Глава 1

Выключив ​будильник, ​Шон ​перевернулся ​на ​бок, ​чтобы ​скрыть ​от ​сестры ​утреннюю ​эрекцию. ​Она ​всегда ​врывалась ​в ​его ​комнату, ​чтобы ​убедиться, ​что ​он ​не ​спит. ​Палатка ​в ​простыне, ​созданная ​его ​утренней ​эрекцией, ​могла ​вызвать ​сильное ​смущение. ​До ​сих ​пор ​его ​младшая ​сестра ​этого ​не ​замечала. ​ ​Дверь ​распахнулась, ​и ​в ​комнату ​ворвалась ​его ​сестра. ​- ​Вылезай ​из ​постели, ​ленивая ​голова! ​ ​- ​Я ​проснулся, ​- ​простонал ​Шон, ​пытаясь ​прикрыть ​голову ​подушкой. ​ ​- ​Вставай, ​вставай! ​Пора ​вставать! ​ ​- ​Я ​проснулся, ​- ​простонал ​Шон. ​ ​- ​Если ​ты ​так ​бодрствуешь, ​то ​почему ​все ​еще ​лежишь ​в ​постели? ​- ​спросила ​она. ​Ее ​веселый ​голос ​вонзил ​гвозди ​в ​его ​мозг. ​Он ​от ​всей ​души ​ненавидел ​тех ​людей, ​кто ​любит ​рано ​просыпаться ​по ​утрам. ​ ​- ​Я ​жду, ​когда ​ты ​уйдешь, ​- ​ответил ​Шон, ​повторяя ​разговор, ​который ​происходил ​каждое ​утро. ​ ​- ​Почему ​ты ​ждешь, ​когда ​я ​уйду? ​- ​спросила ​Лили, ​гадая, ​что ​ответит ​ей ​брат ​этим ​утром. ​ ​Желая ​избавиться ​от ​нее, ​Шон ​ответил: ​- ​Потому ​что ​я ​голый! ​ ​Лили ​выбежала ​из ​комнаты ​с ​криком: ​- ​Мама, ​Шон ​извращенец! ​ ​Шон ​сел ​на ​кровати ​и ​провел ​рукой ​по ​волосам. ​Его ​младшая ​сестра ​даже ​не ​знала, ​что ​означает ​слово ​“извращенец”, ​но ​ей ​понравилось, ​как ​это ​прозвучало ​по ​телевизору ​пару ​недель ​назад. ​Она ​была ​на ​десять ​лет ​моложе ​его ​и ​должна ​была ​пойти ​во ​второй ​класс, ​когда ​в ​сентябре ​начнутся ​занятия. ​Ему ​предстоял ​выпускной ​год, ​но ​сейчас ​у ​него ​были ​летние ​каникулы. ​Несправедливо, ​что ​ему ​приходится ​вставать ​до ​того, ​как ​пропоют ​петухи ​во ​время ​летних ​каникул. ​ ​Он ​вздохнул, ​подумав, ​что ​это ​ад ​- ​быть ​ночным ​человеком ​и ​жить ​в ​доме, ​полном ​утренних ​людей. ​По ​крайней ​мере, ​общение ​с ​ней ​дало ​ему ​время ​успокоиться. ​Он ​схватил ​свои ​старые ​грязные ​спортивные ​штаны ​и ​надел ​их. ​Он ​открыл ​ящик ​в ​поисках ​футболки ​и ​обнаружил, ​что ​она ​пуста. ​Спотыкаясь, ​он ​подошел ​к ​шкафу ​и ​стал ​искать ​рубашку. ​Он ​схватил ​первую ​попавшуюся ​рубашку. ​Он ​не ​заметил, ​что ​это ​была ​толстая ​хлопчатобумажная ​клетчатая ​рубашка, ​более ​подходящая ​для ​зимней ​одежды. ​ ​Спотыкаясь, ​он ​вышел ​из ​комнаты ​и ​направился ​в ​ванную. ​Как ​обычно ​по ​утрам, ​дверь ​была ​закрыта. ​Можно ​подумать, ​она ​могла ​бы ​воспользоваться ​им ​перед ​тем, ​как ​войти, ​чтобы ​разбудить ​меня. ​ ​Он ​сел ​на ​пол, ​ожидая, ​пока ​она ​закончит. ​Он ​зевнул ​и ​закрыл ​глаза, ​желая, ​чтобы ​его ​семья ​иногда ​позволяла ​ему ​спать ​допоздна. ​Его ​глаза ​распахнулись, ​когда ​Лили ​кричала: ​- ​Вставай! ​Просыпайся! ​ ​- ​Я ​проснулся, ​- ​простонал ​Шон, ​желая, ​чтобы ​хоть ​раз ​ему ​дали ​поспать ​подольше. ​ ​- ​Твои ​глаза ​были ​закрыты, ​- ​сказала ​она, ​глядя ​на ​него, ​как ​будто ​вызывая ​на ​спор. ​ ​Вместо ​того ​чтобы ​спорить, ​он ​поднялся ​с ​пола ​и ​направился ​в ​ванную. ​Если ​бы ​не ​давление ​в ​мочевом ​пузыре, ​он ​бы ​развернулся ​и ​направился ​обратно ​в ​спальню. ​Он ​ненавидел ​утро. ​Он ​только ​начал ​мочиться, ​когда ​его ​младшая ​сестра ​постучала ​в ​дверь ​и ​крикнула: ​- ​Не ​вздумай ​там ​заснуть! ​ ​Он ​покачал ​головой, ​думая ​о ​том, ​что ​его ​единственная ​попытка ​немного ​поспать ​этим ​летом ​была ​большой ​ошибкой. ​Он ​полагал, ​что ​никто ​не ​заметит, ​если ​он ​вздремнет ​полчаса ​в ​ванной. ​Он ​надеялся, ​что ​они ​просто ​спишут ​это ​на ​то, ​что ​он ​свалил. ​Теперь ​он ​не ​мог ​отлить ​по ​утрам ​без ​того, ​чтобы ​его ​младшая ​сестра ​не ​стучала ​в ​дверь ​каждые ​несколько ​минут. ​Это ​было ​так ​плохо, ​что ​он ​не ​сможет ​дрочить ​до ​позднего ​утра. ​ ​Он ​закричал: ​- ​Я ​не ​сплю! ​ ​Он ​слышал, ​как ​Лили ​бежит ​по ​коридору, ​чтобы ​доложить ​матери ​о ​своих ​утренних ​успехах. ​Он ​успешно ​отлил ​и ​вымыл ​руки. ​ ​Зевая, ​он ​сказал: ​- ​Пора ​смириться ​с ​тем, ​что ​моя ​семья ​неисправима. ​ ​Открыв ​дверь ​как ​раз ​вовремя, ​чтобы ​оказаться ​лицом ​к ​лицу ​с ​сестрой, ​он ​сказал: ​- ​Как ​же ​я ​ненавижу ​просыпаться ​рано ​утром! ​ ​- ​Ты ​такой ​сердитый ​по ​утрам, ​- ​сказала ​Лили. ​ ​Шон ​последовал ​за ​Лили ​на ​кухню. ​Когда ​он ​вошел ​в ​комнату, ​мать ​подняла ​голову ​и ​сказала: ​- ​Доброе ​утро, ​сонная ​голова! ​ ​- ​Сейчас ​шесть ​тридцать. ​Нормальные ​люди ​еще ​спят, ​- ​сказал ​Шон, ​качая ​головой. ​ ​- ​Рано ​ложиться ​и ​рано ​вставать ​- ​это ​делает ​человека ​здоровым, ​богатым ​и ​мудрым, ​- ​ответила ​она. ​ ​Шон ​сказал, ​- ​Бен ​Франклин ​был ​больным ​ублюдком. ​ ​Мать ​ударила ​его ​по ​затылку ​и ​сказала: ​- ​Не ​говори ​так ​при ​сестре. ​ ​- ​Дай ​мне ​поспать ​утром, ​и ​я ​ни ​при ​ком ​не ​буду ​так ​разговаривать, ​- ​сказал ​Шон, ​потирая ​затылок. ​ ​- ​И ​не ​надейся, ​- ​сказала ​его ​мать, ​- ​У ​нас ​кончилось ​молоко. ​Мне ​нужно, ​чтобы ​ты ​сбегал ​в ​магазин. ​ ​- ​Я ​все ​еще ​полусонный, ​- ​пожаловался ​Шон. ​ ​Мать ​посмотрела ​на ​него ​и ​сказала: ​- ​Ты ​такой ​сердитый ​по ​утрам. ​Трудно ​поверить, ​что ​ты ​наш ​ребенок. ​Посмотри ​на ​свою ​сестру, ​она ​веселая. ​Твой ​отец ​веселый. ​Я ​веселая. ​Все ​мы ​веселые, ​кроме ​вас, ​мистер ​Ворчун. ​Да ​что ​с ​тобой ​такое? ​ ​- ​Ненавижу ​утро, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Его ​мать ​сказала: ​- ​Ты ​не ​можешь ​ненавидеть ​утро. ​По ​утрам, ​когда ​они ​улыбаются, ​на ​щеках ​появляются ​ямочки. ​ ​- ​Это ​не ​имеет ​смысла, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Его ​мать ​указала ​на ​дверь ​и ​сказала: ​- ​А ​теперь ​сходи ​в ​магазин ​за ​молоком. ​ ​Шон ​закатил ​глаза ​и ​протянул ​руку: ​- ​Мне ​понадобятся ​деньги. ​ ​- ​Они ​на ​прилавке, ​- ​сказала ​мать. ​Вспомнив, ​что ​накануне ​утром ​она ​послала ​его ​в ​магазин ​и ​что ​продавец ​строго-настрого ​запретил ​ему ​ходить ​без ​рубашки, ​без ​обуви, ​без ​одежды, ​она ​добавила: ​- ​Надень ​туфли! ​ ​Шон ​подошел ​к ​стойке ​и ​взял ​деньги. ​Остановившись ​у ​задней ​двери, ​он ​надел ​туфли. ​Наверное, ​было ​бы ​лучше, ​если ​бы ​он ​был ​в ​носках, ​но ​его ​разум ​все ​еще ​пребывал ​в ​том ​вялом ​состоянии, ​в ​котором ​он ​просыпался ​утром. ​Он ​направился ​к ​задней ​двери, ​чтобы ​срезать ​путь ​через ​лес ​к ​магазину. ​Он ​остановился ​у ​входа ​на ​тропинку ​и ​сказал: ​- ​Придурок, ​наверное, ​еще ​в ​постели. ​ ​Пройдя ​сотню ​ярдов ​по ​лесу, ​Шон ​застонал ​и ​остановился. ​Проклятие ​его ​существования ​было ​посередине ​пути. ​Макс ​Бакстер, ​спортсмен ​и ​ненавистник ​любого ​разумного ​человека, ​стоял ​к ​нему ​спиной ​в ​спортивном ​костюме. ​Ему ​было ​интересно, ​что ​Макс ​делает, ​просто ​стоя ​там. ​ ​- ​Ненавижу ​утро, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Макс ​повернулся ​к ​Шону. ​Нахмурившись, ​Шон ​внимательно ​посмотрел ​на ​то, ​что ​происходило ​перед ​ним. ​Похоже, ​Макс ​держал ​за ​ноги ​маленькую ​девочку ​вверх ​ногами. ​По ​крайней ​мере, ​она ​была ​похожа ​на ​маленькую ​девочку. ​У ​нее ​были ​длинные ​волосы, ​свисавшие ​до ​земли, ​и ​платье, ​спадавшее ​до ​талии. ​Макс ​держал ​ее ​ноги ​раздвинутыми ​и ​смотрел ​на ​ее ​промежность. ​При ​мысли ​о ​том, ​что ​Макс ​издевается ​над ​девушкой, ​ровесницей ​его ​сестры, ​у ​него ​закипала ​кровь. ​Несмотря ​на ​то, ​что ​он ​знал, ​что ​умрет, ​Шон ​закричал ​и ​бросился ​в ​атаку. ​ ​Макс ​удивленно ​поднял ​глаза, ​увидев, ​что ​слабак ​бросился ​к ​нему. ​Он ​отшвырнул ​пленника ​в ​сторону ​и ​улыбнулся ​шансу ​вбить ​в ​слабака ​побольше ​здравого ​смысла. ​Это ​не ​займет ​много ​времени, ​чтобы ​позаботиться ​о ​Шоне, ​и ​он ​сможет ​поймать ​ее ​прежде, ​чем ​она ​уйдет ​слишком ​далеко. ​Он ​стоял ​уверенно, ​готовый ​поймать ​Шона. ​ ​Шон ​был ​всего ​в ​нескольких ​футах ​от ​Макса, ​когда ​споткнулся ​о ​корень. ​Его ​запястье ​и ​рука, ​вытянутая, ​чтобы ​поймать ​его ​падение, ​ударили ​Макса ​по ​яйцам. ​Его ​голова ​ударила ​Макса ​прямо ​в ​живот ​со ​всей ​силой ​его ​тела. ​Ему ​повезло, ​что ​он ​не ​сломал ​себе ​шею. ​В ​результате ​несчастного ​случая ​Макс ​упал, ​как ​кукла, ​свернулся ​в ​клубок, ​и ​его ​вырвало. ​ ​Ошеломленный ​тем, ​что ​он ​сделал, ​Шон ​сел ​и ​заморгал. ​Случилось ​невозможное. ​Макс ​лежал ​на ​земле ​в ​худшем ​состоянии, ​чем ​он. ​Он ​хотел ​было ​встать ​и ​пнуть ​Макса ​несколько ​раз, ​но ​передумал. ​Он ​знал, ​что ​в ​следующий ​раз, ​когда ​Макс ​доберется ​до ​него, ​результат, ​скорее ​всего, ​будет ​совсем ​другим. ​ ​Девушка, ​которую ​он ​спас, ​стояла ​перед ​ним. ​Он ​вытер ​глаза ​и ​снова ​посмотрел ​на ​нее. ​Он ​не ​мог ​поверить ​своим ​глазам. ​ ​Смущенный, ​он ​сказал: ​- ​У ​тебя ​борода. ​ ​- ​Да, ​- ​сказала ​Клеа, ​- ​Я ​гном. ​ ​- ​Гном? ​ ​- ​Да, ​я ​гном, ​- ​сказала ​Клеа. ​ ​Чом ​вышел ​из ​леса ​и ​посмотрел ​на ​Шона. ​- ​Что-то ​мне ​подсказывает, ​что ​это ​не ​тот ​герой, ​которого ​мы ​ищем. ​ ​- ​В ​этом ​нападении ​не ​было ​никакого ​мастерства. ​Ему ​определенно ​повезло, ​что ​он ​победил ​кого-то ​гораздо ​более ​крупного, ​чем ​он ​сам, ​- ​сказал ​Пип, ​выходя ​из ​леса. ​ ​- ​Посмотри ​на ​его ​одежду. ​На ​нем ​один ​черный ​ботинок ​и ​один ​коричневый, ​- ​сказала ​Клеа. ​ ​Шон ​посмотрел ​себе ​под ​ноги. ​Он ​надел ​один ​из ​своих ​ботинок ​и ​один ​из ​ботинок ​своего ​отца. ​Он ​покачал ​головой ​и ​сказал: ​- ​Это, ​должно ​быть, ​какой-то ​дурной ​сон. ​ ​- ​У ​него ​ужасный ​вкус ​в ​одежде. ​Кто ​носит ​клетчатую ​зимнюю ​рубашку ​с ​тренировочными ​брюками ​в ​середине ​лета? ​- ​сказал ​Чом. ​ ​Шон ​посмотрел ​на ​трех ​маленьких ​человечков, ​стоящих ​перед ​ним. ​Было ​очевидно, ​что ​двое ​из ​них ​были ​мужчинами, ​а ​третий ​- ​женщиной, ​судя ​по ​размеру ​сисек ​на ​ее ​груди. ​Против ​этого ​возражала ​ее ​борода. ​ ​Убедившись, ​что ​это ​сон, ​он ​спросил: ​- ​Когда ​появляются ​обнаженные ​женщины? ​ ​- ​Он ​возбужден, ​- ​сказал ​Пип. ​ ​- ​Он ​мужчина, ​так ​что ​это ​факт, ​- ​сказала ​Клеа, ​уперев ​руки ​в ​бока. ​Она ​ожидала ​чего-то ​большего, ​чем ​этот ​парень. ​ ​- ​У ​тебя ​есть ​серебро? ​- ​спросил ​Чом. ​ ​- ​Да, ​- ​ответил ​Шон. ​ ​- ​Так! ​Это ​он, ​- ​сказал ​Пип. ​ ​Шон ​посмотрел ​на ​Макса, ​который ​уже ​начал ​вставать. ​Он ​спросил: ​- ​А ​что ​с ​ним? ​ ​Клеа ​подошла ​и ​подняла ​Макса. ​С ​легкостью, ​которая ​должна ​была ​быть ​невозможной, ​она ​отбросила ​его ​на ​сотню ​ярдов ​в ​лес. ​Вернувшись, ​чтобы ​встать ​перед ​Шоном, ​она ​сказала: ​- ​Он ​мог ​бы ​просто ​спросить, ​и ​я ​бы ​показала ​ему ​свою ​киску. ​Вместо ​этого ​ему ​приходится ​болтать ​меня ​вниз ​головой ​с ​раздвинутыми ​ногами. ​ ​Его ​утренний ​мысленный ​туман ​начал ​рассеиваться. ​Поразмыслив ​над ​тем, ​что ​она ​только ​что ​сказала, ​Шон ​спросил: ​- ​Могу ​ли ​я ​посмотреть, ​что ​у ​тебя ​там? ​ ​- ​Он ​определенно ​возбужден, ​- ​сказал ​Чом. ​ ​Пип ​почувствовал, ​как ​его ​снова ​захлестнула ​волна ​слабости. ​Он ​сказал: ​- ​У ​нас ​не ​так ​много ​времени. ​Мы ​можем ​заключить ​сделку ​прямо ​сейчас? ​ ​Чом ​посмотрел ​на ​Пипа ​и ​решил, ​что ​времени ​у ​них ​немного. ​Он ​спросил: ​- ​Ты ​бы ​хотел ​обладать ​магическими ​способностями? ​ ​- ​Было ​бы ​здорово, ​- ​сказал ​Шон, ​гадая, ​что ​это ​за ​сон. ​Он ​огляделся ​и ​спросил: ​- ​Когда ​появляются ​голые ​женщины? ​Пойдем, ​мне ​скоро ​придется ​проснуться. ​ ​- ​Давай ​просто ​покончим ​с ​этим, ​- ​сказал ​Пип. ​- ​Клеа, ​покажи ​ему ​свою ​киску.