9. Тайные врата(конец)

На следующий день Люмин решает поговорить с Кадзухой. После уроков она догоняет его у ворот: — Это ты оставляешь стихи? И ты знаешь, что со мной происходит? Кадзуха не отпирается. Он смотрит на неё долго, будто взвешивает каждое слово: — Я вижу то же, что и ты. Только мои сны — эхо твоих. Мы связаны. Он рассказывает, что давно чувствует «притяжение» к Люмин, но не смеет признаться, потому что боится: его чувства — часть того самого «выбора», о котором говорят тени. — Я не хочу быть тем, кто заставит тебя решать, — говорит он тихо. — Но и молчать больше не могу. В этот момент мимо проходит Скарамучча. Увидев их вдвоём, он фыркает: — Ну конечно, поэт‑мечтатель опять плетёт кружева слов. Люмин, ты правда веришь этому романтическому вздору? Кадзуха молчит, но его пальцы сжимаются в кулаки. Люмин вдруг понимает: между ними — не просто неприязнь. Это что‑то большее. Что‑то, что уходит корнями в те самые сны. — Ты сам не лучше, — резко говорит она Скарамучче. — Почему ты всегда цепляешься ко мне? — Потому что ты не видишь, — его голос становится тише, почти шёпотом. — Ты не видишь, кто на самом деле стоит за твоей спиной. Ночью сон становится ярче, почти осязаемым. Три тени теперь имеют очертания: одна — с острыми, как лезвия, контурами; вторая — спокойная, с мягким свечением; третья — переливающаяся красным и белым. Они стоят вокруг Люмин, и каждая тянет к ней руку. Выбери меня, — шепчет красная, её голос звучит как звон металла. Не доверяй ему, — предупреждает светлая, и в её словах слышится боль. Ты сама знаешь ответ, — тихо говорит третья, и её свет согревает. Люмин кричит: — Я не хочу выбирать! Почему я должна? Сон обрывается. Утром она находит на подушке перчатку — точно такую, как носит Сяо. Ткань холодная, но на ладони остаётся едва уловимое тепло. В школе он встречает её у класса. — Это твоё, — говорит он, протягивая руку. Люмин берёт перчатку, и на миг их пальцы соприкасаются. В голове вспыхивает чужая мысль: «Он защищает тебя. Но надолго ли?» Она хочет спросить, но Сяо уже отходит, растворяясь в толпе. Люмин решает собрать всех. Аяка, Ху Тао, Итэр, Кадзуха — и даже Скарамуччу, которого Ху Тао хитростью зазывает под предлогом «важного разговора». Они встречаются после уроков в пустом кабинете. — Я знаю, что вы все что‑то скрываете, — прямо говорит Люмин. — И я устала гадать. Расскажите правду. Молчание. Потом Кадзуха делает шаг вперёд: — Мы — стражи. Трое, кто должен помочь тебе найти путь. Но… мы тоже люди. И у каждого из нас есть свои чувства. Скарамучча хмыкает: — «Чувства». Ты всегда был слабаком, Кадзуха. Правда в том, Люмин, что ты должна решить: кто из нас достоин быть рядом. Сяо, до этого стоявший в тени, выходит вперёд: — Нет. Она не должна. Выбор — её право, а не обязанность. Люмин смотрит на них — троих, таких разных: * Кадзуха — с его тихими стихами и взглядом, полным невысказанных слов; * Скарамучча — с едкой усмешкой и огнём в глазах, который он не умеет скрыть; * Сяо — спокойный, как скала, но с тенью тревоги в глубине зрачков. Она делает глубокий вдох: — Тогда я скажу. Но сначала — ответьте: что будет, если я выберу не того? В кабинете становится тихо. И в этой тишине Люмин слышит отдалённый звон — будто где‑то открылись врата. За дверью раздаётся шаг. Кто‑то стоит по ту сторону.