Часть 52. Будни.

      Массивная дверь готического зала хлопнула за спиной Влада с глухим, холодным звуком, как крышка саркофага. Он даже не дождался, пока эхо отзовётся в пустых коридорах — сразу свернул за ближайший поворот, срываясь почти в бег. Резко схватился за бок.       Боль. Резкая, кромсающая изнутри, как ржавая бритва, забытая в теле. Он зашипел сквозь зубы, дернулся, не удержался на ногах и рухнул на колени. Левая ладонь ударилась об пол, правая всё ещё прижимала правый бок, будто оттуда пыталась вырваться чужая жизнь.       Кашель вырвался хрипом, сухим и надрывным. Но следом пришёл уже не звук — клокотающие, удушающие... рвущиеся из груди спазмы. Влад сжал зубы, чтобы не застонать, чтобы не привлечь ни одного лишнего уха. Съёмочная команда разбежалась, экстрасенсы ушли, помощники собирали технику — но в коридоре пока было пусто.       Он смотрел вниз, на бордовый ковёр под собой, дышал как после бега, лицо бледное, губы дрожали. Капля пота скользнула по виску.       — Толя... ну это же ты... что за хуйню творишь?.. — хрипло прошипел Влад, почти без голоса. Пальцы на полу дрогнули, кровь ударила в висок. — Блядь...       Ответ пришёл мгновенно. Не звук, не эхо — чувство. Как будто рядом где-то протухла канализация и кто-то решил это заесть тухлыми яйцами и трупной гарью. Воздух сгустился, как перед грозой — только вместо электричества был запах гнили. И голос.

— Ой, да заебал ты меня своими жалобами, принц боли, — прошипело у него в голове, с хохотом и скрежетом, как если бы кто-то ржал, скрипя гвоздями по стеклу. — У тебя, блядь, перхоть посильнее, чем твои попытки играть в чувства. Я тебя щас, нахуй, продам обратно небесам — пусть там разгребают.

      Влад поморщился, закашлялся снова. В глазах потемнело, и с каждым новым спазмом становилось всё сложнее оставаться в теле. Где-то между кашлем он с трудом выдохнул:       — И? Ты из-за этого не дал мне с ней поговорить?..       Демон не сразу ответил. Сначала рассмеялся — мерзко, визгливо, как старая циркулярка.

— О-о-о, да ты видел, как она поплыла, родной? От одного твоего взгляда у неё между ног подсветка включилась. А если бы ты ещё слово сказал, так вы бы там, на дорогом паркете, устроили бесплатный эротический ритуал.

      Влад сжал зубы, но не успел ответить — новый кашель согнул его пополам, и в этот раз вместе со звуком на пол упал тёмный, густой сгусток. Почти чёрный, с металлическим блеском. Кровь.       Ковер под ним едва отличался по цвету, но влажность, выступившая под ладонью, вызвала дрожь от омерзения. Он фыркнул, пытаясь не захлебнуться.       — Что ж ты делаешь, сука... — прошипел он. — Ты то толкаешь меня к ней, то дергаешь назад... Сам понимаешь, что творишь?..

— Да, блядь, понимаю. И делаю это лучше тебя, — голос Толика стал ниже, яд в нём обволакивал. — Ты думаешь, что только ты ведёшь игру? Что всё по правилам? Нихуя. У меня своя партия, свои ставки. И если ты хочешь выжить, красавчик, тебе пора перестать нюни лить.

      Он затих на секунду, и Влад, задыхаясь, только прислушивался. Казалось, воздух рядом вибрирует, гудит, как ультразвук под кожей.

— Битва началась, Владюш, — продолжил демон, теперь почти насмешливо. — Покажи, на что ты реально способен. А Нелька, Верка, хоть Илья с Башаровым — потом. Сейчас ты должен быть чертовски хорош на испытаниях. Иначе... я тебе кишечник скручу в морской узел и буду звонить на нём в ритуальные колокола.

      Чернокнижник остался на коленях ещё пару секунд. Просто дышал. Медленно, шумно. Его голова поникла, волосы растрепались и прилипли ко лбу. Он знал — демон не врал и не играл. Никогда не врёт, но и не говорит всё.       Он поднялся тяжело, словно каждый сустав гудел. Провёл рукой по губам, вытирая остатки крови, и посмотрел в сторону главного коридора.       "Нелька." Влад всё ещё чувствовал её запах, её голос, её дрожащий взгляд, когда она не понимала, шутит он или нет. И себя — того, кто сбежал. Он выдохнул, глядя в пол.

***

      Нелли вошла в квартиру без сил. Дверь хлопнула за спиной с тихим щелчком, и мир вокруг будто сразу смолк, перестал требовать от неё внимания. Она не включала свет — полумрак был уютнее. Обувь, наконец, оказалась брошена где-то у порога, и девушка прямиком направилась в спальню, таща за собой пакет с одеждой, как бессмысленный балласт.       У шкафа рука машинально разжалась и содержимое выпало на пол. Без разницы. Сегодня она не станет разбирать пакет или что-то раскладывать по местам.       Нелли упала на кровать, лицом в подушку. Дышала — долго, глухо. Уговаривала себя, что нельзя расстраиваться, нельзя расползаться по эмоциям. Сейчас важно одно: хорошо выглядеть в глаза телеканала и зрителей, держаться профессионально, довести сезон "Битвы сильнейших" до конца. А потом — новое шоу? Новый проект? Может быть "ТНТ" что-нибудь ей предложит, но надежды было не так много. Хотелось бы остаться в эзотерике, но уверенности в правильности пути становилось всё меньше.       Скоро все узнают, что она больше не с Красновым. А ситуация с Череватым... там вообще ничего не ясно. Он сбежал? Может, передумал, может, всё надумала сама Нелли и та ночь для него ничего не значила. А может, он просто добрый, но равнодушный. Или боится. Или злится. Или... всё сразу.       Нелли поднялась, пересев на край кровати, и взяла в руки телефон. Тот слепил яркостью, но привычка проверять рабочие чаты глубоко засела в рефлексах. Она открыла беседу съёмочной группы. Ларионов уже выкатил подробную раскладку.       Конечно. Илья всегда был таким. "Рабочая машина". Он умел всё — договориться, уговорить, организовать, разрулить. Даже сейчас, когда большая часть группы ещё не полностью вошла в рабочий процесс, он продолжал держать ритм. Успел расписать весь план: через полторы недели — Вологодская область. А ещё через неделю — Алтай. Съёмки, выезды, испытания, отборы. Всё шло по графику.       Это время до поездки на Алтай Нелли решила потратить иначе. Если уж в личной жизни ничего не понятно — хоть заземлиться. Провести время с Машей и Соней, которые всегда были рядом. Посмеяться за бокалом вина с Олегом и Димой, которые тактично избегали тем про чернокнижника и вампира, обсудить ерунду, не касающуюся магии, демонов, мужчин и телеканалов. Вернуться к себе.       В свободные вечера она вновь вернулась к своему хобби — делать ногти. Когда-то именно это приносило ей радость. После начала съёмок, с января, времени почти не оставалось. А после переезда к вампиру — и вовсе забросила. Её руки обрабатывали теперь чужие мастера, а сама девушка лишь пассивно кивала в ответ. Теперь — снова держала фрезу, лак, придумывала дизайны. От этого в душе прорастало что-то похожее на спокойствие.

***

      Наступил день вылета. Конец июля не порадовал погодой. Утро было хмурым, сырым, колючим. Ветер швырял воздух в лицо так, будто хотел выдуть последние мысли.       Нелли стояла у входа в аэропорт, кутаясь в воротник. Образ сочетал в себе простоту и комфорт: объёмная плюшевая куртка тёплого коричневого оттенка обнимала её с плеч до бёдер, делая фигуру почти игрушечной. Под ней — светло-бежевый топ, едва заметный под молнией, и утеплённые леггинсы. Волосы были собраны в небрежный хвост, а глаза щурились от ветра. Она то и дело оборачивалась, вглядываясь в лица прохожих, надеясь выцепить кого-то из коллег. Появилась тоска — та, что просыпается в утро выезда, когда ты один, и пока нет ни ощущения путешествия, ни единства команды.       Наконец на парковке показалась знакомая машина с аппаратурой. Операторы и помощник вылезли, втащили чемоданы, и тут же закурили, сыпя анекдотами, как из бездонного мешка. Их лёгкость заразила, и на душе стало чуть теплее.       Когда регистрация на рейс уже началась, подъехало такси — из него вышли Влад и Виктория. Почти сразу за ними подъехал Максим. Нелли сразу ожила. Быстро дала указания, проверила паспорта, проверила всех по списку, проверила багаж. Всё, как обычно — на автомате. Месяцы работы хоть немного, но научили не зацикливаться на внутреннем.       Самолёт показался спасением. Почти пять часов пути — и всё это можно спать. Прекрасно. После того как вся команда прошла в салон, Нелли отыскала своё место — у окна. Закинув рюкзак на верхнюю полку, она устроилась, свернув плюшевую куртку валиком. Приложила к стеклу и голову, уже в полудрёме. Глаза медленно закрывались, и уже скоро девушка проваливалась в сон, словно тонула. Ласковая, предательская дремота обволакивала её, словно вода — плотная, медленная. Она уже не чувствовала тела — только тяжесть век и едва заметную вибрацию двигателей самолета. Внутренние образы вспыхивали и гасли. Чёрное... красное. Частый сюжет последних снов.       Мрак разрастался по углам сознания. Фигуры — знакомые, но безликие — кружили вокруг, не давая вынырнуть на поверхность. Красная, чёрная, а потом наоборот. Они были то ли людьми, то ли тенями. Скользили, нависали, холодили дыханием. Хотелось закричать, но рот не слушался. Хотелось очнуться, но реальность ускользала.       И вдруг — тепло. Ощутимое, почти живое. Одна из теней слилась с другой, черная поглотила красную, и всё замерло. Пространство вокруг стало густым и темным, словно чернильное море. Ни образов, ни звуков — только запах. Он появился внезапно, но не испугал. Напротив — сразу стал якорем.       Знакомый, тяжёлый, глубокий аромат. Мужской, немного металлический, с терпкими нотами — не вызывающий, но въедливый, как след от ожога. Он впился в память Нелли ещё с тех дней, когда всё только начиналось. Этот запах возникал всегда в момент тревоги, в снах, в воспоминаниях, даже когда она проходила мимо чужих мужчин в метро. И теперь — он здесь. Рядом.       Нелли даже не открыла глаз — просто крепче вжалась в свою куртку, втянула носом воздух, и сквозь сон её лицо на секунду смягчилось. Там, где был страх, теперь появилось что-то другое — странное, тихое, почти тёплое.       На самом деле всё было просто. Это Влад сел рядом. Он появился в салоне позже остальных, задержавшись у входа, где к нему выстроилась мини-очередь из стюардесс. Те, глупо хихикая, просили сфотографироваться. Влад нехотя улыбался, изредка бросая взгляды в салон, как будто искал глазами кого-то конкретного. И когда он вошёл внутрь, всё уже было почти занято.       У прохода сидела пожилая женщина, поглощённая чтением книги в мягкой обложке. Когда Влад протискивался мимо, она буркнула что-то недовольное себе под нос, но не подняла взгляда. Он слегка нахмурился — не столько от слов, сколько от неудобства: длинные ноги не помещались как надо, и даже в момент посадки он чувствовал, что через час-полтора ноги затекут к чёртовой матери.       Он опустился на своё место — посередине — и на секунду закрыл глаза, уронив голову назад. Вдох — и тут же в нос ударил сладкий, женский запах, смешанный с собственным парфюмом. Он повернулся — и увидел её.       Нелли сидела, почти сползшая в кресло, обнимая плюшевую куртку так, будто это было её спасение от мира. Её нос спрятался в ткань, глаза были закрыты. Волосы — растрепаны. Резинка соскользнула с затылка к лопаткам, и длинные пряди лежали неровно, беспорядочно, но невероятно красиво. Они стекали по спине мягкими волнами, и при каждом её вдохе чуть дрожали.       Влад смотрел на девушку с неожиданной сосредоточенностью. Будто проверял — она ли, будто вспоминал. Он даже не шевелился. Только взгляд — медленный, внимательный, почти тревожный.       В этот момент в проходе появилась стюардесса. Молодая женщина в форме авиакомпании, с закрепленным микрофоном на лацкане. Её голос раздался ровным, хорошо отрепетированным тоном:

"Добро пожаловать на борт самолёта 202-232 авиакомпании "Аврора". Мы выполняем рейс №1204 по маршруту Москва — Горно-Алтайск. Пожалуйста, занимайте места, указанные в посадочных талонах..."

      Влад продолжал смотреть на Нелли, пока фоновый голос рассказывал о ручной клади, некурящем рейсе и выключенных электронных приборах. Чернокнижник едва заметно дёрнул уголком рта, услышав знакомые формулировки. Он знал эти правила наизусть, но впервые слушал их с таким вниманием — не к словам, а к тишине, что окружала эту девушку, спящую рядом.       Наконец он потянулся вперёд. Осторожно, не касаясь Нелли, просунул руку к ремню безопасности. Куртка в её руках чуть сдвинулась, девушка сжала "подушку" сильнее, бедра оказались открыты. Он аккуратно пристегнул её, стараясь не потревожить, не разбудить.       Металлическая пряжка с мягким щелчком защёлкнулась, и чернокнижник положил её на бедра девушки. Его рука прошла совсем рядом. На одно мгновение он оказался почти над ней, нависая, вдыхая запах её духов, чувствуя тепло её кожи. Он затаил дыхание, опасаясь спугнуть момент.       Нелли сначала поёжилась. Её нос чуть сморщился, брови слегка нахмурились. Она уловила запах. Тот самый, не иллюзорный, даже не из сна или памяти. А прямо здесь и сейчас.       И сразу — расслабилась. Не проснулась, не оттолкнулась. Просто вжалась в кресло чуть сильнее, уткнулась в куртку всем лицом. Всё её тело выразило одно: здесь безопасно. Здесь можно спать. Нелли выглядела невероятно мило — растрёпанная, с закрытыми глазами, с дыханием чуть громче обычного. Влад смотрел на неё ещё секунду, не позволяя себе даже улыбнуться.       Только потом пристегнул себя. Движения были резкими, отточенными. Грудная клетка вздыбилась на вдохе, когда ремень защёлкнулся.

***

      Аэропорт в небольшом городе встретил их пасмурной погодой и сухим, пыльным воздухом. Команда вышла с чемоданами на улицу — асфальт ещё не успел прогреться, и от него тянуло прохладой. Максим с Викторией стояли немного поодаль, обсуждая, как быстрее найти такси. Влад с операторами, словно по негласной традиции, снова отошли покурить, прикрывшись на парковке от ветра за фургоном какой-то спортивной школы. Нелли осталась стоять у выхода, кутаясь в куртку и внутренне сожалея о том, что Илья не выбрал рейс с дневным прибытием. Она чувствовала себя помятой и словно высушенной изнутри.       Полёт прошёл почти полностью в дреме. Она вырубилась сразу после взлёта и очнулась только на посадке, от чего тело стало ватным, а кожа — сухой, словно кто-то тянул за неё изнутри. Девушка едва сдерживалась, чтобы не показать, насколько всё раздражает: теснота, влажный воздух, неприветливое утро, звуки, чужие разговоры.       Машины прибыли спустя двадцать минут. Большой, тёмно-синий минивэн для съёмочной команды, и второй — более компактный, куда уселись экстрасенсы и Нелли. Как только двери закрылись, Виктория с воодушевлением уставилась в окно, комментируя местные пейзажи и приговаривая что-то о древних местах силы, которые они могли бы посетить в свободный день. Максим с готовностью подхватывал, предлагая даже заранее заказать экскурсию, и активно искал на телефоне путеводители по региону. Их энергия заполняла салон, как густой пар.       Влад сидел между Нелли и Викторией и сперва только молча кивал. Он не был в восторге от энтузиазма коллег, но сдержанно поддакивал, не давая повода уцепиться за него сильнее. Нелли сидела в углу, прислонившись к холодному стеклу. Она скрестила руки на груди и молча смотрела в окно, где мелькали то серые поля, то густые деревья. Глубоко, с усталостью и раздражением. Нужно было просто дотерпеть до отеля, отдохнуть, набраться сил перед вечерним испытанием.       Через какое-то время, когда поток весёлых комментариев немного угас, Влад чуть повернулся к ней, наклонившись ближе. Он тихо, почти шепотом, спросил с лёгкой, нарочито игривой интонацией:       — Ты чего такая мрачная? Фантомов Олежки в самолете видела?       Нелли медленно повернулась к нему, её взгляд был тяжёлым, с прищуром. Глаза серые, а под ресницами лёгкие синяки от недосыпа. Она тихо и хрипловато буркнула:       — Хочу просто помыться, поесть и упасть в нормальную кровать. Всё.       Она смотрела прямо на него — долго, молча. Ни злости, ни тепла. Просто — взгляд усталого человека, которому всё наскучило и который едва держит себя в руках. Но при этом в её глазах что-то задержалось. Что-то тонкое и личное. Неловкая уязвимость, которую девушка не собиралась показывать, но которая выскользнула, как пар через щель. И чернокнижник это заметил.       Он вдруг улыбнулся — легко, по-настоящему. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти мальчишеское. Он быстро отвёл взгляд и, всё ещё с полуулыбкой, уставился на приборную панель машины.       Нелли, будто поймав себя на том, что тоже чуть не улыбнулась, тут же вернула себе угрюмое выражение лица и отвернулась обратно к окну. Сделала вид, что её всё ещё раздражает пейзаж и чужие разговоры. Хотя внутри всё же что-то сдвинулось. Как школьница, когда парень из старших классов подмигнул в столовой, она дала волю улыбке и тихому выдоху в воротник куртки, но только когда Влад этого уже не видел.

***

      В холле отеля было тепло и тихо, и эта тишина обволакивала, словно мягкий плед. Нелли, натянув на лицо привычную маску спокойствия, отработанным тоном уточнила у администратора фамилии, распределила ключи, коротко пожелала коллегам отдохнуть и первой направилась к лифту. Каждое движение было отточенным, будто она уже сто раз делала это — и правда, за время поездок на испытания всё давно стало автоматизмом.       Дверь её номера мягко щёлкнула, впуская в уютное пространство: небольшая комната с аккуратно застеленной кроватью, плотными шторами и едва ощутимым запахом чистого белья. На секунду она просто стояла, вдыхая этот запах, словно уже от этого становилось легче. Потом быстро расстегнула чемодан. В аккуратных стопках лежала одежда на вечернее испытание, свежая пижама, сменное бельё, косметичка и маленький набор для душа. Она почти не глядя вытащила пару баночек для волос и тела, добавила к ним любимый шампунь, кондиционер, скраб — и направилась в ванную.       Комната встретила её ярким, чуть холодным светом, идеально чистой раковиной и огромным зеркалом с мягкой подсветкой. Отражение выглядело усталым, но уже с каким-то предвкушением — впереди было время только для себя. Нелли положила телефон на край раковины, включила плейлист и, снимая одежду, почувствовала, как первая песня наполнила пространство мягким битом.       Душ оказался маленьким, но вода — горячей, ровно такой, чтобы смыть остатки перелёта и раздражения. Она закрыла глаза, намылила волосы, а музыка, гулко отражаясь от кафеля, подталкивала к тому, чтобы тихо подпевать. И она поддалась — сначала едва слышно, почти про себя, потом громче, даже с какими-то импровизированными интонациями. Пена стекала по плечам, аромат шампуня смешивался с паром, и на несколько минут казалось, что никакой вечерней работы, никаких напряжённых разговоров просто нет.       Когда девушка вышла, обернувшись в полотенце и закидывая волосы на одно плечо, телефон мигнул. Сообщение от Маши: "Вы на месте?" — коротко, без смайликов.       Нелли, слегка нахмурившись, ответила, но почти сразу пришло второе, какое-то... не по-обычному сухое. Завязалась переписка, но в каждом ответе Маши чувствовалась странная, сдержанная острота. Словно под поверхностью обычного общения что-то бурлило.       Собрав баночки и полотенце, Нелли вышла из ванной, бросила всё на стул и, рухнув на кровать, вместо очередного сообщения нажала вызов.       — Алло? — Маша ответила быстро, но голос её был напряжённым. — А чего ты звонишь, а не пишешь?       — Хотела услышать тебя, — Нелли устроилась удобнее, глядя в потолок. — Что случилось?       — Что случилось? — Маша чуть повысила голос, но тут же смягчила интонацию. — Почему я узнаю от Димы, что ты рассталась с Артёмом... ЦЕЛЫХ две недели назад?       — Ну, Ма-аш... ты же знаешь, что для меня эта тема... не самая лёгкая, — тихо ответила Нелли.       — Я просто хочу быть рядом, а ты отталкиваешь тех, кто готов тебе помогать, — подруга выдохнула, но в её голосе всё ещё была вспышка эмоций. — И тех, кто искренне относится... например, Артёма.       Последние слова вырвались у неё случайно, и Нелли уловила это. Обе замолчали, думая о чём-то. В голове появились разные мысли, но основная — вопрос. Чего Маша так взъелась?       — А давно ты так переживаешь за него? — спросила она сухо.       Маша на мгновение замолчала, потом ушла от прямого ответа:       — Мне просто неприятно, что ты не делишься такими вещами.       Нелли отодвинула телефон от уха, задержала взгляд на её аватарке — снимок с недавнего похода в бар, где Маша смеялась, закинув голову. Потом вернула телефон к уху:       — Я пока просто не хочу это обсуждать.       — Ну, смотри, — в голосе Маши проскользнуло раздражение. — Всё равно вытащу из тебя всё, когда увидимся.       Связь оборвалась. Нелли громко выдохнула, отбросила телефон на край кровати и раскинула руки в стороны. Потолок смотрел на неё пусто и спокойно.       Маша за время их знакомства стала по-настоящему близкой. Наверное, она и правда имеет право знать больше. Но идти против себя Нелли не могла, по крайней мере сейчас. Она лежала так ещё пару минут, пока за окном не проехала чья-то машина, оставив после себя мягкое эхо.       Едва девушка успела перевести дух, на экране снова высветилось уведомление — сообщение от Виктории. "Мы с парнями идём перекусить в кафе рядом. Пошли с нами?"       Нелли задержала взгляд на строке, но уже по лёгкому внутреннему отклику поняла: сил на это у неё нет.       "Спасибо, но я пас. Отдохну," — коротко набрала она и отложила телефон на тумбочку.       Вместо привычной домашней одежды она накинула отельный халат — мягкий, тяжёлый, белоснежный, с чуть удлинёнными рукавами, которые приятно касались запястий. Он доходил до середины голени, а ткань, ещё хранящая тепло после сушки, обнимала тело. Нелли забралась под одеяло, глубоко вдохнула свежий запах постельного белья и позволила себе расслабиться.       Чувство чистоты, мягкости и полного уюта окутало её так быстро, что мысли начали расплываться уже через минуту. Тело, уставшее за время в пути, словно само утонуло в подушках. И очень скоро девушка заснула.       Но покой оказался недолгим. Глухой, резкий стук в дверь вырвал её из сна. Сначала один, потом второй — сильный, настойчивый, раздражающе громкий. Нелли, всё ещё в полудрёме, с недовольным стоном села на кровати, потёрла глаза и, шаркая босыми ногами по ковролину, двинулась к двери.       — Вик, ну чего тебе?.. — буркнула она на ходу, думая, что за дверью стоит ведьма с каким-то пустяковым вопросом.       Ответа не было, но стучать перестали. Нелли всё же дошла, дёрнула за ручку. На пороге, опершись ладонью о косяк, стоял Влад. Высокий, с широкой, откровенно довольной улыбкой, он явно не выглядел человеком, которому что-то срочно нужно.       Нелли, сонная, автоматически уставилась в его грудь, пытаясь сфокусироваться, и только спустя пару секунд подняла взгляд выше, встречаясь с его глазами.       — Что тебе нужно? — хрипловато спросила она, обхватывая себя обеими руками, словно защищаясь от внезапного вторжения в её пространство.       — Можно войти? — спросил чернокнижник с таким видом, будто был абсолютно уверен, что услышит "да".       Нелли молча закатила глаза, но всё же отступила в сторону, пропуская его. Она вернулась к кровати и села, опершись ладонями в матрас и чуть отклонившись назад. Смотрела на него спокойно, будто безразлично, хотя сердце уже колотилось от одного факта, что он снова рядом.       Влад захлопнул за собой дверь, медленно подошёл, оценивающе её разглядывая, и с ленивой усмешкой произнёс:       — Ну что, отоспалась? Или отдых всё-таки не помог выгнать агрессию?       Девушка изогнула бровь, но промолчала. Взгляд был прямой, без лишней мягкости, но в нём мелькало что-то, что чернокнижник знал слишком хорошо. Не дождавшись ответа, Влад протянул ей пакет.       — Раз ты не пошла с нами, еда сама пришла к тебе, — сказал он, чуть приподняв уголок губ.       Нелли приняла пакет обеими руками. Тепло от него передалось коже, и вместе с ним — лёгкое, почти детское удивление. Она взглянула на Влада чуть дольше, чем стоило, и быстро опустила глаза, будто боялась, что он прочтёт в них лишнее.       — Спасибо, — тихо сказала девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Влад не пытался скрыть, что ему приятно это слышать. Он продолжал стоять напротив и смотреть на неё сверху вниз. Было заметно, что чернокнижник находится в приподнятом настроении, но не позволяет себе привычных саркастичных шуток.       — Ну... за услугу доставки, пожалуй, потребую ответную услугу, — лениво проговорил он. — Разрешишь пройти испытание последним?       — Ла-адно... Сегодня рулю движением я, поедешь последним. — девушка выдохнула короткий смешок, театрально качнув головой.       Влад остался стоять прямо напротив неё, и в этой близости было что-то упрямо-тянущее. Он смотрел на Нелли чуть дольше, чем того требовал обычный разговор, и этот взгляд — тёплый, но с огоньком — как всегда сбивал внутри девушки всё.       Когда чернокнижник двинулся к двери, то сделал это без спешки, будто проверяя, отпустит ли она его просто так.       — Ладно, я пойду, может, тоже успею выспаться, — бросил он через плечо.       Нелли на секунду замялась, но, прежде чем успела передумать, поднялась и подошла ближе. Быстро обняла его — неловко, сдержанно, как будто ставила между ними невидимую грань, которую боялась переступить.       Влад, чуть опустив голову, задержался в этом объятии на мгновение дольше, чем стоило, и в его голосе, когда он произнёс "Приятного аппетита, злой начальник", звучала теплая насмешка, которую он даже не пытался прятать.       Он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, а Нелли ещё несколько секунд стояла, глядя на неё, словно на порог, за которым осталась целая буря.

***

      Дом стоял на краю деревни, почти у самого леса. Невысокий, обшитый когда-то светлым деревом, теперь потемневшим от дождей и ветра, он выглядел тихим и обычным — если не знать, что за его стенами творилось в последние месяцы. Крыша была накрыта ржавым железом, окна — в старых деревянных рамах, в которых дрожал тусклый свет керосиновой лампы. Возле крыльца скрипел на ветру облупившийся флюгер, и этот звук неприятно пробирал, словно чьи-то тихие шаги бродили по двору.       Семья, что жила здесь, была небольшой. Хозяйка дома, женщина лет пятидесяти, крепкая, с натруженными руками, но теперь будто осунувшаяся за одну зиму. Её глаза всё время бегали, словно она боялась, что в углу комнаты снова что-то мелькнёт. С ней жили двое: младшая дочь, Марина, тихая девушка лет двадцати с длинной косой, и младший брат хозяйки, Николай, мужчина под сорок, который после трагедии стал молчаливым и замкнутым.       Это произошло весной. Старший сын хозяйки, Илья, вернулся с вахты, и через неделю его нашли в сарае повешенным. Записку он не оставил. Родные уверяли, что парень был крепким, жизнерадостным парнем, и даже намёка на подобное никто не видел. Но с той ночи дом изменился. По ночам скрипели половицы в пустых комнатах, в коридоре мелькала чёрная тень, а сестра парня клялась, что иногда чувствует, как кто-то садится на край её кровати и тяжело дышит рядом.       — Оно не даёт нам спать, — дрожащим голосом рассказывала хозяйка дома экстрасенсам в начале дня. — Как будто он... или не он... злится. Вчера ночью у меня на кухне все стаканы с полки упали. Сами.       Внутри дом был промозглый, хоть печь и топили дровами. На стенах висели старые фотографии — на одной из них молодой Илья в армейской форме, улыбается, держа в руках щенка. Чем дольше на него смотришь, тем труднее поверить, что этот парень мог добровольно уйти из жизни.       Съёмка вымотала всех. Каждый из экстрасенсов отдельно заходил в комнаты, трогал вещи, замолкал, словно вслушиваясь в нечто, невидимое для других. Даже операторы, привыкшие к "тяжёлым" историям, начали переглядываться — холод в доме был не от мороза, а от чего-то, что поселилось здесь. К моменту консилиума вся семья стояла у крыльца, прижавшись друг к другу. Лица усталые, но в них читалась тихая, осторожная надежда.       Алтайская ночь давила своей тьмой, а холод пробирал так глубоко, что казалось, он вползает под кожу, обволакивает кости. Ветер хлестал по лицам, трепал штативы прожекторов, от чего тени на стенах дома дёргались, словно живые. Максим, Виктория и Влад стояли полукругом напротив семьи. Плечи сутулились, голоса звучали ниже обычного, в каждом слове чувствовалась усталость.       — Говорю же, — Максим откинулся назад, скрестив руки на груди — не из уверенности, а чтобы согреться. — Тут не обошлось без вмешательства живых. Следы на втором этаже, странные осколки в сарае. Это не случайность.       — Ты опять за своё, — хрипловато отозвался Влад, даже не глядя на него, а в сторону дома, словно прислушиваясь. — Всё это уже вторично. Главная проблема — то, что осталось после его смерти. Оно до сих пор здесь. И оно сильнее, чем ты думаешь.       — Ну да, очередная "тень из ниоткуда"? — колдун попытался подколоть, но в голосе сквозила усталость, а улыбка вышла вялой.       Влад повернулся, прищурившись:       — Можешь называть как хочешь. Но если её не убрать, этот дом будет хоронить всех, кто в нём живёт.       Виктория, кутаясь в длинное пальто, вмешалась тихо, но твёрдо:       — Хватит спорить, коллеги. Мы все видели, что в доме нет покоя. И каждый из нас понял это по-своему. Спор о деталях семье не поможет.       Хозяйка дома всхлипнула и сжала платок в пальцах, будто пытаясь удержать в них хоть какую-то опору. Влад, глядя прямо на неё, сказал:       — Я приеду завтра в обед. Закрою то, что осталось открытым. Сделаю всё, чтобы он ушёл туда, куда должен. Сейчас работать уже нет смысла.       — Если семья не против, я приеду с ним, — добавила Виктория. — Здесь нужно работать вдвоём, чтобы не осталось ни малейшей зацепки.       Члены семьи кивнули по очереди — медленно, но уверенно.       — Решено, — подвела итог Нелли. Её голос был сдержан, но в нём ощущалась усталость, сжатая до предела. — Завтра Влад и Виктория доделают всё, что обещали. Сегодня — всё.       Она дала операторам отмашку, и те почти с облегчением начали сворачивать кабели и снимать оборудование с треног. Металлический лязг, глухие шаги по мерзлой земле, приглушённые голоса — всё это сливалось в сонный, холодный фон.       Нелли осталась у крыльца ещё на пару минут, разговаривая с хозяйкой тихо, чтобы не потревожить соседей, которые только-только поспешили разойтись с места съемки:       — Всё будет хорошо. Завтра они доведут дело до конца, а вы... сможете спокойно спать. Влад и Виктория точно знают, о чем говорят.       Женщина слабо улыбнулась — в этой улыбке было больше надежды, чем веры.       Когда оборудование уже почти погрузили в микроавтобус, Нелли почувствовала, как зябкость от ног поднялась до плеч. Хотелось согреться, поесть и просто упасть в тёплую постель. Но пока всё не проверишь, никуда не уедешь. Она ещё раз обошла двор, убедившись, что ничего не забыли, и одной из последних поднялась в автобус.       Там уже сидели уставшие люди: кто-то закрыл глаза, кто-то листал что-то в телефоне.       — Всё? — спросил водитель.       — Всё, — коротко ответила Нелли, и машина тронулась, оставляя позади тёмный, тихий дом.       Автобус мягко покачивался на тёмной дороге, фары выхватывали из ночи то одинокие деревья, то серые силуэты покосившихся заборов. В салоне было тепло, и гул двигателя, смешанный с тихим перешёптыванием коллег, действовал почти убаюкивающе. Нелли сидела у окна, обхватив себя руками, и ,наконец, позволила себе расслабиться. Глаза сами начали закрываться, картинка за стеклом расплывалась и исчезала, пока сон не накрыл её полностью.       Ей даже приснилось что-то обрывочное — как будто она идёт по тому же дому, но пустому, без людей, с едва слышными шагами за спиной... А потом — резкий толчок, шорох вещей и чужие голоса. Она вздрогнула, открыла глаза и поняла, что автобус уже притормозил у отеля.       Дверь распахнулась, люди начали выбираться наружу, стягивая с сидений сумки и рюкзаки. Влад, не сказав ни слова, первым соскочил на тротуар и уверенно направился куда-то в сторону, даже не оглянувшись. Нелли выбралась следом, чуть поморщившись от холодного воздуха, и остановилась у входа вместе с Викторией, которая закуталась в длинный шарф.       — Во сколько завтра быть готовой? — спросила ведьма, притопывая ногой, будто так могла прогнать усталость.       Нелли на секунду задумалась, прикидывая, сколько займёт утренний сбор и дорога.       — Думаю, около десяти утра было бы хорошо выехать к людям.       — Поняла, — кивнула Виктория, но тут к ним вернулся Максим, лениво стряхивая пепел с сигареты.       — А после того как Влад с Викой закончат, можно куда-нибудь поехать, — предложил он, по привычке широко улыбаясь. — Ну, отдохнуть немного, посмотреть природу легендарного Алтая.       — А когда нам обратно? — уточнила ведьма.       — Ближайший рейс послезавтра утром, — ответила Нелли. — Так что время у вас будет.       Максим тут же подался вперёд, сузив глаза в усмешке:       — Почему "у нас"? Не хочешь с нами?       — Подумаю, — коротко бросила она, не давая шанса развить тему. — Но не обещаю. Я не ценитель природы.       — А вот мы себе устроим такой отдых, что ты пожалеешь, что не поехала, — подмигнул он, лёгким движением локтя толкнув Викторию.       Когда они вошли в тёплый, залитый мягким светом холл, то почти сразу разбрелись по свои делам. Виктория пошла в сторону ресторана, а Максим к ресепшену. Нелли, поправляя ремешок сумки, подошла к лифту, но тут кто-то легко коснулся её плеча. Она обернулась — Влад.       В одной руке у него снова был бумажный пакет. Чернокнижник, похоже, ни капли не устал, наоборот — в глазах играло то самое лукавое веселье, которое она знала.       — Еле курьера поймал, — заметил он, когда они ждали лифт. — А то утащил бы кто-нибудь, и начальство осталось бы голодным.       — С чего это ты взял за привычку меня кормить? — устало, но с лёгкой усмешкой ответила Нелли и скрестила руки на груди.       Лифт подошёл с тихим звоном, двери раскрылись, и они вошли. Металл мягко дрожал под ногами.       — Потому что я сам хочу есть, — просто сказал Влад, всё ещё улыбаясь. — Но рассчитываю, что ты присоединишься.       Девушка откинулась спиной на холодную стену лифта, протянула руку к панели и нажала свой этаж.       — А тебе на какой?       — На тот же.       Нелли невозмутимо убрала руку и посмотрела на него. Влад по-прежнему улыбался, ожидая ответа, и, видимо, не собирался сдаваться.       — Ну так что, не против? — переспросил он.       Она чуть прищурилась, стараясь прочитать его мотивы, но, как и раньше, не смогла. В памяти вспыхнули старые, совсем не забытые моменты, и от этого в груди что-то дрогнуло. Нелли медленно улыбнулась и кивнула.