Глава XI. Мятное бессмертие.

Она проснулась рано, когда еще было тихо, и только слабый свет, проникающий сквозь шторы, расставлял на полу мягкие тени. Драго снова не был рядом. Уже две недели прошло с того дня, как он открыл ей свое прошлое — жестокие события в Сирии, которые оставили след в его душе. Она знала, что это не было легким разговором для него, и что теперь он все больше поглощен работой: встречи с Дядько, бесконечные переговоры с албанцами. Он приходил домой вымотанным, и его сил едва хватало на ужин и пару усталых поцелуев. Люция скучала, но оставалась терпеливой, понимая, что в жизни бывают моменты, когда приходится принимать реальность без лишних ожиданий. Жизнь не всегда бывает по вкусу, думала она, но это не означало, что она переставала любить его. За последние недели они не слишком много общались, но для нее важным оставался момент, когда он был рядом. Хотя, признаться, в последние дни этот момент был ускользающим. Он оставался в своей оболочке усталости и беспокойства, и она, наблюдая за ним, чувствовала себя немного отстраненной, но без претензий. Ее мир был миром терпения. Она встала с постели, заправила ее аккуратными движениями, будто стремилась укротить беспорядок в своих мыслях. Пройдя в душ, Люция смыла остатки сна, чувствуя, как теплые капли воды обнимают ее кожу. Когда она вышла, то замоталась в красный махровый халат, который подчеркивал ее фигуру и придавал ей уверенности. Она вошла на кухню, где на столе осталась его чашка, словно намек на утренний ритуал. А в воздухе едва уловимо витал аромат, напоминающий о Драго — терпкая мята его сигарет смешивалась с легким теплом, оставшимся после его присутствия. Она остановилась на мгновение, наслаждаясь остатками его присутствия, и улыбнулась. Налив себе чашку ароматного кофе, Люция взяла книгу, которую успела захватить из библиотеки, и устроилась на кожаном диване. Поправив полы халата, Люция с легкостью перекинула одну ногу на другую и сделала глоток кофе, прежде чем открыть книгу. В последнее время ее все более увлекала мысль о благотворительности. Вполне возможно, это были лишь порывы, вызванные одиночеством, или же глубокое желание оставить положительный след в жизни других, как с медициной. Погруженная в чтение о пожертвованиях для больниц и приютов, она находила вдохновение в простом, но значительном стремлении — сделать мир немного лучше. Она могла бы продолжить спорить с Драго, настаивая на своем, но зачем? Он был занят, уставший, и она понимала, что попытки заставить его увидеть это по-другому могли бы только разрушить их отношения. Возможно, дело в том, что она просто без ума от него. Или все это было из-за того, что он был рядом — не всегда, не так, как хотелось бы, но все-таки рядом. Вспоминая первую неделю после их откровенного разговора, Люция едва заметно улыбнулась, а потом позволила себе ухмыльнуться. Те дни пролетели в вихре страсти, как будто они оба пытались заполнить каждую секунду друг другом, чтобы утолить непреходящий голод. Их близость не знала границ — ни в пространстве, ни во времени. Не было такой поверхности, которая не становилась бы их убежищем: холодный кухонный остров, где они едва успели отложить бокалы с вином; диван в гостиной, который навсегда будет хранить воспоминания о ее сбившемся дыхании и его крепких руках; даже стены, к которым он прижимал ее, не давая ни единого шанса на передышку. Она помнила, как не раз оказывалась на коленях, не от усталости, а от страсти, что бушевала между ними, словно ураган. Это не было покорностью, это было единением, в котором она отдавалась ему так же, как он — ей, без остатка, без тени сомнения. Эти моменты оставались на грани воспоминаний и жара, что разливался по ее телу сейчас, как только она позволяла себе вновь к ним прикоснуться мыслями. Перелестнув страницу, она снова погрузилась в текст. «Принципы и практика пожертвований на нужды общественного здравоохранения: исследование способов, которыми индивидуальные пожертвования могут играть роль в поддержке медучреждений и социального обеспечения». Это было то, что она искала. Текст подробно рассказывал о влиянии частных вложений в систему здравоохранения и о том, как они могут повлиять на развитие региональных медицинских учреждений. Она изучала, как даже самые незначительные суммы способны изменить ситуацию, помочь людям в регионах, где помощь необходима. Люция делала пометки, поглощая информацию, делая глоток кофе, и размышляя о том, как все это можно применить на практике. С каждым абзацем, погружаясь все глубже в чтение, она теряла ощущение времени, позволяя мыслям плавно течь, как сам кофе в чашке.

***

Драго пришел домой раньше обычного, и Люция, не успевшая даже поставить чашку на стол, уже набросилась на него с поцелуями. Он улыбнулся, зная, что такая встреча — это почти всегда ее прерванное ожидание. Ответил мягко, не сопротивляясь ее настойчивости. — Ты как всегда, — произнес он, когда она отстранилась, оставив на губах Драго легкий след. — Ты обещал быть быстрее, — пробормотала она с легким упреком, взглянув на его усталое лицо. — А то я скоро привыкну к твоим поздним возвращениям. Он кивнул, поднимая ее на руки, с улыбкой и без лишних слов направился в кухню. — Что на ужин? — спросил он, поставив ее на пол. — Пицца, — она указала на стол, на котором стояла хорошо подрумяненная пицца и пару бутылок пива. — Все как ты любишь, только без ананасов и с халапеньо, — добавила она, наблюдая за его взглядом, который, казалось, оценивал ситуацию. — Ты решила накрыть стол для избранного гостя? — сказал он с налетом иронии, подходя к столу. — Мне не надо избранных, я ведь готовила для мужа, — ухмыльнулась она. Он хмыкнул, принимая ее предложение, и пошел в ванную. Вскоре вернулся, переодевшись в свободные штаны. Люция сидела на диване, наслаждаясь моментом, но как только Драго вошел, ее взгляд скользнул по его фигуре. Она поднесла бутылку пива к губам и сделала глоток. — Ты что, специально не стал надевать футболку, чтобы спровоцировать меня? Считаешь, что фильм не заслуживает внимания? Он ответил коротким взглядом, который вполне мог бы намекнуть на что-то большее, но не стал углубляться. Вместо этого, он поцеловал ее, сдавшись в момент, а затем сел рядом, отрывая кусок пиццы. — И так, что будем смотреть? — спросил он с интересом, указывая на экран. — «Большая игра» — ответила она, нажимая кнопку. Он скосил на нее глаза, с ухмылкой: — Серьезно, опять эта актриса? Люция подмигнула. — Ревнуешь? — Ревную? — он сделал преувеличенно удивленное лицо. — Нет, мне просто интересно, ты следишь за ее карьерой или она за твоей? — Да нет, я просто люблю таких женщин в кино, — она толкнула язык за щеку, на что Драго закатил глаза. Люция поудобнее устроилась на диване, подперев голову рукой, с интересом наблюдая за происходящим на экране. В фильме Джессика Честейн в роли Молли Блум была тем, кто всегда был на шаг впереди, а ее холодная уверенность, казалось, могла сжечь камень, впрочем, как и в фильме «Опасная игра Слоун». Люция сделала глоток пива и, поворачиваясь к Драго, усмехнулась. — Знаешь, она как та женщина, которая всегда выигрывает в покер, но при этом сама не может понять, почему ее жизнь напоминает большой облом. Она как будто забыла, что успех — это не столько результат усилий, сколько вопрос удачи, не правда ли? Драго хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана. — Ты ее недооцениваешь, — сказал он, покачав головой. — Молли Блум не просто играет с картами, она играет с людьми. И, скажем честно, если ты не умеешь манипулировать этим миром, то будешь в нокауте. Она выбрала свои правила и прекрасно понимала, что выигрыш — это не финальная цель. Это просто способ оставаться в игре. Люция поджала губы, пытаясь скрыть улыбку. — А ты, как всегда, о высоких материях, — сказала она, поднимая бутылку с пивом. — Мне вот интересно, если бы ты оказался на ее месте, ты бы вообще когда-нибудь сдался? Или сразу стал бы делать ставки на свою жизнь? Он посмотрел на нее, явно оценивая ее вопрос. — Не уверен. Но вот что я могу сказать точно: когда играешь с судьбой, всегда есть момент, когда ты понимаешь, что победа не имеет значения. Это ведь не о деньгах или славе, а о том, чтобы держать себя на плаву в этом безумном океане, не утонув. Как она. Как мы, — добавил он. — Ах да, великий философ Драго, — засмеялась она. — Ты вечно говоришь такие вещи, будто сам играешь в шахматы, а не в покер. Слушай, а что если мы вообще перестанем с тобой говорить о покере? Молли бы точно не одобрила. — Да ладно, — сказал он с сарказмом, — она бы сказала, что покер — это не только карты, а вся жизнь. И кто как не она, которая могла бы продать свои поступки за золото, точно знала бы, что каждый ход — это риск. Ты же понимаешь, что за ней не просто деньги, а принцип. — Ага, принцип. Вот только я не уверена, что для нее это сработает, — ответила Люция. — Слишком много жертв, слишком мало побед. Она бы проиграла, рано или поздно. Или, может, я ошибаюсь? Драго вновь усмехнулся, но взгляд его стал серьезнее. — Кто знает. В этом фильме много парадоксов, как и в ее жизни. Возникает вопрос:можем ли мы найти смысл в этом мире, где все играют друг с другом, словно в карты? — А ты уже нашел смысл в своей игре? — спросила она игривым тоном. Он посмотрел на нее, словно изучая, и пожал плечами. — Может, смысл в том, чтобы просто сыграть в игру и попробовать не проиграть. Поглядим, кто останется в этой игре до конца, а кто окажется за кулисами. И, может, тогда найдем ответ. Она покачала головой, и они оба снова перевели взгляд на экран. Но теперь в их глазах было не просто внимание, а понимание того, что жизнь, как и фильм — имеет свою неизбежную трагическую комедию. Когда фильм завершился, а тарелка от пиццы и пустые бутылки стали напоминанием о проведенном вечере, Люция начала убирать со стола. Ее движения были неторопливыми, словно она не спешила покидать атмосферу, которую создал их совместный вечер. Сложив коробки и тарелки, она оглянулась на Драго, который, как обычно, занимался своими мыслями, перебирая оставшиеся куски пиццы. — Ну, что скажешь о конце? — с любопытством спросила она, продолжая расставлять вещи по местам. — Слишком театрально, да? Но все равно она крутая. Молли действительно умела быть на шаг впереди. Драго оторвал взгляд от экрана и тихо усмехнулся. — Это больше, чем просто умение быть на шаг впереди, — сказал он, не спеша. — Это холодный расчет. Она не играла, она манипулировала. Люция кивнула, выбрасывая пустые бутылки, и посмотрела на него, будто ждала, что он продолжит. Но он снова погрузился в свои мысли. Она не настаивала — прекрасно понимала, когда он не хочет углубляться в разговоры. В тишине, нарушаемой только звуками их действий, она перевела разговор в иное русло. — Что там с торжеством вашего партнера? — ее голос прозвучал неожиданно серьезно, и она посмотрела на него с осторожным интересом. Драго тяжело вздохнул и оперся на стол, рассматривая ее, будто взвешивая слова. Он не был уверен, стоит ли углубляться в детали, но, зная ее настойчивость, решил не скрывать правду. — Не лучший момент, — сказал он, устало пожимая плечами. — Албанцы подозрительно затихли. Дядько стал странно нервным и несобранным. Это не то, на что можно закрыть глаза. Лучше бы ты не светилась в этом деле. Особенно сейчас. Слова о странном поведении Дядько загорелись красным, но она быстро выкинула это из головы, оставляя мысли о нем. К тому же она не возражала, просто наклонила голову, как бы примеряясь с его решениями. — Ну, ты же знаешь, я не любитель оставлять вопросы без ответа. — Она слегка усмехнулась, как будто размышляя о чем-то еще. — Отправишь ему подарок с извинениями? Драго кивнул. Люция приподняла бровь, как бы ожидая продолжения, но затем, слегка ухмыльнувшись, подмигнула ему. — И то хлеб. Драго снова улыбнулся, но его улыбка была уже сдержаннее, спокойнее, чем обычно. Когда разговор стих, а кухня была в порядке, они, направились в спальню. Все вокруг было так же, как и всегда — тихо, мирно, но с тем ощущением, что ночь продлится в их собственной реальности, где никто и ничто не нарушит их привычный ритм.