Часть 9. Вести

      Выходные. Они никогда не несли в себе чего-то особенного или сверхъестественного. Отличное время, чтобы набраться сил и выспаться, а после снова начинать новую неделю.       Те выходные я провела в больнице, из-за полученных травм. Боль никуда не делась, но меня она не особо волновала: мной она была воспринята «должным», а вот маму такой расклад событий не устраивал. Сколько бы я не убеждала её в том, что ничего такого в болячках нет, она всё равно упрямилась и говорила, что мы пойдём. Не хватило даже аргумента в виде Девочки-оживлялочки, к которой я переодически бегала на лечение. А кто, как не моя мама, лучше всех знает о её чудо-причуде? Она, будто не имея других слов в запасе, повторяла мне, что надо идти к врачу. Пришлось просто смириться и, тяжело вздыхая, ожидать своего приёма.       Ни потренироваться, ни над учебными дисциплинами не поработать. До последнего я где-то во внутреннем мире дулась на маму из-за такой бесполезной траты времени, потому что считала, что не из-за чего волноваться – до свадьбы заживёт, как говорится – и остальные тоже получили раны. Только перед самым приёмом до меня дошло, что то было простое проявление беспокойства и заботы.       – Так-так... Шибасака? – из кабинета выглянул врач, ища взглядом нас с мамой. – Пройдёмте-ка в кабинет.       Мама осталась в коридоре, а я пошла удовлетворять её потребность в осмотре. В кабинете стояли рентгеноконтрастные препараты, которые уже, мягко говоря, к тому времени приелись немного. Ну, раз такова необходимость...       – Присаживайся, – врач указал на стул, стоявший напротив его стола, а сам уселся на «своё» место. – Ну, чего стоишь? Давай-давай.        Я уселась и принялась снимать бинты с рук, что пострадали достаточно, но не больше, чем душа, как бы то смешно не звучало. Правая была опухшей и чутка фиолетово-синеватой, а на левой красовались красные пятнышки, как и на ногах и торсе. Мазь очень хорошо помогала против ожогов, особенно в сочетании с причудой Девочки-оживлялочки.       Врач принялся осматривать причину материнской паники. Надавил на ладонь, кисть, плечо. Наблюдал за моей реакцией, что-то писал и подглядывал на ранее сделанные рентгены.       – Так... Ну, я сравнил рентгены и записал нынешние симптомы на этапе лечения. Кости зарастают медленнее, потому что причуда Девочки-оживлялочки не бесконечная, а «вывих» - промежуточный результат между изначальным переломом и невредимой рукой. Можно сказать, что этот больной отёк – лёгкий испуг и следствие.       – Ага, – устало выдохнула я, даже не пытаясь скрыть собственное недовольство. – Надо выяснить причину, почему так выходит. Знаю, мне уже сказали. Постараюсь сделать что-нибудь, но не обещаю.       – Понимаешь, дело далеко не только в собственных ранах, – врач подошёл к шкафу и начал что-то искать. – Во-первых, это также важно и для тебя. Неужели тебе себя не жалко? Так калечишь себя в столь юном возрасте! Больно, к старости не лучше будет, – прекрасно понимая, что он меня не видит, я надула щёки и сидела, как обиженный ребенок. – Во-вторых, Сая очень беспокоится о своих близких. Как отец, могу сказать, что за царапину своего ребёнка родители переживают больше, чем за собственный распоротый живот. Это не то, что я должен тебе говорить, да и на осмотре сейчас у меня ты, а не она... но со здоровьем Саи в последнее время неважно.       Врач дал мне медицинскую карточку мамы и открыл страницу пятилетней давности. Там было написано много чего непонятным почерком, но мне хватило и не самых приятных сказанных слов, чтобы поверить. Принялась листать – заметила, что заполнено достаточно много страниц за достаточный период времени, хотя у остальных пациентов в пару раз меньше исписано в её-то возрасте. Всего-то тридцать восемь, а медкарта похожа на бабушкины.       – Поэтому я и не хотела сюда идти сюда. Я прекрасно понимала, что она узнает о состоянии и будет беспокоиться, но в моменте голову снесло. Жалко ли мне себя? Ни капли. Мама – единственное ограничение моих действий, но даже так я всё ещё не могу полностью держать себя в руках, – заострила внимание на руках, причинах нахождения здесь. – Спортивный фестиваль... Нет, в целом поступление на геройский факультет лишь ещё больше будет шатать её нервы. Я не подумала об этом, но теперь не могу отступить. И как мне быть?..       Лёгкое задумчивое молчание заполнило кабинет. Даже не особо интересовало, как мы с моих ран перескочили на обсуждение мамы. Я прекрасно понимала, что прочуяла состояние мамы ещё будучи ребёнком, стоило ей узнать о Камадо, но неосознанно игнорировала, потому что не хотела думать о том, что будет дальше. Я очень легко призналась себе в этом, будто рассказывала о том, как семечки щёлкала вечерком с друзьями, хотя не сказала и не бросила намёка на то, что мне совершенно всё равно на здоровье единственного родного человека. Разумеется, это не так и даже речи о подобном не идёт. Наоборот, я как собака металась из стороны в сторону, стоило только подумать, что всё вовсе не так красочно, как она демонстрирует людям.       Как ни странно, и менять ничего не хотелось в то же время. Да, мне явно было не очень-то и сладко от осознания, что она страдала, но… Нет, то слишком грубая и нечёткая формулировка. Менять хотелось, но присутствовало что-то по типу страха за неизвестное будущее. Как всё пройдёт, если мама очень упрямая женщина? Вот так дилемма в начале суток. Спасибо, что тяжёлым грузом и металлоломом на голову все эти мысли не оседали.       Врач намазал руку мазью от отёков и вывихов, после чего отпустил, напомнив о том, чтобы я берегла здоровье и следила за Саей. Я сразу же вышла из кабинета, и мы поехали домой.       В воскресенье была та же самая процедура осмотра, но только мной занялась старая ворчливая врачиха, а не знакомый мамы. Ничего интересного из нашего диалога о ранах я не вынесла. Сидеть там ещё больше отпало желание, когда со мной начали разговаривать на повышенных тонах с какого-то перепугу. Как бы то странно не было, меня охватило странное дежавю в такой обстановке: кабинет врачихи, похожий на кабинет врача, пробудил воспоминания прошедшего дня. Перед глазами виднелась медицинская книжка мамы, заново прокрутился тот диалог. К чему бы?       Спустя два дня, даже следов усталости не осталось. Ночью понедельника началась гроза. Я ворочалась в кровати и боролась с монстром, когда спать хочется, но уснуть не получается. Счёт овец не помогал, применение различных странных поз тоже. Я смотрела в тёмный потолок, на котором отражался едва заметный лучик луны и вслушивалась в грохот. Прохладный ветер проходил сквозь закрытые окна, а дождь бился об асфальт, дополняя композицию грома. Атмосферно. Чувствовалось в той ночи что-то загадочное, чутка волнующее, но одновременно и безмятежное.       Удалось поспать несколько часов, да так, что утром не ломило. Гроза закончилась, но дождь не переставал лить, как из ведра. Дом пустовал: мама ещё несколько часов назад уехала на работу. Находиться одной в доме, над которым витали серые облака, и дождь стучал в окна... грустно. Хотелось только сидеть на подоконнике и наблюдать за резко изменившейся погодой. «Когда злодей схватил школьника, Всемогущий так быстро расправился с ним, что смог изменить погоду одним своим ударом».       Я поправляла форму перед выходом, стоя у зеркала. Взгляд пал на собственное лицо, до которого случайно дотронулась перевязанная правая. Ничего не изменилось: всё те же чёрные слегка вьющиеся волосы, всё те же серые глаза, всё та же мимика, но что-то не то. Наличие формы Юэй? Вряд ли. Смотреть в собственные глаза было печально. Я ненавижу дождь.       На улице вовсю бегали ручейки в разные стороны, лужи принимали пополнения в виде других каплей. Какая бы ни была погода, люди всегда шли по своим делам, но в дождь молчали. Не было воодушевлённых подростковых разговоров и звонкого смеха. Тоска, появляющаяся от атмосферных осадков, выпадающих из облаков небольшими каплями воды, распространялась, словно болезнь.       В переулке кошки дрались за кусочек курицы. Кто-то курил, стоя на балконе. Приехал мой поезд, пришло время стряхивать капли с зонта. Они, как назло, всегда летят в разные стороны и обливают всё вокруг. Только когда внезапно меняется погода, замечаешь, что и у мира бывают дни «не в духе».       В поезде людей больше, чем обычно. Оно и ясно: кто бы захотел идти в такой ситуации тридцать минут пешком, когда можно добраться за семь на транспорте? Листая новости и стоя в самом конце вагона, в моменте опять появилось чувство, что такое уже было когда-то. Снова новости трещат про Всемогущего, снова всё битком...       – Пс! Шибасака с факультета героев! – шепнул кто-то мне сквозь бесконечное скопление людей.       – Шибасака? Та самая?       – И правда! В жизни ещё лучше выглядит! Было интересно наблюдать за тобой!       – Лучшая среди финалистов!       Прошла пара дней с окончания фестиваля. Все мы думали, что ажиотаж закончится к началу новой недели, но сильно ошиблись. Со всех сторон обволакивали чужие комментарии и полные интереса взгляды, будто встретили мировую звезду. Может, дело во влиянии погоды, однако то сильно раздражало. Я могла только кивать им, надеясь, что они закончат побыстрее.       Сквер перед академией тоже пустовал, хотя обычно многие выходили разговаривать на улицу перед началом занятий. Лотки для зонтиков нашего класса были практически полностью заполнены. Не хватало только двух.       – Я наткнулся на безумцев, которые выкрикивали моё имя на пути в академию!       – Я так смущалась, все смотрели прямо на меня!       – Та же история!       – Меня жалели школьники из начальных классов, говоря «не печалься»!..       – Не печалься.       Ладно, было странно обобщать слова по поводу ажиотажа. Одноклассников всё ещё переполняли эмоции, да так, что тот диалог я услышала, находясь в коридоре. Серо, Киришима, Асуи, Ашидо и Хагакуре недалеко от моего места делились впечатлениями по поводу знаменательного начала дня.       – Финалистка! – внезапно воскликнула Мина и по-детски зашевелила ногами. – И как оно?       – То же самое, – ответила ей я уложила голову на парту, как только села на своё место.       – Ну, если говорить о популярности, то Шибасаке нам не уступать. Я бы на твоём месте не относился к этому так пессимистично!       – Серо, тебе достаточно сказать «не печалься», чтобы напомнить твоё отношение к твоей популярности.       – Асуи!       – Эй, ну правда, – Киришима сложил руку мне на плечо. – Боевой дух падает, стоит посмотреть на опечаленную лучшую. Уверен, многие профессионалы захотят взять тебя на стажировку!       – Не в фестивале дело вообще, – коротко отрезала я. – И, кстати, если говорить про стажировку, то вряд ли много кто захочет брать к себе стажёра, который постоянно получает травмы. Но ладно, это мелочь.       – Доброе утро, – класс мигом затих и расселся, выпрямив спины, стоило только услышать уже знакомый низкий голос классного руководителя. Бинтов на лице уже не было, красовались лишь небольшие шрамы, что мигом подметили некоторые.       – Учитель, Вам сняли бинты!        – Да, старушка перестаралась с лечением, но не об этом, – он прошёл дальше в класс. – Сегодня классный час будет немного особенным. Пора придумывать ваши геройские имена. Это связано с предложениями профессионалов, но имейте в виду, что они будут иметь значение лишь тогда, когда у вас появятся опыт и боевые навыки.       Захотелось очень сильно удариться головой об стол. Вместо обычных лекций по поводу жизнедеятельности классный час направили на мозговую деятельность. Огонь!       – Другими словами, предложения, которые имеются сейчас, просто отражают интерес в вас и возможный потенциал. Ко времени вашего выпуска интерес может погаснуть или пропасть вовсе. А вот и сам график, – на доске появилась линейная диаграмма с предложениями для нашего класса. – Обычно график более сбалансированный, но в этом году больше всего внимания пришлось на двоих учеников.       Тодороки получил чуть больше четырёх тысяч предложений, Бакуго три с половиной тысячи, Токоями около трёхсот с половиной, Иида триста, Каминари почти столько же, Яойрозу около ста, Киришима около семидесяти, Урарака двадцать, Серо четырнадцать. Меня в том списке не было. Не сказать, что это «вау». Класс мигом наполнился кучей различных мнений и эмоций на данный график.       – Блин, разница слишком заметная, словно чёрное и белое!       – Уверена, все предложения от профи, которым просто поржать не с кого. Ты настоящий дебил, Каминари.       Где-то был слышен ещё и громкий голос Бакуго, визги Урараки и душевная похвала Яойрозу. Прилетали мне вопросы от Ашидо, что сидела позади меня.       – У тебя ни одного! Но почему? – та искренне негодовала по поводу полученной статистики.       – Ну, какими жертвами было получено то третье место...       – У всех финалистов всегда были предложения, насколько мне известно. Всё так, как ты и говорила Киришиме... Ты в порядке?       – Я уже была готова к этому, – выдохнула я, мысленно считая секунды до конца дня.       Айзава использовал причуду. То был своеобразный намёк на то, что пора перестать галдеть. Уже в полной тишине он продолжил рассказывать.       – Основываясь на этом, неважно, получили ли вы предложение или нет, вы все получите практический опыт на "месте работы". К сожалению, вы уже почувствовали, что значит быть героями. Уверен, что опыт и знания, предоставленные профессионалами, даст вам намного больше. Что касаемо имён, выбранные сейчас можно будет заменить, но лучше выбрать основное сразу...       – Ведь иначе это будет настоящий ад! – эффектно, словив подходящий момент, лёгкой походкой от бедра в класс зашла Полночь, сложив закреплённые в замок руки за голову. – Имена, которые вы возьмёте сейчас – те имена, под которыми вас будет знать весь мир! Во многих случаях, держите это в голове на пути становления профессионалами!       – Ну, она права. Госпожа Полночь будет оценивать ваши имена. Ваше будущее должно отображать имя, которое вы возьмёте. Всё сводится к тому, что «как корабль назовёшь, так он и поплывёт». Например, Всемогущий...       Айзава улёгся в свой мешок, Полночь пустила по рядам небольшие доски и маркеры. Пошло время для создания того, без чего профессиональные герои не могут.       Следующие пятнадцать минут прошли в полнейшей тишине. Пока кто-то усердно что-то стирал и писал заново, стучал ручками по столу и тяжело вздыхал, я просто сидела и даже не шевелилась. Всякая ерунда лезла в голову: история возникновения причуд, одноклассницы, которые были одеты в форму чирлидерш во время фестиваля, шрамы на лице Айзавы... Всё, что душе угодно, но только не мысли об имени.       – Итак, время почти подошло. Кто готов поделиться своим именем с классом, выходите к доске!       – Я первая! – Ашидо мигом соскочила и встала в центр класса. – Зовите меня «Королева чужих»!       – Ты стремишься к образу тех безобразных кислотных тварей? Забудь, пока не поздно.       – Можно я следующая? – место расстроенной Мины заняла Асуи. – Я уже с младших классов знала о своём имени. Героиня, что начинает действовать в дождливый сезон – Фроппи!       – Ого, как это мило! Отличное имя, милое и приветливое!       Так и началась демонстрация своих имён. Смотря на другие яркие и говорящие имена, фокусироваться и придумывать что-то оригинальное становилось сложнее. Красный бунтарь, Разъём, Щупальце, Целлофан, Человек-хвост, Человек-сахар, Пинки, Электрошокер, Невидимая девочка, Креатив... Шото. Внезапно, но ладно. Цукуёми, Виноградный сок, Анима... Король взрывокиллер, тоже внезапно, да и Полночь не одобрила, Уравити, Тенья. Успели представится все, кроме меня, Мидории и Бакуго.

***

      Небольшой частный дом в Лондоне, выполненный в стиле Райта, я считала целым миром. Недавно построенный, выполненный в спокойных, приятных глазу цветах. С задней стороны находилась небольшая веранда, качели, яблони и кусты. Вся территория была заполнена аккуратно подстриженной травой. Она была окружена высокими стенами-балками по всей площади, а спереди, как и положено, красовались врата и двери. Соответствующие стилю дома, они были выполнены в таких же цветах, что и дом, а также украшены различными причудливыми узорами.       Я смотрела на открывающиеся ворота, в которые въезжал на машине Ичиро, и искренне не понимала, как такое может быть. Ну что двигало огромными железяками, что они так просто и плавно отодвигались в сторону?       – Принцесса, осторожнее! – крикнул мне он, аккуратно въезжая на территорию дома. Я снова приковала взгляд на уже закрывающиеся ворота и не заметила, как дядя подкрался сзади и поднял меня. – Блин, ну сколько ж повторять можно? Не надо стоять здесь, когда я машинку паркую. Так ведь не делается, принцесс! А если я случайно тебя не увижу?       Так интересно. А что будет, если случайно не увидит? Ворота снова закрываются. Дядя трясёт меня! А зачем? Весело? Так интересно!       – Ну, ты сегодня грустная какая-то у меня, – Ичиро поставил меня обратно на землю. – Так внимательно смотришь на них, что я даже ревную немного!       – Да нет же! Посмотри, как она двигается? Оно же тяжёлое! – заверещала я и обернулась на дядю, быстро бегая на месте. – Где-то прячется кто-то сильный! Пошли искать! Пошли, пошли!       Изо всех сил я тянула Ичиро за палец, но он даже не сдвинулся с места.       – Ой-ой-ой! Полегче!       – Си-и-ильный!       Кое-как мне удалось потащить его за собой. Я привела его к месту моего душевного беспокойства и принялась бегать туда-сюда вдоль них, параллельно рассматривая каждое отверстие. Посмотришь тут – увидишь кустик соседского дома, что стоит прямо напротив; посмотришь в другую – засмотришься на падающий листик. И в каждой дырочке что-то своё, но такое интересное! Хотелось всё больше и больше смотреть на них и думать, к чему это и как работает.       – Ичиро! Рэйна! – послышался где-то вдалеке мамин голос, который я старательно игнорировала, пытаясь разгадать загадку механизма. – Рэйна! Ичиро!       Когда я рассматривала самую большую щёлочку и обводила её узор пальцем, с обратной стороны неожиданно вылез паук и стремительно побежал по моей руке прямо к плечу. Я завизжала и принялась быстро махать, пытаясь его убрать. Ичиро, обеспокоившись, поднял меня на руки и прижал голову к своему плечу, ожидая, пока я успокоюсь. Он слегка похлопывал меня по спине и говорил, что всё хорошо. Понёс меня в дом, откуда крики мамы становились всё чётче.       – Ичи... Вот вы где, – она вышла на крыльцо. Её спокойный голос меня мигом успокоил, но хотелось дальше тонуть в белой рубашке её брата. – Ичиро, я, конечно, рада, что ты так много времени и внимания уделяешь моей дочери, но хватит надрываться.       – Хватит надрываться? Ты когда её в последний раз поднимала-то? – с наигранным возмущением отвечал ей Ичиро и слегка подбросил меня на собственной руке. – Видишь? Хоть в космос её бросай!       – Пф-ф-ф, тебе сколько лет-то уже, местный Бэтмен?       – Столько же, сколько и тебе, только на пять больше. А принцесса знает, сколько маме и дяде лет?       – Знаю! Знаю-знаю! – мигом оживилась я и взглянула на счастливую маму. – Маме двадцать четыре, а дяде на пенсию пора!       Территория заполнилась звонким смехом мамы и актёрским недовольным рычанием её старшего.       – Чему ты её учишь? И ещё мне что-то пытаешься про воспитание рассказать!       – Нет, ну вы посмотрите на него! Рэйночка, мамочка же ничему такому тебя не учила, ведь так?       – Нет, не учила... Ты сама так говоришь иногда, разве не помнишь? – наивно наклонила голову в бок я. – О, точно! Дядя, отпусти!       Я почувствовала землю под ногами и мигом начала перебирать своими маленькими ножками, пробираясь вовнутрь дома. Сперва перебралась в гостиную, запрыгнула на диван, пробежала по нему, спустилась. Подбежала двери, находящейся слева от гостиной. Встала на носочки, потянула ручку двери вниз и забежала в свою комнату.       Сперва обчистила столик, на котором были разбросаны карандаши, фломастеры, кисточки и акварель. Под стопкой запачканных краской листочков не оказалось того, что я искала. Метнулась под кроватку, стоящую прямо рядом с окошечком, принялась перебирать всё там. Сперва убрала игрушки, что хранились под местом «контроля сонного порядка», затем принялась вглядываться в каждую пылинку. Снова провал! Убрала игрушки, начала наматывать кружки по своей комнате, приняв задумчивую позу.       – Где же? Где же, где же, где же? Хм-м-м... Вспомнила!       В ход пошёл шкафчик с одеждой. В самом низу, где стояли пары обуви друг к другу, в целлофановом пакете было сложено оно. Обрадовавшись, я сняла своеобразный чехол со свёрнутой бумажки и побежала к дяде и маме.       – Принцесса, мы тут, – остановив меня на пути к выходу, выкрикнул мне Ичиро.       – Ой!       Я мигом развернулась и побежала на кухню, где дядя помогал маме сервировать стол к приходу гостей. Неторопливо бегала на месте, ожидая, когда их взгляды перепадут на меня. Дождалась и, гордо подняв голову, продемонстрировала им сия шедевр.       – Тада-ам!       – Так-так, что это у нас? – мама аккуратно забрала у меня рисунок и начала его рассматривать. Подключился и Ичиро.       – Рисунок! Там вся наша семья!       – Сайочек, да принцесска-то талант!       – И правда, – усмехнулась мама и присела, чтобы быть наравне со мной. – Очень красиво, спасибо, Рэйночка.       – Спасибо!       Я слегка смутилась, но звонок в дверь смог вернуть мне прежнюю гиперактивность. Снова забегала на месте и наблюдала за спинами дяди и мамы, которые вовсю бежали открывать дверь долгожданным гостям. Я заносилась по гостиной, взволнованная томным ожиданием. Слышала голос уже знакомых мне людей, который мешался с чужими. Секунды длились слишком долго, я думала, что умру от ожидания!       В комнату вошли женщина и мужчина – муж и жена. Впереди них шла девочка, похожая на свою маму. Она казалась слегка испуганной: руки вбились в игрушку, которую она прижимала к груди. Её глаза смотрели на меня, словно чего-то хотели. То было так странно, но интересно! Прекрасно понимала, что она чувствует.       – Привет... – робко произнесла она. – Как... тебя зовут?       – Привет! Я Рэйна, а ты?       – Такое красивое имя... Рэ...

***

      –...сака? – Полночь аккуратно коснулась моей руки, отчего я дёрнулась так, будто словила удар миллиона вольт. Она озадачилась. – Что-то случилось? Классный час подходит к концу, а ты так ничего и не показала нам. Не стесняйся обращаться ко мне, если есть трудности.       – Да-да, конечно, – протараторила я, даже не успев понять сути слов учителя.       Маркер уже нарисовал к тому времени на доске два иероглифа, из которых состоит моё имя. Машинально, не задумываясь, не дуря голову. Сама виновата, что позволила себе так затуманить картину перед глазами. Тогда мне казалось, что трио из отсутствия толкового желания, неудобного геройского костюма и отсутствия геройского имени – самое настоящее фиаско. Часы показывали, что оставалось шесть минут до конца классного часа. Пришло и моё время стоять перед целым классом и объявлять о своём имени. Не геройском, а данном при рождении.       – Ничего особенного...       Я перевернула доску лицом к ребятам. Почему-то все молчали и тупо хлопали глазами, как и Полночь. Стало неловко. Немного погодя, на её щеках слегка проявился румянец, а озадаченность заменила улыбка.       – Символичное, простенькое и милое имечко! Звучит приятно – Рэй!       – Рэй?       Будто кирпичом по голове ударили. Я мигом перевернула дощечку к себе лицом и увидела, что от моего «Рэйна» осталось только «Рэй»: «на» благополучно смазалось о рукав пиджака, оставив на нём чёрное пятно от маркера. Счастливая случайность, выпавшая на крайне странное обстоятельство. Я пришла к своему месту, а в центр класса вышла Полночь. Сразу же после благополучного приземления на свою базу Мина мигом принялась расхваливать моё случайно выбранное имя.       – Отлично постарались! Все выбранные вами имена, что я сегодня услышала, будут всегда с вами. Принимаете его, как своё второе и родное! Оберегайте, как мать своё дитя!       На такой ноте и закончился классный час. Учителя покинули класс, оставляя почти всех из нас с бурей возбуждения от такого супергеройского задания. Затем прошли занятия, как обычно. Но в раздевалке после окончания занятий...       – Что? Деку – геройское имя Мидории? Он же говорил, что это оскорбление!       – Да! Честно, я сама удивилась, но здорово, что он смог принять его и придать ему другое значение, – Урарака слегка смутилась и тут же отвела взгляд. – Он сказал, что до недавнего времени оно ему не нравилось, но один человек заставил его понять иное значение слова... Это открыло ему целый мир, он был счастлив.       – О. Это ты была? – через секунду я сама же засмеялась со своей реакции на такое душевное откровение, а щёки Очако стремительно розовели. – Ну, ладно. Есть то, что нужно интерпретировать, чтобы принять. Иногда без толчка это сделать не получится, так что ты, чисто технически, сделала шаг к развитию Мидории, как героя.       – Блин! Блин-блин-блин! Хватит! – она уже тихо верещать начала и прикрывала красненькое личико руками. Я довольно фыркнула, после чего Урарака сбавила обороты. – Кстати, что будешь с пиджаком делать?       ...чёрт.