Часть 58. День рождения. Эпизод 2.

      Нелли стояла, будто вкопанная, уставившись в дверной проём. Там, прислонившись к косяку, как тень из самых сокровенных мыслей, стоял Влад. Он молчал, и лишь уголок его губ был приподнят в той самой, знаменитой, чуть загадочной улыбке, которая сводила её с ума. Одна рука опущена вдоль тела, а пальцы второй сжимали букет, который выглядел воплощением самого Влада: дерзкое сочетание чёрных и кроваво-красных роз, которые были упакованы в строгую многослойную бумагу с острыми краями, а завершал всё это массивный бант вишнёвого цвета. Глядя на него, Нелли почувствовала тот самый трепет. Этот букет, чужеродный среди нежных пастельных тонов праздника, пугающе точно отражал натуру чернокнижника. И именно эта темная, опасная эстетика заставляла сердце биться быстрее, отзываясь внутри восторженным узнаванием.       Первым Влада заметил Олег. Тот резко оживился, с видимым облегчением хлопнул по плечам Илью и Максима, отвлекая их от бокалов, и широко зашагал навстречу новоприбывшему.       — А вот и опоздавшее зло! — раскатисто объявил Олег, дружески хлопая Влада по плечу. — Залетай, я сам лично место для тебя специально охранял!       Но Нелли не слышала этих слов. Она стояла в центре холла, и весь шум, смех, музыка — всё это утонуло в гуле собственной крови в висках. На лице расцвела такая яркая, неподдельная, ослепительная радость, что Настя, взглянув на сестру с ножом для торта в руке, лишь мягко улыбнулась и покачала головой.       Нелли и Влад замерли, разделённые пространством, будто участники странного ритуала. Он смотрел на неё с игривой искоркой в глубине тёмных глаз, не двигаясь с места, будто давая ей выбор, будто ждал. И она его сделала.       Резко нагнувшись, Нелли сбросила каблуки прямо на паркет и побежала к нему босиком. Её лёгкое платье взметнулось вокруг ног. Девушка влетела в него, обвив его шею руками, смеясь от переполнявшего счастья и лёгкого головокружения от танцев и алкоголя.       — Ты приехал! — выдохнула она, приподнимаясь на цыпочках, чтобы дотянуться до его щеки.       Но Влад, всё так же державший букет, был быстрее. Его свободная рука крепко обхватила Нелли за талию, легко приподняв на несколько сантиметров от пола, чтобы она стала повыше. Он перехватил нацеленный в свою щёку поцелуй, ловя её губы своими. Короткий, лёгкий, звонкий "чмок" прозвучал как точка в долгом ожидании.       К тому моменту к ним уже подошли остальные. Их лица отражали лёгкое удивление такому бурному порыву, но не самому факту. Смотрели они так, будто давно знали, что рано или поздно это должно было случиться, что тонкая завеса секретности над их отношениями когда-нибудь неизбежно должна была рухнуть.       Только Маша и Дима, помогавшие Насте у торта, переглянулись с безмолвным вопросом, но тут же вернули бесстрастные лица, продолжая раскладывать десерт по тарелкам.       Влад наконец отпустил Нелли, и она, вспомнив о босых ногах, смущённо кивнула и поскакала обратно к своим туфлям. Надев их, она вернулась к общей толпе, где все уже вовсю здоровались с Владом — объятия, короткие рукопожатия, улыбки.       И тут, в небольшой паузе, Влад повернулся к ней. Он поднял букет, который до этого просто держал в опущенной руке, и сделал шаг навстречу. Движение было не театральным, а скорее осторожным, бережным.       — С Днём рождения. Держи крепче, он тяжёлый, — мягко сказал он, вкладывая прохладные стебли в её руки.       Пальцы чернокнижника на мгновение закрыли её ладони своими, проверяя, удобно ли, надёжно ли она взяла охапку. Запах ударил в нос — густой, сладкий, с ноткой ночной прохлады и тёмного мёда. Почувствовав, что Нелли держит букет уверенно, Влад отпустил его. Отступая на полшага назад, он чуть склонил голову и подмигнул ей. Одно быстрое, ясное подмигивание, в котором было и "соскучился", и "рад тебя видеть". И просто добавил уже вслух, чуть улыбаясь, но тихо, так, чтобы слышала только девушка. Однако Олег выцепил его слова.:       — Мрачным красавцам полагается ваза.       — А опоздавшим штрафной бокал! Димка, неси!       Спустя кучу приветствий и смеха, сквозь толпу медленно, с неохотой, пробился Артём. Воздух вокруг них будто сгустился. Разговоры стихли, все на секунду замерли, не зная, чего ожидать. Взгляд вампира стал острым, сканирующим, аналитическим, будто он пытался прочесть что-то на лице чернокнижника. Влад осторожно, с холодным спокойствием, повернул к нему голову.       В следующую секунду Артём протянул руку. Жест был сдержанный, деловой. Влад ответил тем же. Их ладони соединились в крепком, молчаливом рукопожатии. И в этот момент на лицах обоих — на обычно непроницаемом лице Влада и на настороженном лице Артема — появились улыбки. Это были не улыбки радости, а скорее улыбки облегчения, тихого взаимного понимания, что худший из возможных сценариев этого щекотливого момента миновал.       Но Нелли, сжимая в руках тяжёлый, холодный букет, чувствовала себя не участницей праздника, а заложницей между молотом и наковальней. Напряжение, которого, казалось, никто не заметил, висело в воздухе. И тут Соня ловко подхватила её под локоть, нарушая тягостное оцепенение.       — Пойдём-ка, — бодро сказала она, слегка тяня Нелли в сторону кухни. — Им срочно требуется вода, а то завянут, не успев всех очаровать.       Нелли позволила увести себя, с облегчением отрывая взгляд от двух мужчин, чьё молчаливое противостояние, казалось, наконец-то было приостановлено.

***

      Спустя некоторое время, когда первые эмоции от приезда Влада растаяли шуме музыки и шуток, компания снова стихийно уселась за большой стол. Воздух гудел от смеха и перебивающих друг друга разговоров. Алкоголь сделал свое дело: жесты стали шире, голоса громче, а смех — более взрывным и заразительным.       Максим, Саша и Илья, как и планировалось, быстро "взяли шефство" над Владом. Через десять минут перед ним стоял уже не один штрафной бокал от Димы, а целая линия разнообразных напитков. Влад, слегка покачивая головой, но с неизменной усмешкой, покорно дегустировал предложенное, и скоро его обычно сдержанные реплики стали чуть длиннее, а взгляд — чуть более расслабленным, с тем самым теплом, которое когда-то уже появлялось в этой компании.       В другом конце стола, а потом и на импровизированном танцполе у стены, царила своя атмосфера. Виктория, Ангелина, Глеб и Соня генерировали свою, слегка безумную атмосферу, состоящую из саркастичных комментариев, странных танцевальных движений и философских споров ни о чём. К ним периодически примыкали то Настя с Димой, то Олег с Машей и Кириллом, образуя шумный, перемещающийся клубок веселья.       Нелли разрывалась между всеми. То её за руку тянула Соня показать новый "танец маленьких утят в стиле дарквейв", то Олег требовал подтвердить какую-то невероятную историю из их поездок, то Настя звала помочь донести новые закуски. Она смеялась, отвечала на подколки, танцевала, но внутренне всё ещё чувствовала лёгкое головокружение — не только от алкоголя, но и от присутствия Влада, чей смех она вылавливала из общего гула, как самый важный и сладкий звук.       В какой-то момент Настя и Маша, уставшие от платьев и каблуков, объявили, что идут на второй этаж переодеться. Нелли осталась сидеть между Олегом и Димой, которые к этому времени уже достигли той благословенной стадии опьянения, когда разговор течёт сам собой, абсолютно бессвязно и уморительно.       — Понимаешь, — с серьёзным видом говорил медиум, размахивая бутербродом, как дирижёрской палочкой, — если бы ананас был металлическим, вся история Гавайской пиццы пошла бы по другому пути. Это к вопросу о важности материаловедения в кулинарии!       Дима кивал, уткнувшись лбом в стол от смеха. Нелли просто сияла, наблюдая за ними, когда к их уголку, как ураган, ворвалась Соня. Её глаза блестели, волосы растрепались от танцев.       — Ребята, приём! — крикнула она, опираясь на спинку стула Нелли. — Осталась тут хоть капля того самого вермута? Тот, красненький, который на вкус как детство и раскаяние?       Нелли обернулась, метнув взгляд на другой конец стола, где сидели Влад и Глеб. Те что-то оживлённо обсуждали, и рэпер, красный от смеха, вытирал слёзы. Рядом Виктория с Ангелиной закатывали глаза, но углы их губ предательски дёргались, пытаясь сдержать улыбки — видимо, тема разговора двух мужчин была им знакома и одновременно невероятно абсурдна.       Девушка оглядела бутылки на столе — вермута действительно не осталось.       — Ну, видишь... вот прям тут ничего нет, — констатировала она с преувеличенной печалью. — Но на кухне ещё целый бар закуплен, сейчас принесу.       — Да не, я сама, — махнула рукой Соня, уже делая шаг, но слегка покачнувшись и зацепившись за спинку стула. — Ой, бля... Нет, я в порядке. Я справлюсь.       — Да брось, — Нелли легко поднялась со стула, чувствуя прилив какой-то азартной, почти детской энергии. — Дай хоть немного поработать сегодня. А то я тут только бегаю, смеюсь и цветы принимаю.       — Ну, раз ты так настаиваешь, — ведьма игриво прищурилась. — Только смотри, не заплутай среди холодильников. А то придётся спасательную экспедицию за тобой снаряжать, и вермут мы так и не попьём. И помни — красненький, с оленем на этикетке. Не перепутай с тем, что на вкус как жидкость для снятия лака.       — Дорогу к кухне я ещё не забыла! — засмеялась Нелли и, обменявшись с Олегом и Димой последними смешками (Олег что-то кричал ей вслед про "не забудь про запасные пиццы!"), направилась в сторону арочного проёма, ведущего в полутьму кухни.       Она ненадолго оставила за спиной шумный, душный от смеха и музыки мир своего праздника. В ушах ещё звенели голоса, а в углу рта застыла улыбка. Было странно и приятно вот так ненадолго вынырнуть из гущи событий, будто сделать маленький вдох перед тем, как снова нырнуть в этот приятный дружеский океан.

***

      Кухня встретила Нелли прохладной полутьмой и тишиной, в которую лишь смутным гулом пробивались музыка и смех из зала. Свет над раковиной был выключен, и единственным источником света служила тусклая подсветка вытяжки и холодное сияние уличного фонаря за окном. У этого окна, прислонившись к столешнице и глядя в чёрный квадрат ночи, стоял Артём. Силуэт был неподвижен и печален, что было заметно даже со спины, это было совершенно не в его характере.       Нелли замедлила шаг, но тут же собралась, направляясь к холодильнику.       — Вот и именинница, — прозвучал его голос, глуховатый и ровный. Вампир не оборачивался. — Ищешь чего?       — Ве-ермут, — ответила Нелли, уже открывая дверцу холодильника. Яркий свет на секунду ослепил её, и она принялась перебирать бутылки, стукая стеклом. — Ты как?       Артём медленно обернулся. Свет от холодильника выхватил его лицо — бледное, с глазами, блестевшими неестественным, стеклянным блеском. Он смотрел на неё растерянно, потерянно, будто только что очнулся ото сна.       — Как?.. — повторил он, и его голос сорвался на хрипловатую, пьяную ноту. — А как? Не знаю. Вообще ничего не понимаю. Как-то всё так... красиво и пусто стало одновременно.       Его взгляд скользнул мимо неё, к единственному яркому пятну в полумраке кухни — к тому дерзкому букету чёрных и красных роз от Влада, который стоял в большой вазе на столе, резко контрастируя с белизной фасадов.       Нелли, сама изрядно поддавшая, нашла нужные бутылки. Она выпрямилась, закрыла холодильник, и кухня снова погрузилась в полумрак, освещённая теперь только неестественным взглядом Краснова. Нелли покрутила две бутылки вермута в руках, проверяя, то ли взяла, вздохнула.       — Тём, ну не надо, — сказала она мягко, почти с сожалением. — Всё просто. Жизнь идёт. Не зацикливайся на мелочах.       Поставив бутылки на стол с глухим стуком, она повернулась к нему и посмотрела в глаза. Артём горько усмехнулся, покачал головой.       — Мелочах... — прошептал он, и в этом одном слове прозвучала целая буря — прошлое, боль, обида и понимание, что для него это никогда мелочами не было.       Он сделал два неуверенных шага от окна, потянулся — и обнял её. Это не было объятием с желанием вернуть. Скорее, объятие потерянного человека, ищущего хоть какую-то опору в знакомых очертаниях. Руки легли на спину Нелли по старой, глубокой памяти, пальцы впились в ткань корсета, будто пытаясь нащупать то, что осталось под ней. На секунду её тело само отозвалось — мышцы вспомнили эту близость, запах дорогого парфюма и табака, рельеф плеч. Привычно, не более. Но потом включился мозг, трезвый островок в море алкоголя и эмоций. Она осторожно, но очень твёрдо упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась.       — Тём, ну правда, ты чего?       Нелли нервно отвернулась, хватаясь за бутылку, чтобы побыстрее вернуться к Соне, открыла её одним резким движением — и неловко, то ли потеряв равновесие, то ли из-за напряжения, толкнула о край стола. Тёмно-рубиновая струйка брызнула и растеклась кляксой по светлому подолу платья.       — Бли-ин...       Артём уже дернулся, чтобы сделать что-то, но в этот момент в кухню, громко болтая и хихикая, ввалились Олег и Настя.       — Опа, а именинница уже разливает алкоголь по собственному наряду! — раскатисто засмеялся Олег. — Так и до драки недалеко!       Настя, уже переодетая в удобные велосипедки и широкую футболку, покрутилась перед сестрой.       — Смотри-ка! — радостно воскликнула сестра, слегка покачиваясь на месте и широко улыбаясь. — Я же говорила... говорила, что тебе пора бы переоб... переодеться! А я вот... я умная, я знала, что ты не подумаешь, поэтому взяла и для тебя тоже. Всё там есть. Пакет... где пакет-то... на кровати. В той комнате, на втором, с фиолетовыми... этими... шторами. Фиолетовые же? Да, фиолетовые.       Артём стоял, снова отступив к окну, с той же застывшей, невозмутимой грустью в глазах. Олег, стрельнув взглядом от мокрого пятна на платье Нелли к неподвижной фигуре вампира, тут же сориентировался. Он бодро подошёл и взял его под руку.       — Пошли-ка, старик, тут девушки будут решать свои влажные проблемы, — сказал он, снова хохоча с собственной шутки, и буквально увёл Краснова с кухни, бросив на ходу: — Нелли, не забудь про запасные пиццы!       Девушка, вздохнув с облегчением и раздражением на себя, забрала бутылки, вышла в холл, быстро отдала вермут радостной Соне, схватила со стола свой телефон и направилась наверх, ворча на каблуки, которые отказывались слушаться. По пути девушка продолжала отвечать на сообщения с поздравлениями. На экране горело время: уже 23:47.       Комната с фиолетовыми шторами была погружена в полную темноту. Нелли, шарившая рукой по стене, нащупала выключатель. Свет от люстры осветил небольшую комнату с высокой кроватью. На покрывале лежал обещанный пакет. Она вытряхнула всё содержимое: костюм тёмно-серого, глубокого оттенка мокрого асфальта. Топ на тонких бретелях и шорты свободного кроя из мягкого футера с мелким рубчиком. Ткань была плотной, матовой и уютной на ощупь. Дополнительно Настя положила пару серых носков и знакомую розовую толстовку на молнии.       Платье, пережившее целый вечер и испачканное вермутом, теперь казалось клеткой. Нелли потянулась за змейкой корсета на спине, но мелкие крючки, расположенные высоко и неудобно, не поддавались пьяным пальцам. Она скривилась и крикнула в приоткрытую дверь, в сторону шума с первого этажа:       — Настю-юш или Ма-ашка! Помогите платье расстегнуть, я не дотянусь!       В проёме появилась не сестра и не подруга. Влад прикрыл за собой дверь, мягко щёлкнув замком. Внизу он, видимо, уже снял пиджак и остался в чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами.       — Олег всех снизу там развлекает историей про свои школьные годы, — сказал чернокнижник, подходя. В его голосе звучала лёгкая усталость и то тёплое, интимное спокойствие, которое всегда возникало на громкой вечеринке, когда удавалось недолго побыть в тишине.       Он встал сзади. Прохладные и уверенные пальцы коснулись обнажённой кожи у позвоночника, отыскивая крошечные крючки. Нелли замерла, затаив дыхание. Щелчок, второй, третий — и внезапно корсетная спинка полностью расстегнулась.       Верхняя часть платья, мгновенно лишившись опоры, начала падать, но Влад ловко подхватил корсет одной рукой, не дав соскользнуть на пол. Нелли выдохнула и невольно хихикнув от неожиданности и этой почти цирковой ловкости. Чернокнижник откинул снятый корсаж на кровать, в эту секунду их взгляды встретились в чёрном отражении окна. Девушка всё ещё стояла спиной к нему.       — Что ж ты творишь-то, — проговорил Влад с преувеличенной, чуть замедленной серьёзностью. — Нельзя этак... голых дам до брака видеть. Древнее правило, между прочим.       Он нарочно повернул голову и посмотрел куда-то в стену, Нелли фыркнула, чуть шатаясь наклонилась, зацепила ногтями топ и просунула руки в тонкие бретельки.       — Ну вот, теперь я приличная, — пошутила девушка, поправляя ткань на груди.       — Э-э-э... относительно, — протянул Влад, и в его глухом голосе зазвучала бархатистая усмешка. — Очень относительно.       Они снова пересеклись глазами в отражении. В этот момент оставшаяся часть платья, лишённая поддержки верха, мягко сползла с бёдер и упала к ногам Нелли нежным шелковистым облаком, оставив девушку стоящей только в белых полупрозрачных трусах. Она на мгновение застыла, ощущая прохладу на коже и пристальный взгляд, скользящий по силуэту. Затем, будто решив не придавать этому излишнего значения, Нелли шагнула из кольца платья на полу и развернулась к Владу.       Он не отошёл, а остался стоять, теперь уже прям перед ней, близко. Руки медленно обняли девушку, прижали к себе. Крепко, властно, но так тепло, что по коже побежали мурашки. Он молчал, просто держал, в этом молчании был целый океан эмоций. Нелли чуть отстранилась в его объятиях, ища его взгляд, но Влад и сам сделал шаг назад.       Не говоря ни слова, он достал из кармана брюк маленькую бархатную коробочку чёрного цвета и протянул Нелли. Она взяла её, щёлкнула замочком. Внутри, на бордовом бархате, лежал изящный кулон из белого золота. Он состоял из двух тонких, разных по длине цепочек. На верхней, короткой, была идеально круглая жемчужина, её мягкий, внутренний свет напоминал лунный отсвет. Ниже, на более длинной цепочке, сияла небольшая восьмиконечная звёздочка. Она была не строго симметричной, а как будто живой — её лучи чередовались: то короче, то длиннее, расходились из центра, где горела крошечная, но удивительно яркая точка бриллианта, похожая на огонёк, что часто проскакивал в глазах самого Череватого.       — Нравится? — спросил Влад, в вопросе сквозил редкий для него оттенок неуверенности, который могло выдать только опьянение.       — Он... как живой, — наконец выдавила Нелли. — Спасибо... не знаю даже что сказать...       Чернокнижник взял кулон из коробки и наклонился над девушкой. Его дыхание, пахнущее алкоголем, коснулось щеки.       — Стой ровно, а то укушу, — пробурчал он, сосредоточенно целясь замком. Прохладный металл лёг на кожу, но быстро согрелся от тепла собственного тела.       Когда Влад закончил, то Нелли снова приблизилась к нему и обняла, прижавшись щекой к груди настолько сильно, что услышала стук его сердца.       — Сны... — слова потекли сами. — С тем кольцом сны почти прошли... Но я его, Влад, потеряла, понимаешь? Сняла и... всё. Нету. Я такая дура...       — Знаю, — перебил он тихо, но твёрдо, одной рукой обнимая, другой гладя по волосам. — Чувствую же. Не парься с этим... — девушка почувствовала лёгкий поцелуй в макушку, — с кулоном всё хорошо будет. Та же фишка, только... красивее. Кольцо было временным вариантом.       — Получается... всю жизнь теперь мне так ходить? — голос дрогнул, выдавая излишнее расслабление от обстановки.       — Да нет же... — Влад выдохнул, губы опустились до её виска. — Пройдёт. Ты же со мной теперь. Я сильнее любой этой... мишуры.       Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза Нелли — глубоко, пристально, будто проверяя свои слова. А потом наклонился и поцеловал. Долго, нежно, но с той самой скрытой страстью, что только могла таиться под его спокойствием. Поцелуй напоминал, кто здесь её настоящее, её буря и её покой.       Когда их губы наконец разомкнулись, чернокнижник провёл указательным пальцем по цепочке кулона на шее Нелли, следя, как жемчужина и звезда дрожат от её учащённого дыхания.       — С днём рождения, маленькая моя.