Часть 11

      Джон с тоской посмотрел на рождественские пирожки и пожалел, что ему больше не десять лет, чтобы он мог стащить один для себя. Без них Рождество никогда не было Рождеством.              И все же он больше не был ребенком. Рождество, может быть, и не такое волшебное, но он все еще испытывал то теплое, неясное чувство идеального семейного момента, когда оглядывал комнату, украшенную зеленью и пуанзецией.              Иэн уехал со своими кузенами, поскольку его дедушка где-то заседал при дворе, а Джон просто наслаждался прекрасным праздничным моментом (без рождественских пирогов), когда его кузен Дэвид подошел поздороваться: — Все еще консультируешь, Джон?              — Во всяком случае, все еще работаю с Шерлоком, — сказал тот с улыбкой.              — По крайней мере, на этот раз он одет не только в простыню.              Джон рассмеялся: — Ну, на этот раз он не пытался раздражать своего брата. Я очень ясно дал ему понять, какие неприятности его ждут, если сегодня вечером он будет плохо себя вести. Клянусь, он хуже, чем Иэн.              — Я все еще не могу поверить, что твоему парню уже десять лет — почти ровно на 80 лет отстает от другого именинника.              — Я не знаю, кто из них выглядит счастливее, — сказал Джон. — Я тоже устроил ему вечеринку для его друзей, но об этой он не мог перестать говорить. Я не могу спорить с традицией. Дедушка сказал, что он каждый год делил свою вечеринку с Иэном и не собирается теперь это прекращать.              — Забавно слышать, как ты говоришь о соблюдении традиций, — сказал Дэвид. — Ты — самый неортодоксальный из всей семьи… в истории, я думаю.              Джон с улыбкой пожал плечами: — Эй, я пытался сохранить свою нетрадиционную оригинальность, чтобы не заразить остальных. Есть причина, по которой я все эти годы носил фамилию матери.              — Верно. Я думал, это просто потому, что ты был зол на нас.              — Никогда. Я приберегаю это для Шерлока.              Дэвид посмотрел на другой конец комнаты, где Шерлок сидел в окружении детей, ловящих все, что он говорил: — Значит, вы двое?..              — Я натурал, Дэвид, — устало сказал Джон. — Сколько раз ты собираешься заставлять меня тебе повторять?              Брови его кузена нахмурились: — Я еще не решил. Это так весело...              — Ха-ха, — Джон посмотрел на восхищенные лица, уставившиеся на Шерлока, когда Дэвид спросил: — Как ты думаешь, что он им рассказывает?              — Кто знает? Возможно, о своем последнем эксперименте или каком-то деле. Единственное, что нужно сказать о Шерлоке, — у него много историй, если ты дашь ему шанс их рассказать. Фокус в том, чтобы убедиться, что он не рассказывает молодежи неподобающие вещи.              Глаза Дэвида расширились: — Ты имеешь в виду...              — О, нет. Боже, нет, — сказал Джон со смехом. — У него просто другое представление об «интересном», чем у большинства людей, и иногда он становится немного... графичным... в своих описаниях. Я заставил его прекратить описывать Иэну наиболее ужасные вскрытия, и Шерлоку удается подвергать цензуре жестокие подробности о наших делах... но, остальное? Детям нравится, что он им не покровительствует. Обычно мне нужно беспокоиться о родителях.              Дэвид взглянул на свою жену: — Буду иметь это в виду. Должен сказать, однако, что удивлен, как он столь хорошо с ними ладит.              Джон пожал плечами: — Как я уже сказал, он им не покровительствует, но тоже понимает, что такое любопытство, а вопросы задают все дети. Когда он в подходящем настроении, он бесконечно терпелив в их стремлении к знаниям. Шерлок говорит, что у них еще не развились ментальные блоки, и они по-прежнему открыты для новых идей. — Он еще мгновение наблюдал за группой в углу, прежде чем сказать: — Должен признать, когда я был ребенком, то хотел бы встретить кого-то вроде него.  Можешь себе представить? Кто-то, кто все подвергает сомнению, кто наблюдает за всем, что только может, как если бы мир был одной огромной головоломкой? Я имею в виду, все дети в какой-то степени это делают, но Шерлок все еще этим занимается.              — Так вы говорите, что мой брат так и не повзрослел? — раздался голос Майкрофта, когда тот к ним присоединился. — Я мог бы и сам вам это сказать, Джон.              — Да, но когда я это говорю, то не имею в виду как оскорбление или комментарий к его уровню зрелости, — он наклонил голову, размышляя. — Или, по крайней мере, не в этот раз. Он иногда ведет себя, как избалованный ребенок.              — Лучше, чем раньше, — сказал Майкрофт. — Я уверен, что это зависит от вашего влияния, Джон.              Джон только улыбнулся: — Нет, это все Иэн. Раньше они пытались перехитрить или вывести друг друга из себя, но, похоже, пришли к какому-то соглашению. Честно говоря, я еще не набрался смелости спросить о подробностях. В любом случае, рад вас видеть, Майкрофт.              — Было мило со стороны вашего дедушки меня пригласить.              — Я думаю, что это была идея Иэна. Он привязался к вам так же, как и к вашему брату, — Джон был рад увидеть, как на щеках Майкрофта появилось что-то похожее на румянец. — Ну, вы оба очень помогли мне в последние месяцы со всей этой охраной.              Они так и сделали. Было почти забавно наблюдать, как Дэвид и Майкрофт сражались лицом к лицу, споря о том, насколько строгими должны быть меры безопасности в 221B, чтобы обеспечить безопасность Иэна (а также Джона и Шерлока). И если Дэвид дразнил Майкрофта из-за того, что он не узнал родную фамилию Джона, что ж, от этого было только веселее.              Они, наконец, согласились позволить людям Майкрофта провести проверку, чтобы «Ханна» (как они это называли) не повторилась — ради всех них. Несмотря на то, что она сделала с Иэном, Джон испытывал к девушке только сочувствие. Она не заслужила угроз в адрес своей семьи, и, конечно, заслуживала лучшего, чем... ну, он старался не думать о том, как ее тело вытащили из Темзы. Если проверка Майкрофта могла предотвратить повторение подобного, он был не против.              Верный своему слову, Шерлок согласился установить систему безопасности, а также протоколы для всех них, а не только для Иэна, чтобы обеспечить безопасность. Это не мешало ему убегать так же часто, как раньше, и не мешало ему рисковать своей жизнью, преследуя преступников, но, по крайней мере, большую часть времени кто-то знал, где он находился.              Что еще более важно, они всегда знали, где Иэн (или настолько, насколько это было возможно). Он всегда точно знал, кто его опекал в течение дня, когда он ходил в школу и из школы, и понимал, что никогда не следует идти с кем-то, кто просто ему сказал: «Папа велел». (У них был наихудший сценарий на случай, если с Джоном действительно что-то случится, но Джон предпочитал об этом не думать.)              А тем временем жизнь была хороша. Практика Шерлока (или как там ее называли) процветала. Семья Джона, начиная с его 90-летнего дедушки и заканчивая 10-летним сыном, а также различными кузенами и кузинами, чувствовала себя хорошо. Гарри была чиста и, казалось, была счастлива играть для Иэна роль тети, а не матери. Даже миссис Хадсон (которая сейчас у ели практически флиртовала с отцом Джона) была принята в эту странную, большую семью и всех их воспитывала.              Иэн поднял глаза и подбежал к нему: — Папа! Шерлок снова рассказывает историю таксиста, и он полностью ошибается!              Джон улыбнулся сыну: — Правда? В чем именно?              — Он говорит, что таблетка, которую он выбрал, была правильной, но это было невозможно. Он что, никогда не видел «Принцессу-невесту»? Майкрофт?              Джон встретил удивленный взгляд Дэвида, когда Майкрофт наклонился вперед, чтобы ответить. В отличие от своего брата, с детьми он всегда был чопорным и формальным, хотя Джон видел признаки того, что он немного расслабился. — Нет, Иэн, я так не думаю.              — А вы?              Майкрофт покачал головой: — Боюсь, я не имел удовольствия. Какое это имеет отношение к, э-э, делу таксиста?              Иэн просто смотрел, ошеломленный, и Джон протянул руку, чтобы положить руку на затылок своего сына: — Вам нужно это увидеть, чтобы оценить, Майкрофт, но там есть сцена с похожим сценарием, однако обе таблетки отравлены. Убийца просто за годы снизил чувствительность к яду, чтобы тот на него не повлиял. Что думаешь, Иэн? Должны ли мы раздобыть DVD для Шерлока на Рождество?              Лицо Иэна озарилось озорством: — О, да. А потом он сможет одолжить его Майкрофту, когда закончит.              Джон посмотрел на Майкрофта и сдержал смех, увидев загнанное выражение на его лице: — Или, может быть, мы могли бы пригласить Майкрофта посмотреть его с нами? По крайней мере, наблюдать за тем, как он и Шерлок вместе его смотрят, будет интересно. — Он оглянулся и увидел, что Шерлок наблюдает. — Иди назад, и пусть он еще немного сохранит свои заблуждения. Это хорошая история, независимо от того, чем она закончится.              Однако он слышал от детей упоминания о Феззике и Уэстли, и у него было чувство, что уже слишком поздно — хотя непонимающий взгляд на лице Шерлока каждый раз, когда речь заходила о популярной культуре, всегда был приятным.              Джон подумал о Джиме Мориарти, где бы он ни был, и задумался, как тот проводит свои праздники. (Прерывались ли консультирующие преступники на Рождество?) Они еще не смогли выследить этого человека, и Джон был уверен, что у него все еще были планы на них, но в данный момент его это не волновало.              Каким-то образом, вопреки всему, у Джона снова появилась семья — настоящая, хотя и неортодоксальная. Он оглядел комнату, отметив, как Брендоны органично слились с людьми, которые теперь составляли его собственную семью. Это было невозможно определить никаким другим способом. Каким-то образом он, Шерлок и Иэн превратились из просто соседей по квартире в семью, даже если не было реального способа измерить это количественно. Не было ни кровных уз, ни романтики, ни обязательств... Но между ними тремя была привязанность и странная взаимозависимость, в то время как Майкрофт и миссис Хадсон вращались вокруг их тесного квазисемейного ядра.              Конечно, предположил он, ему не следовало ожидать ничего меньшего. Графство или нет, но это был 21-й век. Его сын, в основном, воспитывался его сестрой-лесбиянкой и ее женой, а теперь жил со своим отцом и его полностью платоническим лучшим другом. Традиционные определения были просто неприменимы.              Что действительно имело значение, так это то, что все в этой комнате любили, по крайней мере, одного или нескольких других, и все они, даже дальние родственники, были связаны в довольно внушительную группу, которая сделала бы все друг для друга.              У Мориарти не было ни единого шанса.