«Шестиногий пентатлон: Часть 1»

За ужином На-Ри сидела на кровати и продолжала сверху осматривать игроков. По запаху из открытых вокруг алюминиевых тар она поняла, что подавали рис с мясным гарниром, а по картонным упаковкам можно было догадаться о кисломолочном напитке. Скорее всего, молоко. Блять. Сегодня без ужина. Понятно. Она вспоминала, как сидя на диване в уютных апартаментах в центре Сеула изучала особенности Южнокорейской культуры. Девушка много читала, ходила по местным достопримечательностям, сидела в дворах разных районов и наблюдала, во что играют дети. Эти игры — она догадалась еще в первый год, основаны на детских развлечениях. В интернете было много информации, но лучшими учителями были именно юнцы, которые даже не обращали внимание на странную девушку, ошивающуюся у детских площадок. Она наблюдала за логикой их действий, за правилами, за их вовлеченностью. За тем, как они отвергают одни игры, предпочитая другие. Еда же соответствовала обедам в образовательных учреждениях, конечно же. Это было так забавно, что все люди, которые здесь собрались, несмотря на разные жизненные обстоятельства, имели схожие увлечения в детстве, получали одинаковые обеды. В какой момент все их пути разошлись и сошлись именно в этом помещении. Скиния. Место искупления. На-Ри думала о том, что все это помещение могло бы стать ею. Лишь через жертву крови можно было искупить грехи предписанных законов Господних и отменить осуждение Закона. Дурацкий разговор с пастором после первых игр так ясно засел у неё в голове, что эта вечно прокручивающаяся пластинка бесила. Сама она не веровала, к черту. А после всего, что увидела и сделала, тем более. Но если и искать в этом всем безумии великий замысел, то начинать надо было, как она думала, с замысла Божьего. Ни черта у нее не получилось. Как бы она ни старалась, не вышло. Есть просто это место, люди, которые слепо верят в чудо, стоит лишь поманить их купюрой, есть те, которые просто хотят зрелища и готовы смотреть, как их марионетки режут друг друга среди неуместных детских декораций. Все. Если в этом и был какой-то великий замысел, то воплотить его не получилось. На-Ри находит глазами игрока 222 и, прихватив с собой алюминиевую тару с картонным пакетом, направляется в сторону девочки. — Держи, ты голодная, думай о ребенке, он тоже вымотался. Возможно, немного остыл, но я не открывала, – На-Ри аккуратно кладет еду на кровать и замечает, как игрок 007 стыдливо опускает глаза в тару. От его матери не ускользает этот жест, но она выбирает промолчать, несмело, почти незаметно пихнув сына в бок. Хотя На-Ри так плевать. Она не собирается обвинять мужчину. Он просто думает о себе и также голоден, как и другие участники, чтобы предлагать еду человеку, которого знает меньше дня. — Спасибо, – девочка несмело поднимает глаза на На-Ри, — я Чун-Хи. Девушка поджимает губы, но все же решается ответить: — На-Ри. Чун-Хи цепляется взглядом за стикер кружка на кофте девушки и прячет улыбку. Да блять. На-Ри ничего не отвечает, старательно делая вид, что не понимает, как к ней относится девочка, и спускается вниз по лестнице, направляясь к выходу. — Мне нужно в туалет. Человек с маской треугольника секунд десять ровно смотрит на нее, будто выжидая команды, а затем открывает дверь, позволяя девушке выйти. — Спасибо. На-Ри направляется по длинному розовому коридору, отдаляясь от охраны. Интуитивно было понятно, куда идти, но разве охрана не должна наблюдать за ними постоянно? Дойдя до первого же поворота, она замечает, как игрок под номером 001 выходит из комнаты. На-Ри растерянно поднимает глаза на табличку, где изображался круг с прямоугольником под ним. Мужской. Да черт. Девушка неловко опускает взгляд в пол. — Простите, если напугал вас, 002. — Мне просто нужно быть внимательней, господин. Мужчина снова улыбается уголками губ и подходит ближе. Слишком. А она решительно на него пялится, выдерживая зрительный контакт и дистанцию. — Вы очень вежливы ко всем. Почему? Разве вы не думаете, что люди вокруг вас — враги? – изучающе, с плохо скрываемым интересом. Склонив голову вбок. Он старается не пропустить ни единой эмоции на её лице. — Эти люди — враги самим себе. Я играю за себя, а не против них, – девушка смело задирает подбородок, искусственно храбрясь, и также внимательно изучает темные радужки собеседника. Чтобы ему стало неловко. Но его это забавляет, о чем отчетливо кричат выступающие морщинки в уголках глаз. На-Ри вздыхает, устало прикрывая глаза и потирая переносицу. — Где вы были перед первой игрой? — В общем зале. — Это не так. – она не пытается как-то надавить, но прошедшие игры научили задавать её аккуратные вопросы, чтобы понять, кто стоит перед ней. — Я проснулся на верхней кровати достаточно поздно. Все уже пришли в себя, – мужчина не разрывает зрительный контакт, показывая, открыто заявляя, что диалог ведет он. — Понятно, – На-Ри немного медлит, за что расплачивается вопросом собеседника. — Вы думаете, что не все здесь достаточно равны? Что? Её взгляд сменяется на удивленный. Он не мог знать. Или мог? — Думаю, что мне стоит быть более внимательной, а не подозрительной. Извините, господин, – она снова поджимает губы, кажется, в тысячный раз за день, но заканчивает разговор, как бы знамения перемирие, — На-Ри. — Лилия, – мужчина искренне улыбнулся, — Ён-Иль. Девушка опускает глаза. Лжец. Да и она тоже лгунья. На-Ри пятится назад и сворачивает за следующий угол. Кружок с треугольником под ним. Женский. Неужели, блин. *** Вернувшись в зал, На-Ри улавливает некоторые перешептывания людей, которые были слышны из-за акустики помещения. Она семенит ногами, преодолевая весь холл, и поднимается к кровати, находящейся в правом углу, неподалеку от 456, который расстроено провожает её взглядом. Дурацкий синий кружок. Свет гаснет так пугающе быстро, что зрачок все ещё рисует нужные силуэты кроватей в темноте. Время отбоя. На-Ри устало укладывается, накрываясь пустым холодным пододеятельном и пялится в каркас кровати над её головой, думая о том, что нужно было дать шанс ужину. Вода из раковины туалета на вкус была отвратительна, хотя жажду получилось кое-как пресечь, но живот начинал скручиваться и урчать. Погано. Общую мертвую тишину приятно разрезают два голоса, которые она слышала ранее. Ён-Иль рассказывает Ки-Хуну что-то личное. Настолько, чтобы снизить голос и перейти на шептание. И девушка хочет послать свое любопытство куда угодно, но ей не удается заснуть, так что она замирает в одной позе, уже осознавая, что наутро тело будет ныть, но начинает подслушивать. Не специально. Нет. Специально. Ен-Иль рассказывает о причинах, которые вынудили его выбрать круг. На-Ри казался его голос усыпляюще искренним. История первого игрока была… про безысходность. Насколько девушка смогла уловить из разговора: счет идет на часы. И на какую-то долю секунды ей стало противно от самой себя. От того, что она позволила думать, будто бы Ён-Иль вел какую-то двойную игру. Но На-Ри прощает себя. Потому что доверять — прямой путь к черной коробке с розовой лентой. И все же, их диалоги были очень странными. Она ведь могла придумывать свои легенды, так почему он — нет? *** Идущие строем участники нервно перешептываются, обдумывая, какая же игра состоится через несколько минут. На-Ри, очевидно, не выспалась. В животе образовался тугой узел, а тошнота, подступающая к горлу с самого пробуждения, и не думала сдавать позиции. В отместку за пропущенный ужин. Еще с запутанных коридоров девушка замечает, как первых участников заводят в большое светлое помещение, стены которых украшают облака, явно сворованных из какой-то детской комнаты. Какого-то великана, наверное. Когда последние участники преступили порог игрового поля, дверь за ними закрылась, пресекая любую возможность к отступлению. Просим участников объединиться в группы по пять человек в каждой. Искусственный голос бодро озвучил инструкции и затих, оставляя после себя мертвенный шлейф молчания игроков. Девушка задумалась, какие эффекты использовали при создании этого голоса, чтобы он был таким стандартно ровным и даже ободряющим? Будто бы не предвещающим ничего опасного. Ага, блять. Успокаивающе-манящим и устрашающе-дерзким. Таймер на стене начал отсчитывать пять минут на формирования групп. Черт. Командные игры — самая паршивая часть всех испытаний. На-Ри лишь в первой игре испытывала воодушевление лишь от одной мысли, что будет не одна. Однако когда её сокомандники были расстреляны в дальнейших играх у нее на глазах она поняла: держаться одному — значит не иметь слабостей. Сейчас же слабостей она не имела, кроме Чун-Хи. Маленькое исключение, которое означало, что объединиться с ней — равно как подписаться на смертный приговор по обвинению в составлении слабого звена. И тем не менее, она уверенно двинулась к девушке. — У нас мало времени, но хочешь быть со мной в команде? – На-Ри пытается изобразить подобие улыбки, чтобы девочка не нервничала так сильно. — Спасибо, госпожа, – Чун-Хи слабо тянет уголки губ вверх, но в глазах читается сожаление вперемешку с надеждой. Она тоже знала, что является слабым звеном. Возможно, слабейшим из всех. На-Ри берет её за руку и оглядывается по сторонам, одновременно с этим задавая вопрос: — Какого ты года рождения? — Две тысячи пятого, – полуживой дрожащий голос доносится до На-Ри. Боже. — Тем более. Не называй меня госпожой, мы с тобой одногодки, хорошо? – На-Ри сильнее сжимает теплую руку напарницы. — Помнишь мое имя? — На-Ри. — Отлично. Навстречу им идет группа парней, высокомерно оглядывающих других участников. Впереди — игрок номер 230 с фиолетовыми волосами, явно давая понять, кто является лидером. — Йоу, 002, не хочешь присоединиться в наше хамбл комьюнити? Я Танос. – парень подмигивает девушке, вынуждая ту безразлично закатить глаза и хмыкнуть про себя. — Ммм, – тянет На-Ри, — пожалуй, нет. — Чилл аут гёрл, мы довольно френдли, если ты полезная, – Танос криво улыбается и наклонился к ней ближе, полностью игнорируя Чун-Хи. На-Ри чувствует, как девочка крепче сжимает её ладонь, давая сигнал к отступлению. К сожалению, парни почти окружили их, не оставляя возможности улизнуть от ответа. На-Ри прекрасно знает, что нужно всегда следить за языком, но 230 казался просто обдолбанным засранцем, но будто безобидным. По крайней мере, пока что. — Ты взял псевдоним специально? Наверно в жизни тебя зовут как-то по типу Кон Чен-Ый? – девушка искренне улыбается, потому что осознает, что здесь ее никто не поймет и она будет казаться просто девочкой, которая сморозила глупость, но если запись этого диалога будут просматривать русские гости, они, вероятнее всего, закинут на счет На-Ри дополнительную весомую сумму. Она любила русских, они хотя бы были щедрыми. — Однажды я снял двух шлюх, похожих на тебя и отвез их в Вегас. Пока я был под кокаином и играл в казино, они не теряли время даром и обчистили меня, сняв с семейного счета деньги на выпивку. Я хер знает, где они нашли карточку. Возможно, когда лапали меня в самолете. Они мне искренне нравились, потому что вернули мне эту карту, а расплачивались лишь в казино, так что моя жена ничего не поняла. Ты такая же 002, ты можешь обчистить меня до трусов, но ты будешь благодарна за ту возможность, что я позволил тебе сделать это, да? – маска медведя лишь закрывает верхнюю часть лица, но широкая улыбка будто бы была её продолжением. — Конечно. — Ты реально кон-че-ный. Отдать шлюхам карту, а не нал, который ты постоянно с собой таскаешь, — другой мужчина с позолоченной маской крокодила прикрывает глаза и заливается смехом в дурной комнате, пропитанной запахом чего-то определенно запрещенного. Девушка не замечает, как рядом с ней оказывается игрок под номером 001. Он загораживает На-Ри собой и спокойно смотрит на 230. Уверенно. Даже жутко. И будто бы жалко. Утренняя потасовка между этими двумя игроками дает свои плоды, и парни отступают искать новую команду. Но гниль 230 все-таки вырывается из его рта: — Релакс, гайс, удачи на игре, надеюсь, вы освободите свои спальные места. Ки-Хун проводил взглядом игроков и обратился к девушкам: — Хотите присоединиться к нам? – доброжелательная улыбка 456 игрока успокаивала. И немного подбешивала. Наверное, потому что На-Ри привыкла к расчетливым союзникам, а не искренним знакомым. На-Ри окидывает взглядом таймер. Две минуты. Черт. — Вас четверо, нас две… с половиной, – мужчины в очевидном непонимании переглядываются, от чего девушке приходится кивнуть головой, едва не закатывая глаза и обращая их внимание на живот Чун-Хи, который та нежно поглаживала. — Оу… – мужчины были в замешательстве. Мягко говоря. Но в выражении Ки-Хуна была также всепоглощающая забота. Он так сильно хотел помочь всем. Ен-Иль же поджимает губы, глубоко хмурясь. И На-Ри готова не спать ещё одну ночь, лишь бы выяснить, что у него в голове. — Возьмите её, пожалуйста, – На-Ри с надеждой смотрит на мужчин, — Я успею найти команду. — Нет, нет, нет, – отрицательно качает головой 390-ый, отказываясь соглашаться на её условия, — Девушки должны быть под защитой. Для чего я служил? Чтобы прятаться с мужчинами? На-Ри замечает легкий тремор в пальцах игрока, что напрочь разрушает его героический образ с твердой решимостью в голосе. Стандартно. — Спасибо вам, господин… — Я Чжон-Бэ, поблагодарите, когда мы все вернемся в зал, – мужчина нервно подмигивает, кивает Ки-Хуну и направляется искать группу. Девушка смотрит на таймер, который отсчитывает последнюю минуту. Она ищет в толпе Чжон-Бэ, потому что чувствует укол вины за то, что ему пришлось искать другую команду прямо перед стартом. Когда среди толпы показалась рука с поднятым вверх пальцем, воздух заполнился коллективным облегченным выдохом. Нашел. — Это — хорошие люди, – Ён-Иль задумчиво смотрит в сторону другой команды. — Как вас зовут? –мужчина обращается к девочке. Не нарочито вежливо. С интересом. Искренне. — Чун-Хи, – робко ответила та. — Что ж, Чун-Хи, я уверен, вы принесете нам удачу, дети всегда приносят удачу, верно? – мужчина улыбается. Широко. Не уголками губ. Не хитрым прищуром. Ен-Иль подозревает только одну девушку. Его слова действуют эффективно и Чун-Хи улыбается в ответ. Ладно. На-Ри вспоминает ночной разговор Ён-Иля с Ки-Хуном. Его жена беременна. Он не может быть равнодушен к 222. Что ж, у них есть общие слабости. Хорошо. Ладно. Девушка размышляет, почему 001 не сделал то же самое с ней, на том голосовании. Почему, когда ее трясло, он смотрел на нее, задавал вопросы, изучал? Почему из той доброты, что была в мужчине, он не поделился хотя бы долей, чтобы успокоить её? Потому что он не хотел. Потому что он ей не доверял с самого начала.. На-Ри поднимает глаза на 001, который уже смотрит на нее. Немой диалог, смысл которого даже собеседникам не был понятен, повис над ними. Девушка сглатывает и глупо кивает. Зрительный контакт прерывается, как только искусственный динамик оповещает участников, что время на поиск команды кончилось. *** Игроки сидели ровными рядами внутри двух кругов. Они видели, как из служебной двери солдаты с масками кружков начали вносить реквизит. Разглядеть его не удалось, поскольку вновь включившийся динамик, контрастирующий с мертвой тишиной в зале, заставил каждого вздрогнуть. Кроме 001 игрока. Игра называется «Шестиногий пентатлон». Во время игры у членов команд будут связаны ноги. Через каждые десять метров один игрок должен сыграть в одну мини-игру. При выигрыше, команда переходит к следующей мини-игре. Вот мини-игры: первая — ттакджи, вторая — бисокчиги, третья — конгинори, четвертая — крутящийся волчок, пятая — чжегичаги. Ваша цель — победить во всех мини-играх и пересечь финишную черту за 5 минут. На-Ри прокручивала в голове названия всех игр и вспоминала, в чем заключалась их суть. В голове промелькнуло воспоминание о том, как она следила за игрой девочек в конгинори, которые подбежали к ней и попросили также сыграть. У неё не получилось. Она купила эту игру и тренировалась дома каждый вечер. Ни черта не получалось. Ни единого раза. — Чун-Хи, вы умеете играть в ттакджи? – почти заботливо интересуется Ён-Иль у девочки, наклонившись вперед, чтобы разглядеть ту. — Когда мы играли с мужчиной, который протянул карточку, я выиграла один раз из трех, – неуверенно тянет Чун-Хи. Блять. — Тогда у вас обязательно получится, по крайней мере, на три попытки времени точно хватит, – мужчина ободряюще кивает Чун-Хи. Если этот сукин сын прячет успокоительное под матрасом, На-Ри его точно обворует. Девушка осязаемо ощущала, что он не переживал. Ничего в языке его тела даже не давало ни единого намека на неуверенность. Они сидели рядом. Её нога непроизвольно подергивалась. Мужчина заметил исходящую от неё дрожь и аккуратно положил ладонь на колено девушки. Без намека на пошлость. Лишь парадоксальное желание успокоить её. Он не посмотрел в её сторону, а лишь перевел взгляд на игрока 388, сидевшего с краю: — Я рос с сёстрами и играл в детстве с ними в конгинори, у меня неплохо получалось, господин, – Дэ-Хо улыбается, а На-Ри шумно выдыхает, испытывая невероятное облегчение. Вся команда заметно расслабляется после слов Дэ-Хо. — А вы, господин, во что вы хорошо играете? – 456 игрок берет на себя инициативу распределения. — Я доверяю выбор игры вам, Ки-Хун, – Ён-Иль улыбается, а брови игрока 456 смыкаются в переносице. — Откуда вы знаете мое имя? — Ваш друг Чжон-Бэ, он вас так называет, – лишь секунду помедлив с ответом, но таким ровным тоном, что не остается сомнений в правдивости его слов, — вы против, чтобы я к вам так обращался? Ки-Хун улыбается и мимолетное напряжение по правую сторону от девушки заметно рассеивается. — Нет, конечно, нет! Хорошо! Давайте так: я сыграю в чждегичаги, а вы в волчок. — Хорошо, Ки-Хун, – игрок 001 одобрительно кивает. — Извините… – неловко начинает Ки-Хун. — На-Ри, – девушка сначала раздражается этой плещущей искренностью 456 игрока, но одергивает себя, когда осознают, что так и не представилась вчера. — На-Ри, скажите, как у вас с меткостью? – мужчина явно намекает на игру в бисокчиги. Честно говоря, девушке было бы проще сыграть в чжегичаги, но и бисокчиги, тоже был неплохим вариантом. — Да, все хорошо, я сыграю, – утвердительно кивает. Немного неуверенно, но этого достаточно, чтобы команда согласно кивнула. Когда первые две команды были сформированы, все остальные игроки, словно замерев, стали наблюдать за ними. В какой-то момент На-Ри заметила, как команда, проходившая круг внутри которого они находилась, не могла пройти вторую игру. Её. Девушка внимательно смотрела на игрока, дрожащего всем телом и эта дрожь передалась ей. Она — слабейшее из звеньев. — Смотри внимательно, – горячее дыхание рядом с ухом, заставляет девушку замереть, — он дрожит, ему не хватает опоры в ногах, чтобы кинуть ровно, – она не отводит взгляд от бедного игрока, который снова промахивается, — Он уже труп, потому что не верит в самого себя. — А ты в себя веришь, На-Ри? — она опускает глаза и осознает, что дрожь в коленях усмирилась, но рука Ён-Иля все еще аккуратно поглаживала зеленую ткань на её ногах. Залп выстрелов заставил громко сглотнуть. На-Ри надеялась, что причина была лишь в нечеловеческом страхе быть на том самом месте. Все игроки молча смотрели, как проходила уборка. Гробы, если так можно было назвать большие черные коробки с обмотанной розовой лентой, вывозились из другой двери для персонала ровной стопкой, а потом стандартная процедура зачистки: положить, закрыть, сложить ровной стопкой, увезти. Стандартно. Равно также стандартно, как и не убрать кровь с игрового поля. Девушка опустила голову и закрыла глаза. Тихие перешептывания людей, мертвенная тишина игроков, готовящихся следующими проходить испытание, — все это давило. На-Ри ровно дышала, но внутри она ощущала, что ее вот-вот вырвет. Погано. — Успокойся. Ты играешь за себя, помнишь? – голос Ён-Иля не прекращал обдавать теплом ухо девушки. Его как будто бы не заботило то, что происходит вокруг. К черту, потому что… Следующий раунд начался. Девушка подняла голову и заметила 390 номер. Чжон-Бэ. Боже. Она посмотрела на Ки-Хуна и не ошиблась. Он уже не отрывал взгляд. Друг. На этот раз команда выглядела уверенней. Они решили идти строевым маршем, отчего их ноги больше не путались, в отличие от других игроков. Дэ-Хо отметил эту тактику и предложил поступить таким же образом. Ответа не последовало, но все быстро кивнули в знак согласия и продолжили смотреть игру. Бисокчиги. На-Ри замерла, будто бы это был её бросок. Игрок 390 кидает камень и с первого раза попадает в цель. Девушка подскакивает и кричит: — Да! Она замечает, как люди стали подниматься на ноги и поддерживать участников команд. Еще одна станция. И еще. Последняя. На-Ри вместе с Ки-Хуном перевели взгляд на табло. Нужно поднажать, еще чуть-чуть. Линия финиша была сорвана. У них получилось, черт возьми. Команда встретилась взглядом с Чжон-Бэ, который поднял большой палец вверх. Девушка искренне засмеялась. Она с легкостью выдохнула от осознания, что ей не придется жить с грузом смерти человека, который решил рискнуть своей жизнью ради спасения её собственной. Надежда приятным покалываем разнеслась по её нервным окончаниям.