Все точки над i

Глава 7

      Что может быть лучше вечеринки с вампирами? Ну, например, тишина, сон или сериалы. Когда я просила Элайджу решить все проблемы с братом, я точно не имела в виду: «Приходи ко мне домой и устраивай тут разборки». Но, видимо, мои пожелания были проигнорированы как обычно. Потому что, конечно, кто бы стал слушать обычную смертную, когда можно устроить драму прямо в её гостиной?       Пока все рассаживались в гостиной — Клаус и Элайджа в креслах, а я, Кэтрин и мой верный кот Ник на диване, я не сводила хмурого взгляда со старшего Майклсона. Мне казалось, его безупречный костюм уже должен был загореться от силы моего взгляда.       Клаус выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала: тёмный пиджак, красная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, и эта его вечная ухмылка, которая словно говорила: «Я знаю что-то, чего не знаешь ты». Элайджа, напротив, был воплощением спокойствия и элегантности.       — Отвечаю на твой не заданный вопрос, Фелисити, — спокойно произнёс Первородный, устраиваясь в кресле поудобнее. — Мой брат "любезно" попросил, чтобы ты выступила посредником в наших «переговорах». Я, конечно, был против, но Никлаус предложил ответную услугу и поклялся, что не причинит тебе вреда.       У меня, кажется, слуховые галлюцинации. Ведь так?       Нервно поглаживая кота, я бросила вопросительный взгляд на Кэтрин. Та в ответ кивнула, хотя ее карие глаза выражали смесь удивления и тревоги. Ник продолжал мурлыкать у меня на коленях, будто чувствовал, что мне нужно утешение.       — И зачем тебе это, Клаус? — спросила я, стараясь говорить ровно.       — Мне тут птички нашептали, — ответил он, искоса глядя на брата, — что ты мечтаешь вызволить Катерину.       Кэтрин удивлённо подняла брови и резко повернулась ко мне, ища подтверждения. Я согласно кивнула, ощущая нелепость происходящего.       — И я решил предложить тебе сделку: ты в обмен на нее, — ухмыльнулся Никлаус. Его голос звучал как мёд, смешанный с ядом.       Вот зараза, такой голос и у такого гада!       — Что? — переспросила Кэтрин, не веря своим ушам. Её голос прозвучал громче обычного, но не истерично, будто она изо всех сил пыталась скрыть свое изумление, но всё же что-то выскочило наружу.       — Никлаус! — укоризненно произнёс Элайджа тоном человека, который уже устал от дурацких шуток брата.       А Клаус лишь откинулся на спинку кресла с таким видом, будто он только что не только выиграл спор, но и миллион в придачу. Он закинул ногу на ногу, свёл ладони домиком, а потом просто развёл руками, как бы говоря: «Спокойно, без истерик».       — Я не имел в виду плен. За кого вы меня принимаете? — нагло осведомился он, наклонив голову набок. Он точно знал, за кого мы его принимаем. — Я просто прошу о встречах с тобой. И всё. В этом нет ничего противозаконного.       Кажется, это сон. Точно, сон. Он собирается отпустить девушку, за которой, предположительно, охотился пятьсот лет, просто ради встреч со мной?       Я сначала взглянула на спокойного Элайджу, потом на шокированную Кэтрин.       — У тебя не старческий маразм, часом? — спросила я, даже не подумав о том, что это могут быть мои последние слова.       Кажется, сейчас полетят головы.       Но Клаус, вместо того чтобы взорваться, только посмеялся. Его смех был низким и немного пугающим, как гул далекой грозы.       Что-то тут не так! Элайджа говорил, что Клаус жестокий и беспощадный. Тогда почему я еще жива?       Я вцепилась в кота, и он возмущённо мяукнул, сверкнув зелёными глазами. Я тут же опомнилась и разжала руки.       — Элайджа, — прошептала я, словно забыв, что нас и так все слышат, — что ты с ним сделал?       Элайджа лишь слегка улыбнулся, и в его глазах зажегся загадочный огонёк.        Они все психи!       — Клянусь, если бы ты начал крушить мебель и орать, мне было бы спокойнее, — призналась я Клаусу, покосившись на Кэтрин.       — Я без понятия, — ответила Пирс, сама побаиваясь этой «тишины перед бурей». Её пальцы нервно барабанили по подлокотнику дивана.       И тут, в напряженной тишине, раздался звонок в дверь. Я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть.       — Не волнуйтесь, это курьер, — объяснил Элайджа и направился к двери.       Пока он о чем-то говорил с курьером за дверью, я почувствовала на себе взгляд Клауса. Он расслабленно сидел в кресле и, опираясь локтем о подлокотник и прислонив голову к руке, смотрел на меня так, будто читал мои мысли.              Я делала вид, что не замечаю его пристального взгляда. Сидела молча, поглаживая кота и пытаясь обрести дзен. Ник мурлыкал так громко, что это, наверное, слышали даже на улице.              Не знаю, сколько времени прошло, пока я витала в своих мыслях, но очнулась я только тогда, когда рядом со мной на столик поставили два куска торта и стакан апельсинового сока. Аромат свежего десерта мгновенно заполнил комнату, и я почувствовала, как на губах невольно расцветает улыбка.       — Я немного похозяйничал на твоей кухне. Ты не против? — вежливо спросил Элайджа.       — Нет, не против, — машинально ответила я, загипнотизированная кусочками торта.       Шеф-повар Элайджи готовил просто потрясающий тирамису! Он окунал печенье в кофейную пропитку, не используя алкоголь в рецепте. Что довольно странно, ведь большинство добавляют марсалу, мадеру или амаретто. Как будто Первородный уже тогда знал о моих предпочтениях. И даже если бы я следила за фигурой, я бы всё равно не смогла отказаться от такого искушения. Напротив Кэтрин тоже оказалась тарелка с десертом. Не знаю, любит ли она сладкое, но я заставлю её это съесть. Элайджа, как ни в чём не бывало, отправился к потайному отделу с алкоголем, а Клаус проводил его взглядом.       — Смотрю, ты уже освоился, брат, — прокомментировал он. И, что удивительно, в его тоне не было ни капли насмешки или презрения. Только любопытство.       — Я бывал тут пару раз, — ответил Элайджа, доставая бутылку алкоголя.       Он удовлетворенно кивнул и отправился к нам. Откупорив бутылку одной рукой (зачем вампирам штопор?), он разлил напиток по бокалам, которые заранее поставил на стол.       — Думаю, можно обсудить важные дела за бокалом хорошего вина, — сказал старший Майклсон, присаживаясь.       — Согласен, — кивнул Клаус, беря бокал. — А ты, любовь моя, пить не будешь?       — Я не пью, — ответила я, непроизвольно скривившись. Я была не против, если другие пили алкоголь, но сама к нему старалась не притрагиваться. — Ближайшие двадцать минут я посвящаю торту. Можете обсуждать конец света, я вас не услышу. Позовите, когда дойдёте до дела, а я пока фикусом прикинусь.       Ближайшие минут двадцать я действительно наслаждалась теплым, мягким, мурлыкающим котом под боком, кусочком любимого торта и тишиной. В этом есть что-то по-настоящему прекрасное. Это как утром лежать в уютной постели, зная, что не нужно никуда вставать, бежать или спешить. Просто наслаждаться моментом. Красота и умиротворение!       — Фелисити, — окликнула меня Кэтрин. Кажется, не в первый раз, судя по выражению её лица. Я заторможенно моргнула, выныривая из «сна».       — Все в порядке? — с беспокойством спросил Элайджа.       Я моргнула раз-другой, отрывая взгляд от Кэтрин и переводя его на Клауса и Элайджу.       — Я что-то пропустила? — поинтересовалась я, отставляя тарелку с остатками десерта. Больше не влезало.       — Ты словно в транс ушла, — заметил Клаус, подаваясь вперёд. Его взгляд стал ещё более пристальным, словно изучающим.       Да, у меня была такая особенность — я научилась этому на уроках медитации. Иногда я так глубоко погружалась в свои мысли, что могла отключиться от всего вокруг. Полезный навык, если нужно отдохнуть, но не всегда удобно, когда тебя пытаются вернуть в реальность.       Я тряхнула головой, стараясь вернуть ясность.       — Ну и, к какому выводу вы пришли?       — Мы как раз дошли до этого, — ответил Элайджа. — Никлаус согласился вернуть наших братьев и сестру, которых он, к моему удивлению, не утопил в океане.       — Я так и знала, — сказала я без удивления. — А я, как вы сообщили, буду посредником между вами. Но посредником чего? Я типа выступаю как гарант? Что-то кого-то не устроит, и все: прощай, Фелисити?       Клаус рассмеялся.       — Нет, petit renard, я тебя не трону, не бойся. «Пока ты добра ко мне, я буду добр к тебе», — повторил Клаус мои вчерашние слова. — Ты просто посредник между нами. Я обещаю, что разбужу семью, как только закончу свои дела, а Элайджа обещает мне не мешать. А так как ты была той, кто вразумил моего брата поговорить со мной, я решил, что ты явно имеешь на него влияние. И ты сможешь снова вразумить Элайджу, если он решит помочь двойнику. Он, знаешь ли, имеет слабость к лицу Петровых.       — Фу! — сказали мы с Кэтрин хором.       — Никлаус! — укоризненно произнёс Элайджа, но в его голосе не было злости или раздражения. Было только странное смирение, словно Элайджа знал, что Клаус прав. Клаус в ответ лишь усмехнулся.       — Ладно, я смогу как-то влиять на Элайджу, а на тебя? Как нам знать, что ты сдержишь свое слово? — заинтересованно спросила я.       — А тут тебе сыграл на руку мой интерес к тебе, — спокойно ответил Первородный, прищурившись, будто сам до конца не понимал, что за интерес его ко мне влечёт. Элайджа напрягся, Кэтрин хмыкнула. А я… а я осталась неподвижна. Я была не слепа и видела, что он имел в виду. Это был не интерес к женщине, а интерес ко мне именно как к человеку. — Но чтобы ты тоже была заинтересована в нашей с братом сделке, я решил пойти на уступки и частично простить Катерину.       — Частично? — спросила я. — А что надо сделать, чтобы ты полностью ее простил и отпустил на все четыре стороны?       — И не преследовал, — добавила Пирс.       — Он тебя никогда и не преследовал, — задумчиво произнесла я, думая о последствиях сделки с вампирами.       — О чем ты? — удивленно спросила Кэтрин, вторгаясь в мои мысли.              Я посмотрела на ухмыляющегося Клауса и заинтересованного Элайджу. Серьезно? Хотя Элайджа, возможно, уже давно понял замысел брата. А вот Кэтрин… Она, похоже, не смогла разглядеть его истинных мотивов. Клаус мастерски умеет пускать пыль в глаза. Он может много угрожать, но если бы он действительно чего-то хотел, он бы уже давно это сделал.       Задумчиво прикусив губу, я размышляла, стоит ли говорить это именно сейчас. Может, подождать пару дней, пока мои предположения не станут более уверенными? Но с другой стороны, какой смысл молчать?       — Давай, дорогуша, — усмехнулся Клаус, поднимая бокал. — Удиви меня.       Я закатила глаза, но всё же решила.       — Ладно, — прошептала я себе, — сейчас или никогда.       Я повернулась к Кэтрин, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди. Я не была уверена в правдивости своих слов — это были лишь предположения. А вдруг все это просто плод моей фантазии?       — Он хотел знать, где ты, но не искал тебя, — начала я, стараясь подобрать слова так, чтобы Кэтрин поняла. — Представь: после твоего побега Клаус был в ярости. Он метал громы и молнии, клялся, что найдёт тебя, и, возможно, даже отправился в Болгарию, чтобы выследить тебя. Но там… — я сделала паузу, давая ей время понять, что я имею в виду. — Там, вероятно, он спустил пар другим способом. Или, может быть, просто понял, что настоящая охота — это не только поймать добычу, но и насладиться процессом.       Кэтрин прищурилась, пытаясь уловить, куда я клоню. Я продолжила, чётко выговаривая слова:       — Возможно, первые сто лет он действительно хотел тебя найти. Он рассылал своих людей, они рыскали по городам, а слухи о его поисках расползались, как паутина. Но потом… потом что-то изменилось. Он перестал активно искать. Вместо этого он позволил слухам о том, что он все еще охотится за тобой, распространяться. Зачем? Чтобы ты жила в вечном страхе. Чтобы ты пряталась по углам, как крыса, боясь каждого шороха и каждого шага за спиной.       Кэтрин склонила голову набок, вглядываясь в меня ещё пристальнее. Она не перебивала, и это придавало мне сил. Я продолжила, не сбавляя темпа:       — Никто не накажет себя больше, чем сам человек. Ты сама стала своим тюремщиком, Кэтрин. Ты годами жила в страхе, думая, что он где-то рядом, что он вот-вот появится. Но он… он даже не прилагал усилий, чтобы найти тебя. Ты была для него приятным бонусом, от которого он бы не отказался, если бы ты случайно попала в его поле зрения. Но он не гнался за тобой. Не тратил свое время.       Я взглянула на Клауса, который сидел, расслабленно откинувшись в кресле, с той же вечной ухмылкой на лице. Он слушал, не перебивая, и его глаза блестели, словно он наслаждался каждым моим словом.       — Самое интересное в охоте, — продолжила я, возвращаясь взглядом к Кэтрин, — это не поймать добычу, а держать ее в страхе. Если жертву словить слишком быстро, то весь смысл охоты теряется. Клаус знает это лучше, чем кто-либо. Он мастер игры, и ты… ты была частью его игры. Но теперь, похоже, он решил, что игра продолжалась слишком долго. Или, может быть, ему просто стало скучно.       Пирс молчала, ее взгляд был прикован ко мне. Я видела, как она переваривает мои слова, как ее ум пытается осмыслить все, что я только что сказала. Если бы не животный ужас, который она испытывала перед Клаусом, она бы, наверное, уже давно всё поняла. Ведь она, в сущности, вела такую же игру с другими.       — Так что, — закончила я, — если он сейчас предлагает тебе свободу, то это не потому, что он вдруг стал добрым. Это потому, что игра закончена. Или, может быть, он просто нашел себе новую игрушку.       Клаус рассмеялся, его смех был низким и немного пугающим.       — Браво, petit renard, — сказал он, хлопая в ладоши. — Ты действительно умеешь видеть суть вещей. Не волнуйся, мне больше не доставляет удовольствия играть с тобой, Катерина. Может, пару дней назад я и планировал как-то отмстить тебе, но сейчас понял, что не хочу тратить на тебя своё время. Но и полностью простить тебя не могу.       Кэтрин все еще молчала, но я видела, как в ее глазах загорается огонь. Она больше не была напугана. Теперь она была зла. И, возможно, это было именно то, что ей было нужно. Пирс сжала челюсть и вцепилась руками в подлокотник дивана.       — Рви, рви, не ты же покупала, — с упреком произнесла я и обратилась к Клаусу. — Купишь мне новый.       — А почему сразу я? — шутливо возмутился Первородный.       — Ты довел ее до такого состояния, — как маленькому объяснила я.       Кэтрин, не выдержав, вскочила с дивана, её глаза горели, как два уголька, а руки сжались в кулаки. Она была похожа на разъярённую кошку, готовую вцепиться в обидчика когтями.       — Ты думаешь, что можешь просто так играть с людьми, Клаус? — её голос дрожал от ярости. — Ты охотился за мной пятьсот лет, а теперь вдруг решил, что я тебе больше не интересна? Это что, шутка? Или ты просто сошёл с ума?       Клаус, как ни странно, сохранял ледяное спокойствие. Он снова откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, словно наблюдал забавный спектакль.       — Милая Катерина, — начал он, и его голос был мягким, но с оттенком сарказма, — ты всегда так драматизируешь. Я не играю с людьми. Я просто… наслаждаюсь процессом. А что касается тебя, то, возможно, я просто нашёл себе более интересное развлечение.       — Более интересное развлечение? — Кэтрин чуть не задохнулась от возмущения. — Ты называешь это развлечением? Ты разрушил мою жизнь!       Я, сидевшая рядом с Ником на диване, вздохнула и подняла руку, пытаясь вмешаться.       — Эй, Кэтрин, может, не стоит так кипятиться? — сказала я, поглаживая кота, который мурлыкал себе под нос, игнорируя драму. — Ты же знаешь, Клаус любит подразнить. Не давай ему этого удовольствия.       Элайджа, сидевший напротив, тоже решил вмешаться. Он аккуратно поставил бокал с вином на стол и посмотрел на Кэтрин с мягкой улыбкой.       — Катерина, пожалуйста, успокойся. Мы все здесь, чтобы обсудить всё цивилизованно. Никлаус, конечно, может быть… провокационным, но он не желает тебе зла.       — Не желает зла? — Кэтрин фыркнула. — Он чуть не убил меня!       Клаус приподнял бровь с такой насмешкой, что его улыбка стала почти торжествующей.       — О, Катерина, ты преувеличиваешь. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно была мертва. Но, видишь ли, я предпочитаю более изысканные методы. Например, наблюдать, как ты сама себя накручиваешь. Это куда интереснее.       Кто там говорил, что не будет разводить драму? Забудьте! Вот наглядный пример того, как легко можно вывести человека, или, в данном случае, не совсем человека, из себя.       Я не выдержала и закатила глаза с такой силой, что перед ними заплясали искры.       — Ох, Клаус, ты просто мастер сарказма, — раздражённо бросила я. — Может, хватит подливать масла в огонь?       Клаус обернулся ко мне, и я снова увидела игривый блеск в его глазах.       — Ах, Фелисити, ты всегда такая прямолинейная. Кстати, говоря о мастерстве. Я сегодня в баре видел Деймона. Ты вчера с ним неплохо повеселились.       Элайджа улыбнулся комментарию брата. Он тоже видел последствия вчерашнего инцидента.       Кэтрин резко повернулась ко мне, словно забыв о конфликте, её гнев на мгновение сменился любопытством.       — Деймон? Что с ним?       Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и почесала Ника за ухом. Кот, как настоящий философ, казалось, наслаждался всей этой суматохой, будто говорил: «Ну, люди, ну вы даете!» Не вставая с дивана, я аккуратно водрузила Ника на колени Пирс.       Кототерапия. Действует 100%.       Кэтрин уставилась на кота с таким выражением лица, будто он только что предложил ей перейти на диету из крыс и бурундуков. Ник, в свою очередь, уставился на нее с видом эксперта, оценивающего новый лежак.       Кот принюхался, потоптался на месте, как будто выбирал, где бы ему удобнее устроиться, а потом, с невозмутимостью истинного короля, разлегся на ее коленях и замурчал так громко, что, казалось, он запустил моторчик маленького самолета. Кэтрин замерла, словно боялась, что любое малейшее движение спугнет это пушистое чудо.       — Можешь двигаться, — сказала я Кэтрин. — Кот здесь для того, чтобы ты немного успокоилась. Проверено: пушистый антистресс работает лучше, чем валерьянка и шоколад вместе взятые.       Кэтрин расслабилась, но ее взгляд все еще был полон подозрений. Клаус, разумеется, не упустил момента:       — Твоя очаровательная подружка вчера уложила Деймона на лопатки, а потом запихала его в мусорный бак.       — Вранье! — возмутилась я. — Не так все было! Ты сам его вырубил, и сам его в мусорный контейнер выбросил. Я только… наблюдала за процессом.       Клаус приподнял бровь, словно говоря: «Ну да, конечно, наблюдала».       — Да, а шпилька в его шее была не твоя, — согласился он с театральным вздохом. — Но, знаешь, это такая мелочь, что даже упоминать не стоит.       — Ну, фактически, ты ему шею сломал, и ты его донес до мусорного контейнера, — парировала я, скрестив руки на груди. — Да, идея была моя. Но сделано все твоими руками. Так что, если кто-то тут главный злодей, то это определенно не я.       Клаус усмехнулся, его глаза блеснули хитрющим огоньком.       — Ну, тогда не стоит вспоминать про дневное кольцо, да?       Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в разговор вмешался Элайджа, наш голос разума и спокойствия, который всегда появляется в самый нужный момент, как дежурный воспитатель детского сада.       — Никлаус, Деймон это заслужил, — невозмутимо заметил он. — И я бы на твоём месте не ворошил прошлое. А то, неровен час, кто-нибудь припомнит, как ты однажды…       Клаус тут же поднял руки в знак капитуляции, а я еле сдержала смех. Ну что ж, даже вампиры иногда понимают, когда лучше остановиться.       — Так, давайте по порядку, — я скрестила руки на груди, переводя взгляд с одного Первородного на другого. — Вы оба намекаете, что с Деймоном что-то случилось. А конкретнее? Неужели вы хотите сказать, что пара часов в мусорке и отсутствие дневного кольца вывели из строя вампира? Он, между прочим, не сахарный.       Глаза Кэтрин загорелись, словно она только что услышала сплетню, способную перевернуть весь вампирский мир с ног на голову.       — Вот и я хочу услышать подробности, — добавила она, поднимая бровь. — Не мог же на Деймона, по дороге в особняк, упасть метеорит, да? Только из-за того, что Фелисити забрала его дневное кольцо?       Клаус, который до этого, казалось, получал удовольствие от разговора, вдруг закатил глаза, словно устав от темы.       — Ох, — начал он с театральным вздохом, — если бы всё было так просто. Но нет, метеорит тут ни при чём. Хотя, знаешь, это было бы эпично. Представь: каждый, кто переходит Фелисити дорогу, получает небесную кару в виде падающего космического булыжника. Довольно эффективный способ навести порядок, не так ли?       Элайджа, как всегда, сохранял спокойствие, но в его глазах мелькнула тень улыбки.       — Видишь ли, — начал он, складывая руки, как будто готовился прочитать лекцию, — Деймон, лишившись дневного кольца, решил, что он все еще неуязвим. И, как обычно, переоценил свои силы.       — То есть? — не отставала я, чувствуя, что мы приближаемся к самой интересной части. — Только не говори, что он вылез из мусорного контейнера у всех на виду, а потом под палящим солнцем дошел до поместья Сальваторе?       — Точно не скажу, но… — ответил Элайджа с легкой усмешкой, — но когда я пришел к ним на «переговоры», то застал очень интересную картину. Деймон в грязной, потрёпанной одежде, с каким-то мусором в волосах. А запах…       — От запаха он так и не избавился, — добавил Клаус с кривой улыбкой. — Я, знаешь ли, не привык к таким ароматам во время беседы.       Кэтрин, похоже, окончательно успокоилась. То ли весть о злоключениях Деймона подняла ей настроение, то ли рыжий философ, которого она всё ещё гладила, сотворил чудо. В любом случае, её довольная улыбка говорила сама за себя.       — Что ж, не удержусь от злорадства, — усмехнулась Кэтрин, окончательно придя в себя. — Но всё же поясните: за какую именно оплошность расплачивается наш дорогой Деймон?       — Он идиот, — без предисловий начала я.       — Фелисити, — с укором произнесли оба брата, словно они были моими родителями, а не древними вампирами с репутацией хладнокровных убийц. Хотя, в отличие от Элайджи, Клаус произнёс моё имя с ухмылкой — видимо, мой комментарий его позабавил.       — Деймон имел наглость оказывать знаки внимания Фелисити, — спокойно ответил Элайджа, как будто это объясняло все.       — Очень настойчивые знаки внимания, — с лёгкой усмешкой заметил Клаус, подмигивая мне.       — Я ему пару раз отказала, — продолжила я, допивая сок.       — Но до некоторых вампиров плохо доходит, что дама не хочет его компании, — снова вставил Клаус, явно наслаждаясь моментом.       — В результате он решил, что грубая сила сработает лучше, — продолжила я, — и поплатился.       — К счастью, появился я и галантно разрешил ситуацию, — с видом благодетеля произнёс Клаус.       — Ты мой герой, — с сарказмом произнесла я, закатывая глаза.       — И как я пропустила такое зрелище? — вздохнула Пирс с видом человека, которого обделили самым интересным.       Вот так мы и провели время в относительном спокойствии и гармонии — примерно час или даже больше. Вампиры, кажется, допивали уже третью (Или четвертую? Кто считал?) бутылку алкоголя, а я, не думая о фигуре, доедала свой любимый торт. Ну, знаете, как говорят: «Жизнь коротка — ешь десерт первым». Хотя, может, так никто и не говорит, но идея понятна, правда? Где-то в середине разговора Ник вдруг решил, что пора перекусить. Видимо, он подумал, что не может всё время лежать и успокаивать вспыльчивых вампирш — иногда и о себе нужно позаботиться. Ну а кто бы отказался от еды в такой компании? В общем, всё шло своим чередом, и это было, как ни странно, приятно.       И тут в дверь кто-то позвонил. Я удивленно посмотрела на часы. Девять вечера. Кого черт принес в такое время?!       — Человек, — прокомментировала Кэтрин, ухмыляясь. — Елена.       — Елена, значит? — на губах Клауса заиграла опасная улыбка. — Как интересно. Хочу посмотреть на своего двойника.       — Тшшш! — шикнула я на него, вставая с дивана. — Потом увидишь. Сидите тихо и не рыпайтесь. Не хочу, чтобы наша мисс Вселенная потом всей округе растрезвонила, что у меня в гостях ее «убийцы». С меня же потом её дружки не слезут.       — Не волнуйся, милая, я все равно их потом убью, — добавил Клаус, но все же не предпринял попытки встать. Хороший мальчик.       Не удостоив его ответом, я зло зыркнула на вампиров и отправилась к двери. Сняв дверную цепочку, я медленно открыла дверь, осматривая порог. Кэтрин сказала, что там Елена, о вампирах и ведьмах она ничего не говорила. Но лучше перестраховаться.       — Привет, — тихо сказала Елена, застыв на пороге. Ей явно было не по себе.       — Привет? — удивленно ответила я. А что говорить? «Чего приперлась? Тебя тут не ждали. Иди домой»? — Зачем пожаловала?       — Я хотела извиниться за Деймона, — Елена выглядела так, будто это она на меня нападала. А не тот псих в кожаной куртке.       Я бросила быстрый взгляд в гостиную. Три вампира, как и следовало ожидать, подслушивали наш разговор. Кэтрин, услышав слова Гилберт, прикрыла рот рукой и скривила лицо так, что в другой ситуации я бы точно подумала, что её сейчас стошнит.       — А почему передо мной извиняешься ты, а не твой дружок? — я перевела взгляд обратно на Елену.       — Он мне не дружок, — с таким явным отвращением произнесла девушка, что я не выдержала и закатила глаза.       — Мне всё равно, кто он. Я спрашиваю: почему вместо него здесь ты? Нет, погоди. Этот примитивный организм вообще не в курсе, что такое извинения, и уж точно не собирался их приносить. Так зачем ты пришла извиняться за него?       Елена вдруг замялась, глядя на меня так, будто решалась спросить о чём-то неприличном.       — Понимаешь, у Дэймона вчера кое-что пропало. А ты была последней, кто его видел. Я хотела спросить… ты не замечала у него кольцо? Такое большое, с синим камнем?       Я удивлённо подняла брови, а затем нахмурилась. Так, стоп. Они что, не нашли кольцо? Я же бросила его в кусты — для вампира это раз плюнуть. Или его кто-то опередил? Клаус? Он ведь видел, куда я его кинула. Мог потом вернуться и забрать.       Так, минуточку. Она сказала «ты была последней, кто его видел». Формально — да, я. Но не полностью. Неужели Даймон умолчал о том, что я вспорола ему горло? Странно. По логике, он сам должен был явиться сюда и разобраться со мной по-своему. А вместо этого присылает Елену с расспросами. Тут явно что-то не так.       — Так, стоп. А можно поподробнее? Что всё-таки случилось с Сальваторе? — я решила не упускать возможность узнать правду.       — Деймон вчера был немного не в себе, — начала Елена, подбирая слова.       Я мысленно фыркнула. «Не в себе» — слабо сказано.       — Он перебрал с алкоголем и решил привлечь твоё внимание. Но, насколько я знаю, всё пошло не по плану, ты рассердилась и ушла. Он пошёл за тобой, вы повздорили в коридоре, а потом тебе помог… наш учитель истории. С этого момента у Деймона провал в памяти.       Я резко обернулась и впилась взглядом в Клауса. Ах ты ж… Он стёр Даймону память! И даже не подумал мне сказать! Наверное, решил, что я не в курсе про способности Первородных. И кольцо, скорее всего, прибрал к рукам. А сам сидит, строит из себя невинность и рассуждает о моём коварстве.       Мой гнев его, кажется, только развеселил. Он ухмылялся, как наглый чеширский кот. А затем, будто вишенка на торте, извлёк из кармана пиджака дневное кольцо Даймона. Я даже не удивилась.       — Вам правда так важно это кольцо? — спросила я, уже не скрывая улыбки. Только что я злилась на Клауса, а теперь… ну как тут не рассмеяться? Он ведь всё уладил, замёл следы. Если честно, я переживала, что будет, если мы с Даймоном пересечемся, и у него появятся ко мне вопросы. Но сейчас все мои страхи растворились, словно дым на ветру.       — Понимаешь, это семейная реликвия, — тихо сказала Елена. — Для Деймона оно очень важно.       Я еле сдержала улыбку. Ну конечно, важно. Особенно когда ты не можешь выйти на солнце без него. Но, видимо, это было не самое подходящее время для шуток.       — Нет, извини, я как-то не сильно обращала внимание на его руки, когда он так настойчиво пытался привлечь моё внимание. Вы лучше спросите у нашего учителя истории, это же он остался с ним, когда я ушла, — не смогла не намекнуть я на Клауса, соглашаясь с их историей. Они же вчера точно узнали, что Аларик — это не Аларик.       Елена вздохнула, явно не ожидая такого ответа.       — Понятно, — голос Елены звучал уныло. — Извини за беспокойство.       И больше не говоря ни слова, развернулась и отправилась домой. Попутного ветра тебе в спину!       Я закрыла дверь, чувствуя, как облегчение разливается по всему телу. Клаус, конечно, мастер на все руки: и память стер, и кольцо прикарманил. Теперь, если Даймон и вспомнит что-то, то только то, что ему позволят.       Возвращаясь в гостиную, я поймала взгляд Клауса. Он сидел с таким самодовольным видом, будто только что выиграл в покер.              — Знаешь, Клаус, я бы тебя расцеловала, но перебьёшься, — не смогла не подколоть я. — Одолжишь мне его колечко по-дружески? Я положу его в свою шкатулку для трофеев.       — А «пожалуйста»? — притворно возмутился Клаус. — Нынешнюю молодёжь совсем не учат вежливости?       — О великий мастер лжи и обмана, снизойди до смертной меня и подари мне трофей поверженного мной врага.       — Все, достаточно, petit renard, держи кольцо.       Кажется, я стала понимать, почему Клаус называет меня «маленькая лисичка».