Глава 10: Становление демона

      Сон Ки Хун рано разочаровался в людях. Он рос в идеальной, как он считал, семье. Отец и мать любили как друг друга, так и его. Ки Хун был единственным ребёнком в семье, а поэтому получал все возможное родительское внимание.       Но счастливая жизнь продлилось не так долго, как хотелось бы. В один из солнечных апрельский дней Сон возвращался со школы, тогда ему было всего десять. Мальчик был счастлив, ведь получил сегодня похвалу от учителя и хотел как можно скорее рассказать об этом маме. Ки Хун открыл входную дверь и забежал домой. Он делал всё как можно тише — хотел устроить маме сюрприз. Внезапно из родительской комнаты донеслись странные звуки. Шлепки, вздохи, небольшое покашливание... В груди у мальчика поселилась мысль: что, если маме плохо?       Ки Хун прошёл по коридору, прислушиваясь. По мере приближения к комнате, звуки становились громче. Он касается металлической ручки и, решившись, распахивает дверь.       — Ма...       Слова застывают на губах. Он видит маму в постели, едва прикрытую тонкой простынёй. Сверху над ней нависает мужчина. Незнакомый. Ки Хун не понимает, что происходит, но внезапно к горлу подкатывает комок слёз.       — Ки Хун! Выйди! — кричит мама.       Сон тут же вылетает обратно в коридор, захлопывая дверь. Он садится на небольшое кресло в углу коридора и, опустив голову на маленькие ручки, тихо плачет.       Спустя несколько минут мама подходит к нему и опускает руку на хрупкое детское плечо. Мальчик поднимает взгляд. Теперь на маме надет шёлковый халат, в котором она иногда ходит по дому.       — М-мама, — Ки Хун всхлипывает. — Кто этот дядя? И что он делал с тобой?       — Этот дядя — врач. Я плохо себя чувствовала, и он пришёл меня вылечить, только не говори папе об этом. А то он начнёт за меня беспокоиться, подумает, что у меня что-то серьёзное.       — А это не так? — спрашивает мальчик, прижимаясь телом к маминым ногам.       — О, конечно нет. Просто усталость, — женщина гладит мальчика по голове.       Ки Хун успокоился. На время. Через несколько дней он всё-таки ненароком проболтался отцу. Тот пришёл в ярость. Началась череда бесконечных споров, ругани между родителями. Каждодневные крики заставляли Сона прятаться в шкафу в своей комнате и закрывать уши руками.       А потом всё кончилось. Ки Хун вместе с отцом переехали жить в другой дом, а мама осталась. Когда они уезжали, мальчик вырывался, кричал, но папа держал крепко, и привычный ему дом остался позади.       Первое время отец разрешал Ки Хуну видеться с мамой. Мальчик приходил к ней каждое воскресенье. Они вместе гуляли, смотрели телевизор и играли в игры. А потом мама улетела в Америку вместе с новым мужчиной, и Сон навсегда попрощался с ней, как бы тяжело это не было.       Когда Ки Хун стал подростком, он наконец понял, чем занималась тогда мама с тем незнакомцем. Ему стало мерзко от осознания того, что его мать, которую он так любил и боготворил, смогла совершить такой грязный поступок.       Он завёл об этом разговор с отцом. Тот дал ему простой и короткий ответ: его мать — шлюха, которая продалась за деньги и авторитет. Странно, но Ки Хуна это ничуть не задело, скорее наоборот, только подчеркнуло его мысли в этом отношении.       С этого момента отец стал для парня авторитетом. Он видел, как папа добился успеха в карьере, стал много зарабатывать. Но и здесь Ки Хуна ждал крах. Однажды, по совершенной случайности, Сон узнал, что его отец — мошенник, добившийся успеха грязным, нечестным способом.       Они очень сильно разругались, и Ки Хун съехал от отца. К тому моменту парень уже заканчивал университет, поэтому мог позволить себе жить отдельно. Хоть и в маленькой комнатушке, размером чуть больше телефонной будки.       В его голове начали одна за другой рождаться мысли. И каждая страшнее предыдущей. Он ненавидел своих родителей и таких же людей, как и они — мерзких, лицемерных, нечестных. Ки Хун мечтал о мщении, и с каждым днём желание становилось всё яснее и ярче.       После окончания университета Сон решил, что создаст клуб для таких же, как и он — для людей чести. В этом его поддерживал закадычный друг — Джун Со. Они знали друг друга ещё подростками. С самого начала их дружбы они поняли, что очень схожи в идеях и представлении мира.       Спустя пару лет совместными усилиями Джун Со и Ки Хун наконец закончили создание своего детища — клуба «Легион Чести». Им пришлось вложить в него немало средств, но это того стоило.       Первой жертвой клуба стал отец Ки Хуна. К тому моменту ненависть в Соне настолько окрепла, что он убил собственного отца без капли сострадания и жалости. Мужчина умирал долго и мучительно, а Ки Хун смотрел на это с улыбкой. Он знал — отец это заслужил. Единственное, что огорчало парня, это факт того, что его мать уехала очень далеко и он не сможет наказать её, как отца.       Сначала «Легион...» был немногочисленным, но со времененем желающих туда попасть становилось всё больше и больше, и клуб расширился, образовав собственную небольшую иерархию: Ки Хун, давший себе прозвище «Император», во главе, его правая рука — Джун Со — был вторым по важности человеком. Следом шли семеро безликих, отбиравшихся по строгим критериям. Они были чем-то вроде исполнительной власти — вершили судьбы жертв так, как им захочется. И низшие звено — утилизаторы, исполняющие самую грязную работу — избавление от тел.       Утилизаторов было всего несколько человек, их отбирали уже не так строго. Человек, являющийся низшим звено, мог быть повышен за любовь к работе и особое «мастерство».       На первых порах «Легион Чести» сам находил жертв, но в последующем у клуба появились заказчики. Это были друзья, родственники, коллеги будущих жертв, или просто люди, которым не посчастливилось столкнуться с мошенничеством со стороны жертвы.       Проблем с полицией не было — деньги и внушение играли очень большую роль во всей этой кровавой игре. Ки Хун был счастлив. Это было то, о чём он так долго мечтал — создать новый, чистый мир без лжи и мусора, пусть и с платой в виде человеческих жизней.       Ки Хун ненавидит предателей, поэтому главным правилом «Легиона...» стало то, что всех предателей убивают.

***

      После того, как машина Минджуна скрывается из виду, я остаюсь стоять на балконе. Жаль, что отсюда совсем не видно засыпающий город. Мгновенно я вспоминаю, что проход на крышу в нашей многоэтажке открыт, по крайней мере, так было раньше.       Быстро накинув верхнюю одежду, выхожу из квартиры и направляюсь к лифту. Зайдя в небольшую кабинку, нажимаю кнопку последнего этажа. Серебристые двери медленно закрываются, и лифт движется вверх. Не знаю, что сподвигло меня полюбоваться видом ночного Сеула именно сейчас и сегодня, но в душе от этой мысли появилась волшебная лёгкость.       Я выхожу из лифта и подхожу к тяжёлой металлической двери. Дёргаю за ручку, и, к счастью, дверь поддаётся, издавая режущий слух скрип. Меня обдаёт прохладным ветром, пахнущим недавно прекратившимся дождём. Я аккуратно иду вдоль крыши, минуя лужи. Бархатное тёмное небо окутывает со всех сторон, создавая причудливую иллюзию чёрной бездны. Но стоит мне подойти к одному из краёв, как тьма рассеивается, открывая потресающий вид на город.       Я никогда не боялась высоты. Даже наоборот, она дарила мне странное ощущение лёгкости и свободы. Где-то там, далеко внизу, проезжали машины. Отсюда они казались невообразимо крошечными, словно игрушечными. Бесконечные огни города уходили куда-то к горизонту, туда, где бушевал океан. Когда я выхватываю крупицы свободного времени, езжу к побережью и просто любуюсь на тёмные, тяжёлые волны.       Океан свободен. Он течёт туда, куда хочет, он громко заявляет о себе шумом бесконечных волн, он кажется живым... Сейчас моё состояние подобно ему — я отбрасываю идеалы и нормы в сторону и иду туда, куда хочу, пусть и рискуя, но меня это не заботит. Я просто следую своим желаниям.       Не знаю, сколько времени прошло, но мне на голову начинают падать крупные дождевые капли. Последний раз взглянув на город, я быстро покидаю крышу и возвращаюсь в квартиру.       Стрелки часов уже перевалили за полночь. Раздевшись и умывшись, я ложусь в кровать и беру в руки телефон. Минджун написал мне сообщение, в котором известил о том, что уже дома и пожелал спокойной ночи. Ответив ему тем же, я ещё немного листаю ленту социальных сетей и наконец ложусь спать.       Мне снится лазурный океан, уходящий далеко-далеко за горизонт, прямо к алому диску закатывающегося солнца. Его лучи отражаются в воде яркими бликами. Это место похоже на рай, из которого не хочется уходить обратно в реальность.       Но я просыпаюсь, и мечта кончается, остаётся где-то в душе. Но тут же я обретаю счастье вновь: из-за приоткрытой шторы приветливо выглядывает солнце, которого так не хватало в последние дни.       Я чувствую себя превосходно. Включаю музыку и готовлю под неё завтрак. Сегодня решила сделать панкейки, что для меня нетипично. Обычно я ограничиваюсь завтраком из разряда «и так сойдёт», но сейчас хочется чего-то особенного и вкусного.       Весь оставшийся день я провожу в трепетном ожидании чудесного вечера. Приготовления занимают несколько часов. Я очень долго решаю, что надеть. В конечном итоге выбор падает на платье-комбинацию глубокого изумрудного цвета. Я купила его достаточно давно, но так ни разу и не надела, всё хранила для «особого» повода, и он, кажется, наступил.       Я завиваю волосы в красивые, мягкие локоны, беру из шкатулки золотые серьги-подвески, выгодно подчёркивающие овал лица. На шею цепляю аккуратный кулон в виде бабочки, подаренный мамой на моё двадцатилетие.       Красиво оформив глаза чёрными стрелками, я приступаю к макияж губ. Изначально я хотела сделать нюд, как и обычно, но край взгляда зацепляет флакон алой помады, подаренный подругой на какой-то праздник. Помаду я так и не использовала, потому что считала вульгарно-яркой. Повертев аккуртную баночку в руках пару минут, я всё же отбросила предрассудки в сторону и накрасила ей губы.       К моему огромному удивлению, помада очень выгодно смотрелась на бледных до того губах, и я тут же пожалела, что не использовала её раньше.       Стоило мне закончить наводить красоту, как телефон зазвонил. Быстро схватив мобильник с полки, я поставила громкую связь. Звонил Минджун. Он известил меня о том, что уже ждёт на улице и предупредил, что приехал на такси, назвав марку машины.       Я быстро накинула бежевое пальто-тренч и надела элегантные полу-сапожки. Попрощавшись с Пушком, вылетела из квартиры и закрыла дверь.       Возле дома и правда ожидало такси бизнес класса. Из машины тут же выпорхнул водитель и открыл мне дверь заднего сиденья, помогая сесть, не повредив платья.       Минджун сидел рядом с обворожительной улыбкой на идеальном лице. На мужчине был классический угольно-чёрный костюм. На меня невольно нахлынули воспоминания о нашей первой встрече, когда он был одет во что-то похожее.       — Выглядишь чудесно, — сказал Минджун, оставляя невесомый поцелуй на моей руке.       — Спасибо, — я сдержанно улыбаюсь. — Ты тоже, этот костюм тебе очень идёт.       — Благодарю.       Мы едем по вечерним, горящим тысячами огней улицам. Я не знаю адрес ресторана, Минджун выбрал его сам. По дороге я пытаюсь выведать у него хоть что-то, но он упорно молчит, говоря лишь, что это сюрприз.       Наконец, спустя пару десятков томительных минут, такси останавливается у большого здания, озаренного мягким светом огней. Здание обрамленно колоннами, а над дверями сверкает надпись «Paradis».       Я удивлённо распахиваю глаза.       — Ты слышала об этом ресторане? — спрашивает Минджун, наклоняясь к моему плечу.       — Когда-то подруга рассказывала... — протягиваю я, изучая величественное здание. — Здесь, наверное, очень дорого.       — Не беспокойся об этом, госпожа, — мужчина слегка касается губами моего уха, заставляя тело содрогнуться.       Минджун выходит из машины и открывает дверь мне, помогая аккуратно покинуть такси. Мы подходим к полупрозрачной двери, окаймленной золотыми узорами.       — Добрый вечер, можно ваши пропуска, пожалуйста? — говорит хостес, натягивая улыбку.       Минджун протягивает две небольшие золотистые карточки. Девушка внимательно изучает их и спустя пару секунд проговаривает:       — Хорошо, приятного вечера!       Я учтиво киваю, и Минджун берёт меня за руку, проводя сквозь множество округлых столиков, за которыми сидят мужчины и женщины, одетые в шикарные наряды. Мне вдруг кажется, что моё платье смотрится очень дёшево на их фоне, но я пытаюсь откинуть эту мысль в сторону.       — Присаживайся, — говорит Минджун, указывая на пустой столик.       Я занимаю место и, чуть понизив голос, обращаюсь к мужчине:       — Сюда, наверное, тяжело попасть...       — Да, так и есть, — Минджун хмыкает, вальготно закинув ногу на ногу. — Но для меня нет ничего невозможного.       Его слова вызывают у меня улыбку. Мне приятно, что мужчина так постарался, дабы удивить меня. К нам подходит официант и любезно протягивает меню.       Я листаю страницы, изучая предоставленные блюда. От цен кружится голова, но Минджун вполне спокоен и тоже что-то внимательно читает в меню.       — Ну что, выбрала? — спрашивает мужчина через пару минут.       — Да, — я киваю и называю блюдо. — А это точно не слишком дорого?       — Не переживай, всё в порядке.       Мы озвучиваем официанту наш выбор, и он быстро ретируется по направлению к кухне.       — А откуда ты знаешь об этом месте? — спрашиваю я, нарушая повисшее молчание.       — О, я слышал о нём ещё очень давно, даже не помню, от кого. Только вот повода не было, чтобы сходить, — Минджун оборачивается, жестом указывая на что-то в конце длинной залы. — А вот на той сцене выступают музыканты. Они должны скоро появится, — мужчина смотрит на наручные часы, сверяя время.       — Здесь будет живая музыка? — я внезапно понимаю, что в данный момент музыка в ресторане отсутствует в принципе.       — Да, скоро всё начнётся.       В подтверждение этим словам через пару минут на сцену выходит небольшой ансамбль из нескольких человек. Дирижёр делает несколько движений рукой, и зала наполняется чарующей музыкой.       — Это невероятно, — я прикрываю глаза, наслаждаясь мелодичными звуками.       — Я рад, что тебе здесь нравится.       Через несколько минут нам приносят блюда и бутылку какого-то дорогого вина, которое я вижу впервые. Минджун разливает напиток по бокалам. Я делаю небольшой глоток. На языке остаётся терпкий, слегка сладковатый вкус.       — Приятное, — произношу я, помешивая напиток в бокале.       — Это моё любимое. Знал, что тебе понравится.       Блюдо тоже оказывается невероятного вкуса, которого я никогда не чувствовала.        Так вот как выглядит богатая жизнь...       Мы иногда перекидываемся случайным фразами, но в основном молчим, просто наслаждаясь обществом друг друга и приятной живой музыкой. Я никогда не чувствовала себя настолько счастливой. В душе разливается приятная теплота и спокойствие, а тревога, сковывающая сердце последние дни, отступает.       Время течёт, а мы не замечаем этого, полностью погружаясь в атмосферу. Но вот люди начинают расходиться, а музыканты заканчивают играть. Я достаю телефон из сумочки и смотрю на время. Оказалось, что сейчас уже почти десять вечера.       — Пойдём? Или побудем здесь ещё немного? — говорит Минджун, касаясь моей ладони.       — Пойдём, я хочу предложить тебе кое-что, — шепнула я.       — И что же?       — Если ты не против, — протягиваю я, — то, может, съездим к океану? Ну, на побережье.       — Конечно, как скажешь. Я сам давно не был там.       Мы покидаем ресторан и заказываем такси. Машина подъезжает быстро, Минджун помогает мне сесть и устраивается рядом. Я называю водителю нужный адрес, и машина медленно трогается, оставляя великолепный ресторан позади. Минджун чуть приобнимает меня за талию, и мы вместе смотрим в окно на город, окутанный ночью, не замечая чёрной машины, медленно следующей за нами.       Дорога отсюда до побережья оказалась не такой долгой, как я предполагала. Покинув автомобиль, я вдыхаю бриз океана и прислушиваюсь к шуму волн, бьющихся о песчаный берег.        Мы гуляем по набережной, освещённой светом фонарей, а рядом с нами колыхается тёмная бездна океана. Людей в такой час почти нет, поэтому мы можем наслаждаться друг другом сполна. Я тяну за руку Минджуна к небольшому выступу, над которым сияет белым светом фонарь.       Приблизившись к мужчине, я неспешно, словно боясь напугать, накрываю его губы своими. Он с готовностью отвечает на поцелуй, притягивая меня к себе. Мой язык очерчивает линию идеально ровных зубов Минджуна, а на губах появляется привкус вина. Я падаю в омут странной эйфории, а где-то за спиной всё также раздаётся плеск тяжёлых волн, захваченных тьмой.       Но идилию нарушает звонок моего телефона. Я отстраняюсь и открываю сумочку, разыскивая телефон. Он обнаружился на самом дне. Я достаю мобильный.       — Я отойду?       Мужчина кивает. Я немного отдаляюсь от него, а он тактично отворачивается в сторону океана, что-то разглядывая. Посмотрев на яркий экран, я вижу неизвестный номер, но всё же решаю ответь, мало ли что.       — Я вас слушаю, — произношу я.       — Обернись, — доносится странный, почти механический голос из динамика.       Не знаю почему, но я оборачиваюсь, но ничего не вижу, только лишь плотные тёмные кусты.       — Что? Это шутка? — спрашиваю я, чуть повысив тон.       — Обернись, — повторяет голос.       — Слушайте, хватит нести бр...       Я осекаюсь. Кто-то хватает меня сзади, зажимая рот какой-то дурно пахнущей тряпкой, и утаскивает в темноту.       «Как в том сне», — успеваю подумать я, прежде чем сознание отключается.