Глава XII. Ложь под прицелом.

Люция проснулась рано, но, как и в последние дни, Драго снова не было. Она лежала пару мгновений, глядя в потолок, пока не нахмурилась. Его отсутствие начинало раздражать. Но вместо того, чтобы позволить этому чувству взять верх, она поднялась с кровати и направилась в душ. Теплая вода расслабила тело, но мысли продолжали стучаться в ее голову. Аккуратно вытершись, она надела халат и заправила постель, ровно и тщательно, как будто этот маленький порядок мог компенсировать хаос в ее душе. На кухне стояла его чашка, а в воздухе ощущался аромат мяты — напоминание о его сигаретах и недавнем присутствии. Люция поставила свою чашку под кофемашину, машинально выбирая крепкий эспрессо. Сев за стол с горячим кофе, она уставилась в окно. Утренняя тишина казалась ей слишком громкой. Совместные просмотры фильмов были единственным временем, когда она чувствовала его настоящим, близким. Он улыбался, он шутил. Но даже эти моменты становились все реже, обрывистее. «Это временно», — сказала она себе, но слова звучали сомнительно. Она сделала глоток кофе и обожглась. Ругаясь себе под нос, отставила кружку в сторону. Легкий ожог на губе стал последней каплей ее терпения. Она сжала пальцы в кулак, а затем, будто машинально, начала крутить обручальное кольцо. Ее тревога росла с каждой секундой. Нечто неуловимое грызло ее изнутри.«Что-то не так», — шепнули ее мысли. И это чувство становилось все более навязчивым. Люция убиралась, когда резкий звонок телефона заставил ее вздрогнуть. Она замерла, оставив тряпку на полке, и посмотрела на экран.Дядько. Он единственный человек, чье настоящее имя скрывалось за слоями лжи и страха. Когда-то его звали Виктор, но теперь никто не смел произносить это имя. Оно стало символом чего-то запретного, ядовитого, того, что он готов был карать с особой жестокостью. Люция давно подозревала, что причина кроется глубже, чем простое желание избавиться от прошлого. Это было чем-то личным. Его звонки никогда не приносили ничего хорошего. Она знала это с самого первого дня, как вошла в эту жизнь. Нажимая кнопку ответа, она уже предчувствовала ложь. — Дядя? — произнесла она спокойно, хотя внутри все кипело. В динамике послышалось сбивчивое дыхание, а затем его резкий голос: — Драго похитили. Он ранен. Слушай меня внимательно. Возьми аптечку, садись в машину и без охраны поезжай по адресу, который я отправлю. Ни одного лишнего вопроса, Люция! Она едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Ложь сквозила в каждом слове, но он был искусен. Виктор всегда умел подать любую историю так, чтобы сомнений не оставалось. Для кого-то. Но не для нее. «Слишком драматично», — подумала она, выдерживая паузу. — Поняла? — его голос был напряженным, будто он сам поверил в свою историю. — Поняла, — спокойно ответила она и отключилась. Люция молча поставила телефон на стол и оперлась на спинку стула, вглядываясь в пустоту. Она знала, что все это игра, что берет свое начало в далеком прошлом. Но какая цель? Зачем он это делает? Она давно устала от их интриг и тайн. Устала от того, что каждый шаг в этой жизни был словно ход на минном поле. Но теперь… Теперь она была готова идти до конца. Виктор что-то скрывает. Все они что-то скрывают. И, судя по всему, это связано с тем мужчиной. Тем, чье имя никто не произносил. Тем, кто заставлял Драго замыкаться и становиться другим. Люция поднялась, решительно бросив тряпку в сторону. Ее движения были быстрыми, резкими. Толстовка, спортивные штаны, кроссовки. Рыжие волосы она скрыла под кепкой. В аптечку она кинула все, что могло пригодиться, и сунула ее в сумку вместе с телефоном и ключами. Она подошла к зеркалу в коридоре и на мгновение задержалась. В отражении — уставшая, но сосредоточенная женщина, готовая разорвать этот круг лжи. «Хорошо, Виктор. Я сыграю в твою игру», — ухмыльнулась она.

***

Дорога к складу была напряженной. Навигатор равнодушно указывал путь, но Люция крутила в голове варианты. «Почему Драго? Почему сейчас? Ранен? Действительно ли он там? Сомневаюсь. Виктор мог выдумать что угодно, чтобы заманить меня туда». Она сделала глубокий вдох, стараясь унять эмоции. Паника была ее врагом, а разум — единственным союзником. «Драго мог бы справиться сам. Если он ранен, значит, его люди уже все устроили. Тогда, что я там забыла? Ах, Виктор, ты ведь хочешь, чтобы я увидела то, что не должна. Или наоборот — должна. Но что?» Машина плавно свернула на безлюдную дорогу, ведущую к старому складу. Люция взглянула на заброшенное здание и стиснула зубы. Она остановила машину, оставив ее у обочины в тени старого дерева, и внимательно осмотрела склад. Это не успокаивало. Скорее напротив — заставляло сердце биться быстрее. Она глубоко вдохнула, проверяя, не дрожат ли руки. Нет. На удивление, она была спокойна. Или просто устала бояться. «Все хорошо», — повторила она мысленно. Но даже эта мысль звучала как ложь. Люция подтянула капюшон толстовки и поправила кепку, скрывая лицо. Захватив сумку с аптечкой, она захлопнула дверь машины и медленно двинулась вперед. Подходя к зданию, она снова огляделась. Ни звука, ни движения. Даже ветер, казалось, затаился. Склад выглядел пустым, но Люция знала — это только на первый взгляд. «Дядько слишком хорошо все продумал. Здесь что-то есть», — подумала она, стиснув зубы. Дверь оказалась приоткрытой. Она толкнула ее, и массивная металлическая панель с тихим скрипом отодвинулась в сторону. Люция шагнула внутрь. Темнота и тишина окружили ее. Только слабый запах масла и чего-то еще… Кровь? Ее сердце кольнуло, но она не подалась страху. — Дядя? — позвала она, пытаясь сохранить твердость в голосе. Ответа не последовало. Лишь глухое эхо ее собственного голоса. Она сделала еще несколько шагов, чувствуя, как напряжение сжимает мышцы. Сумка с аптечкой, которую она держала в руке, казалась слишком легкой, почти бесполезной. И вдруг — шум. Едва уловимое движение справа. Люция повернулась, но было поздно. Что-то тяжелое с размаху обрушилось на ее голову. Боль пронзила сознание, и на мгновение она почувствовала, как мир рушится вокруг. Ноги подкосились, и она рухнула на холодный бетонный пол. Последнее, что она успела услышать, прежде чем провалиться в темное беспамятство, — это тяжелое дыхание. Чье-то близкое, чужое дыхание.