Ребекка, драма и другие плюшки

Глава 13

      

      Клаус: Моя дорогая Фелисити, сегодня Стефан продемонстрировал поистине восхитительную жестокость. Ты бы оценила — если бы не твоё смехотворное отвращение к прекрасному.

      Фелисити: «Дорогая»? Ты что, выпил? Ладно, оставим это на твоей совести (если она у тебя вообще есть).

      Фелисити: Мой кот только что уронил мамину фарфоровую вазу XVIII века. Вот это я называю «прекрасное зрелище». Твои кровавые истории — детский лепет в сравнении.

      Клаус: Ваза? По-настоящему прекрасное зрелище — когда Стефан вырывает кому-то горло зубами. Но продолжай баловать своего маленького монстра.

      Фелисити: Извращенец…

***

      Фелисити: Кэтрин прислала мне десять сообщений о том, как Сальваторе её бесит. Я предложила напоить его вербеной. Она задумалась.

      Клаус: Не порть мне игру, дорогая. Я только начал наслаждаться его попытками выведать, кто же такая «таинственная личность», с которой мы общаемся. Он думает, что ты какой-то серый кардинал.

      Фелисити: О, значит я теперь легенда? Пусть гадает — возможно, я сестра Кэтрин. Или могущественная ведьма. Или призрак его совести.

      Клаус: Последнее — точно нет. У Сальваторе совесть атрофировалась вместе с чувством юмора.

***

      Клаус: Элайджа настаивает все решить мирным путем. Катерина хочет применить пытки. Стефан… Стефан спрашивает, не наша ли ты с Элайджей сестра. Брат в шоке, а я чуть не подавился кровью от смеха.

      Фелисити: Скажи ему, что я — ваша потерянная сестра, обученная убивать вампиров с душной моралью. Посмотрим, как быстро он потеряет ко мне интерес.

Клаус: Блестяще. Хотя я очень счастлив, что это неправда.

***

      Фелисити: Отец устроил лекцию о «советской моральной чистоте». Я предложила сравнить её с «вампирской моралью». Теперь он требует, чтобы я меньше общалась с теми «странными друзьями».

      Клаус: О, значит я теперь «странный друг»? Я тронут. Стефан теперь считает, что ты древняя ведьма. Видимо, его воображение так же скучно, как и его принципы.

***

      Клаус: *Фото горного пейзажа* Что скажешь? Не хотела бы уехать куда-нибудь в горы, построить там дом и жить как отшельник в тишине и одиночестве?

      Фелисити: Это было предложение? Я надеюсь, да. Если ты сам купишь мне землю и построишь там дом, то я с радостью приму такой подарок. Но только если будет камин и комната для Ника.

      

      Клаус: Ха-ха. Мне легче поселить тебя в одном из моих замков где-нибудь в Испании. И навещать тебя периодически, чтобы ты не расслаблялась.

            

      Фелисити: Я как-то и не удивлена… Конечно, у тебя есть замок! Хочу его увидеть. Но предупреждаю — если там нет библиотеки, я отказываюсь!

***

      Фелисити: Ник украл у соседа галстук и принёс как трофей. Я горжусь им больше, чем ты когда-либо гордился своим ручным вампиром.

      Клаус: Никогда не понимал твоей любви к этому пушистому бандиту. Хотя… он действительно куда интереснее Сальваторе.

      Фелисити: Наконец-то что-то разумное сказал. Кстати, мне тут Элайджа звонил и жалуется, что рядом с тобой и Сальваторе он начинает стареть. Элайджа с сединой — это конечно занимательное зрелище, но хватит его мучить! Он мне нужен живым и здоровым!

      Клаус: Очень приятно знать, что ты так заботишься о моем брате. Но знаешь ли, я немного ревную.

***

      Клаус: Есть ли что-то, что тебе хотелось бы увидеть?

      Прочитав некоторые сообщения из нашей с Клаусом переписки, я отложила телефон в сторону и тяжело вздохнула. Прямо как мать троих детей в декрете. А всё потому, что мы с вампирами сейчас двигались к месту, где находилась сестра Майклсонов — Ребекка.       Местная ведьма Глория, к которой мы планировали отправится, еще до моей отключки, заявила, что для какого-то "сверхважного" заклинания ей нужна Ребекка.       Пока я благополучно отдыхала в гостинице (спасибо организму и стулу, который, кажется, стал последней каплей), Элайджа и Кэтрин навестили спящую красавицу и вытащили из неё кинжал. Сначала проснуться должна была она, но, как обычно, планы пошли прахом, потому что первой очнулась я. Ну а раз так, вампиры оставили Ребекке "закуску" в виде охранника (бедняга) и милое послание вроде «Дорогая, мы ушли за молоком», после чего поспешили ко мне.       Я, конечно, польщена.       После того как братья выяснили отношения (я так и не поняла, из-за чего — то ли из-за древней вражды, то ли из-за чего-то другого), мы шустренько собрались и отправились в путь.       О, если бы вы видели, как на меня смотрел Сальваторе! Глаза — по пять копеек, челюсть — на полу. Прямо «Явление Иисуса народу», ей-богу. Только вот Иисус — это я, а "народ" — это Эдвард. Хотя, он уже явно не Эдвард.       Бедняга и так строил теории заговора вокруг меня (спасибо, Клаусу, за его любовь к драме), а тут ещё, глядишь, начнёт молиться.       Конечно, сидеть рядом с вампиром-потрошителем мне не улыбалось, поэтому я ловко юркнула в машину к Элайдже и Кэтрин, всё ещё чувствуя на себе взгляд младшего Сальваторе.       Пусть Клаус сам радуется компании своего ручного пёсика.       — Кэтрин, ты с Ребеккой в хороших отношениях? — спросила я, закидывая телефон в сумочку.       Кэтрин и Элайджа переглянулись так многозначительно, что я фыркнула.       — Ясно-понятно. Значит, не очень. Эх, надеюсь, мне не придётся вас разнимать, — ворчливо пробурчала я, пододвигаясь ближе к передним сиденьям.       — Думаю, Ребекка тебе понравится, — с улыбкой сказал Элайджа, явно вспоминая свою сестру.       «Да, Клаус мне то же самое говорил, — мысленно отметила я. — И я ему не верю».       Потому что в семье Майклсонов фраза «она тебе понравится» обычно означает либо «она попытается тебя убить», либо «вы станете лучшими подругами и вместе будете издеваться над Клаусом».       Спустя время мы прибыли к пункту назначения. Остановились возле какого-то контейнера, который Клаус уже открыл, но внутрь не заходил, ожидая нас с видом человека, который вот-вот устроит сюрприз… или ловушку.       Я вышла из машины, с волнением ожидая встречи с новым членом семьи Майклсонов. Краем глаза взглянула на Кэтрин — она была спокойна. Похоже, она считает, что плохие отношения с Ребеккой — не такая уж и катастрофа.       «Ну да, конечно. Просто мелкая вампирская размолвка на пару столетий. Ничего серьёзного».       Я, в компании двух вампиров, направилась к Клаусу и Сальваторе. Стефано всё ещё смотрел на меня с подозрением.       «Он что, ожидает, что я сейчас достану волшебную палочку, произнесу «Авада Кедавра» и сотру его в порошок? Хотя… звучит заманчиво».       Клаус, заметив наши безмолвные переглядывания, приблизился ко мне, слегка загораживая от взгляда вампира.       — Ну что, милая, хочешь познакомиться с моей сестрой? — с лёгкой усмешкой поинтересовался он, поворачиваясь к контейнеру.       — Из твоих уст это звучит как: «Не хочешь стать закуской для моей сестры?» — ехидно парировала я.       Всё это выглядело слишком подозрительно. Да и Элайджа был спокоен, как удав перед обедом.       «Я же единственный человек в компании вампиров — ходячая банка с надписью «Открыть в случае голода». А я не думаю, что Ребекка насытилась лишь одним охранником. Она меня выпьет раньше чем я моргну!»       Ладно, кто не рискует, тот не пьет… сок.       — Вааа! — вырвалось у меня, когда руки Клауса внезапно сомкнулись на талии, и он одним прыжком оказался в контейнере. Конечно, высота от земли до "пола" была всего в половину моего роста, и я бы может быть забралась сама… Но гибрид, видимо, решил, что так надёжнее.       — Спасибо, конечно, но предупреждать надо! — огрызнулась я, сверху вниз глядя на вампиров, пока Клаус всё ещё держал меня за талию. Его пальцы слегка перебирали ткань на боках, будто бессознательно проверяя, насколько крепко он меня удерживает. А когда большой палец скользнул по ребру, я едва заметно вздрогнула. Элайджа и Кэтрин улыбались, а Сальваторе… У него всегда такое глупое лицо, или это его обычное состояние?       Когда Никлаус наконец отпустил меня, его пальцы скользнули по бокам с едва заметной неохотой, оставив после себя странное ощущение пустоты. Рядом материализовались остальные вампиры. Меня слегка повело. Да уж, быть человеком среди вампиров — то ещё удовольствие.       — Тебе нужно больше тренироваться, — констатировала Кэтрин, наблюдая, как я шатаюсь.       — Ты предлагаешь, чтобы меня носили на руках? — подколола я. — Может, Элайджа возьмётся?       — Полагаю, Никлаус справится, — тихо усмехнулся старший Майклсон.       «Извините, но я ничего не понимаю! Это что, вампирский флирт, или они просто издеваются?»       Клаус приказал Сальваторе ждать у выхода, пока его, возможно, не позовут внутрь. Мы вчетвером двинулись вглубь контейнера, где обнаружили вампиршу, сидящую на гробу. Ну конечно, почему бы и нет? Трон из прошлого века.       Я едва разглядела её — темнота, знаете ли, а я, в отличие от вампиров, не вижу в темноте. Девушка сидела с ножом в руках, но при виде Клауса рванулась к нам и с громким хлюпом вонзила клинок в сердце гибрида.       — Ты ведь знаешь, что этим меня не убить, — ровно сказал он, вынимая кинжал.       — Но больно будет! — парировала блондинка.       Я смотрела на это с жутковатой смесью ужаса и восхищения. Конечно, я немного (ладно, сильно) испугалась, когда она вот так запросто полетела на нас. Особенно когда осознала, что стою ближе всех к Клаусу — будто сама Вселенная решила: «Ага, вот идеальная мишень для сегодняшнего эксперимента под названием «Выживет ли она?» Но в то же время я не могла не восхититься этим безумием. Серьёзно, это же надо — так лихо, так дерзко, так… эффектно!       Эх… Почему никто вокруг не понимает, насколько их способности восхитительны? Ну неужели они не видят, что это же чистой воды магия? Нет, конечно, все делают вид, что это «просто работа» или «ну, бывает». Да как же так-то?!       — Ты прав, она мне понравилась, — заявила я, прерывая их "тёплый" семейный момент.       — А это кто? — произнесла Ребекка, осматривая меня с ног до головы.       «Я бы сделала то же самое, если бы могла её разглядеть», — мысленно огрызнулась я.       — Симпатичная.       — Я бы тоже сделала комплимент, но понятия не имею, как ты выглядишь, — пожала я плечами, прищурившись.       Кэтрин фыркнула, привлекая внимание Ребекки. Та медленно перевела взгляд на неё.       «Не знаю, какое у неё выражение лица, но, судя по атмосфере, сейчас либо начнётся драка, либо самый неловкий момент в истории».       — Она с нами, — Элайджа шагнул вперёд и Ребекка вздрогнула от неожиданности. Видимо, до этого момента она его не замечала.       Я раздражалась все больше. Это как смотреть комедию с закрытыми глазами — слышать смех людей, но не понимать, что происходит.       — У меня для тебя сюрприз. Но для начала нам нужно выйти, — предложил Клаус, кивнув в сторону выхода. — А то у Фелисити сейчас пар из ушей пойдёт.       «Он что, заметил? Или просто решил, что я вот-вот взорвусь от непонимания?»       Ребекка молча кивнула и пошла за нами.              Как только мы подошли к выходу, солнце ослепило меня, и я зажмурилась. Свет! Наконец-то я снова вижу! Хотя… может, зря?       — Держи, сестра, твой сюрприз, — сказал Клаус, подходя к Стефану и заглядывая ему в глаза. — Вспомни.       И вот тут началось самое интересное.       Сальваторе сначала смотрел, будто пытался разгадать кроссворд на древнегреческом. Потом его взгляд медленно, но верно менялся — как лицо человека, который только что осознал, что забыл выключить утюг перед тем, как уйти из дома на сто лет.       — Ребекка? — недоумение в его взгляде сменилось осознанием, будто в голове только что включили лампочку, и он вспомнил, что вообще-то уже сто лет является отцом огромного семейства.       — Стефан! — взвизгнула Ребекка (и этот звук мог бы разбить стекло, если бы вампиры вообще заботились о таких мелочах) и бросилась к вампиру.       Я наконец-то могла её разглядеть. И, конечно, разглядела бы во всех подробностях — если бы не осознала, что сейчас происходит. И я имею в виду не трогательное воссоединение двух когда-то влюблённых вампиров. Нет, я про настоящую магию — внушение. Клаус внушил ему вспомнить! Просто взял и… — щёлк! — как пультом от телевизора переключил канал в его голове с «Кто она такая?» на «О боже, я люблю ее!». И он вспомнил. Так легко. Так… буднично. Будто Клаус не разбудил в нём погребённые чувства, а просто напомнил, где оставил ключи от квартиры.       Я скрестила руки и зло прищурилась, глядя на Элайджу.       Надеюсь, он понял мой взгляд. Потому что этот взгляд ясно говорил: «Ну и где мои воспоминания, а? Где мой трогательный момент? Где моя драматичная сцена?» Почему он, а не я?       — С тобой всё несколько… сложнее., — тяжело вздохнув, ответил он. — Но я потом тебе всё объясню.       То есть они так запросто могут вернуть Сальваторе память, а мне — нет? Почему? В чём разница? Может, в том, что я не вампир?       — Оно было где-то здесь! — услышала я возмущённый голос Ребекки, которая с таким энтузиазмом шумела внутри контейнера, будто пыталась не найти что-то, а разобрать гроб на дрова.       — Что происходит? — запоздало поинтересовалась я. Опять забрела в своих мыслях куда-то.       — Клаус попросил какое-то ожерелье. Ребекка ожерелье на шее не обнаружила и начала громить свой гроб, — кратко, но с явным удовольствием объяснила ситуацию Кэтрин.       Не знаю почему, но эта ситуация доставляла ей неподдельное удовольствие. Наверное, потому что Кэтрин радуется любому хаосу, особенно если в нём замешаны другие.       Два злых и очень расстроенных вампира вышли обратно к нам, на свет.       И вот сейчас я смогла рассмотреть единственную девушку в семье Майклсонов.       Блондинка с голубыми глазами, пухлыми губами и… щёчками. У неё были щёчки! Она явно стала вампиром, когда была ещё совсем юной. Можно сказать, что она моя ровесница — если не считать тех нескольких столетий, которые она провела в виде вампира. Они с Клаусом были очень похожи. И не только внешне — характером тоже. То есть если Клаус — это ураган в образе человека, то Ребекка — это торнадо в платье.       — О, а она милашка, — заметила я, разглядывая её, как экспонат в музее под названием «Опасные, но симпатичные».       Ребекка ошарашенно взглянула на меня.       Кажется, ей никто ещё не делал таких комплиментов. Или, может, делал, но те люди не дожили до момента, когда смогли бы повторить это во второй раз.       — Клаус не раз говорил, что у тебя плохое восприятие прекрасного, — вставила Кэтрин с лёгкой усмешкой.       Она что, пытается этим задеть Ребекку? Серьёзно? Это как сравнивать ножи — оба острые, оба опасные, но один хотя бы выглядит элегантно.       — И я слышу это от тебя? — ответила блондинка, приподнимая бровь с таким достоинством, будто только что поймала Кэтрин на краже своих сережек.       — У вас один бывший, — встряла я. — У вас у двоих вкус не очень.       Клаус, стоящий рядом с сестрой, засмеялся. Громко. Очень громко. Будто я только что выдала лучшую шутку века.       Элайджа сдержался, но я увидела его улыбку. А это уже достижение — заставить старшего Майклсона улыбнуться.       Стефано был оскорблён. О, он выглядит так, будто его унизили при всём честном народе.              — А она мне нравится, — сказала Ребекка, и я с удивлением поняла, что она не злится. — Наконец-то, Ник, у тебя появился вкус. И ты нашёл нормальную девушку.       «Нормальную» — это, конечно, громко сказано. Мы с Клаусом переглянулись.       — Вообще-то это… — влезла я, пока блондинка мысленно не успела нас свести, ведь я уже видела, как её взгляд начал строить романтические мостики между мной и Клаусом, — был Элайджа. Он меня нашёл. Клауса я потом сама подобрала.       Последние слова я произнесла с таким видом, будто рассказывала, как подобрала на улице бродячего кота. Ну знаете, такого грязного, злого, но такого милого, если его правильно погладить.       — Не-е-е-т! — голос Ребекки взлетел до такой ноты, что где-то в соседнем штате, наверное, лопнуло стекло. Она метнула взгляд на Клауса, потом на нас с Элайджей, а затем остановилась на Кэтрин. — Или?       Я кивнула, понимая, к чему она ведёт. Ах, эти семейные драмы — вечны, как сами Майклсоны.       — Серьёзно? На одни и те же грабли, ЭЛАЙДЖА?! — возмутилась блондинка, размахивая руками так, будто пыталась отогнать злых духов — или, что более вероятно, воспоминания о Кэтрин. Кажется, старший Майклсон понял, что она имеет ввиду.       На его лице появилось то самое выражение — «ну вот опять» Как у человека, который уже в сотый раз объясняет, что суп вилкой не едят.       — Ребекка, сейчас всё иначе, — ответил он, а я закивала так усердно, что чуть не свернула себе шею.       Клаус наблюдал за происходящим с таким лицом, будто он хотел одновременно и рассмеяться и кого-то придушить.       А Сальваторе? Бедняга выглядел так, словно попал на лекцию по высшей математике, проспав все предыдущие занятия. Его растерянный взгляд ясно говорил: «Вы точно говорите по-английски?» Казалось, мы внезапно заговорили на языке древних рун, а он единственный забыл словарь дома. Короче, если бы замешательство было олимпийским видом спорта, Стефано уже стоял бы на пьедестале с золотой медалью.       — Сейчас действительно всё по-другому, — подтвердила я, указывая на Клауса. Мой палец чуть не ткнул ему в глаз — он едва успел отклониться. — Они втроём в одной комнате и не убили друг друга.       Ребекка моргнула, словно осознав, что действительно упустила этот момент. Её лицо выражало такое изумление, будто она только что увидела, как Клаус добровольно отдаёт последнюю кружку крови.       — Хотя, пару часов назад… — задумчиво произнесла я, вспоминая их стычку. Кэтрин мигом зажала мне рот рукой.              Наверное, чтобы я не тормошила спящий улей. Хотя, честно говоря, мне очень хотелось его растормошить, чтобы понять, что тогда случилось!       — Пару часов назад? — переспросила Ребекка, но братья сделали вид, что не услышали ее вопроса.       — Драка между мальчиками, потом объясню, — ответила Пирс блондинке. Я возмутилась.       А мне? А мне ты объяснишь?!       Четыре вампира в мгновение ока оказались на тротуаре, исчезая из контейнера. Какая слаженная работа!       Две девушки и Элайджа говорили о чём-то сбоку, а Стефано притворялся статуей и стоял в углу — ну, или готовился к роли в следующей части «Сумерки». Интересно, как Белла поведет себя, встретив такую версию Эдварда?       — Мне кажется, мы что-то забыли, — сказала я, вглядываясь в темноту, но чувствуя Клауса рядом. Его пальцы нечаянно коснулись моих, и по коже пробежала искра, заставив меня вздрогнуть. — Ты остальных собираешься будить?       — Пока не время, — ровно ответил он, не отрывая от меня взгляда. — Пока мы не разберёмся с оборотнями, их лучше не вытаскивать       — Ладно, бог с ними. Что собираешься делать? Ожерелья-то нет.       — Отведу Ребекку к Глории. Она носила это ожерелье долгое время, может появиться подсказка, где его найти.       Я краем глаза взглянула на Стефано, который всем своим видом показывал, что мы ему неинтересны. Но я-то видела, как его уши буквально шевелятся в нашу сторону — ну прямо как у вампирской версии Шрека.       Я встала вплотную к Клаусу, поворачиваясь к Сальваторе спиной. Пусть думает, что у нас брачный период, или что я просто очень люблю вторгаться в личное пространство гибридов.       Я посмотрела на Клауса, а потом, округлив глаза, скосила взгляд в сторону младшего Сальваторе. А затем просто взяла ладонь гибрида в свою. Сначала он удивился, но, поняв мой замысел, лишь обречённо выдохнул.       Я начала выводить буквы на его ладони: «Н Е *пауза* В Е Р Ь *пауза* Е М У». Мои пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от того, как его большой палец лениво поглаживал моё запястье.       Кажется, Клауса позабавило моё рвение. Он улыбнулся. Потом, скосив хитрый взгляд на Стефано, взял мою ладонь в свою и прижался к ней губами. Его поцелуй был лёгким, но от него по всему телу разлилось тепло. Я возмущенно уставилась на гибрида.       Моя внезапная инициатива действительно была странной. Обычно я свято охраняла своё личное пространство — мне претила сама мысль о том, чтобы без причины приближаться к кому-то. Но в тот момент что-то щёлкнуло — то ли адреналин после всего происшедшего, то ли инстинктивное желание передать сообщение так, чтобы Стефано ничего не заподозрил. Или, как ни странно, я неосознанно поместила Клауса в список тех, кто может вторгаться в моё личное пространство.       Клаус отреагировал… неожиданно. Его лёгкая улыбка и поцелуй на ладони — всё это было слишком уж естественным, будто мы действительно состояли в каких-то особых отношениях. Возможно, для него это была просто игра, очередной спектакль для зрителей. Или многовековой опыт подсказывал ему, как лучше сыграть эту сцену.       Я решила не задумываться о его мотивах. Пытаться понять мысли существа, прожившего десять веков — занятие неблагодарное. Кто знает, какие социальные нормы у них там выработались за это время? Может, для них такие тактильные контакты — обычное дело, вроде рукопожатия. Или, может, это был такой особый способ манипуляции? Не знаю.       Главное, что наша маленькая пантомима сработала — Сальваторе явно купился на этот спектакль. А что касается странной интимности момента… Ну что ж, в конце концов, это был всего лишь тактический ход. Ничего личного. По крайней мере, я себе так говорила.       — Милая, не волнуйся, всё будет хорошо, — с ухмылкой произнёс он, делая шаг назад. Ладно, поняла. Значит, он в курсе, что Стефано ведёт себя странно. Зря я волновалась.       — Эй, голубки, — я услышала голос Ребекки и повернулась к ней. Её взгляд ясно говорил: «Если вы сейчас не прекратите, я найду святую воду», — у нас вообще-то дела.       Кэтрин и Элайджа переглянулись, их взгляды ясно говорили: «Что это было?». Они-то знали, что обычно мы с Клаусом не устраиваем таких сцен. Подойдя к краю платформы, я едва заметно кивнула в сторону Стефана — мол, всё это спектакль. Элайджа едва уловимо кивнул в ответ.       Клаус оказался на земле одним изящным движением. Я хотела последовать его примеру, но гибрид опередил меня — его руки обхватили мою талию, пальцы впились в бока, и на секунду я почувствовала, как по моему телу пробежали мурашки (хватит бегать!). Он аккуратно снял меня с платформы, будто я была хрупкой фарфоровой куклой, и поставил на землю. Его руки задержались на долю секунды дольше, чем нужно, и в этот момент я заметила, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.       Кажется, я вытащила джина из бутылки. Стоп-слово мне никто не подскажет?       

***

      Пока мы добирались до «Места, где можно приобрести хорошую одежду» (как категорично потребовала Ребекка, будто мы собирались вести её в ларёк с поддельными брендами), я сидела на заднем сиденье, пытаясь разобраться в себе. Или, точнее, в том хаосе, который творился у меня в голове и теле.       Мне кажется, или Клаус стал вести себя по-другому? Честно, я реально могла бы подумать, что он со мной флиртует. Но мне кажется, что он не из тех, кто ходит вокруг да около, как романтичный вампир из дешёвого романа. Нет, он сначала скажет что-то вроде: «Ты мне нравишься», а потом будет методично, с упорством маньяка, делать всё, чтобы понравиться мне в ответ. Хотя я не уверена — возможно, он просто хочет добавить меня в свою коллекцию интересных людей, как другие коллекционируют марки или черепа.       Если какие-то действия Клауса, с логической или психологической точки зрения, я ещё как-то могла понять, то другие… Другие оставались загадкой, достойной передачи «Что? Где? Когда?». Как сегодняшний его поступок.       Ладно, бог с ним, с Клаусом! А со мной-то что?! Что за странные мурашки, будто под моей кожей поселился отряд брейк-дансеров? И это тепло… Неужели пришла пора моим гормонам устроить октябрьскую революцию? Я теперь на всех мужчин так реагировать буду? Хотя нет. С Элайджей такого не было, да и с другими тоже. Или, может, всё дело в гибридских феромонах? Или я действительно считаю его привлекательным? Хотя, если подумать, тысячелетний гибрид с комплексами бога — это своеобразный фетиш…       Ладно, чёрт с ним! Разберусь потом, когда-нибудь. Если, конечно, всё не решится само собой.       Я тяжело вздохнула (настолько тяжело, что Кэтрин на переднем сиденье обернулась, видимо, решив, что у меня начинается астма) и посмотрела на Ребекку, которая изучала меня с интересом коллекционера бабочек.       — Давно вы с Клаусом вместе? — осторожно спросила она, словно забрасывая удочку в мутные воды моей личной жизни.       Я взглянула на передние сиденья. Кэтрин смотрела на нас с интересом. Вот чёрт дернул Ребекку поехать с нами?! Там, в первой машине, её возлюбленный, а она тут с нами сидит — видимо, предпочитает токсичные разговоры токсичным отношениям.       — Мы не в отношениях, — спокойно ответила я, ничуть не смутившись. Неловкие вопросы? Я по этому спец — у меня диплом по отмазкам. — Хотя нет, у нас отношения психолога и пациента.       Только вот кто из нас психолог, а кто пациент — большой вопрос.       Ребекка прыснула, явно представляя, кто в этих «терапевтических сессиях» кого анализирует.       — Ты, возможно, не понимаешь, но Ник… — начала Ребекка с таким видом, будто собиралась открыть мне великую тайну, но Кэтрин остановила её деликатным покашливанием (хотя по вампирским меркам это звучало как предсмертный хрип).       — Заинтересован во мне? Я в курсе, — я пожала плечами, глядя, как лица девушек вытягиваются. — Он мне сразу об этом сказал. Без намёков. Как счет в ресторане.       — Плохой ты спец по вампирам, — тяжело вздыхая, произнесла Кэтрин и бросила взгляд на Элайджу, будто прося у него моральной поддержки.       — И это говоришь мне ты? — со смешком произнесла я, намекая на наше первое знакомство.       — Это было в другой жизни, — раздраженно закатив глаза, ответила Кэтрин и отвернулась обратно к лобовому стеклу с видом оскорблённой невинности.       — Ладно, хотела бы я узнать, о чём вы говорите, но поинтересуюсь об этом позже, — не стала настаивать Ребекка, хотя по её глазам было видно, что она уже строит в голове теории заговора.       — Кстати, почему ты не села с Сальваторе? — задала я неловкий вопрос, зависший в воздухе, как запах пота в переполненном лифте.       — Стефан… — Майклсон скривилась, пытаясь подобрать слова, будто пробуя на вкус незнакомое блюдо, — он какой-то другой. Холодный…       Я прыснула. Какая ирония — вампир холодный! Хотя, если подумать, это как жаловаться, что вода мокрая. Но всё же я поняла, что она имела в виду.       — Ну, у него недавно девушка умерла, вот он и ведёт себя как Гуру хладнокровия, — ответила я, вспоминая, с чего вообще всё это началось.       — И что же с ней случилось? — полюбопытствовала Ребекка, и я почти видела, как у неё загорелись глаза.       — Клаус убил её во время ритуала, чтобы снять проклятие, — ответила Кэтрин с такой усмешкой, будто объясняла что-то само собой разумеющееся.       Ребекка скривилась, понимая, на что она намекает. Бывшая девушка Стефано была двойником — полной копией Кэтрин. Пирс хмыкнула, удовлетворённая её реакцией, как кот, который только что столкнул вазу с подоконника.       — Но не волнуйся. Он пострадает пару месяцев, а потом, возможно, ты сможешь его вернуть, — Ехидство Кэтрин можно было грести лопатами. Или, возможно, она просто была рада, что кто-то побывал в её шкуре «Бывшей возлюбленной». Вампирская солидарность, знаете ли.       Ребекка никак на это не ответила, а я, наблюдая за их разговором, начала отключаться, как телефон с разряженной батареей. Бросив мутный взгляд в сторону окна (где мелькали какие-то деревья, дома и, возможно, моя способность к здравомыслию), я закрыла глаза и заснула под убаюкивающее гудение двигателя.

***

«Мелкая дрянь!» — чей-то крик донёсся до меня сквозь шум в ушах, словно из-под толстого слоя воды.

«Опять она тут…»      «Ох уж эта женщина…»

«Дяденька, возьмите конфетку!»

«Таких детей много…»

      

«Ненавижу алкоголь…»

      Я вздрогнула так сильно, что чуть не выпала из машины, когда чьи-то ледяные пальцы коснулись моего плеча, пытаясь вырвать меня из "сладких" объятий сна.       — Фелисити, ты в порядке? — голос Элайджи звучал с непривычной тревогой, пока он медленно осматривал меня, будто проверяя, не ранена ли я. Его брови были сведены вместе, образуя две тонкие морщинки между ними.       Я медленно пришла в себя, осознавая, что сижу на краю сиденья возле распахнутой двери машины. Ноги свесились наружу, касаясь асфальта кончиками кроссовок. Голова слегка кружилась, а воздух казался слишком прохладным. Элайджа стоял передо мной, чуть наклонившись, его тёмные глаза внимательно вглядывались в моё лицо.       — Я… Всё хорошо. Сон. Сам понимаешь, — быстро ответила я, пытаясь привести в порядок растрепанные волосы. Мои пальцы наткнулись на какую-то странную прядь, торчащую вбок — видимо, я спала в очень неудобной позе. Затем я взглянула на Элайджу и мои губы сами собой растянулись в слабой улыбке, когда я заметила, как солнечные лучи играют в его тёмных волосах.       Элайджа молча кивнул и слегка отстранился. Но затем он неожиданно приложил ладонь к моему лбу с такой осторожностью, будто проверял, не взорвусь ли я от перегрева.       — Все хорошо, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в тёплой, чуть виноватой улыбке.       — Что случилось? — Ребекка подошла к нам, ее голубые глаза расширились от любопытства. Она переводила взгляд между мной, Элайджей и Кэтрин, (которая оказалось, все это время стояла рядом) явно пытаясь разобраться в ситуации.       Не говоря ни слова, я потянулась за своей сумкой, лежащей на соседнем сиденье. А затем, с помощью Элайджи поднялась. Тело ужасно затекло.       — Ничего страшного. Просто интересный сон, — не стала лгать я. Сон и вправду был интересный. Появились новые детали. Вот только, что с ними делать? Особенно учитывая, что одна из этих деталей сейчас стояла передо мной, глядя на меня с выражением строгой няньки, которая явно собиралась отправить меня обратно в кровать "отдыхать".       — И долго вы здесь стоять собрались? — громкий голос Клауса заставил всех вздрогнуть. Он подошёл к нам, скрестив руки на груди. Где-то за его спиной маячил Стефано. — Не ты ли рвалась за обновками? — его взгляд был устремлен на Ребекку, но уголок рта дернулся, когда он заметил мой растрепанный вид.       — Сейчас, сейчас, — Ребекка лениво махнула рукой и, развернувшись на каблуках, направилась к входу в торговый центр.       Клаус проводил её взглядом и что-то неразборчиво пробормотал. Я решила, что лучше не спрашивать.       — Иди за ней, — приказал он Сальваторе, который тут же бросился вдогонку, как верный пес. Затем гибрид повернулся ко мне. — В чем дело?       — Ни в чем, — я пожала плечами, прислоняясь к машине рядом с Кэтрин. — Я просто заснула. Элайджа меня разбудил.       Клаус глубоко вздохнул, а Элайджа в это время потёр переносицу — как человек, страдающий мигренью, что было особенно забавно, учитывая его вампирскую природу.       Кэтрин попыталась улыбнуться, чтобы скрыть напряжение, но я заметила, что её улыбка была натянутой.       — Я уже сожалею об этом, — прошептал старший Майклсон так тихо, что обычный человек не расслышал бы, но я, стоя рядом, уловила каждое слово.       — Слушайте, друзья, мы же договаривались не делать из этого драму, — напомнила я, скрестив руки на груди, так же, как и Клаус. — Вы сами сказали, что я сама должна всё вспомнить. Или у древних вампиров уже склероз?       — Сначала я был с тобой согласен, — начал Элайджа. Его пальцы нервно барабанили по крыше машины, выдавая напряжение, которое он пытался скрыть. — Я считал, что ты имеешь право знать правду. Но сейчас…       Я приподняла бровь, давая ему понять, что жду продолжения.       — Сейчас он просто сильно к тебе привязался, — не удержалась Кэтрин, и её губы растянулись в хитрой улыбке. — Ты как неугомонная младшая сестра, которая иногда бесит тебя, но ты все равно её любишь.       Я смущённо отвела взгляд, пытаясь осмыслить услышанное.       — Спасибо, что ли… — ошеломлённо произнесла я, переводя взгляд на Клауса, который внезапно увлёкся изучением собственных ногтей. — Так, стоп! Объясните мне наконец: почему со мной нельзя поступить как с Сальваторе? Внушить? Я думала, всё дело в том, что прошло слишком много времени. Но это оказалось не так.       — Он вампир, — сказал Клаус очевидное. Я уставилась на него с выражением «Ты это серьёзно?» — И даже если ему станет некомфортно, мне, честно говоря, плевать.       Дискомфорт? А хотя да. Наверное, странно, когда ты ненавидишь кого-то до икоты, а потом вспоминаешь, что вы когда-то были лучшими друзьями, которые ели из одной тарелки. Особенно если эта тарелка была фарфоровой и стоила как небольшой замок.       — А теперь поподробнее, — не отступала я, чувствуя себя прокурором, который допрашивает свидетеля.       — Всё так сложно, — вздохнула Кэтрин, закатив глаза, и обернулась к Элайдже. — Может, проще уже сказать ей правду? Зачем делать из этого тайну?       — На самом деле все сложнее, — Элайджа принял позу профессора. — Я не стирал твои воспоминания, а… аккуратно спрятал их. Ты была ребёнком, я боялся повредить что-то важное.       Он замолчал и нахмурился, словно взвешивая слова.       — Представь, что ты пытаешься достать одну книгу из башни, не обрушив всё остальное. Я не хотел, чтобы ты рухнула вместе с ней.       Ага, значит я могла стать овощем. Интересная перспектива.       — Это работает в обе стороны. Если я захочу вернуть страницу в одну из книг башни… и сделаю что-то не так… — Элайджа замолчал, задумавшись. — Со временем ты бы всё вспомнила сама. Я оставил… скажем так, подсказки. Но триггеры могли ускорить процесс.       Триггеры…       — То есть наша встреча и была триггером? — пазл начал складываться.       — Да. Я этого не планировал. Но когда ты спросила, знакомы ли мы, и сказала, что хочешь сохранить все воспоминания, даже если они плохие… я решил помочь. К тому моменту я уже стал твоим триггером. Иначе твоя реакция на меня была бы… другой.       — Я бы, наверное, начала швыряться ножами, — рассмеялась я, но внутри удивилась самой себе.       Я и правда была сумасшедшей. Пригласить в дом того, кто мог выпить мою кровь…       — Я бы с удовольствием посмотрел, — вставил Клаус, и его глаза загорелись азартом.       — Продолжай раздражать меня — и ножи полетят в тебя, — ответила я, усмехаясь в ответ.       — Какие у тебя… необычные развлечения, — фыркнула Кэтрин, явно рисуя в голове эту картину.       — Ну не всем же только людей убивать, — добавила я, беря Кэтрин под руку. — Пойдёмте, а то Ребекка, наверное, уже скупила половину магазина.       — Идите, мы скоро, — Элайджа положил руку на плечо Клауса, явно собираясь задержать его для приватного разговора.

Элайджа и Клаус

      Элайджа застыл, глядя, как Фелисити и Кэтрин удаляются ко входу в торговый центр. Их оживлённый разговор тонул в шуме городской суеты. Солнечный свет играл в их волосах: золотистых у Фелисити и… таких знакомых у Катерины.       «Кто мог подумать…» — пронеслось в его голове. Двенадцать лет. Всего двенадцать лет назад он встретил эту девочку в богом забытом городке, где время, казалось, застыло. А теперь — вот она, живёт в том самом городе, где когда-то началась история Первородных. Городе, где жил двойник. Ирония судьбы? Или её злая шутка?       Кэтрин была отчасти права, назвав её младшей сестрой. Это сравнение болью отозвалось в груди Элайджи, воскресив воспоминания о той хрупкой девочке с глазами, слишком взрослыми для её лет. Он отчётливо видел её — маленькую руку, протянутую ему в дни, когда собственное бессмертие казалось ему проклятием, а не даром.       Теперь, спустя годы, горечь сожаления наполняла его усталым осознанием того, что он мог сделать больше. Должен был. Задержаться на пару дней. Вернуться через год. Просто проверить, всё ли с ней в порядке. Но как объяснить ребёнку, что иногда защита выглядит как предательство?       Впервые за тысячелетия он по-настоящему понял Клауса и его странную привязанность к Марселю. Это знание обожгло — оказывается, отеческая любовь это не только гордость и нежность, но и постоянный страх, что твоя тьма поглотит это хрупкое светлое существо.       И потому он оставил её там, у двери того дома. Его мир был вымощен костями, а за каждым углом таились тени прошлого. Как он мог подвергнуть её этому? Даже сейчас, видя, какой сильной она стала, Элайджа ловил себя на мысли, что лучше бы она никогда не переступала порог их проклятой жизни.       — Как с тобой тяжело, — резко прервал его мысли голос Клауса. Элайджа горько усмехнулся, оборачиваясь к брату.       — С тобой ещё труднее, Никлаус. Честно говоря, не думал, что ты нападёшь на меня из-за неё, — в голосе Элайджи прозвучало неожиданное тепло.       — А я не думал, что твои слова: «Мы встретились в прошлом. Она помогла мне, а я помог ей» — обернутся той… картиной, — Клаус не скрывал раздражения, его пальцы нервно барабанили по рукаву куртки.       — Я действительно не знал, что всё настолько… ужасно, — тихо сказал Элайджа. — Иногда я думаю: может, лучше внушить ей забыть нас и уйти.       — О нет, нет, брат, — Клаус покачал головой. — Не после того, как она вошла в наши жизни. И не после всего, что сделала. Думаешь, Катерина обрадуется такому повороту? Или ты и ей внушишь забыть? — его губы искривились в сардонической усмешке. — И поверь мне, как только Ребекка узнает Фелисити поближе, она будет первой, кто захочет тебя встряхнуть.       — После тебя, разумеется, — Элайджа тихо усмехнулся, признавая правоту брата. Клаус лишь пожал плечами. — Мне не нужно напоминать, что будет, если ты её обидишь?       — Боже, брат, ты просто невыносим с этой своей опекой, — Никлаус театрально закатил глаза. — Мы уже обсуждали это.       — До того, как ты начал смотреть на неё… так, — Элайджа многозначительно замолчал. — И поверь, я не один это заметил.       Челюсть Клауса напряглась. Он уже видел, как Ребекка будет улыбаться своей самой невинной улыбкой и задавать "случайные" вопросы. Хорошо хоть Кол ещё спал — этот хитрый лис точно не упустил бы шанса подколоть. А Фелисити… она слишком легко находила общий язык с такими типами. Клаус мысленно отодвигал их встречу на неопределённый срок.       Отрицать свой интерес было бессмысленно. Это как пытаться потушить пожар, подливая в него масло: чем больше сопротивляешься, тем ярче разгорается огонь.       Сначала был просто лёгкий, гастрономический… интерес. Он размышлял: съесть или просто откусить кусочек? Потом пришла заинтересованность. Она оказалась блестящим собеседником, неординарным человеком и, что уж греха таить, чертовски привлекательной девушкой. Но Клаус давно перестал бросаться на красивые обёртки       Его цепляла её открытость — эта бесстрашная искренность, с которой она шутила над ним. Он никогда не признался бы вслух, но в их словесных перепалках была особая прелесть: как в опасном танце, где каждый шаг может оказаться последним. А тот разговор… когда она раскрыла перед ним свою душу. Ему! Можно было бы рассмеяться над абсурдностью ситуации, но вместо этого он ощутил странную тяжесть в груди.       И тот момент… Она стояла на стремянке, глядя на него сверху вниз, и он вдруг почувствовал себя загнанным в ловушку. Его руки сами нашли её талию, ощутив под пальцами тепло её кожи, когда он ставил её на пол. Тогда ему показалось, что ничего особенного не случилось. Но позже… позже он ловил себя на том, что возвращается к этому моменту снова и снова — как к мелодии, от которую невозможно забыть.       Два месяца переписок. Два месяца, когда он сжимал телефон в руках, но так и не решался набрать её номер. Порой он ловил себя на мысли, что завидует Элайдже и Кэтрин — они могли просто позвонить и услышать её голос. Что могло быть проще? Но каждый раз что-то останавливало его.       Она сводила его с ума. В один момент она читала его как открытую книгу — а в следующий бесила до зубовного скрежета, и он готов был лететь через всю страну, чтобы просто придушить её. Эта… дружба. Если это вообще можно было назвать дружбой. В ней не было ничего из того, что он знал: ни игры, ни охоты, ни похоти. Только странное, почти пугающее спокойствие. Как будто он наконец перестал притворяться.       Он привязался к ней, и это пугало его до дрожи. Она была человеком — хрупким, смертным существом. Но одна лишь мысль о том, чтобы оборвать эту связь, отзывалась в нём почти физической болью.       Была ли это дружба? Когда она лежала без сознания, он подолгу стоял у её постели, следя за каждым её вздохом, за тем, как ресницы дрожат на бледных щеках. Иногда, проверяя температуру, он задерживал пальцы на её запястье дольше, чем нужно, ощущая под пальцами тонкую кожу и биение пульса. Он прожил больше тысячи лет и познал все оттенки желания. Но это… это было иным.       Он мог сказать с абсолютной уверенностью: да, она ему нравилась. Но в этих чувствах не было привычной ревности, той всепоглощающей одержимости, что когда-то сжигала его изнутри. Не было желания запереть её в золотой клетке, контролировать каждый её вздох. Вместо этого… просто странное чувство покоя, когда он просто знал, что она где-то есть.       — Думаю, нам пора, — голос Элайджи вернул его к реальности. — Иначе Ребекка действительно скупит половину магазина.       — А Фелисити с Катериной приберут остальное, — усмехнулся Клаус, вспоминая её мечты о домике в горах. Его пальцы сами потянулись к телефону, открывая последнее сообщение:       Клаус: Есть ли что-то, что тебе хотелось бы увидеть?       Фелисити: Северное сияние. Я всегда мечтала увидеть его вживую.