Часть 23

Огромные стены древнего замка сегодня излучали тревогу, будто само каменное сердце крепости сжималось в предчувствии беды. Все в замке было неспокойно — воздух звенел от напряжения, словно натянутая тетива, готовая сорваться стрелой в неизвестность. Асы вооружались, звон мечей и щитов разносился эхом по коридорам, сливаясь с тяжелым дыханием тех, кто готов был встретить врага лицом к лицу. Их глаза горели решимостью, но в глубине души у всех была тревога. Они готовились к неминуемой битве, к схватке, которая станет для многих последней. Стража выглядела строже обычного, их взгляды, напряженные и внимательные, сканировали каждого, кто проходил мимо, будто ища предателя в любом асе. Их каменные лица не выдавали ни страха, ни сомнений — только холодную готовность выполнить свой долг и при необходимости уничтожить врага или предателя. Лишь Один, Всеотец, сидел на троне, погруженный в тяжелые раздумья. Его единственный глаз, обычно такой пронзительный, сейчас был устремлен в никуда, а пальцы сжимали рукоять Гунгнира так крепко, что костяшки побелели. Он размышлял, как они, могучие и мудрые, умудрились допустить такой провал. Как враг подобрался так близко, что теперь кровь неизбежно прольется у самых врат Асгарда, а его внучка попала под влияние, и теперь находится на грани жизни и смерти. — Они близко… — прогремел низкий, как гром, голос Тора, когда он ворвался в покои Сунны, заполняя широкими плечами дверной проем. Но он резко замолчал, встретившись с ледяным, пронзительным взглядом брата. Локи стоял у выхода на балкон, его стройная фигура казалась неестественно неподвижной. Он облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди так плотно, будто пытался сдержать монстра внутри себя, а в ладони сжимал лист бумаги. Фрея стояла возле кровати дочери, ее обычно гордое, неприступное лицо сейчас было искажено страданием. Она прикрыла ладонью губы, словно пытаясь заглушить рыдания, а по щекам тихо катились слезы. Впервые за много лет эта женщина, всегда такая холодная и отстраненная, показала свои слезы и хоть какую-то привязанность к своему ребенку. Но пришла эта привязанность слишком поздно — когда она практически потеряла ее. — Попрошу не отвлекать меня! — резко, с искрой ярости в глазах, бросила брюнетка, сверкнув взглядом в сторону Тора. Ее голос звучал грозно, но в следующее мгновение она уже повернулась к девочке, ее движения стали мягкими, почти нежными, словно она боялась разбудить маленькую фигурку на кровати. Рядом с ней, на подушке, сидел ворон, его черные, как сама ночь, глаза внимательно наблюдали за бессознательным тельцем Хугина. Мунин, обычно такой болтливый, сейчас молчал, понимая, что даже его мудрость бессильна перед тем, что происходило. Тор лишь кивнул, не решаясь перечить. Он не понимал, зачем вообще позвали эту женщину — ведь в Асгарде были свои лекари, древние как сама магия, сильные как сама жизнь. Но Фригг и Локи, видимо, знали лучше. А он? Он был воином, его стихия — молнии и ярость битвы, а не тайные ритуалы и шепот заклинаний. Да и думать сейчас было некогда — война стучала в дверь, а вопросы могли подождать. — Локи, нужно поговорить, — тише, но все равно твердо произнес Тор и вышел, стараясь не хлопнуть дверью. Но это не спасло его от гнева брата. Локи с ненавистью посмотрел на закрывшуюся дверь, его зеленые глаза вспыхнули яростью, но тут же потухли, когда взгляд упал на бледное, как снег, лицо дочери. Он снова посмотрел на рисунок — детский, наивный, но от этого еще более болезненный. Там была его жена, Сунна и маленький домик… но его самого не было. Лишь легкие штрихи, будто девочка хотела спросить, как нарисовать отца, но так и не решилась. Но это было не самое страшное. Хуже всего была Фрея на этом рисунке — улыбающаяся, добрая, совсем не та, какой он ее знал. А еще… еще был свиток на столе, исписанный детским почерком, где Сунна излила душу о семье, о доме, где все вместе, где нет войн, обид и вечных упреков. Сердце Локи сжалось. Еще раз взглянув на дочь, он положил рисунок на стол и вышел. Ему было плевать на армию Таноса, плевать на опасность, нависшую над Асгардом. Сейчас важнее было только одно — спасти дочь от камня Реальности, что медленно убивал ее изнутри, а потом… потом спрятать подальше, чтобы она не стала еще одной жертвой в этой бессмысленной бойне. Едва закрылась дверь за Локи, как Сунна слабо пошевелилась, ее тоненькие пальчики сжали край одеяла. Она медленно открыла тяжелые веки и несколько раз моргнула, пытаясь прогнать остатки темноты, затянувшей ее сознание. Лежащий рядом с ней Хугин зашевелился, его перья взъерошились, но глаза оставались закрытыми — слишком слаб был ворон после того, как принял на себя часть чудовищной силы камня. Однако даже этого вялого движения хватило, чтобы Мунин встрепенулся. Его черные, как сама бездна, глаза вспыхнули надеждой — получилось. — Нет! — резко оборвала Хела, ее голос прозвучал, как удар хлыста. Она выставила руку в сторону Фреи, словно создавая невидимый барьер между ними и не давая приблизиться к дочери, так как было еще рано. — Я разделила силу камня между ними. Напряжение в покоях усилилось, будто само пространство пропиталось негативом. — Сейчас Сунна в безопасности. Но… — ее губы сжались в тонкую линию, — чтобы вытащить его из нее полностью, мне нужно время. Гораздо больше времени. Ее ледяной взгляд, в котором читалась лишь смерть и лютая ярость, устремился на Фрею. Но сейчас в нем не было насмешки — только серьезность. — Еще и девочке нужно восстановиться, — она сделала паузу, чтобы до богини, стоявшей напротив, информация дошла в нужном объеме. — В Хельхейме ей будет безопасно… Глаза Фреи вспыхнули. — Танос не сможет добраться до… — Нет! — Фрея перебила ее, и в этом слове звучала сталь. Вся ее мягкость, все слезы испарились — перед ними снова стояла принцесса Ванов, непреклонная и властная. Лишь покрасневшие от слез глаза выдавали ту боль, что бушевала внутри. — Сунна не войдет в Хельхейм. Хела едва заметно приподняла бровь, но промолчала. — Даже с тобой, Хела, — добавила Фрея, и в ее голосе не осталось места для возражений. — Мы переждем в Ванахейме. — Ее слова прозвучали как приговор, как клятва, высеченная в камне. — Заодно мой отец пришлет помощь Асгарду. Хела лишь кивнула. Не ей решать. А затем ее взгляд снова упал на девочку, которая медленно приходила в себя, ее дыхание становилось глубже, веки трепетали, будто она цеплялась за реальность, пытаясь вернуться из темноты. И где-то в глубине желтых глаз повелительницы мира мертвых мелькнуло нечто, что можно было бы назвать надеждой. Если бы она вообще верила в надежду. — Фрея… — тихо, но твердо позвал Локи, приоткрыв дверь в покои дочери. Его изумрудные глаза, обычно полные хитрости, сейчас горели тревогой, а пальцы сжимали дверную ручку так, что металл слегка скрипел. Он бросил суровый взгляд на жену, затем кивнул в сторону Тора, который стоял за его спиной, массивный и мрачный, скрестив мощные руки на груди. — Нужно поговорить. Фрея бросила острый, недоверчивый взгляд на Хелу, словно взвешивая, можно ли оставить дочь с ней. Но после короткой, но тяжелой паузы она резко развернулась и вышла. Как бы хорошо Локи ни ладил со сводной сестрой… Как бы он ни доверял ей… Богиня любви не могла принять ее. И все же жизнь дочери она доверила именно ей — потому что других вариантов просто не осталось. — Хела… — тихий, хрупкий голосок Сунны прозвучал через несколько минут, когда девочка начала приходить в себя. — С возвращением, снежинка, —улыбнулась Хела, и в этой улыбке не было привычной язвительности — только что-то теплое, почти… материнское. Она перевела взгляд на Хугина который уже встал на дрожащие ножки и расправил крылья будто проверяя, цел ли он. — Я не… — замялась Сунна ее глаза метались, пока она пыталась собрать мысли. Взгляд скользнул по лицу Хелы, потом устремился к балконной двери, за которой уже сгущались тучи надвигающейся битвы. — Я… — Избавь меня от этого, дитя, —усмехнулась Хела, вставая с кровати и скрещивая руки на груди. Ее губы искривились в привычной насмешке, но глаза оставались мягкими. — Прибереги свои оправдания для родителей. Лично я всегда поддерживала безумные поступки. И расплылась в улыбке — широкой, почти дикой, какой умела улыбаться только она, но в глазах светилось странное одобрение. Сунна тоже улыбнулась, но тут же сморщилась от острой головной боли. И в этот момент… Оглушительный взрыв сотряс стены Асгарда, эхом прокатившись по залам. Это был сигнал. Война началась. Девочка сжалась, инстинктивно вжавшись в подушки, глаза расширились от ужаса. — Оу… Неужто ты начала бояться? — Хела склонила голову набок, изучая ее. — Не теряй своего настроя, девочка моя. Не забывай, кто ты есть. Ее голос звучал твердо, как сталь, но в нем была и странная нежность. — У меня болит в груди… — прошептала Сунна, стараясь лечь, но снова села, сжав зубы от боли. — Я не хочу умирать… Мне страшно, — ее голос дрогнул, став совсем детским, наполненным страхом. Хела замерла. А потом медленно подошла, опустилась на колени рядом с кроватью и крепко обняла девочку, прижав ее голову к своему плечу. — Ты не умрешь. Потому что я этого не позволю. И в ее голосе не было места сомнениям. Только обещание. Хела медленно наклонилась к Сунне, ее холодные глаза застыли в неподвижном взгляде. — Ты знаешь, кто я, снежинка, — прошептала она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. Ее пальцы сжали запястье девочки, где под кожей пульсировало красное свечение. — Ты чувствуешь эту древнюю силу, пульсирующую в твоих жилах? Переплетенную с твоей душой, разделенную с существом, которое сейчас сидит у твоего плеча, — она прошлась взглядом по Хугину, который отвернул голову в сторону, избегая взгляда богини. — И эта сила не просто опасна — она ненасытна, она требует жертв, она разъедает тебя изнутри. Но именно она теперь твоя единственная защита, твое оружие против того, кто пришел разрушить наш мир. И потому ты должна уйти, должна исчезнуть, должна сделать все, чтобы не оказаться в его руках, потому что если он получит то, что сейчас скрыто в тебе, ничто не спасет ни Асгард, ни все остальные миры от того кошмара, который он принесет. Сунна сжала зубы, чувствуя, как боль разливается по груди. Она понимала каждое слово. Понимая, что другого выбора нет, что она сама сделала этот шаг, сама взяла на себя эту ношу, и теперь должна нести ее до конца, даже если этот конец окажется смертельным. Что она готова отдать все, даже собственную жизнь, лишь бы не подвести тех, кто доверился ей, кто верил в нее. — Я… я постараюсь, — выдохнула она, с трудом подбирая слова. — Если придется… я не подведу. Даже если… Хела резко перебила ее, а ее голос стал тверже. — Нет. Одно короткое слово, прозвучавшее как приговор. — Ты не умрешь. Не сегодня. Не по его воле, — ее ногти впились в кожу девочки, но та даже не дрогнула. — Если кому-то и суждено погибнуть, так это тем, кто посмеет к тебе прикоснуться. За стенами грохнул очередной взрыв, и замок содрогнулся. Но Хела не отводила взгляда. — Ты уедешь. Ты спрячешься. И ты останешься жива. — Ее губы искривились в чем-то, что должно было быть улыбкой. — Потому что я так решила. Сунна кивнула. Она не спорила. Не было смысла. Когда повелительница Хель говорила в таком тоне, это значило только одно — другого выбора не существует. — Запомни одно, снежинка. Раз и навсегда, — твердо произнесла Хела, смотря в глаза девочке. — Смерть — это просто инструмент. Возьми ее в свои руки. Позволь ей течь сквозь пальцы — не как жертва, а как кузнец, кующий свою судьбу. Твое тело — глина, а боль — огонь, который закаляет тебя. Ты не принадлежишь страху. Ты не принадлежишь боли. Ты — хозяйка этой плоти, и если ей суждено разорваться, пусть это будет по твоему приказу. Умирай тысячу раз, но всегда поднимайся — потому что даже смерть должна бояться твоего имени. Ты сильная, девочка моя, ты справишься. Сунна опустила взгляд на кровать, нервно слушая Хелу, а потом перевела взгляд на воронов, которые просто стояли рядом и смотрели на нее. Повелевать смертью казалось чем-то необычным и странным для девочки. Возможно, это были очередные «бредовые» слова богини Смерти, как говорила ее мать. Но от них Сунне становилось теплее на душе. Девочка улыбнулась, посмотрела на Хелу и кивнула, принимая ее слова близко к сердцу. Но дверь открылась, и в комнату вошли обеспокоенные Локи, неся в руках большой голубой куб, Фрея, а за ними и Тор, который нервно крутил молот в своих мощных руках. И Сунна снова поникла, прекрасно ощущая всю нервозность своих близких. — Сунна… — на выдохе произнес Локи, встретившись взглядом со своей дочерью. Всего на миг его глаза потеплели от того, что она снова была в сознании. Но тревога и беспокойство снова вернулись, не давая ему ни секунды на нежности, которые бог хотел подарить своему ребенку. Ведь сейчас задача была увести ее подальше от кровавой резни, которая уже началась в Асгарде. — Ты сможешь идти, малышка? — спросил Локи, подходя к дочери. Он опередил Фрею, которая уже давно хотела обнять ее, наверное, впервые в жизни, но он будто не заметил ее на своем пути. — Да, наверно, — неуверенно произнесла девочка, но почувствовав на себе твердый взгляд богини смерти, кивнула. Она же обещала быть сильной. Хугин, будто почувствовав, что ей нужна поддержка, перелетел на плечо Сунны, после чего оба ощутили прилив сил. Но только не предали этому значения, так как все мысли были заняты паникой, что пропитала весь замок. Стоило девочке встать, Локи схватил ее за руку и потащил на выход. Без всяких объятий или объяснений, которые дочь ждала от него. И это заставило девочку нервничать сильнее прежнего. — Спасибо, — быстро кивнул он сестре, прежде чем покинуть покои и понестись по коридорам замка к подземельям. Сунна еле поспевала за широким шагом отца. Позади нее семенила Фрея, сжимая в руке длинный золотой меч и нервно смотря по сторонам. А за ней шагал Тор, единственный в их компании, кому не терпелось вступить в схватку. Оба ворона летали рядом практически бесшумно. Они спустились в подземелье, и Локи повел их за собой. Вокруг пахло сыростью, а их шаги разносились тихим эхом вокруг. Но зато все звуки битвы, что происходила вокруг, будто стихли. — Не спеши. Сунна остановилась, услышав тихий и взволнованный голос матери, что казалось непривычным для нее. Тор прошел мимо них, подмигнув девочке: — Не бойся, мелкая, мы справимся! Но стоило Локи взять ее руку, как Сунна вновь зашагала вперед. Фрея догнала их, ее изумрудные глаза тревожно блестели в полумраке подземелья. — Отец, — тихо произнесла Сунна, — куда мы идем? Локи не ответил, лишь крепче сжал ее руку. Хугин и Мунин кружили над их головами, словно охраняя от невидимой опасности. Каждый шаг давался Сунне с трудом — она чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. — Скоро все закончится, — прошептала Фрея, словно читая мысли дочери. — Мы выберемся отсюда, обещаю. Но Сунна знала — впереди их ждет что-то гораздо более опасное, чем просто побег из осажденного замка. Они бежали по темным коридорам подземелья, звуки битвы становились все отчетливее. Эхо металлических ударов и крики воинов разносились по всему замку. — Быстрее! — подгонял Локи, не отпуская руку дочери. Внезапно своды подземелья задрожали от мощного удара. Тор вскинул молот, готовый встретить опасность. Фрея крепче сжала свой золотой меч, ее глаза сверкали яростью. Они достигли выхода из подземелья. Перед ними расстилался двор замка, где кипела жестокая битва. Воины сражались не на жизнь, а на смерть, магические вспышки освещали небо. — К садам! — крикнул Локи, меняя направление. Они побежали через двор, уворачиваясь от летящих стрел и заклинаний. Хугин и Мунин кружили над ними, предупреждая об опасности. — Держись ближе ко мне! — рявкнул Локи, когда они миновали горящую колонну. Сады Асгарда раскинулись впереди — островки зелени посреди хаоса битвы. Стройные кипарисы возвышались над землей, их вечнозеленые кроны казались местом спокойствия в бушующем море сражения. — Туда! — указал Тор на живую изгородь из кипарисов. Они бросились к садам, чтобы использовать деревья как укрытие. Кипарисы, посаженные вдоль дорожек, создавали естественную защиту, их узкие кроны не мешали обзору, но скрывали от вражеских глаз. — Быстрее! — подгоняла Фрея, первой ныряя под защиту стен. Они достигли безопасного места — небольшой поляны, окруженной высокими кипарисами. Их тонкий, свежий аромат наполнил воздух, создавая ощущение мира и спокойствия посреди бушующей битвы. — Нам нужно к порталу, я не хочу использовать это, — выдохнул Локи, отпуская руку дочери, но крепче сжимая голубой куб в другой руке. Они углубились в сады, следуя к древнему порталу, спрятанному среди вековых деревьев. Сунна бежала рядом с отцом, ее сердце колотилось как безумное. Внезапно впереди мелькнула тень. Рогатая женщина возникла словно из ниоткуда, преграждая им путь. Ее глаза сверкали, а на голове красовались острые, загнутые назад рога. — Узнаешь меня, дитя? — прошипела она, медленно приближаясь. — Я та, кто когда-то помогла тебе. Сунна замерла, в ужасе осознавая правду. Именно эта женщина обманом подружилась с ней, чтобы заманить в запретное место, где камень бесконечности выбрал ее своей носительницей. — Ты! — воскликнула девочка, отступая назад. — Ты подстроила все это! Фрея мгновенно выставила вперед свой золотой меч, готовая к бою и загораживая собой дочь. — Ты зря пришла! — рявкнул Локи, выхватывая клинки. Тор вскинул молот, а вороны закружились над Сунной, издавая тревожные крики. Битва была неизбежна. — Камень должен быть извлечен, — усмехнулась рогатая женщина. — Я лишь завершаю то, что начато много лет назад. Сунна почувствовала, как земля под ногами задрожала. Магическая сила разлилась по воздуху, предвещая начало схватки. — Держись позади нас, — приказал Локи дочери, становясь в боевую стойку, но сунул ей в руки куб. — Если что беги к красной иве, там портал, а его не выпускай из рук. Он защитит тебя. Их начинали окружать со всех сторон. Странные рептилоидовые существа с темно-зеленой кожей, что были крайне необычны и страшны. — Читаури, — с отвращением закаркал Хугин, летая рядом с Сунной и готовый в любой момент виться когтями в рептилий. Ему было все равно, что он был просто птицей. Защита девочки, его подруги для него казалась важнее. Особенно после того, как он ее подвел, в результате чего Сунна теперь страдала от камня, а на Асгард напали. Рогатая женщина взмахнула своим копьем с железным наконечником, нацеливаясь в сторону Фреи. Богиня парировала удар своим золотым мечом, искры металла зазвенели в воздухе. Тор поднял Мьельнир, готовый обрушить на нее удар, но женщина ловко увернулась. Локи атаковал с фланга, его клинок оставлял светящийся след в воздухе. Женщина парировала его удар своим копьем, и они закружились в смертельном танце. Мунин кружил над головой, издавая тревожные крики, пытаясь отвлечь ее внимание. Сунна, прижавшись к древнему дереву, чувствовала, как камень внутри нее пульсирует в ответ на битву. Она понимала — эта женщина пришла не просто так. — Камень должен быть извлечен! — крикнула рогатая женщина, уклоняясь от летящего молота Тора. Земля под ногами продолжала дрожать, магическая сила разливалась по воздуху, предвещая начало решающей схватки. Хугин стремительно спикировал вниз и приземлился на плечо Сунны, его черные перья вздыбились от напряжения. В этот же миг рогатая женщина с силой вогнала свое боевое копье с железным наконечником прямо в спину Фреи. Крик Сунны разорвал воздух — пронзительный, полный отчаяния. В тот же момент пространство вокруг них исказилось, и открылся сияющий портал. Время словно замедлилось — кровь Фреи на острие копья, ужас в глазах дочери, последний взгляд матери, полный решимости. Они исчезли в голубоватой вспышке, оставив после себя лишь эхо крика и дрожащую землю. Тор и Локи замерли, не веря своим глазам — их союзница пала, а девочка растворилась в портале. Рогатая женщина, тяжело дыша, выдернула копье из Фреи. Сунна падала сквозь бесконечность, чувствуя, как пространство вокруг нее искажается и пульсирует. Она была одновременно нигде и везде, словно частица пыли в водовороте мироздания. Хугин крепко вцепился в ее плечо, его когти впивались в ткань одежды, а черные крылья трепетали от напряжения. В этой пустоте без времени и пространства она молилась — молилась всем богам, которых знала, молилась своей матери, молилась самой судьбе. Ее единственной надеждой была та картинка, что хранилась в глубинах памяти — домик, семья, место, где она могла быть собой. Камень внутри нее пульсировал в такт ее сердцу, словно живой организм. Он знал, куда нужно вести свою хозяйку, и теперь Сунна полностью доверилась его силе. Она закрыла глаза и представила — выдуманный родительский дом, сад с цветущими яблонями, смех матери, тепло отцовских рук. — Пусть это станет явью, — шептала она, прижимая к себе ворона. — Пожалуйста, пусть это станет явью. И вдруг… пространство вокруг них начало светиться мягким золотистым светом. Пульсация камня стала сильнее, а затем… Они начали падать вниз, сквозь слои реальности, к той самой картинке, что жила в ее сердце.

***

Сунна лежала в снегу, глядя на падающие снежинки, и не могла вспомнить даже собственного имени. В голове была абсолютная пустота, словно кто-то стер все воспоминания, оставив лишь смутное ощущение потери и небольшой красивый домик… Ворон на ее плече зашевелился, встряхнул крыльями и издал тихий, вопросительный крик. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, она произнесла: — Хаг… Почему-то это имя показалось правильным. Словно где-то глубоко внутри нее жило знание, что этого ворона зовут именно так. — Хаг, — повторила она, и ворон склонил голову, будто подтверждая. Вокруг них простиралось заснеженное поле, и ни единого признака того, откуда они здесь появились. Только снег продолжал падать, создавая вокруг них все новые и новые слои белого покрывала. —Где мы? — спросила она у ворона, но тот лишь нахохлился, не в силах ответить. Она была одна в этом белом мире, не помня ни своего имени, ни прошлого, ни того, как сюда попала. Только имя ворона — «Хаг» — пульсировало в сознании, словно единственное, что осталось от прежней жизни. Она сделала первый шаг по хрустящему снегу, и ворон взлетел, покружил над ней, а затем снова опустился на плечо. Вместе они двинулись вперед, в неизвестность, ведомые лишь инстинктом и друг другом. Лишь куб остался лежать в снежной ямке, сияя голубым светом.