Часть 3

      После того, как Лестрейд и Донован ушли, Шерлок остался у двери, наблюдая за воссоединением Уотсонов... нет, Брэндонов... Он был ошеломлен тем фактом, что оба мужчины примчались после утреннего звонка Джона. Он понимал беспокойство о пропавшем ребенке, но с мальчиком все было в порядке, не так ли? Он провел со своим отцом безопасную и спокойную ночь, никогда не подвергался никакой опасности, так почему они сейчас беспокоятся?              Конечно, не каждая семья была такой, как у него. Семья Холмсов никогда не интересовалась неясными чувствами и сантиментами. Он предположил, что они заботились друг о друге, но более рационально, чем он наблюдал в других кланах.              Майкрофт часто пытался намекнуть, что это из-за их высокого положения, говоря, что эмоциональные излияния предназначены для среднего класса, что британская способность не поддаваться эмоциям олицетворяет благородство. Не то чтобы семья Холмсов действительно была благородной, хотя имелась горстка предков, которые были рыцарями или виконтами или кем-то еще, на что Шерлок никогда не обращал особого внимания. (Его отсутствие интереса к истории семьи Холмсов, по-видимому, было для него просто еще одним способом не выполнить свои обязательства.)              Но здесь была семья Джона — его дедушка, ныне здравствующий граф, — и они проявляли друг к другу настоящую привязанность.              Шерлок уделял так мало внимания внутренней работе дворянства. Он не был уверен, являлось ли это чем-то унаследованным или заработанным. Если дедушка Джона был графом, означало ли это, что его отец унаследует титул? А Джон?              Мысль о Джоне Уотсоне (Брэндоне?) в качестве графа была... непостижимой. А Шерлок не любил, когда вещи были непонятны.              Однако он не решался вмешиваться в семейное собрание. (Несмотря на то, во что верила Донован, Шерлок действительно обладал практическими знаниями основных манер. Он понимал необходимость осмотрительности, даже если не всегда старался ее применять.) В любом случае, было увлекательно наблюдать за взаимодействием четырех поколений семьи Джона.              Его отец и дед были похожи в своих манерах — оба, очевидно, привыкли к лучшим вещам в жизни и крайней, фальшивой вежливости «хорошего» общества. Джон, с другой стороны, был обманчиво... обычным. Его манеры были удобными и легкими, его акцент — менее церемонным. Джон был открытым и прямолинейным и, следовательно, совершенно не похожим на людей, с которыми Шерлок вырос.              Что Шерлока по-настоящему потрясло, так это то, что он никогда, ни разу даже не заподозрил, что Джон имеет благородное происхождение. Где он вырос, гадал детектив. В какие школы он ходил? Когда он разговаривал со своим дедом, у него появлялся немного другой акцент, но Шерлок знал акценты и распознал в этом такой же аутентичный, как и тот, который Джон обычно использовал. Он не изображался только для компании, скорее, принадлежал Джону в такой же степени, как и одежда, которую он носил. Шерлок на мгновение позабавился, представив, как Джон подбирает акценты в соответствии со своей одеждой на день, подобно тому, как другой мужчина выбирал бы между красным или синим галстуком.              — Шерлок?              Он моргнул, вырванный из своих мыслей: — Прости?              Джон выглядел удивленным: — У моего дедушки был к тебе вопрос.              — О, точно. Мне очень жаль, — сказал Шерлок, глядя на мужчину и замечая блеск интереса в его глазах. — В чем заключался вопрос?              — Я спросил, как поживают ваши родители. Вайолет и Сигерсон, не так ли? Я знал их давным-давно.              Это... было неожиданно: — Мой отец скончался несколько лет назад от сердечного приступа, но мать делает все, что в ее силах, чтобы поддерживать семейные традиции. Я не часто ее вижу.              — Шерлок чаще видится со своим братом, — сказал Джон. — Честно говоря, я почти удивлен, что он не появился.              — Майкрофт? — усмехнулся Шерлок. — Это было бы слишком похоже на беготню. Он просто спросит тебя в следующий раз, когда похитит.              — Похитит? — отец Джона казался шокированным, подумал он, и понял, что ему, вероятно, не следовало говорить это вслух.              Однако Джон только усмехнулся: — Он, конечно, шутит. Майкрофту нравится внимательно следить за своим братом, но, поскольку Шерлок предпочитает с ним не разговаривать, он довольно регулярно присылает за мной машину, чтобы вместо него вежливо допросить меня. — Он на мгновение сделал паузу, а затем добавил: — Похоже, у него есть склонность к заброшенным складам. Мне действительно нужно посмотреть, не смогу ли я уговорить его вместо этого начать посещать кофейни.              — Это Майкрофт Холмс? — спросил Джонатан. — Кажется, я помню, как Гарри говорила о нем, когда была в школе.              Шерлоку стало интересно, была ли у него на лице такая же смесь ликования, ужаса и предвкушения, как у Джона. — Гарри знала Майкрофта? Но как это возможно? — спросил Джон.              Джонатан улыбнулся: — Очевидно, что они не ходили в одни и те же школы, но я думаю, что их возраст достаточно близок, чтобы кружки были похожими, хотя Гарри никогда особо не интересовалась школой. Если я правильно помню, она была невысокого мнения о вашем брате, Шерлок, потому что он это делал.              Шерлок изобразил скучающий вид, хотя его мозг был занят изучением последствий того, что его брат и сестра Джона когда-то знали друг друга: — Это, должно быть, Майкрофт, — сухо сказал он. — Если это было что-то, чему он мог научиться из книги, ему это нравилось. В противном случае, он не был заинтересован.              Джон все еще выглядел очарованным — и потрясенным: — Мысль о том, что Гарри и Майкрофт знают друг друга, никогда не приходила мне в голову... и это хорошо, потому что я нахожу эту перспективу абсолютно ужасающей.              — Только подумай, Джон, — поддразнил его дедушка, — вы с Шерлоком могли бы быть родственниками мужа и жены.              — О, дедушка, даже не шути об этом, — сказал Джон. — Если бы мы встретились тогда, мы, вероятно, возненавидели бы друг друга.              Неужели? Шерлок не мог сдержать приступ боли, услышав это. Если бы он и Джон знали друг друга двадцать лет назад, все было бы совсем по-другому. Было бы это так ужасно? Хотя... учитывая удовлетворение, которое он получал от их нынешней ситуации, захотел бы он рискнуть? Был бы Джон тем же человеком без армейского опыта, не будучи подстреленным? (Его собственная история с кокаином, в которую он не верил, так или иначе что-то изменила.)              Тем не менее, Уотсоны / Брэндоны теперь дразнили Гарри тем, что она — лесбиянка, и как это было бы несправедливо по отношению к Майкрофту, что само по себе было смешно, учитывая, как Майкрофт все свое время и энергию тратил на работу. (Ну, работу и вмешательство в жизнь Шерлока.) У него никогда бы не нашлось времени и на жену... Хотя Шерлок внезапно задумался, ослабил бы Майкрофт свою власть над ним, если бы у него была супруга, которая в нем нуждалась. Как, например, жена-алкоголичка, которая нуждалась бы во времени и внимании?              Нет, о чем он думал? Это никогда бы не сработало. Он просто заставил бы Гарри напиваться намного быстрее. В конце концов, они же говорили о Майкрофте.              За исключением того, что, похоже, они больше этого не делали. Очевидно, тема сменилась, пока Шерлок размышлял, потому что Джон снова наблюдал с тем же веселым выражением лица, когда его отец повторил свой вопрос об образовании Шерлока. — О, Итон, а затем Кембридж, но они были скучными, — сказал Шерлок. Он посмотрел на Джона, внезапно пораженный вопросом. — Как тебе удалось ускользнуть?              — Ты имеешь в виду традиционные школы? Спасибо за это матери. Она хотела, чтобы мы с Гарри получили хорошее образование, но также хотела, чтобы мы могли по-настоящему разговаривать с нормальными людьми. Это, пожалуй, было ее навязчивой идеей.              — Я помню споры, — сказал его отец, скорчив гримасу. — Я согласился в принципе, но на практике… мы шли против традиций поколений и для следующего в очереди... ну. К счастью для Джона, его мать была отличным спорщиком. Десятилетия традиций, и у меня не было ни единого шанса.              Шерлок едва слышал все это, все еще застряв на мысли о Джоне как... графе? Это казалось таким... таким... таким расточительством! Джон проложил в мире свой собственный путь, не полагаясь на семью, насколько мог видеть Шерлок (кроме ухода за детьми). Быть привязанным к традиционной, архаичной роли графа? Это просто казалось неправильным... как будто Майкрофту удалось принудить Шерлока к работе за столом, за которую тот хотел, чтобы он взялся.              — Все в порядке, Шерлок, — сказал Джон, все еще забавляясь, но с ноткой беспокойства в голосе. — Быть графом в наши дни — не так уж много работы.              Шерлок заметил, как Джон смотрит на сына, и его осенило — в этой комнате находились не только четыре поколения семьи Джона, но и четыре графа, настоящие и будущие. Это казалось... невозможным. Почти зловещим, как будто вес такой большой традиции в одной комнате был слишком велик, слишком искушал судьбу.              Но это было смешно. Шерлок не верил в судьбу, и поэтому не верил, что ее можно искушать. Это было просто название, которое суеверные дураки использовали для обозначения случайности.              #              Джон помахал на прощание отцу и деду, а затем со вздохом закрыл дверь и повернулся обратно к лестнице. Еще не было и полудня, а он уже был измотан. О чем думала Ханна, когда позвонила в полицию и сказала, что Иэна похитили? И такое случалось раньше?              Он не знал, был ли он более потрясен тем, что это было не в первый раз, или тем, что он не слышал от Гарри ни слова. Ни одно из пропущенных сообщений или писем на его телефоне не было от нее. Какую заботу она проявляла к его сыну все эти годы? Хотя, предположил он, учитывая выпивку, неудивительно, что Клара, вероятно, была надежной.              Джон посмотрел на лестницу, останавливаясь. В ту минуту, когда он там окажется, ему предстоит ответить на вопросы Шерлока, и он не был уверен, что к этому готов. Оказалось почти облегчением, когда миссис Хадсон вышла из своей квартиры: — Все в порядке, Джон? У вас сегодня утром была настоящая толпа.              — Вам следовало к нам присоединиться, — сказал он ей с улыбкой. — На самом деле, есть кое-кто, с кем я хотел бы вас познакомить. Я бы познакомил вас вчера вечером, но вас не было дома.              — О, — сказала она, звуча почти разочарованно. — Значит, у вас был ночной... гость? А те джентльмены были?..              — Мои отец и дед, — сказал Джон, следуя за ней к лестнице. — Они хотели его видеть.              Он услышал, как она снова сказала: «О», — и удивился ее тону. Он ее расстроил? Он знал, что они никогда не обсуждали наличие в квартире детей, но она не могла расстраиваться из-за одной ночевки, не так ли? — В любом случае, он наверху с Шерлоком...              — О, Джон, это просто жестоко, — сказала она, поднимаясь по ступенькам.              Жестоко? Это казалось слишком. Возможно, у Шерлока были не самые лучшие навыки общения, но Джон не думал, что он доведет Иэна до слез... не за пять минут.              Он увидел, как миссис Хадсон удивленно остановилась, юбка закружилась у ее ног от резкой остановки. Он увидел, как она оглянулась на него, на ее лице появилось выражение восторга, а затем она вошла в комнату: — Кто это?              — Миссис Хадсон, могу я представить вам моего сына, Иэна Брэндона? Иэн, это миссис Хадсон, лучшая хозяйка в стране, но определенно не наша экономка.              Иэн отвернулся от кухонного стола, за которым Шерлок делал что-то — стоило надеяться, не ядовитое, и протянул руку: — Как поживаете, — сказал он. — Я много о вас слышал.              Миссис Хадсон выглядела крайне довольной: — Разве у тебя не прекрасные манеры! Хотя, если ты слушал Шерлока...              — Миссис Хадсон, — оскорбленно произнес Шерлок, — Как будто я мог сказать сыну Джона о вас что-то плохое. Это было бы вредно для моего здоровья, и, кроме того, я никогда не лгу, если это не стоит моего времени.              — И говорить что-либо негативное о вас определенно противоречило бы его интересам, — сказал Джон с порога. — Иэн, миссис Хадсон — святая, что терпит нас обоих.              — Ерунда, твой отец — это удовольствие, — тепло сказала она, когда Шерлок пробормотал что-то о подхалимах. — Но ты? Я вообще мало что о тебе слышала! — Джон был благодарен, что она не сказала, что вообще о нем не слышала, когда спросила, сколько ему лет.              — Мне девять, — сказал ей Иэн. — В декабре будет десять.              — И... ты живешь со своей матерью? — спросила она, бросив на Джона нерешительный взгляд.              Джон покачал головой: — Технически, он живет со своей тетей. — Он подошел к журнальному столику, где Донован оставила фотографии, которые он показывал ранее. Он поднял их, рассеянно поглаживая лицо Мэри большим пальцем, когда передавал их своей домовладелице. — Это Мэри. Она умерла вскоре после рождения Иэна, пока я был за границей. Гарри и Клара были достаточно хороши, чтобы вырастить тебя, верно?              Иэн кивнул, прикусив губу, и Джон задумался, насколько неловким был для него этот разговор. Он, должно быть, миллион раз слышал это объяснение, но сегодняшний день, вероятно, был не самым простым. Не каждый день эту историю приходилось рассказывать полиции в присутствии его отца, деда и прадеда, потому что его тетя была пьяна, а няня слишком глупа, чтобы позвонить Джонатану, как ей полагалось.              Миссис Хадсон, однако, улыбалась Иэну, как будто он был самым счастливым мальчиком в мире: — Значит, сегодня ты навещаешь отца?              Иэн застенчиво кивнул, и Джон сказал: — Что-то вроде этого. В данный момент все... находится в постоянном движении. — Он знал, что миссис Хадсон было известно, что его сестра являлась алкоголичкой, и надеялся, что она не будет продолжать этот разговор в присутствии Иэна.              — Это замечательно. Итак, школа закрыта на лето, я полагаю? Каковы ваши планы?              Иэн кивнул, и Джон впервые понял... сейчас у бедного ребенка были каникулы, и все разваливалось. Женщины, которые его вырастили, разваливались на части — как в браке, так и, в случае Гарри, во всех других отношениях. Конечно, он мог бы провести некоторое время со своим дедом, который всегда наслаждался каждой минутой с внуком, но в остальном… он оставался либо с няней, для которой он был слишком большим (и немного идиотом), либо с отцом, которого он едва знал.              Что было его ошибкой, подумал он. Джон был тем, кто не выполнил свои обязательства, решив остаться в армии, а не вернуться домой, чтобы растить сына. А с тех пор, как он вернулся домой? Когда вернулся, он был не в том состоянии, чтобы растить ребенка, и был доволен тем, что проводил с Иэном воскресные дни. Он думал, что Иэну было лучше в доме, в котором он вырос, с матерями, которых он знал, — лучше, чем со страдающим, раненым отцом, бывшим армейским врачом, но, очевидно, это уже не так. Детям нужна стабильность, а прямо сейчас у Иэна было все, что угодно, но только не она.              Мэри была бы от него в ярости, подумал он, и была бы права. То, что о его сыне заботились, не означало, что он получал то, что заслуживал, от своего отца. От Джона.              От него.              Он почувствовал, что Шерлок наблюдает за ним, и поднял глаза, встретившись с бесстрастным, неумолимым взглядом своего соседа по квартире. У Шерлока было выразительное лицо, когда он хотел, но когда он был полон решимости сохранять его пустым… Джон понятия не имел, о чем думал этот человек. Вероятно, боялся, что Джон собирался сказать что-то вроде…              — Мы за ним присмотрим.              Джон почувствовал, как у него отвисла челюсть, и, в то же время, почувствовал, как что-то у него в груди обмякло. Шерлок действительно так сказал?              Он был не единственным, кто таращился, и на мгновение Шерлок выглядел почти оскорбленным: — Что? Очевидно, что его няня — как будто он не слишком большой для няни, — некомпетентна. Гарри и Клара, ну, в общем, недоступны, и разве каждый мальчик не должен проводить время со своим отцом? Если, по крайней мере, его отец — Джон? Потому что, к счастью, он не мог быть более непохожим на моего отца, что идет на пользу всем нам. И почему вы все так глазеете?              — Ты это серьезно? — Джону, наконец, удалось выдавить слова из пересохшего рта, где они прилипли, как липучка. — Ты позволишь Иэну остаться здесь?              — Это и твой дом, Джон, — сказал Шерлок. — Я не думаю, что для кого-то было бы хорошо, если бы тебе пришлось переехать к Гарри, а Иэн кажется менее раздражающим, чем большинство детей. Я не могу представить, что миссис Хадсон будет возражать, так что… почему бы и нет?              Джон все еще пытался это осмыслить — не столько мысль о том, что Иэн останется (что его по-настоящему ошеломило), сколько то, что Шерлок был готов... что это действительно может оказаться возможно. Он посмотрел на Иэна, почти боясь того, что он там увидит. Был бы он потрясен? Расстроен тем, что его так небрежно забрали из дома? Сердился? Смирился?              Вместо всего этого он увидел широкую улыбку, расплывшуюся по лицу его сына, когда тот посмотрел на Джона и сказал: — Замечательно.