Клаус

Глава 5

      После разговора с Кэтрин мы с Элайджей шли к машине, собираясь отправиться ко мне домой. Вернее, я планировала по пути заскочить ещё в одно место. А вот что задумал Первородный, я тогда понятия не имела. Но это не помешало мне слегка скорректировать его планы.       — Ладно, я тебе помогла. Теперь твоя очередь. Мы едем в магазин, и ты помогаешь мне с покупками. Договорились?       Элайджа, погружённый в свои мысли, машинально кивнул. Может, он как обычно решал судьбы мира. А может, просто гадал, можно ли верить Кэтрин — кто его знает.       Я вздохнула, подошла к нему и применила старый, проверенный способ:       — Приём, Мистер Майклсон! Вы меня слышите? — прокричала я ему прямо в лицо.       Это сработало. Он моргнул и вернулся в реальность.       — Извини, я отвлёкся.       — Я так и поняла. Я хочу получить компенсацию за своё использование, — строго заявила я, уперев руки в бока.       Хотя, если честно, я приукрасила. Он меня не использовал, а просто попросил. А я, из любопытства и, наверное, из доброты душевной, согласилась.       — Использование? — переспросил он, явно не понимая, к чему я клоню.       Слово «компенсация» его явно не смутило.              — Ты сказал: «Фелисити, помоги мне с Катериной. Я слишком предвзят, мне нужен свежий взгляд со стороны», — процитировала я его, гордо вздёрнув подбородок. — И ты думал, я куплюсь? Я притворилась, что поверила, потому что хотела помочь. Но мог бы и по-честному сказать, зачем я тебе на самом деле.       — Тем не менее, ты всё равно это сделала. Сделала даже больше, чем я планировал.       — Откуда ты знал, стратег хренов, что это сработает? Я даже не хотела вмешиваться, просто слушала со стороны, как ты и велел. Ждала, когда ты действительно спросишь о главном. А если бы я не заговорила? Если бы она не проявила ко мне интерес?       — Это просто невозможно, — усмехнулся Элайджа. — Тобой невозможно не заинтересоваться.       — Давай обойдёмся без комплиментов, — я махнула рукой, будто отмахиваясь от этих самых комплиментов. — Мне нужна только правда       — Твоя прямота… — он покачал головой, — она подкупает.       Я удивлённо вскинула брови.       — Ты искренняя. Это редкость. Ты никогда не подбираешь слов, когда хочешь мне что-то сказать. Говоришь абсолютно всё, что думаешь, даже если это может прозвучать не совсем уместно. Мне не нужно бояться, что ты скажешь мне в лицо одно, а за спиной вдруг достанешь нож и захочешь всадить его мне в спину. За всю свою жизнь в этом мире я встретил очень мало таких людей.       — Другие могли бы сказать, что я бессовестная и бестактная, — призналась я в ответ. — Возможно, с первым они правы: совести я давно у себя не находила. А вот насчет ножа… Да, тут ты прав. Если ты меня предашь, я не буду ждать, пока ты отвернёшься. Я воткну тебе нож в грудь сразу же, глядя в глаза.       Элайджа тихо рассмеялся.       — Я привёл тебя не выпытывать у неё секреты, — тихо произнёс он. — Я хотел, чтобы ты достучалась до того, что она прячет в глубине души.       Я замерла в изумлении. Это было неожиданно, но вполне разумно. Если бы ему нужен был только камень, он бы просто вытянул из неё правду внушением. Но он выбрал другой путь. Он привёл к ней того, кто, по его мнению, мог бы её выслушать. Ну, или образумить. Это уж как повезет.       — То есть… ты хотел, чтобы я просто поговорила с ней? Заставила её открыться? — я растерянно моргнула.       — Я знал Катерину много лет назад, — так же тихо продолжил он. — Она была другой… светлой. И, возможно, мы с братом виноваты в том, что она стала такой. Она бежит без оглядки и с каждым шагом разрушает себя всё больше.       Я ничего не ответила. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что время для таких слов ещё не пришло. Он всё ещё надеялся, что её можно вернуть. И почему-то решил, что я смогу это сделать. Только вот… сколько бы он ни пытался этого не замечать, Кэтрин давно уже изменилась. И теперь ему предстоит сделать выбор: вернуть ту, кого больше нет, или принять ту, кто есть сейчас.       — Она тебя прикончит, если узнает. Или хотя бы попытается, — предупредила я. — Женщины злопамятны, особенно такие, как Кэтрин.       — Она уже знает, — возразил он. — Она слишком умна, чтобы поверить в такое совпадение. Но ей, возможно, было нужно это притворство так же, как и мне.       — Ты слышал всё? — с ухмылкой спросила я. — Про тебя и Эдварда тоже?       — Стефана, — поправил первородный с невозмутимым видом. — Да, слышал.       Он кивнул, и я увидела, как изменилось его лицо. Взгляд стал мягче, плечи опустились, словно он снял тяжёлый груз с плеч. Может, он думал о ней всё это время, пока я его не отвлекла?       По дороге домой мы остановились у магазина, чтобы я смогла закупиться продуктами.       — Ты могла бы просто заказать курьером, — посоветовал он, выглядывая из окна.       — Нет, уж! — весело возразила я, скрестив руки на груди. — Пока ты здесь, я буду использовать тебя на полную! Ты потащишь пакеты. И, уверена, разложишь всё по полкам быстрее, чем я успею вскипятить чайник.       Эксплуатация вампира началась!

***

      После моего, как ни странно, приятного знакомства с Кэтрин я не видела Элайджу уже две недели. В прошлый вторник он написал мне, что собирается на ужин к Сальваторе. И я, прислушавшись к своему внутреннему голосу, в очередной раз попросила его быть начеку.       Похоже, он проигнорировал мой совет. Или просто не придал ему значения. И зря.       Однако я знала точно: он бессмертен. По крайней мере, пока. Когда-нибудь я ещё увижу его. Надеюсь, что скоро, а не лет через шестьдесят.       Через две недели моего затворничества обо мне наконец вспомнили родители. Спросили, как дела, как самочувствие. Я с гордостью отрапортовала, что живу спокойно, даже приукрасила: мол, уже месяц из дома не выхожу.       Мама, конечно, не удержалась и давай меня ругать. Переживает, что при таком образе жизни я ни друзей, ни парня не найду.       Отец был доволен. Видимо, все отцы радуются, когда у дочерей нет кавалеров. Маму я успокоила обещанием: завтра же пойду в школу и найду самого лучшего парня. Она сделала вид, что поверила. Хотя мы обе знали, что за день я не то что парня, а даже друзей найти не смогу. Но, видимо, она просто поняла, что я не собираюсь пускать свою жизнь на самотёк, и успокоилась. На этом разговор с родителями был окончен.

***

      Я сидела в классе как сонная муха, бесцельно рисуя сердечки на полях тетради. Зачем я пообещала маме, что пойду в школу? Вот и мучайся теперь спросонья.       — Доброе утро, класс! Что мы сегодня проходим? — бодро спросил Аларик, подходя к учительскому столу.       Его голос прозвучал неожиданно громко, и я подняла голову, отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Аларик. Слишком веселый. Бодрый, как огурчик. Он был таким только в первые месяцы, сразу после своего появления.              В любой другой ситуации я бы точно не обратила на него внимания, но сейчас все было иначе.       Знаете, как бывает: смотришь на что-то очень долго, запоминаешь каждую деталь, а потом вдруг замечаешь что-то чуждое, чужеродное. Именно это сейчас со мной и происходило.       Я смотрела на Аларика Зальцмана и пыталась понять, что же изменилось. Или, точнее, что не изменилось?       Его причёска была такой же, но чуть другой. Пуговицы на рубашке были застёгнуты не до конца — чего никогда у него не наблюдалось, даже когда он опаздывал. А его походка и даже голос — всё казалось каким-то неправильным. Это был Аларик, но и не он. Казалось, сейчас здесь стоял кто-то очень похожий на нашего учителя.       О, боже! У нас что, нашествие двойников? Что не так с этим городом, черт возьми!       — Из-за сегодняшних танцев мы всю неделю проходили 60-е, — ответил кто-то из класса, и учитель поднял взгляд вверх.       Я сразу потеряла интерес к происходящему и перестала так явно разглядывать учителя.       Откуда мне знать, может, это похмелье так на него влияет? Или, может, не похмелье, а просто он пришёл в школу уже в стельку пьяный?       Отвернувшись, я перевела взгляд в окно. Всё равно в школе делать нечего. Да и пришла я только чтобы маму не расстраивать. Ну и ещё — посмотреть на местную банду «Скуби-Ду» и выяснить, что они там сделали с Элайджей.       В голове созрел план: взять вербену, гранаты и устроить взрыв в поместье Сальваторе. Но я вовремя одумалась. Решила действовать по старинке. Просто слушать и наблюдать.       Откровенно говоря, я привязалась к Первородному. Да и о нашей самой первой встрече, о которой я почему-то ничего не помню, мне хотелось бы узнать.       Поэтому я решила, что должна его вернуть. И, пожалуй, это было важнее всего, что случалось со мной за последнее время.       — Мисс Паркер, вы меня слышите? — голос Аларика вернул меня в реальность.       Я резко подняла на него взгляд.       Серьёзно? Вот так сразу палишься? Даже если ты пьян в стельку, глаза-то у тебя есть. Я хорошо видела твои заметки в журнале, где чёрным по белому написано, что я всю программу сдала. Чего ты ко мне привязался?       Когда я говорила, что в школе со мной никто не хотел связываться, я имела в виду всех. Знаний у меня было достаточно, и на уроках меня никогда не трогали. Даже наш бывший, мертвый учитель истории.       — Да, мистер Зальцман? — вежливо поинтересовалась я. В классе воцарилась гробовая тишина. Даже шёпота не было слышно. Аларик нахмурился, явно понимая, что что-то не так.       — Я очень рад, что вы все же явились на урок. Как я понимаю, вы осчастливите нас своим присутствием на вечеринке в стиле 60-х? — попытается исправить положение историк.       — С удовольствием, мистер Зальцман, — улыбнулась я. — Если вы настаиваете.       «Вечеринка в компании тупых одноклассников и сомнительной музыки? Ну уж нет. Это точно не входило в мои планы».       Кажется, я услышала возмущенный вздох. Неужели я сказала это вслух? Я, конечно, люблю высказываться, но обычно знаю меру. Особенно когда это граничит с хамством.       — Вот и замечательно, — улыбнулся Аларик. — Думаю, вам не помешает побыть среди людей, даже если вы не очень-то этого хотите.       Я прям видела, как над его довольным лицом мигает неоновая вывеска «Ирония». Или это была не ирония, и я просто преувеличиваю?       Вот и зачем он вообще ко мне пристал? Пускал бы слюни на Елену, как делал до этого. А тут что-то взбрело ему в голову и…       Подождите! Елена!       Похоже, Аларик тоже был частью этого «клуба самоубийц». А теперь он вдруг изменился. Странная причёска, небрежный вид, другая походка… И взгляды на Елену — раньше он так на неё не смотрел. Всё это очень подозрительно.       Либо у нашего историка крыша поехала, и он решил приударить за ученицей, забыв про её парня. Либо в него вселился озабоченный дух. Либо это вообще не он.       Как там говорил Элайджа? Он любит эффектные появления?       Мне точно не стоит идти на этот вечер стиле 60-х! Точно нет!

***

             — Блин, — протянула я, стоя на пороге школьной аудитории и глядя на группу шумных подростков.       На мне было легкое цветное платье, настолько яркое, что у меня в глазах рябило, и туфли-лодочки на низком каблуке. Я не сильно разбиралась в моде и просто схватила первые попавшиеся вещи в магазине. Над волосами я решила не издеваться: они у меня от природы слегка волнистые, и я просто добавила еще несколько завитков. Не знаю, было ли это модно в 60-х, но меня это не слишком волновало.       «Зачем? Почему?» — думала я о своей глупости.       Я честно не собиралась идти на этот вечер. Вот прямо честно! Тем более когда узнала, что наш учитель Аларик, возможно, и есть тот самый Клаус. Я провела весь день, вплоть до вечера, в раздумьях. Но любопытство… Черт возьми, это любопытство! Я просто хотела убедиться в правдивости своей догадки.       Детям часто говорят, что есть вещи, которых нельзя делать. А что делает ребенок? Правильно! Он хочет сделать это еще больше.       Я махнула рукой на свои умственные терзания и пошла к фуршетному столу. Надеюсь, там не наливают. Не торчать же весь вечер в дверях, в самом деле.       Остановившись возле чаши для пунша, я взяла пластиковый стаканчик и налила себе немного. Принюхалась — спирта не чувствую. Повезло! Значит, на весь пунш не хватило алкоголя.       — Добрый вечер, — раздался за спиной знакомый голос. Я изо всех сил сдержалась, чтобы не дёрнуться, и, надев самую дружелюбную маску, обернулась.       — Добрый, — приветливо ответила я Даймону. А потом, изобразив непонимание, уставилась на него как на незнакомца, широко раскрыв глаза. — А вы?       — Я Деймон Сальваторе, красивый старший брат Стефана, твоего одноклассника, — кокетливо произнёс вампир.       Я обреченно вздохнула про себя и перекрестилась. И… Что ещё делают с нечистой силой? Кропят святой водой? Увы, у меня её не было.              Помните, я говорила, что обычно знаю меру, прежде чем ляпнуть что-то оскорбительное? Так вот, забудьте! Он посмел флиртовать со мной, после того как хотел меня убить! И то, что он стер мне это воспоминание, делает ситуацию вдвойне ужаснее.       — А когда стариков стали пускать на школьные вечеринки? — невинно произнесла я, растеряв всю свою любезность. Лицо Даймона вытянулось, но он в привычной манере ответил:       — Потанцуй со мной, и сама всё поймёшь, — кокетливо проворковал он.       Я снова внутренне вздохнула, не отводя от него взгляда.              Честно, я могла понять, почему многие девушки сходили по нему с ума: он был красив, обаятелен и чертовски остроумен. В общем, мечта любой девушки, мечтающей о плохом парне. Но я не была из тех, кто мог стать жертвой чего-то привлекательного. А учитывая, что мой вкус в мужчинах был примерно таким: «Сама не знаю, чего хочу, но когда найду — пойму», Даймон находился где-то за границей моего какого-либо желания. Мол, увидела, послала и забыла навсегда.       Пофлиртовать бы, может, я и могла. Но флиртовать с ним — себя не уважать.       — Спасибо, не сегодня, — я постаралась ответить максимально вежливо, чтобы не провоцировать ссору.       — И всё же, почему нет? — настаивал Даймон.       Ему объясняли значение слова «нет»? Или он прогуливал те уроки?       — Твой флирт оставляет желать лучшего, — ровно сказала я, делая глоток.       И кому мне молиться, чтобы ты оставил меня в покое?! Клаус, ну где ты? Убей его уже!       — Ещё никто не жаловался.       — Потому что они не пережили твой флирт, — прокомментировала я, намекая, что все его пассии давным-давно мертвы.       Даймон открыл рот, чтобы ответить, но его нагло перебил Аларик.       — Деймон, оставь девушку в покое, — приказным тоном произнёс он, но уголки его губ подрагивали. Кажется, он подслушал наш разговор и находил его забавным.       — А ведь Елена была права, — усмехнулся Сальваторе. — Ты настоящая стерва. Я восхищён.       — Полегче с комплиментами, Даймон. А то я могу не устоять, — усмехнулась я, поднимая свой стакан.       Аларик, стоявший рядом со мной, громко рассмеялся. Даймон бросил на него раздражённый взгляд, но он даже бровью не повёл.       И в этот самый момент, прямо в разгар нашей занимательной беседы, какая-то девушка объявила о посвящении песни для Елены от Клауса.       Он пытается к ней подкатить или убить?       Краем глаза я взглянула на лицо Зальцмана. Он ухмылялся, а его прямая спина так и намекала на то, как он горд… Собой?       — Посвящение песни. А он не так прост, — протянул Аларик с довольной усмешкой. И я сразу поняла: мои подозрения оправдались. Это был он. Клаус.       Чёрт! Лучше бы мне показалось!       — Я не впечатлен, — процедил Даймон, хотя его напряжённая поза выдавала, что он в бешенстве.       — Правда? — усмехнулся Клаус, бросив на меня быстрый взгляд.       Я лишь подняла стакан в шутливом тосте: мол, танцуй, Клаус, пока вечеринка не кончилась.       Не знаю, о чём думал он, но я уже своих мыслей не скрывала. Убедившись, что передо мной действительно Клаус, я могла спокойно уйти. Если он меня, конечно, не убьет.       — Может, после того алкоголя, что эти школьники налили в пунш, ты стала хоть чуточку добрее? — снова пристал ко мне Даймон.       — Я не пью эту дрянь, — усмехнулась я и, поставив пустой стаканчик на стол, развернулась к выходу. — Развлекайтесь, детки.       Краем глаза я заметила, как снова перекосилось лицо Даймона, будто я не только его отвергла, но и облила холодной водой. Он бросил быстрый взгляд на Елену, которая нежилась в объятиях Эдварда, на Аларика-Клауса, который, кажется, получал от моей дерзости удовольствие, и снова перевёл взгляд на меня.       Чёрт! Только не надо снова срываться на мне, Даймон! Будь благоразумен хоть сейчас!       Идя к выходу, я засунула руку в бюстгальтер, к которому накануне прикрепила шпильку. Это было сложно, но у меня как-то получилось. Я молила всех богов, чтобы этот вспыльчивый вампир не ринулся за мной, но всё было тщетно: Даймон был слишком импульсивен.              Стоило мне только выйти за порог и пройти приличное расстояние по коридору, как меня резко пригвоздили к стене.       Не раздумывая, я со всей дури вонзила шпильку вампиру в шею. Он, взвыв от боли, упал на колени. И из его горла хлестнула густая струя крови. Я инстинктивно отступила от него, брезгливо морщась.       — Ты… — он попытался вытащить шпильку, но не смог. Ткань на ней мешала, а ещё она была пропитана вербеной.       «Надо было целиться в сердце!» — запоздало подумала я, готовясь к побегу. Дура!       Но прежде чем я успела сделать шаг, чтобы сбежать, к моим ногам с глухим ударом упало тело Даймона. Я поражённо уставилась на него, не веря своим глазам.       — Умеешь ты возбуждать мужчин, дорогуша, — прокомментировал Клаус, не как Аларик.       — Это не моя вина, что он идиот! — рявкнула я, со всей силы пиная вампира по печени. Сволочь!       Я презрительно отступила от него подальше, чтобы кровь не испачкала мои всё ещё чистые туфли. Затем посмотрела на свою окровавленную ладонь и наконец-то взглянула на Клауса. Он разглядывал меня с таким откровенным любопытством, что мне стало не по себе.       Я смотрела на него, он смотрел на меня. Казалось, весь мир остановился, чтобы посмотреть на двух идиотов, которые пялились друг на друга, пока у них под ногами валялся труп.       — Что? — первой сдалась я.       — Я не ошибся. Ты действительно знаешь, кто я, — спокойно констатировал Клаус.       — Элайджа поделился кое-какими приметами, — нехотя призналась я.       — Ах, Элайджа… — сладко протянул он. — И что именно меня выдало?       — Всё, — я развела руками, словно описывая масштабы его провала. — Прическа, одежда, походка, голос и спина! Ты слишком прямо её держишь. Аларик так не ходит. Ты переигрываешь.       — Поразительно, — ответил Клаус, приближаясь. Я попятилась, пытаясь сохранить дистанцию. Но он, разумеется, заметил и только усмехнулся. — Ты очень внимательна.       — А ты? Ты ведь не просто так сегодня в классе ко мне прицепился, — вскинув бровь, протянула я.       — Неожиданно, но Катерина сама о тебе заговорила. Впрочем, выбора у неё не было. Но всё же… Она сказала, что ты заинтриговала моего брата… И даже её, судя по всему, тоже зацепила. Мне стало интересно, почему.       — Мне, конечно, тоже это очень интересно, но… — я взглянула на тело Даймона. Будет ли наглостью просить Клауса помочь с телом? Или это уже слишком? — Ты поможешь мне его убрать или мне самой справляться?       Клаус замер, но его улыбка стала только шире. Похоже, мои слова его не просто позабавили, а привели в настоящий восторг.       — Так и быть, помогу, — смиловался он, закидывая вампира себе на плечо.       — Я не мешаю твоим коварным замыслам? — поинтересовалась я. Мне не улыбалось быть причиной его провала.       — Нет, mon amour, — улыбнулся он, шагая по коридору. — Не волнуйся. Сейчас я весь твой.       И вот это его «любовь моя» не звучало как подкат или флирт, а скорее как намек, что теперь я точно от него никуда не денусь.       — Убей сначала Даймона, ладно? Я пришлю тебе цветы в благодарность, — попросила я, оглядываясь. — Кстати, где здесь мусорка?       Тишину разорвал громкий смех Аларика-Клауса.