Часть 10. Хорошо

虚実を切り裂いて

[Kyojitsu wo kirisaite]

Разрывая правду и ложь,

蒼天を仰いで 飛び立った永久 (空に歌えば)

[Souten wo aoide tobitatta tokoshie (Sora ni utaeba)]

Глядя на голубое небо, вечность улетает (пой небу)

後悔も否応無く

[Koukai mo iyaou naku]

Сожаления неминуемы

必然 必然 なるべくしてなる未来だ

[Hitsuzen hitsuzen narubeku shite naru mirai da]

Неизбежны, неизбежны. Это будущее, которому суждено быть,

それ故、足掻け

[Sore yue, agake]

Поэтому борись

蜃気楼 涙の川を

[Shinkirou namida no kawa wo]

Мираж. Мои слёзы льют рекой

漕ぎ出して幾星霜

[Kogidashite ikuseisou]

Спустя длительное время прощания

さよなら 行かざるを得ない

[Sayonara yukazaru wo enai]

"Прощай", мне нужно двигаться вперёд

何を失ったとて

[Nani wo ushinatta to te]

Что бы я не потерял

忘れない悔しさも

[Wasurenai kuyashisa mo]

Я никогда не забуду сожаления

屈辱も 胸に飾って

[Kutsujoku mo mune ni kazatte]

Буду носить их на своей груди

虚実を切り裂いて

[Kyojitsu wo kirisaite]

Разрывая правду и ложь

蒼天を仰いで 飛び立った永久 (空に歌えば)

[Souten wo aoide tobitatta tokoshie (Sora ni utaeba)]

Глядя на голубое небо, вечность улетает (пой небу)

後悔も否応無く

[Koukai mo iyaou naku]

Сожаления неминуемы

必然 必然 断ち切るには眩し過ぎた

[Hitsuzen hitsuzen tachikiru ni wa mabushi sugita]

Неизбежны, неизбежны. Это будущее, которому суждено быть

未来へ、足掻け

[Mirai e, agake]

Борьба за будущее

      

      

      

песня: Sora ni Utaeba - Amazarashi романдзи: https://genius.com/Genius-romanizations-amazarashi-sora-ni-utaeba-romanized-lyrics

перевод выполнен мной

                           У меня имелось два вопроса, ответы на которые от самих людей, к которым они были адресованы, прямо я не получила. Первый – почему Иида покинул фестиваль, второе – что случилось с рукой Бакуго после нашей битвы. Со временем ответы сами нашли себя.       В сети выскочила правдивая утечка информации из подполья. Странное сочетание слов, но то оказалось истиной. Кто-то рассказал, что полиция и герои уже давно знали о злодее, известного как Стейн, Пятно, убийца героев. Некоторые профессионалы были отправлены в Хосу главнокомандующей комиссии по делам общественной безопасности, но не вернулись. Их смерть утаивалась так же, как и деяния Пятна. Почему утаивалось? Что из себя представляет убийца героев? Что известно о его прошлом? Об этом рассказало видео, которое постоянно удалялось со всех площадок, но загружалось снова. Только счастливчики и заинтересованные в грязных делах знали содержание ролика.       Разумеется, сам факт того, что правительство знало об опасности и не оповестило народ, не прошёл мимо недовольных жителей. Особое внимание этому уделили жители Хосу, решившие поверить информации, взявшейся из воздуха. Смело. На тот момент никто не мог быть уверен в её достоверности, но и людей можно понять: ими двигал страх за свою жизнь и жизни своих близких.       Признаться честно, мне стыдно. Я узнала, что у Ииды есть брат – профессиональный герой – только после спортивного фестиваля. Это полбеды. Самая главная проблема заключалась в том, что я узнала после этого. Ингениум пострадал от того самого злодея, вокруг которого и разворачивался не самый приятный ажиотаж. Случайность то или нет, никто, к сожалению, не смог дать точный ответ.       Тем не менее, и реакция на возмущённые толпы не заставила себя ждать. В новостях пускай и поверхностно, но рассказали об убийце героев. Появился новый вопрос: не случись бы то горе с Ингениумом, мы бы так и жили в неведении? В отделениях полиции начинали массово приходить жалобы на работу СМИ, на улицах иногда возникало что-то по типу вспышек зарождающихся митингов с лозунгами «правду народу». Что это дало? Да ничего. Полиция и герои могли лишь успокаивать людей, обещать, что всё обязательно будет хорошо, они сделают всё, чтобы обеспечить нашу безопасность. «Пожимали плечами», как говорили пользователи сетей.       Спустя неделю, когда мы выбрали геройские имена и всплыли вот эти последние новости, мама стопнула меня во время сборов в школу. Она тоже встала рано, но никуда не торопилась, чего нельзя было сказать обо мне. За утро я раз десять пробежала мимо гостиной и мамы, которая втыкала на новости, держа в руках кружку со своим любимым чаем. Из рук всё валилось, об пороги запиналась, одеться нормально не могла, воду налила, одежду потеряла…       –...благодарим за то, что были с нами. Хотим напомнить Вам, что не стоит верить неизвестным источникам информации: распространение лжи может ввести Вас в заблуждение. Берегите себя, хорошего дня!       – Рэйна, – окликнула меня мама, пока я вытирала следствие дырявых рук.       – Да?       – Тебе страшно?       Не поняла. Я мигом направилась к выходу из кухни и опёрлась об косяк, наблюдая за мамой, что так и не отвела взгляд от экрана телевизора. В голове резко начался отбор возможных подвохов, но результат мозговой деятельности в этом русле не увенчался успехом.       – Всем страшно. Если так подумать, то неспокойно было всегда, просто ты не так остро реагировала на это. Сейчас выходит так, что я буду частично связана со всем этим...       – Я против стажировки, – она посмотрела на меня. Твёрдый, словно сталь, взгляд был прикован ко мне, но было в нём что-то беспокоящее и проникающее. Я растерялась. – Я хочу, чтобы ты добилась того, чего хочешь, но проводить стажировки, когда так беспокойно... У вас ещё нет боевого опыта, как такового. Если Юэй считает, что встреча с настоящими злодеями закалила вас, то это уже давно не та академия, которую я знала. Появление Стейна, смерти героев, ранние стажировки... Это всё странно. Вы ещё не герои и далеки от этого. Пускай этим занимаются те, кто старше.       В тех словах была правда. Та, которую слышать и понимать не хочется. Как бы я не закрывала глаза на те ужасы, что происходят в шаге от меня, всё равно никуда не делась истина, что я связана со всем этим. А к чему привело бы публичное заявление об этом?       – Нет, всё совсем не так! – я мигом рванула в свою комнату и начала искать списки агентств. Мигом схватила их и уселась рядом с мамой на диване. – Смотри! Здесь больше половины известных агентств профессионалов. Конечно, из первой десятки никого, но это только из-за того, что я не получила отдачи с их стороны. Посмотри, я сама могу выбрать агентство героя номер пятнадцать, шестнадцать, двадцать... Герои ведь не только справляются со злом, но и защищают, так? И посмотри, здесь немного агентств, частично смотрящих за Хосу, всё со мной будет хорошо!       Убеждать – не мой конёк, но то было лучшим, что я могла сделать для того, чтобы угодить маме и оставить все недомолвки вдали. Она принялась внимательно изучать списки. Чем больше её глаза бегали по строчкам, тем более расслабленным становился взгляд. Затем и голос сменился на привычный ласковый.       – Извини. Пожалуйста, отнесись к выбору серьёзно. Что-то я совсем погорячилась...       Мама отвернулась и прикрыла лицо руками. Сложно представить, как сильно мне хотелось сказать, что её вины в этом нет. Слова крутились на кончике языка, но так и не собрались в единое предложение.       Всё оставшееся время, отведённое на сборы, я провела в раздумьях по поводу всякого. Большая часть выпала на разговор с мамой, закончившийся довольно быстро. Увидеть какой-то глубокий смысл в нём мне не удавалось, но вот вполне оправданное беспокойство близкого человека – пожалуйста. Если брать череду событий, начиная с моей гениальной мысли стать героем, то в целом страшно представить, что она чувствовала. А каково иметь такие проблемы в личной жизни и успокаивать целую толпу народа, будучи впечатлительной и чувствительной?..       Как только приехала в академию, первым делом я забежала в бухгалтерию и взяла обновлённые списки, затем побежала в класс. Ещё находясь в коридоре, первое, что донеслось до моих ушей – разговоры о стажировке. Кое-кто без остановки жужжал про Леди Гору. Стоило зайти в класс и простоять там несчастную пару минут, как, я была уверена, кровь из ушей готовилась течь.       –…она тоже занимает место в нашем обществе!       – Боже, Минета, успокойся, – устало проныла я, уставшая глотать одни и те же фразы от одноклассника.       – Это вы просто не понимаете! Леди Гора – молодая героиня, недавно появившаяся на свет! Конечно, будет здорово набраться у неё опыта, потому что она ближе к нам, чем другие герои!       – Ты точно думаешь о грязных штучках, так ведь? – тактично уходя от нашей компании, произнесла Асуи.       – Вовсе нет!       – Ашидо, ты ведь зашла далеко в турнире, странно, что тебе не поступили предложения, – подметил Оджиро, забавно сложивший свой хвост на плече.       – Я-то ладно! А вот почему у...       –...Шибасаки нет предложений, – в голос закончили мы её фразу, которая более недели раза три на дню вырывалась из её рта.       Честно, контраст между беспокойством, переживаниями дома и быстрым, активным темпом жизни в академии чувствовался очень сильно. Всё равно, что сперва окунуться в прорубь с холодной водой, а потом нырнуть в кипяток. Суть в том, что я начала замечать изменения в личности, стоило одной обстановке смениться на другую. Порой было совсем не весело, но, смотря на настроение других, это словно отодвигалось на второй план, уступая место общим эмоциям.       Что касаемо стажировок, дана была всего тройка дней, чтобы выбрать агентство. Буквально ни одна перемена за это время не обходилась без обсуждения профессиональных геров, решивших взять практикантов. Нет, ну серьёзно! Где бы не был первогодка с геройского факультета, всегда до ушей доносились диалоги именно про стажировку. Оно и ясно: важный шаг к становлению сами-знаете-кем, практический опыт, взаимодействие с самими профессионалами. Ещё и самой можно было выбрать одно из сорока агентств. Говоря о них...       – Итак, есть сорок агентств героев, которые согласились принять учеников на практику. Во-первых, надо разделить героев по специальностям, затем надо узнать, сколько дел они решили со своего дебюта по сегодняшний день. Также подсчитать, какие из геройских компаний могут предоставить подходящие условия. Такие возможности для получения опытных знаний появляются нечасто, надо подойти к этому делу серьёзно. Ещё надо узнать, как они проводят своё время вне работы. Похоже, мне придётся знатно повозиться некоторое время...       Да, Мидория удивил. Одной своей бубнёжкой смог закрыть нам рты и заставить тупо стоять, хлопая глазёшками. Стоп. «Извини». «Пожалуйста, отнесись к выбору серьёзно». «Что-то я совсем погорячилась»... Меня надурила собственная мать, а я повелась на такую очевидную уловку. Нет, ну мама огонь.       Занятия. Занятия, занятия, занятия. Математика, современная литература, геройская дисциплина. Обеденная перемена вместе с Ураракой.       – Что-то ты какая-то задумчивая сегодня весь день. Рис такой интересный?       – Ага...       – Что-то случилось?       – Ага...       – Это из-за стажировки?       – Ага...       Я словила полную рассеянность внимания, стоило понять суть провёрнутого мамой трюка. На уроках совсем поплыла, тетради рассматривала, на рис залипла. И ведь не сказать, что да как.       – Что именно тебя беспокоит? Может, я могу подсказать?       – Шиба...       Я подскочила на месте, стоило услышать голос не Урараки. Очнувшись от такого подобия сна, я заметила стоящего рядом с нашим столиком Мидорию. Глаза у него были по пять копеек, он чуть поднос не уронил.       – Деку! Ты к нам?       – Да, конечно... хотел, – неуверенно сказал он.       – Садись! – протараторила я. У Очако тоже глаза округлились от шока. – Кошмар... извините. Просто я что-то...       Мидория сел рядом с Ураракой, вышло так, что я находилась напротив их. В какой-то момент стало просто грустно от своего поведения.       – Мне так стыдно! – проныла я, закрыв лицо ладонями. Было так больно, что горло начало побаливать от драматичной и чувственной интонации голоса. – Не могу я заставить сказать себя что-то такое! И не надо знать вам... и не из-за того, что я не доверяю вам... – я сделала глубокий вдох, выдох. Затем убрала руки от лица и слегка помотала головой, разгоняя всё то, что царило в воздухе. – Кстати, где Иида?       Странный переход от одного к другому, спору нет. В тот момент хотелось, чтобы был хоть какой-то толк от моего трепета языком, оттого такой трюк на свет и зародился. В лице Урарака и Мидория не поменялись вообще: их всё ещё сопровождало что-то наподобие беспокойства и дискомфорта. Как более близким друзьям нашего старосты, им было труднее всего от недавних новостей. Кто бы прямо не спрашивал у Ииды про Хосу, он всегда с привычной улыбкой говорил, что беспокоиться не стоит. Как мама…       – Он... стал вести себя немного по-другому после спортивного фестиваля, – голос Урараки сразу изменился на более тихий и ровный. – Надеюсь, что всё и правда хорошо, как он и говорит. Мы не увидимся с вами целую неделю... Каково будет Ииде на стажировке?       Риторический вопрос повис в воздухе. Хотели перескочить на более щепетильную тему, но в итоге снова попались на подножку. Гадкое предчувствие, что случится что-то плохое. Не со мной. Оно плотно засело внутри и идеально, как не кстати, смешивалось с томным молчанием и обеспокоенностью товарищей.       – Кстати, Шибасака! Ты получила предложение? – внезапно спросил у меня Мидория. Стоило моргнуть мне один раз, как от его тяжести не осталось и следа. Как мама… снова.       – Точно, списки, – промямлила я и взяла приборы в руку. – Судя по всему. Не видела от кого, да и знать пока не хочется. Все же выбрали разные агентства? Ну, это к лучшему, мне кажется.       – Да, то, что мы все выбрали разные агентства, безусловно, к лучшему. Среди сорока агентств должно быть то, которое может нам стать такими героями, какими хотим. Разные специализации, особенности ведения боя и популярность... Точно. Значит, я был прав, когда говорил, что к этому нужно отнестись серьёзно. Получается, сперва надо ответить на вопрос «каким героем я хочу стать», иначе есть риск ошибиться и пойти не туда, значит, неделя просто выпадает. Понятно, понятно...       Второй раз за день, между прочим.       Прошли геройские тренировки, а после них все практически сразу разошлись по домам. Перед этим я нашла ответ на второй вопрос, связанный с рукой Бакуго. До тренировки кисть его была перевязана, а после всех занятий бинт куда-то делся. На месте ранения красовался красный след, похожий на браслет длиной в семь сантиметров. Стало как-то не по себе от осознания, что такое было сделано собственными руками; хотя, признаться честно, стоило бы довольствоваться тем, что шибко опасной моя способность не является.       Вечерами холодало. Розовые закаты красивы и тревожны. Каждый лепесток, плавно опускаясь на землю, напоминал о быстротечности времени и нагонял плохие мысли. Ветер приносил с собой не только свежесть, но и шепот тревог. Когда на душе неспокойно, пробуждается способность видеть изъяны даже в самом прекрасном.       Сая Шибасака такая прекрасная женщина! Такой прекрасный человек, такая прекрасная мать, но как поступает! Не первый и не последний раз, когда она высказывает о том, что ей не нравится, а потом берёт и сглаживает всё одной фразой так, что действительно веришь в её «всё хорошо, незачем волноваться». А что на деле? Абсолютно все разговоры подобного рода заканчивались быстро и одним и тем же. Спокойный голос после беспокойства, добрая улыбочка и ласковый взгляд. За пару минут не решается вопрос о собственных чувствах. Мне ли говорить об этом, которая всю – внимание, всю! – жизнь велась на это «всё хорошо»? Не ребёнок, а позор.       Дом пустовал. Прохладный ветер из открытого окна проникал в дом, гоняя воздух в разные стороны. По телу бегали мурашки от этого невесомого контакта с чем-то, странно заставляющего реагировать поры на коже. Свой небольшой чёрный рюкзак с вышивкой в виде звёздочки я оставила у входа и пробралась на кухню, чтобы поскорее избавиться от лишнего холода: мама не любит. Закрыла окно, оглянулась. Свет не был нигде включён, дом освещало лишь вечернее красно-оранжевое небо. Из открытой кухни прекрасно открывался вид на гостиную. На секунду в голове нарисовался силуэт мамы, сидящей на диванчике с кружкой мятного чая, но он исчез так же быстро, как и появился. Чувство одинокого вечера.       В своей комнате я начинала потихоньку расслаблять галстук и скидывать пиджак с плеч. Она тоже была освещена лишь лучами яркого неба. Розовыми. Основной цвет моей комнаты. В ближнем ко входу углу красовалась аккуратно заправленная кровать, рядышком с окном находился стол. В конце располагался шкаф. А что другая стена? Пустовала. Так и видела маленькую себя, что себе места не находила от того, что потеряла рисунок, который сама нарисовала и сама же спрятала. Надо ей было срочно подарить каракули маме, чтобы она наклеила его на ту самую голую стену.

***

      – Тихая. Скромная. Стеснительная. Не особо разговорчивая. Лицо выглядит удивлённым. Сразу видно, что ни о чём не думает, когда не улыбается. Может, что-то случилось с девочкой?       – Вчера же бегала... – накручивая волосы на палец, мама покосилась на меня, а после тяжело вздохнула. – Нет, ничего такого не случилось. Смена обстановки, может?       – Как посмотреть, – пожал плечами врач. – Годиков-то сколько?       – Четыре.       – Девочка считать и разговаривать умеет?       – Умеет.       Шелест бумажек, кучи папок с листами, ручки, карандаши. Всего так много, что попросту непонятно, куда смотреть. Незнакомый молодой дядя в беленьком халате что-то перекладывает с места на место, параллельно ведя записи. В шкафчиках тоже сплошь бумаги, файлы и папки. Уколов нет. Мама рядом.       – Так-с. Проблемы какие-то со здоровьем у малышки были когда-нибудь? По медицинской карте тяжело сказать, там хорошо всё. Сама понимаешь, просто так дети маленькие не меняются. Да и переменам они радуются, раз уж на то у нас пошло…       – Нет. Говорю же: полностью здоровая, но ни с того, ни с сего стала вести себя так.       – Тогда ноль вариантов. Я тоже помню её заинтересованной и активной. Думаю вот, не слишком ли ты сильно переживаешь, что с дочкой случится что-нибудь? На улице всего-то немного похолодало из-за отсутствия солнца. Одеваешь ты Рэйну тепло, дом проветриваешь, когда она в садике. Шансов заболеть практически нет. Вывод, получается: снижение активности только за счёт резко сменившейся погоды.       Врач сложил что-то в стопку и скрестил руки в замок. Так было непонятно всё происходящее. Мама снова вздохнула, посадила меня на колени и начала гладить голову. Стало сразу так тепло, мягко и приятно, что сам факт наличия серых туч за окном и хаотичных дождевых стуков больше не терзал душу. Ничего не завязывалось в клубок, захотелось дремать. В моей голове сразу же представилось яркое солнышко и голубое небо, зелёная трава и пение птиц, стоило только закрыть глаза.

***

      Да, было время. Ненароком возникла мыслишка, что нежно и тревожно заново проживать такие моменты. То, что было давно, ощущать заново казалось чем-то донельзя интимным и запрещённым. Ключевое слово здесь – тревожно: не зря говорят, что нельзя позволить прошлому диктовать настоящее.       Переодевшись в домашнюю одежду, я пошла на кухню, чтобы взять ответственность за ужин на себя. Выход из моей комнаты лежал прямо на стыке конца гостиной и началом кухни. То самое место, где из моих уст вырвалось «...нет, нет! Какой герой? У дочери твой мозгов нет». На мне была та же самая чёрная водолазка, об которую я так старательно вытирала слёзы истерики, случившейся на несколько часов раньше, чем я произнесла эти слова. Одежда не была запачкана в слезах и не пахла ими. Ничего толком не поменялось, а мозгов действительно нет... Стоило бы раньше подумать о последствиях необдуманных решений.       Не сказать, что я пыталась себя в очередной раз закопать и найти причину ещё больше переживать (вовсе нет!), просто то уже перестало вызывать бурю паники и страха. Это были факты, которые попросту оставалось принять. Абсолютно та же самая история, что и разговор с врачом о здоровье мамы, если интерпретировать и сравнивать. Легко – хорошо, но вовсе не значит, что всё равно. По крайней мере, дальше этого оправдания я не видела.       Время скакало вперёд. Через даже закрытые окна слегка поддувал поднявшийся ветер. За окном в разные стороны кружились листья сакуры, а верхушки деревьев прогибались под напором стихии. Дома царила тишина, постепенно прерывающаяся хрустом при применении силы тяжести на нож, направленный к луковице. Следом раздавался стук прибора о доску. Действия мои казались монотонными и лёгкими, словно всё, что в данный момент меня окружало, было сном.       Продолжалось это ровно до того момента, пока я не закончила готовить гюдон. Удивительно, но самая обычная еда смогла вызвать у меня хоть какие-то эмоции в царящих холоде и тишине. Выглядело так себе: рис выложен снизу далеко не так, как в ресторанах, говядина нарезана неравномерно, но хорошо прожарена, яичный желток куда-то покатился, а лук вообще не вписывался во всю картину. Пускай и так. Сама мысль о том, что мама будет есть своё любимое – ещё раз, своё любимое! – блюдо, приготовленное моими – моими! – руками...       В то же время, пока я красовалась видом двух мисок, телефон завибрировал. Пришло сообщение. Быстренько сполоснувши и вытерев руки, я побежала в другой конец кухни, чтобы посмотреть на набор символов от человека, который вспомнил обо мне. Мама. Приятное осознание быстро прервалось текстом сообщения: «Доча, привет. Всё хорошо? Извини, сегодня приду ближе к ночи: поставили патруль. Если получится поменяться с кем-нибудь, обязательно сообщу. Не забудь покушать, хорошо? Люблю». Такие чудеса в полиции – не новость. Неважно, есть у тебя график, нет у тебя графика; имеются дела, не имеются; ночь сейчас или утро – это всё неважно: работа не ждёт. Несмотря на прекрасное понимание этого, противоречивый осадок среди радости от заботы появился. Я не винила маму или что-то в этом духе, у меня были вопросы лишь к обстоятельствам, которые привели к такому исходу. Особенно в такой день. Я быстренько ответила ей, на том мы и закончили.       Романтичный ужин наедине с собой в тишине прошёл на ура. Шёл десятый час. Единственное домашнее задание от Юэй заключалось лишь в выборе агентства для стажировки. Я сбегала до коридора, забрала свой портфель и благополучно уселась за стол в своей комнате, принимаясь читать положения.       В списках были агентства таких героев, которых я не то, что не видела, а даже имена их не слышала. Как и говорила маме, много профессионалов из топа не было. В планах было лезть в интернет и читать практически о каждом герое, затем об агентствах, а после потихоньку переходить на тех, кто в них состоит. Хотелось разделить их по специализации, но. Но! Перед тем, как приступить к выполнению того грандиозного плана, я пробежалась взглядом по списку. Сорок первое предложение было от профессионального героя Крюгер.