своей спутницы. «Куда мы идём?» — вертелось у неё в голове. Внезапно, едва они свернули за первый поворот, Гермиона ощутила, как воздух вокруг стал гуще, а пространство — плотнее. Ведьма остановилась и, не говоря ни слова, дотронулась до локтя Гермионы. В следующий миг их окутала тьма, и они очутились в совершенно другом месте. Гермиона огляделась, пытаясь понять, где они. Вокруг были незнакомый коридор, странные звуки и запахи. «Трансгрессировали, значит», — пронеслось у девушки в голове. — Всё в порядке, — произнесла Гермиона, стараясь придать своему голосу уверенность и твёрдость, как у настоящего гриффиндорца. Она расправила плечи и вздёрнула подбородок, словно бросая вызов судьбе. Ведьма лишь искоса взглянула на неё, но в её глазах промелькнуло что-то, похожее на тень отвращения. Она резко нацепила улыбку, и в этот момент Гермиона заметила, как неестественно натянута эта улыбка. Казалось, будто лицо вот-вот превратится в одну из тех масок, что продаются в «Зонко», — таких же ярких и неправдоподобных. Они зашли в изысканно украшенную комнату, словно перенесённой из самой волшебной сказки. Стены были увешаны картинами в тяжёлых позолоченных рамах, с которых на посетителей смотрели известные маги и чародеи прошлого. Пол покрывал мягкий ковёр, сотканный из нитей, мерцающих в магическом свете. В углу комнаты величественно стояли старинные напольные часы, их стрелки застыли на отметке без пяти десять утра. На высоких книжных полках вдоль стен стояли фолианты в переплётах из кожи, на которых поблёскивали золотые узоры. Каждая книга словно таила в себе древние заклинания и секреты, известные лишь избранным. — Я познакомлю вас с Ним. Он поможет, — сказала девушка и, взмахнув волшебной палочкой, распахнула тяжёлые шторы. Гермиона, когда свет проник в комнату еще больше, окинула её внимательным взглядом, словно пытаясь разгадать все тайны, что здесь скрывались. Её глаза остановились на полке с книгами, где среди множества томов она увидела баночку с загадочным содержимым. Оно так напоминало чьи-то останки, что по коже пробежали мурашки. Девушка сглотнула, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Она хотела подойти поближе, чтобы рассмотреть баночку внимательнее, но ведьма уже направлялась к другой двери. — Слушай Его внимательно, и без вопросв, — произнесла ведьма отрывисто, не поворачивая головы. Гермиона поспешила за ней, чувствуя, как в жилах бурлит адреналин. С тихим скрипом распахнулась стеклянная дверь, и ведьма жестом пригласила Гермиону войти. Девушка переступила порог, и её взгляд тут же встретился с фигурой мужчины, склонившегося над записями. Его лицо, обрамлённое серебристыми, как лунный свет, волосами, казалось высеченным из камня древних руин. В голубых глазах, словно озёра, мерцал холодный огонь — взгляд, который мог бы соперничать с сиянием самой яркой звезды в ночи. Тонкие губы, сжатые в напряжённую линию, словно вырисовывали печать решимости, готовую противостоять тёмным силам. В этом человеке чувствовалась мощь и уверенность, как у великого волшебника, способного изменить ход истории и противостоять самым мрачным пророчествам. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось чаще, словно готовясь к чему-то великому и ужасному одновременно. В этот момент она вспомнила слова Альбуса Дамблдора: «Иногда приходится делать то, что страшно, чтобы достичь цели». И она была готова сделать это. — Ты… — выдохнула Гермиона, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она не могла оторвать взгляд от фигуры, сидящей перед ней. Это был он — тот, о ком писали в «Пророке», кого обсуждали на уроках истории магии. Великий и ужасный, тёмный маг, о котором слагали легенды. Он поднял голову, и их глаза встретились. В его взгляде, холодном и пронизывающем, словно лёд, Гермиона уловила нечто, что заставило её замереть. Может быть, это было удивление, может быть, что-то другое, но она почувствовала, что этот момент станет поворотным в её жизни. Гермиона понимала, что должна быть готова ко всему. К любым испытаниям, к любым трудностям. Ведь она стояла перед одним из самых могущественных тёмных магов своего времени. Но в то же время она не могла отрицать, что её одолевало любопытство и даже трепет перед этой встречей. — Что? — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. Гермиона чувствовала, как её сердце колотится в груди. Она знала, что этот человек — не тот, кем кажется. В её время он должен был быть сломлен, побеждён, забыт. Но сейчас перед ней стоял настоящий волшебник, чья сила и уверенность были такими же, как у Тома Реддла из будущего. Она видела в нём что-то зловещее и могущественное, что-то, что заставляло её кровь стынуть в жилах. — Что я здесь делаю? — спросила она, стараясь, чтобы голос не выдал её волнения. Конечно, она знала, что делает, но нужно было подыграть. — То же, что и все мы, — ответил он, не отрываясь от своих записей. — Сражаемся за правду, за то, что правильно. В его голосе звучала сталь, словно он был одним из мракоборцев, готовых противостоять тёмным силам. Но тёмными силами был он. Гермиона сидела в кресле, обитом бархатом, её взгляд был прикован к пергаменту в руках Геллерта Гриндевальда. В комнате, полной древних артефактов и книг, царила атмосфера тайны. Она чувствовала, как время замедляется, и каждая секунда растягивалась в вечность. Шуршание пера по пергаменту, запах старых книг — всё это создавало ощущение, будто она оказалась в другом мире. Гермиона знала, что каждая деталь важна, и старалась не упустить ни одной. Сердце билось в такт с тиканьем часов, отсчитывающих мгновения, а мысли были сосредоточены на одном — как себя вести, когда с ней заговорят. Она поёрзала в кресле, пытаясь найти более удобное положение, но обивка, казалось, ожила и обвила её, словно дьявольские силки. В голове промелькнуло воспоминание о первом курсе: как профессор заклинаний рассказывал о коварстве этих магических пут. Девушка чуть улыбнулась, воскрешая в памяти уроки в классе защиты от Тёмных искусств. «Это безумие», — подумала она, ощущая, как по лбу скатывается капелька пота. «Я, Гермиона Грейнджер, сижу в этом тёмном кабинете перед самым опасным тёмным магом нашего времени и вспоминаю тех, кто уже ушёл из этого мира». Сердце в груди забилось чаще. Рон, пусть и совершил много ошибок, но сколько счастливых моментов было связано с ним! Гермиона ценила эти воспоминания. Она резко подняла голову и посмотрела на Геллерта. «Если расфокусировать зрение, то словно Драко, такие же бесцветные волосы... Мерзавец, но он так помог мне в последние дни», — пронеслось в её голове. Она вспомнила, как Драко Малфой, от кого она меньше всего ожидала поддержки, протянул ей руку помощи в самые трудные моменты. Гермиона понимала, что сейчас не время для воспоминаний. Она должна сосредоточиться и найти выход из этой ситуации. Но сердце всё равно предательски сжималось при мысли о тех, кого уже не вернуть. Слезы невольно подступали к глазам, но она знала, что сейчас не время для слабости. Как и в те времена, когда она сражалась за Хогвартс, сейчас требовалось действовать, а не поддаваться отчаянию. Она вспомнила, как всё началось — как она впервые встретила Тома Реддла, тёмного волшебника, и как он стал для неё испытанием. Но что же из того, что она преодолела тогда, могло помешать ей начать диалог с этим злодеем? С этим новым врагом? Она была готова к битве, готова к трудностям, готова к тому, чтобы бросить вызов судьбе. Как та, которая не боялась искать ответы в самых неожиданных местах, она понимала, что иногда для победы нужно не только волшебство, но и слова. — А я читала о вас в «Ежедневном пророке», — начала она, нарушая тишину. — Не думала, что увижу так близко! Геллерт Грин-де-Вальд отложил перо и посмотрел на неё. Его глаза блеснули в полумраке кабинета. — Вы учились в Дурмстранге? У меня там был один знакомый, — продолжала Гермиона, пытаясь разговорить Гриндевальда и понять, что у него на уме. — Дурмстранг — достойное место для учёбы, пока ты не понимаешь, что это не твой путь, — ответил Гриндевальд, окинув её взглядом. — А ты, я вижу, любишь копаться в прошлом. — Слышала, вас выгнали, — не смутилась Гермиона, пожав плечами так, будто это было самым невинным замечанием в мире. — Значит, вы не по своей воле там не остались. — Тебя что, привели сюда, как шпиона из «Ежедневного пророка»? Уж поверь, я не дам тебе просто так разгуливать по моему кабинету и выведывать секреты, — Геллерт нахмурил брови так сильно, что казалось, будто его глаза вот-вот загорятся зелёным пламенем, как у тёмных магов. Гермиона почувствовала, как её сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще. Но она не дрогнула. — Вы меня недооцениваете! Я здесь не для того, чтобы собирать сплетни, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Гермиона подняла палочку, показывая, что готова защищаться, если потребуется. Она не боялась, ведь не раз доказывала свою смелость в сражениях с тёмными силами. Ухмылка Гермионы, полная вызова и уверенности, заставила Геллерта сделать шаг вперёд. Его глаза сузились, словно он пытался разгадать сложную загадку, и в их глубине вновь мелькнуло что-то, напоминающее древние руны, скрытые в глубинах Запретного леса. Она почувствовала, как воздух вокруг них сгустился, наполнившись магией, и поняла, что сейчас произойдёт нечто важное. «Что-то в этой девчонке не так», — подумал он, ощущая, как его уверенность в её слабости развеивается, словно дым от волшебной палочки, направленной в репаро. — Так и зачем же ты тогда здесь? — спросил Геллерт, наклонившись к ней. А в глубинах разума Гермионы Грейнджер зародился дерзкий план. Она размышляла о том, как ускорить столкновение между Геллертом Гриндевальдом и Альбусом Дамблдором. Она понимала, что лишь прямой поединок может положить конец этому противостоянию. И началу Тома. В её голове уже вырисовывался хитроумный план : спровоцировать конфликт, заставить их начать битву прямо сейчас. Ведь Том жаждет заполучить Бузинную палочку, и, вмешавшись в бой, можно будет повернуть события в свою пользу. Гермиона всегда была не только умна, но и находчива, и в этот раз её острый ум работал на полную катушку, продумывая каждый шаг. — Привет от Дамболбора, — смахнув прядь, небрежно сказала девушка. Но этого хватило, что бы вывести мужчину из себя. Гриндевальд схватил Гермиону за воротник, приподняв её над полом. Его глаза сверкали, словно тёмные молнии, а лицо исказила гримаса ярости. Взмахнув палочкой, он прошипел: — Что ты посмела сказать?! Его руки дрожали от гнева, а голос срывался на крик, разносясь по коридорам. Гермиона стояла, словно львица.В её глазах пылал огонь, который не испугать даже самым тёмным чарам. Она чётко и ясно повторила, проговаривая каждое слово : — Привет. От. Дамблдора. Голос её звучал как колокол, разносящийся по всему залу. Казалось, что сейчас даже стены Хогвартса гордятся такой гриффиндоркой. Волна ярости, исходящая от Гриндевальда, была настолько сильной, что, казалось, воздух вокруг накалился. Но Гермиона не дрогнула. Она была непоколебима, как гранитная скала. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась женщина, словно вихрь, в развевающейся мантии. Её глаза метали молнии, а палочка в руке дрожала от напряжения, будто готовая в любой момент выпустить заклинание. Гермиона, стоявшая в центре комнаты, почувствовала, как по её спине пробежал холодок. — Что происходит? — спросила женщина, её голос дрожал от ярости, но в то же время в нём слышалась тревога. — Объяснись немедленно! — Ты, грязная предательница! — взревел Геллерт, его голос эхом отразился от стен. Он направил палочку на несчастную женщину с такой яростью, что даже воздух задрожал от напряжения. — Ты привела пешку Альбуса! Глаза Геллерта сверкнули холодным огнём, и в комнате стало почти физически ощутимо тяжёлое, мрачное присутствие тёмной магии. — Авада Кедавра! — прошипел он, и из кончика палочки вырвался яркий зелёный свет. Женщина рухнула на пол без единого звука, её глаза застыли, словно отражая последний ужас перед смертью. Геллерт небрежно отнял у неё палочку и с жестокой ухмылкой начал её осматривать, словно выискивая что-то ценное в этой безжизненной вещи. Гермиона Грейнджер ощутила, как воздух вокруг стал густым и тяжёлым, словно перед бурей. Она знала, что должна действовать, но страх сковывал её мысли. В голове проносились заклинания, но ни одно не казалось достаточно сильным для того, что предстояло. Она бросила взгляд на окно, где виднелось свинцовое небо, готовое пролиться дождём. В этот момент она почувствовала, как внутри неё просыпается что-то мощное и древнее. Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и в этот миг поняла — она не отступит. Она сделает то, что должна, и не позволит страху взять верх. Гермиона закрыла глаза и глубоко вдохнула. В её сознании зазвучали слова давно забытых заклинаний, и она почувствовала, как сила наполняет её до краёв. — Мортмордре! — воскликнула она, взмахнув палочкой, и в воздухе появился зловещий чёрный силуэт. Чёрная метка, словно зловещая птица, воспарила в ночное небо, озаряя окрестности всполохами пламени. Она была предвестницей беды. Но в мире волшебников каждый выбор имеет свою цену, и она была готова её заплатить. Они придут — те, кто клялся в верности Тёмному Лорду. И будут защищать его. И Альбус Дамблдор явится - метка вспыхнула в небе над Лондоном, но что важнее — над самим убежищем Гриндевальда . И внутри Гермионы, среди хаоса и страха, зародилась искра надежды.