Путь света и самопожертвования

— Что за проклятие ты применила? — вскричал Грин-де-Вальд, отшатнувшись от распростёртого на полу тела ведьмы. Его лицо исказила гримаса ярости и недоумения. Гермиона, тяжело дыша, ответила: — Я должна была это сделать! Стена за их спинами с грохотом рухнула, подняв облако пыли. Грин-де-Вальд едва успел отпрыгнуть в сторону, выругавшись так громко, что Гермиона почувствовала, как страх сковывает её тело. В воздухе повисло напряжение. Казалось, что даже сам воздух загустел от магии. Гермиона понимала, что сейчас не время для ошибок. Она должна действовать быстро и решительно. Но сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. — Ты понимаешь, что натворила?!— прорычал Грин-де-Вальд, поднимая палочку. Гермиона сжала свою палочку крепче и ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Я сделала то, что должна была. Мы не можем позволить тебе продолжить это безумие. В этот момент она почувствовала, как сила течёт по её венам, придавая уверенности словам: — Экспелиармус! Но Геллерта это не напугало, а наоборот, на его лице появилась гадкая ухмылка. А от единственного взмаха его палочки заклинание отскочило в Гермиону. Палочка девушки с неприятным треском упала и покатилась прямо к ногам Грин-де-Вальда. Он ловко поднял еë, осмотрел, как бы думая, не пригодится ли такая ему, и, чуть качнув головой, сломал палочку. Гермиона Грейнджер была без оружия. Вздрогнув от щелчка, она лишь слегка прикрыла глаза, а перед ней пронеслись все моменты, когда палочка выручала еë. «Это конец?» — мысленно спросила она себя, но ответ пришёл быстро. — Круцио! — воскликнул Том, появившийся в полуразвалившемся здании несколько мгновений назад. «Конечно же, не конец!» — выдохнула Гермиона, еле произнеся эту фразу. Геллерт повалился от боли, хватаясь за палочку и пытаясь наставить еë на Тома, но тот уже подбежал к Гермионе, судорожно целуя еë в лоб. — Прости меня, я не должен был подвергать тебя опасночти... Его глаза были полны отчаяния. — Просто сделай то, что хотел. Это и будет благодарностью, — тихонько произнесла Гермиона. Том кивнул и бросился к Геллерту, около которого начали появляться Пожиратели Смерти. Озлобленные лица смотрели на мужчину, но он быстрым рывком направил в них заклятия, и они, как тряпичные куклы, ударились об стену. Взгляд Геллерта упал на Гермиону. — Мерзкая, грязная тварь, — произнёс он, наставив на девушку бузинную палочку, но Том выкинул какое-то заклятие в него. Началась их борьба, пока Пожиратели смерти пытались прийти в себя, но с ужасом понимали, что не могут отцепиться от стен. Гермиона тем временем лихорадочно размышляла. Она понимала, что нужно действовать быстро и решительно. Девушка оглядела поле боя и заметила, что один из Пожирателей всё ещё пытается прийти в себя после столкновения с заклятием Геллерта. Девушка подбежала к Пожирателю, выхватила у него палочку и направила её на Геллерта. — Редукто! — крикнула она, целясь в противника. Но Геллерт был опытен и ловок. Он увернулся от заклятия и в ответ послал зелёный луч в Тома. Тот успел отскочить, но луч пролетел в дюйме от его ноги. Схватка продолжалась, и каждый миг мог стать решающим. Но что-то заставило её обернуться к руинам стены. Там, величественный и непоколебимый, стоял Дамблдор, пристально наблюдая за ходом битвы. Его взгляд опустился на девушку, и он подмигнул ей. В этот миг Гермионе показалось, что это тот самый Дамблдор, которого она знала все годы обучения в школе, тот, кто не погиб, упав с башни... Однако он не мог узнать её. Она была лишь его будущем. И всё, что она могла, — это прошептать: — Профессор, помогите! — указала она взглядом на Тома. Дамблдор на мгновение замер, словно обдумывая её слова, а затем его лицо осветила знакомая добрая улыбка. Он поднял свою волшебную палочку, и воздух наполнился мерцанием защитных чар. — Том, позволь мне разобраться с этим. Ты лучше держись поблизости, на случай если понадобится твоя помощь. Произнёс Альбус Дамблдор, и Геллерт Гриндевальд, сверкнув глазами, обернулся. В его взгляде читалось: «Что ж, посмотрим, на что ты способен». Том, воспользовавшись этим моментом, кинул в Грин-де-Вальда заклятие «Петрификус тоталус», но маг застал в расплох и сразу же отразил луч на Тома. — Нет! — крикнула Гермиона и палочкой Пожирателя отразила заклятие в стену. — Петрификус тоталус! — выкрикнул Дамблдор, повторяя за Томом, и в воздухе заискрились всполохи заклинания. Но Грин-де-Вальд был готов к такому повороту. Его глаза сверкнули, и из кончика палочки вырвался зелёный, мерзко- зелёный, луч «Авада Кедaвра». Дамблдор не дрогнул. Его собственный луч засиял с равной силой, отражая тёмную магию. В этот момент судьба мира зависла на волоске. Том, не собирался полагаться на случай. Он резко выкрикнул: — Экспелиармус! — и направил палочку в центр пересечения двух лучей. Заклинание «Экспелиармус» ударило по скрещению сил, и на мгновение всё вокруг погрузилось в хаос. Лучи задрожали, а затем, словно по воле невидимой руки, разлетелись в разные стороны. Палочки магов замерли, и в комнате повисла напряжённая тишина. Грин-де-Вальд повалился на спину, а палочка выскользнула из его рук прямо к ногам Тома. Заклинание Дамблдора обездвижило его, а заклинание Тома выбило палочку в бою. Бузинная палочка принадлежит с этого момента Тому Реддлу. Дамблдор сложил свои ладони и, кивнув, посмотрел на Тома, а тот стоял в недоумении. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило их обернуться к Гермионе. Зелёный луч, направленный в Дамблдора, отскочил не куда-то в сторону, не в какого-то пожирателя смерти, прикованного к стене, а в неë. В Гермиону. — Нет! — воскликнул Том, и его сердце словно остановилось. Он подбежал к ней, и упал на колени перед бездыханным телом. В этот момент он забыл обо всём, кроме того, что видел перед собой. Глаза Гермионы Грейнджер, которые всегда были полны жизни и решимости, теперь казались безжизненными. В них не было ни искры, ни надежды. — Пожалуйста, Гермиона, не оставляй меня! — голос Тома дрожал, а по его щекам катились слёзы. Он не мог поверить в то, что видел. Это было похоже на страшный сон, из которого никак не получалось проснуться. Крик Тома пронёсся по всей магической Британии, как крик отчаяния и боли. Но даже в этом крике чувствовалась решимость бороться до конца. — Что я могу сделать? — обратился Том к Дамблдору. — Прошу, прошу. — Том, мой мальчик, неужели ты не понимал, что путь, по которому ты шел, вел лишь к разрушению? — мягко произнёс Дамблдор, глядя в глаза Тому. — Разве не видишь, что жизнь каждого человека бесценна? Сколько раз убивал ты? — Для меня она имеет значение, — твёрдо ответил Том, и в его голосе зазвенела сталь. Дамблдор нахмурился ещё сильнее, но в глазах его светилась надежда. Он верил, что даже в самой тёмной душе может зародиться свет. — Очисти своё сердце, Том. Ты не плохой, но очень талантливый. Твои решения — вот что важно. Ты обладаешь силой, которая может вести как к свету, так и к тьме. Том недоумённо посмотрел на профессора. — Вы не знаете, о чём говорите, профессор. Как вы можете быть так уверены? Дамблдор улыбнулся своей мягкой улыбкой. — Уж поверь, Том, я знаю многое. Но будущее не всегда можно предсказать. Я вижу путь, но не могу знать, какой выбор ты сделаешь. Ты обладаешь свободой воли, и это самое важное. — Сейчас обладатель всех Даров Смерти — ты, — сказал Дамблдор, помолчав немного. — Откуда вы знаете? — удивлённо спросил Том. — Я знаю всё, — ответил директор, мягко улыбнувшись. — Так вот, ты обладаешь Дарами, и можешь использовать их в своих целях, как захочешь. Они могут помочь... Дамблдор на мгновение задумался, подбирая слова. Казалось, что его не тревожат ни поверженный враг, ни бездыханное тело бедной школьницы, ни обстоятельства, в которых они оказались. Он продолжал говорить так спокойно и уверенно, будто перед ним был не тёмный маг, который только начал свой путь, а опытный добрый волшебник. Но что-то в этой сцене подсказывало, что всё не так просто, как кажется. — Профессор, могу ли я попросить что-то действительно необычное? — спросил Том, стараясь не выдать волнения в голосе. Он посмотрел на Гермиону Грейнджер. Профессор улыбнулся и кивнул. В этот момент сердце Тома забилось чаще, словно предчувствуя что-то важное и необычное. Но он лишь кивнул. Достав мантию-невидимку из сумки, вытащив камень воскрешающий из потайного кармана, а палочку подхватив с пола, Том положил их перед собой. Когда Дары Смерти оказались так близко, пространство вокруг словно зарядилось магией. Том понимал: нужно действовать стремительно. Он собрался с духом, чтобы что-то сказать, но вдруг заметил взгляд Дамблдора, устремлённый на израненного Грин-де-Вальда. — Прошу, не убивайте его, — вырвалось у Тома. — Не собирался, — ответил Дамблдор. — Рад, что ты попросил об этом, Том Реддл. Профессор улыбнулся, и Том почувствовал, как напряжение отпускает его. Имя отца не Кольно его, не вызвало ненависть, а было данным. Всё, что имело значение, — это Гермиона. Чёрная метка на руке Тома исчезла, и он, словно заворожённый, смотрел на это чудо. Пожиратели Смерти, теперь уже просто маги, освобождались от оков. Происходило нечто поистине невероятное, и Том понимал, что это конец тёмного пути для многих. Волшебство наполняло воздух, и будущее казалось светлым и полным надежды. Он верил в это. — Я прошу, сделайте так, чтобы Гермиона жила в мире без зла, чтобы её время было наполнено радостью и благополучием. Пусть она будет в окружении любви и добра, — сказал Том, но помедлив, тихо, со стыдом, добавил, — уберите меня из её жизни, ведь я лишь приношу несчастья. Всем. Альбус Дамблдор посмотрел на мальчика и мягко улыбнулся. «Он выбрал верный путь, — подумал директор. — Путь света и самопожертвования». Слеза, упавшая из глаза Тома, была подобна могущественной магии. Она коснулась Бузинной палочки, и в тот же миг произошло нечто невероятное. Заклятья, что витали в воздухе, развеялись, словно дым от фиделиуса. Временные потоки, сплетаясь и расплетаясь, изменили своё направление. Прошлое, настоящее и будущее слились в единое целое, готовое к преображению. И вот уже свет, ярче прожектора, озарил мир, предвещая новую эру.