cerebrum

Мито открыла кухонный шкаф, пересчитала праздничные свечи. Ровно десять. Проверила огонь на плите — жаркое почти приготовилось. В глазах защипало — от жары, от раскалённой сковороды. Из открытого окна тянуло вечерней морской прохладой. В порту сегодня было пустынно — большинство кораблей отплыли на Птичий остров. Неприметный остров между скал, похожих на крылья, встречал сегодня путешественников со всего континента. Ежегодный Птичий фестиваль предлагал самым искушенным покупателям богатый выбор: необыкновенная одежда, древние артефакты, опасные яды и редкое оружие. Мито подошла к окну, вспоминая свой первый и единственный визит на остров. Много лет назад, когда они с Джином были совсем детьми, удалось в живую увидеть правдивость легенд. На острове царила магия — но все это стоило целое состояние. Однако никто не мешал двум детям глазеть на все подряд и купить пару карамельных яблок. От воспоминаний защипало глаза. Мито присела у окна, сонно наблюдая, как вдалеке мерцали волны моря, то принося, то унося корабли.

***

— Добро пожаловать на остров Кита! — юная девушка склонила голову в приветствии, — Пожалуйста, зарегистрируйте свои товары и оплатите пошлину, если хотите совершить длительную стоянку в бухте! Спасибо! Девушка звонко цокнула каблучками и удалилась встречать другой корабль. Китовый остров? Хисока сошел с палубы, внимательно разглядывая пристань. Позади неё стояли невысокие дома с красными крышами, а за ними простирался густой лес. Люди медленно передвигались вдоль порта, кругом летали голодны чайки. Внезапно сзади раздался грузный топот. — Господин! Господин, простите! В ноги Хисоке упал пожилой капитан причалившего корабля: — Сорок лет по морям — и вот ослеп! Мой юнга подсунул мне старые карты! Хисока даже не посмотрел на него, его взгляд устремился к красным крышам порта. — Где мы. Это был не вопрос. Капитан подался назад, сглотнув. — К-Китовый остров, господин. Совсем крошечный. Но… но если можно, припасы… вода… команда выбилась из сил… Хисока медленно перевел на него взгляд. Капитан снял фуражку и вытер красное лицо. — И почему я должен терять здесь время? — Полчаса! — выдохнул капитан. — Всего полчаса, я умоляю! Иначе до Птичьего острова не дотянем, будем щепки жевать! Хисока выдержал паузу, перебирая варианты. На ярмарке была назначена встреча. Крупная сделка для заказчика, хорошие деньги. Очень хорошие. — Полчаса. Хисока скрестил руки. Соль и солнце впитались не только в одежду, но и в кожу. Капитан, которого рекомендовали «знающие» люди оказался тупицей, его команда — сборищем дилетантов. — Ой! В спину кто-то врезался. Удар был слабым, словно падение снежинки на гору, но Хисока вздрогнул — к собственному раздражению. Он обернулся. На каменной дороге лежали трое: молодая девушка, мужчина средних лет и ребёнок. Рядом опрокинулась корзина со свежей рыбой. — Малой! — Мужчина поднялся на ноги, — Ты куда так летишь? Простите, — обернулся он уже к Хисоке. И тут, как мячик, отлетел и пустился бежать дальше мальчишка в зелёном костюме. Холодный, прицельный взгляд Хисоки настиг убегающего. — Извините! Извините пожалуйста! — мальчик обернулся, помахал рукой на бегу. — До свидания! — Ну и ребёнок, — девушка села. — Отбила всю спину. — И я руку…. — мужчина недовольно вздохнул, потирая локоть.       Хисока едва слышал, что они говорили. Изнутри запястья, из глубины кости, пробивался жар. Кожа горела. Посреди раскалённого солнцем острова в один миг стало холодно. Хиоска провёл пальцами по коже — под ней уже проступали первые нечёткие линии. Хисока закрыл глаза. Это действительно происходило? Здесь? Сейчас? — Господин? Пожилой капитан с опаской окликнул требовательного пассажира. — Отплываем завтра на рассвете, — после паузы сказал Хисока, не оборачиваясь. — З-завтра? — капитан побледнел. — Но… моя команда ждала фестиваль весь год! Если мы опоздаем… Хисока развернулся в сторону леса, туда, где скрылся ребёнок, одновременно наблюдая за девушкой и мужчиной. — Успокой команду как хочешь. Мы отплываем на рассвете. Капитан молча кивнул и, опустив голову, побрёл к кораблю.

**

Гон, едва влетев в дом, швырнул рюкзак и помчался на кухню. Сегодня ему исполнялось десять, он наловил кучу рыбы, а Мито-сан обещала торт. Но всё это меркло перед главным: он получил Метку. — Мито, ты не представляешь, что случилось! — выпалил он, врываясь на кухню. — Гон… не кричи. Иди мой руки и переоденься, — отозвалась Мито, не отрываясь от сковороды. Над рагу вился лёгкий дымок. Всё пригорело. — Нет, ты сначала посмотри! Всё как бабушка говорила! — Не сейчас! — Мито раздражённо хлопнула ложкой по столу. Но Гон не отступал. Он развернулся, задрал куртку и выставил спину. — Смотри! Вот же она! Мито угрожающе подняла половник и развернулась. — Господи, да что?! Половник выпал из её руки, с грохотом покатился по полу и закатился под стол, растягивая масляную дорожку. Между лопаток Гона, на покрасневшей коже, краснела свежая метка. — Быть не может… Рука Мито сама потянулась к спине мальчика, пальцы дрогнули. Она словно хотела стереть эту отметину, но вовремя одернула себя — кожа вокруг метки была ярко-красной, любое прикосновение причинило бы боль. — Болит? — выдохнула она. — Да, — беззаботно улыбнулся Гон, — похоже на ожог. — Что это… — Мито прищурилась. — Цифра? — Я не вижу. Ну почему она именно там? Мито молча опустилась на стул. Голову как будто сдавило железным обручем. Гон сел напротив, поправляя одежду. Глядя на его сияющее лицо, Мито хотелось кричать, но вместо этого она тихо спросила: — Как… как это случилось? Ты же не гулял в порту? — Нет, конечно! Ты же просила. Мито выдохнула. Если это кто-то из местных может и удастся избежать проблем. — Но я решил просто пробежать через порт напрямик... чтобы быстрее! — Гон! — Ладонь Мито обрушилась на стол так, что задребезжала посуда. Голос сорвался на крик. — Ты надо мной издеваешься?! Сколько тебе можно повторять не приближаться к порту! — Но я же на торт опаздывал! Всё. Терпение лопнуло. Мито резко встала, и стул с визгом отъехал назад. Последняя преграда между ней и яростью рухнула. — Я говорила тебе? Говорила не ходить туда? Гон кивнул. Мито говорила это каждый день, не запомнить было невозможно. — Весь остров в его распоряжении, а он опять шатается возле этих кораблей! И что в итоге? Мито прошла до плиты, выключила огонь. Гон помрачнел. Сияние в его глазах сменилось недоумением. — Дай-ка посмотрю еще раз. Мито подошла и аккуратно оттянула воротник его футболки. На покрасневшей коже чётко проступила цифра. Четвёрка. — Ну что там? Гон заерзал в нетерпении, и Мито от души отвесила ему подзатыльник. — Ничего! Сиди ровно! — За что? Гон надулся больше прежнего. Мито глубоко вдохнула и села обратно на стул. Много лет она молилась всем богам, чтобы этот день не наступил. Но, видимо, небеса остались глухи к её молитвам. — Гон, я же тебе говорила… Метка — это плохо. Очень плохо. Сегодня ты встретил человека, который, — Мито запнулась, — который очень опасен для тебя. — Он захочет меня убить? — Гон спросил так, будто это сущий пустяк. — Нет! — воскликнула Мито. — Но… может навредить. Так что ты будешь сидеть дома. Сколько я посчитаю нужным. — Мито-сан! — умоляюще воскликнул Гон. — Молчи! — Мито сверкнула глазами. Гон откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Сейчас Мито ничто не могло переубедить. Но злость в душе женщины была порождением страха. И следующий вопрос она задала дрогнувшим голосом. — Ты... ты знаешь кто это был? Гон нахмурился, всё ещё не поворачиваясь. — Там была толпа. Я врезался может… в четверых? Мито потянулась к кувшину с водой, налила полный стакан. — Откуда сегодня толпа? — Не знаю. Вроде, корабли сбились с курса пока шли на ярмарку. — И… ты никого не запомнил? Это был момент истины. Сердце Мито бешено колотилось. «Если это был другой ребёнок… — мысли метались, — тогда метка может быть просто случайностью, или вообще исчезнуть. Но если это был взрослый, да ещё и чужак… То ему придётся уплыть. Он не станет искать кого-то на отдалённом острове. Не станет же?» Но лицо Гон озарила радость догадки. — Вспомнил! Там был такой высокий мужчина. Прям точно не отсюда. Одет странно, и волосы рыжие. И еще он был на каблуках, вот совсем как у тебя, а ещё… — Что ты говоришь? — перебила Мито, не в силах это слушать. — Как ты вообще понял, что это именно он? Ты же сказал, там были другие люди. — Просто… — Гон закрыл глаза. — Я думаю о метке и вижу его лицо. У него вроде губы накрашены. Или глаза. От этого описания — высокий, рыжий, на каблуках, накрашен — у Мито похолодело внутри. Земля под ногами больше не была твердой. Мито машинально упёрлась ладонями в стол, чтобы не упасть. — Мито-сан! — Гон вскочил со стула. — Я уверен, что ему не за что на меня злиться, так что может мы даже подружимся! Лицо Мито начало сливаться с белоснежной скатертью на столе. — Но я не собираюсь это проверять! — затараторил Гон. — Буду здесь с тобой, хоть весь месяц! В душе Гон надеялся, что наказание ограничится максимум несколькими днями. — Ладно… ладно, хватит, — тихо сказала Мито. Она провела ладонью по лицу и прерывисто вдохнула. — Давай… давай есть торт, именинник.

***

Метка считалась даром и проклятьем. В разные времена по-разному. Сейчас, конечно, однозначным проклятием. Знать, что где-то есть человек, который может тебя убить. Знать и убить первым. Хисоку это устраивало. Встретить кого-то равного по силе было щедрым подарком. Это была не девушка. Когда Хисока на секунду усилил нэн, она вздрогнула, но не более. Её тело не носило ничего иного, кроме того, что уже всегда было с ней. Когда Хисока подал ей руку, она приняла её смущенно, но спокойно. Это был не мужчина. Его тело двигалось быстро, пока он собирал рыбу. Ни на что не отвлекаясь. Когда Хисока похлопал его по плечу, после небольшой помощи, мужчина только улыбнулся. Оставался мальчик. Инициатор цепочки. Самый неосторожный. Самый быстрый. Найти дом мальчишки было, ожидаемо, легко. Он сидел у окна, уплетая четвертый кусок торта. Женщина рядом с ним мыла посуду. — Гон, если съешь еще один кусок, у тебя заболит живот! — из дома послышался угрожающий голос.

«Гон, значит».

Наблюдая за домом, Хисока размышлял, как поступить. Заходящее солнце подсказало ему правильный ответ.

***

      Обычная детская комната. Игрушки, старая приставка, разбросанная одежда. Хисока подошел к детской кровати. Мальчик крепко спал спиной к стене. На открытых участках тела — ничего. Метка могла быть где угодно, даже в волосах. Но тут Гон попытался почесать спину и болезненно поморщился во сне, когда не получилось. Хисока подцепил ногтем край майки у шеи. Замер. Она была там. Идеальная, ровная четверка. Хисока едва заметно прикоснулся кончиками ногтей. Это было страшнее, чем вероятная смерть. Неотвратимее, чем столкновение с судьбой. Опаснее, чем сам Хиоска. Не ребёнок — связь. Люди мало что усвоили из многолетних уроков истории — кроме самого простого. Тот, кто был твоим продолжением мог сделать нечто страшнее убийства. Теперь Хисока понял — понял, почему не сумевшие покорить эту силу объявили её злым роком. И Хисоке стало дурно. Захотелось немедленно вернуться на корабль и утопить капитана, а потом стереть из памяти этот остров. А заодно и со всех карт мира. Хисока чувствовал, что ребёнок вот-вот проснётся. Оставалось несколько секунд чтобы принять решение — уйти, остаться, или навсегда лишить себя самой интересной и возможно самой опасной игры. Рассудок призывал уйти, но проигрывал любопытству. Хисока достал рукава карту. Король пик. Игра могла не стоит свеч, если между Хисокой и его игрушкой вставала третья сила. Коварная, неподвластная. Хисока выпрямил руку, пока ещё не касаясь ребёнка остриём карты. Его разум пребывал в ледяном спокойствии, но принять решения Хисока не мог. И Гон открыл глаза. Хисока отдернул руку и тут же отпрыгнул к окну, ожидая, что ребенок завопит. Но тот молча разглядывал своего нового знакомого, не испытывая, по крайней мере, видимого страха. — Как ты понял, что я здесь? Хисока хорошо скрыл свое присутствие. Его не могли заметить, тем более ребёнок. — Запах, — Гон сонно потер глаза, поднимаясь, — я просто почувствовал твой запах и проснулся. — Мой запах? И как же я пахну? «Обычный ребенок не смог бы учуять скрытый нэн запах», — Хисока присел на подоконник, слегка заинтригованный. — Солью, — Гон был серьезен. — Зачем ты меня трогал? Хисока кашлянул: «Какой наблюдательный ребенок». — Искал это, — Хисока продемонстрировал свое запястье. — Знаешь, что это такое? Гон прищурился, но его лицо быстро озарила догадка: — Это же моя удочка! И метка. Гон перестал улыбаться. Внизу спала Мито и её испуганное лицо Гон помнил отчетливо. Хисока внимательно следил за переменами его настроения. — Теперь ты хочешь меня убить? — спросил Гон, глядя Хисоке в глаза. — У тебя тоже моя метка. Разве ты хочешь меня убить? Гон машинально коснулся лопатки, задумавшись. — Нет, — наконец твердо ответил он, — я хочу с тобой дружить. — Как мило, — Хисока улыбнулся. — Тогда я тоже хочу с тобой дружить, Гон. — Ты знаешь, как меня зовут? — Гон тут же забыл про все опасения, радостно хлопнув в ладоши. — Просто фокус, — Хисока пожал плечами, — могу еще показать. — Давай! Глаза Гона загорелись огнем любопытства. Он уже скинул одеяло и придвинулся на край кровати. Хисока вытянул руки вперед, перебирая пальцами, будто из них шли невидимые нити — и в воздухе между ними родилась колода. Карты, послушные невидимым нитям, сложились в надпись. — Это же мое имя! — восторгу Гона не было предела. — Да, — кивнул Хисока. Карты задрожали и превратились в маленькие яркие вспышки. — Научишь меня? Гон больше не мог сидеть и вскочил на ноги. Живой интерес ребёнка не мог не подкупать. Хисока не стал гадать дело в метках или просто в мальчике. Сама идея его обучить вдруг показалась невероятно привлекательной. — Может быть… — протянул Хисока. — Но сначала подрасти. — Жаль, — Гон задумался. — А как тебя зовут? Раскрывать имя не входило в планы. Как и разговаривать с мальчиком. Но старые планы рассыпались в прах, оставляя только интерес. — Скажу, если сыграем в одну игру, — ответил Хисока. — Сможешь добежать быстрее меня до того дерева? Хисока спрыгнул с подоконника и указал на высокий дуб возвышающийся далеко за холмом. — Легко. Гон запрыгал на месте от нетерпения. — Что ж, дам тебе фору в три секунды. — Что такое фора? Хисоке редко приходилось разговаривать с детьми, так что он уже забыл, если вообще когда-то знал, какого это переводить слова на детский язык. — Это поблажка. Лицо Гона все еще выглядело сосредоточено, Хисока вздохнул, подбирая более простое слово: — Я слегка поддамся тебе. Гон разозлился, мгновенно покраснев: — Не надо. Иначе я не буду играть! — О, — Хисока почти искренне улыбнулся, — как скажешь. Тогда на старт, внимание…

***

Мальчик бежал на удивление быстро. Хисока, наблюдая, как тот переводит дыхание, ловил странное чувство. Он уже не помнил, когда в последний раз хотел с кем-то «дружить». Дети, как облака, скользили по краю его восприятия. Но этот… этот ребенок его не боялся. Физика меток была скучна, но факт оставался фактом: Гон был интересен. А значит, в нем был потенциал. Этого Хисоке всегда было достаточно. — Устал? — спросил Хисока, подходя ближе. — Не-а! — Гон пытался отдышаться, упираясь руками в колени. — Я каждый день так бегаю. Но ты просто как… ветер! — Хорошо. Значит, можем бежать обратно? — Нет! — выкрикнул Гон. — То есть… тут тоже есть на что посмотреть. Это же самое высокое дерево на острове… Мито-сан не разрешает мне забираться на него. Хисока оглядел дуб. В высоту он был примерно метров двадцать. — Пожалуй, сегодня мы можем попробовать на него залезть. Что скажешь? Гон засмеялся: — Ты не сможешь. У дуба очень скользкая кора, видишь? Гон попытался забежать наверх, но тут же соскользнул вниз, как с горки. — Только Джин мог забраться на это дерево. Гон благоговейно вздохнул. — Джин? — переспросил Хисока. — Ага. Мой отец. Но он давно ушел. Скоро, когда я стану хантером как он… я найду его. Отец-хантер было новым очень любопытным открытием. Хисоке казалось, что задай он правильные вопросы — Гон с радостью выложил все самые сокровенные и тайные знания, которые могли хранится в его десятилетней душе. Хисока коснулся прохладной, молочной коры дерева. — Скользко… Интересная задачка. — Ну, говорю же. Скорость тут не поможет. Гон развернулся, чтобы пойти назад, но сзади послышался шум листвы. Мужчина исчез. — Эй! Ты где? Гон завертелся по сторонам, как волчок. — Ку-ку, — раздалось сверху. Гон задрал макушку. Фокусник сидел на ветке у вершины дуба, перетасовывая в руке карты. — Хисока, — представился он. — Так меня зовут. — Хисока! — восторженно повторил Гон. — Как ты туда забрался? — Показать? — Давай! Гон не успел ничего понять, как Хисока в один прыжок оказался на земле. — Тогда смотри. Хисока взял Гона за обе руки и снова прыгнул, легко отпружинив от земли. Он свободно оперся на кору дерева для еще одного прыжка. Полёт в несколько секунд, от которого сердце Гона укатилось в живот и вернулось обратно. Едва оказавшись на верху Гон первым делом подбежал к краю толстой ветки. — Отсюда видно весь остров! Хисока облокотился на ствол дерева. Вид на море и остров действительно завораживал. — Однажды ты и сам сможешь сюда залезать. —Ага, — согласился Гон. — Теперь я буду пробовать до конца. Кстати! Мито мне запрещала сюда лезть, потому что Джин в детстве сломал здесь ногу… или руку. Пока прыгал сальто на краю ветки. Гон повернулся к Хисоке, и его глаза сияли, отражая весь мир внизу: — Правда же круто? — Очень. Похоже талант у тебя в крови. Хисока прыгнул еще выше, на самую макушку дерева. — Наверное, он делал как-то так? Хисока встал на одну руку на самом краю ветки. Между пальцев его ног мелькнули лезвия. Он замер в этой немыслимой стойке на секунду, демонстрируя нечеловеческий баланс. А потом, так же плавно опустив ноги, он ловко подбросил кинжалы вверх левой рукой. Пока те переворачивались в воздухе, его правая рука извлекла из рукава колоду карт. И в тот миг, когда лезвия начали падать, он метнул карты им навстречу. Раздался сухой, щелчок — одно из лезвий, пронзённое бубновым тузом, вонзилось в ветку у ног Гона. Остальные кинжалы и карты бесшумно исчезли в складках его одежды. — Вау… — Гон поднял голову, в его глазах читалось искреннее восхищение. — Не стоит, — Хисока махнул рукой и спрыгнул обратно, — это совсем не сложно. Но Гон всё равно прыгнул на месте от радости, и, не удержавшись, соскользнул с ветки. Не успел он начать падать, как что-то притянуло его обратно. — Аккуратнее. Хисока словно держал в руке невидимую веревочку. Гон вытянул руку, но ничего не почувствовал. Его охватила такой восторг, что он снова захотел спрыгнуть. Просто чтобы Хисока снова поймал его. — Как… как ты всему этому научился? — выдохнул Гон, отбросив мысль о прыжке. — Мне всегда нравилось быть сильным, — просто сказал Хисока, и в этой простоте не было ни капли лжи. — Ты прямо как Джин. Мито рассказывала, что он тоже хотел стать самым сильным! Но она назвала это комплектом скотства. — Комплектом чего? — Не, не так она говорила, — Гон нахмурился. — Как же там было… Первые лучи солнца выглянули из-за моря. Природа начинала просыпаться, и ночь пряталась в глубь леса, уступая место рассвету.

**

Возвращаться пешком приятно. Бежать тоже весело, но это бы значило скорый конец прогулки с Хисокой. А так хотелось рассказать ему про весь лес — про каждый тайный лаз между горами, про бельчат на верхушках деревьев, про ту ворону со сломанным крылом, которую они с Мито выхаживали целый месяц, про любимые цветы, которые расцветают только в августе. И Гон рассказывал, иногда путаясь в словах от волнения, а Хисока внимательно слушал, почти не перебивая. И одновременно с этим Гон хотел прямо сейчас ворваться к Мито в комнату. С разбега прыгнуть к ней на кровать, чтобы она точно проснулась, и заорать о том, какой Хисока классный. И тогда Мито, конечно, засмеется, понимая, как сильно она ошиблась в Метках. Тем временем из-за деревьев показался дом, стоящий в тумане отступающей ночи. Гон широко зевнул — усталость брала своё. Но его лицо все равно светилось от счастья. Неосознанно замедляя шаг, он вспомнил еще один важный вопрос. — Эй, Хисока. Скажи, а что вообще значит моя метка? — Это моё любимое число. В глубине леса закаркала ворона. Хисока на долю секунды метнул взгляд в сторону звука — механический жест охотника, оценивающего обстановку. Гону почему-то стало не по себе. Он ещё раз посмотрел на дом. — Знаешь… Бабушка рассказывала, что раньше люди убивали друг друга из-за меток, потому что за эти рисунки на коже много платили. То, что у Гона уже были предрассудки по поводу метки, Хисока уже понял при их первом разговоре. Он выжидал, чем закончится мысль мальчика. Тот продолжал внимательно смотреть на дом, будто ища в нём подсказку. Гон повернулся. Его взгляд был прямым и решительным. — Я так рад, что ты не такой, Хисока! «Не совсем правда, но лучше тебе всего не знать, малыш», — подумал Хисока, но вслух сказал другое. — И я рад познакомиться с тобой, Гон. С Днём рождения. Его рука легла на голову мальчишки с той же точностью, с какой он ловил падающую карту. Само действие — гладить — было чуждо, и в этом таилось неожиданное спокойствие. Но задерживаться дольше не стоило. Хисока убрал руку. — Мне пора. — Уже? — Гон разочарованно вздохнул. — Но ты же придешь еще? — Непременно. Только ничего не рассказывай своей тёте… иначе она расстроится. — Как не рассказывать? — Гон открылся рот от удивления. — Но ты такой крутой! Такой сильный! — Спасибо, — Хисока искренне улыбнулся, — и все же не стоит. Боюсь, она не поймет тебя. И тогда мы вряд ли встретимся. Поэтому, пусть это будет наш маленький секрет. Хисока протянул мизинец: — Обещаешь хранить его? И никому не рассказывать. Никогда. Слово «никогда» повисло в воздухе совсем недетской клятвой. Хисока улыбался, но Гону снова стало не по себе. Только тоска от скорой разлуки быстро притупила это чувство. — Ладно, — без энтузиазма согласился Гон. — Но обещай, что придешь еще! — Обещаю. Хисока развернулся, чтобы уйти, как вдруг Гон закричал: — Ком-плекс пре-вос-ходст-ва, — оттарабанил он по слогам, — так она говорила про Джина! «Что ж, может у нас с Джином больше общего, чем кажется.»