Глава 34. Махито.

Сакура без страха вошла в проклятый склад. Она уже бывала здесь раньше, и это было, пожалуй, единственное место во всём подземном комплексе, где пространство оставалось стабильным. После лабиринта сёдзи, дёргающегося и выворачивающегося вопреки законам мира, склад казался почти нормальным. Почти. Это было длинное подземное помещение с высоким потолком и каменными стенами, уходящими в полумрак. Воздух здесь стоял влажный, тяжёлый, неподвижный. Он пах плесенью, старым деревом, железом и запечатанной силой. Где-то сверху медленно капала вода, и каждый звук отдавался глухим эхом, будто помещение не просто повторяло шаги, а запоминало их. Сакура сделала несколько шагов вперёд. И сразу остановилась. Здесь кто-то был. Она не видела его. Не понимала, где именно он находится. Но присутствие ощущалось отчётливо — скользкое, липкое, неприятное, будто кто-то провёл мокрыми пальцами по внутренней стороне её кожи. Проклятая энергия. Сакура медленно перевела взгляд с одной стороны склада на другую. Ей казалось, что это присутствие не одно. Будто где-то в глубине помещения прятались два разных дыхания: одно тяжёлое и гнилое, другое — подвижное, почти игривое, от чего становилось только хуже. Как это существо попало сюда? И главное — что это было? Живой маг из костей и мяса? Проклятый дух? Сакура сосредоточила чакру в правой руке. Тёплый поток послушно стекал к пальцам, уплотнялся под кожей, готовый в любой момент превратиться в удар. Если что-то бросится на неё из темноты, она успеет отбить атаку. Или, по крайней мере, постарается сломать этому “чему-то” достаточно костей, чтобы выиграть время. Хорошо, что сегодня она оделась удобно: тёмный спортивный костюм, похожий на форму учеников Токийской школы, мягкие кроссовки, волосы собраны так, чтобы не лезли в глаза. Не лучший вид для прогулки по проклятому складу, но куда лучше, чем халат медика. Она двинулась дальше. По обе стороны прохода стояли стеллажи, шкафы и запечатанные витрины. Повсюду лежали проклятые орудия, старые артефакты, связки талисманов, деревянные шкатулки с печатями, свитки, обмотанные шнурами. В некоторых колбах плавали странные существа — маленькие, сморщенные, с полупрозрачной кожей и слишком длинными пальцами. Они шевелились в мутной жидкости, иногда прижимаясь к стеклу лицами, которых лучше было бы не ииметь Значит, живые. Сакура заставила себя не задерживать на них взгляд. Сейчас её интересовали не они. Оружие. Когда она была здесь с Сатору в прошлый раз, он бегло рассказывал ей о некоторых предметах: какие можно использовать, к каким лучше не прикасаться, какие убьют владельца быстрее, чем противника. Тогда Сакура слушала вполуха, раздражённая его привычкой превращать даже экскурсию по складу проклятых вещей в комедийное представление. Теперь она жалела, что не слушала внимательнее. Её взгляд скользнул по витринам. Клинки. Короткие копья. Цепи с потемневшими звеньями. Ножи, лежащие в отдельных ящиках, будто даже рядом с другими вещами им было тесно. Если придётся вступить в бой, что-то из этого могло пригодиться. Сакура остановилась у одного из стеллажей и краем глаза заметила, как на дальней стене дрогнула тень.. Не от света. Свет здесь почти не двигался. Она не повернула головы сразу. Только чуть сильнее сжала пальцы, чувствуя, как чакра собирается под костяшками. — Выходи, — сказала Сакура спокойно. — Я знаю, что ты здесь. — А ты не из списка, — произнёс голос. Сакура резко обернулась. За её спиной, всего в нескольких метрах, стоял парень. На первый взгляд — почти человек. Слишком худой, гибкий, с длинными серо-голубыми волосами, собранными небрежными прядями, и лицом, на котором застыла спокойная, почти детская улыбка. Его кожа была испещрена грубыми швами, будто кто-то собрал тело из разных частей и не особенно старался скрыть работу. Глаза смотрели живо, любопытно, но в этом любопытстве не было ни тепла, ни осторожности. Так ребёнок смотрит на насекомое перед тем, как оторвать ему крылья. Через несколько мгновений Сакура поняла: это не человек. Проклятый дух. Проклятие. И судя по форме, речи и плотности энергии — высокого ранга. — Кто ты такой? — спросила она, не опуская рук. — И что за список? — Тех, кто должен был прийти. Он стоял напротив неё совершенно спокойно и держал в руках какой-то талисман, рассматривая его так, будто это была дешёвая безделушка, только что купленная на рынке. Это раздражало сильнее, чем если бы он сразу напал. В нём не было напряжения, не было страха, даже обычной осторожности. Он вёл себя так, словно склад принадлежал ему, а Сакура случайно забрела в гости без приглашения. Но беспокоил её не только его вид. От проклятия веяло чем-то знакомым. Не его собственной проклятой энергией — она была чужая, липкая, неприятная. Нет. Под ней прятался другой след. Тонкий, едва заметный, но болезненно узнаваемый. Сакура уже чувствовала его раньше. Она не успела додумать. Проклятие наклонил голову и посмотрел ей прямо в лоб. — Мне нравится твой камень, — сказал он. — Кто тебе его подарил? От него веет чем-то странным. Сакура чуть сузила глаза. — Не знаю, как ты сюда попал, — сказала она холодно. — Но живым ты отсюда не уйдёшь. Проклятие громко рассмеялся. Весело. Эта ситуация его только весселила. И от этого стало только мерзче. — Живым? — переспросил он. — Какая странная угроза для проклятого духа. Сакуре это всё надоело. Возиться с ним она не собиралась, и времени у неё не было. Если он уже здесь, значит, часть защиты склада либо обойдена, либо взломана. А значит, каждая секунда работала против школы. Она резко собрала чакру в ногах и правом кулаке. Пол под подошвами хрустнул от давления. В следующее мгновение Сакура сорвалась с места, сократив расстояние одним точным рывком, и ударила прямо в грудь духа. Кулак вошёл точно. Слишком точно. Но под кожей не было привычного сопротивления плоти. Не было разрыва мышц, хруста костей, той ясной, понятной отдачи, по которой медик мог почти вслепую определить характер повреждения. Вместо этого её рука будто вошла в вязкую, чужую массу, которая на секунду приняла форму удара, расползлась вокруг костяшек, а потом начала собираться обратно. Сакура оттолкнулась и резко отпрыгнула назад. Ударной волной вздыбило каменный пол. Где-то треснула витрина, на стеллажах зазвенели запечатанные инструменты, с потолка посыпалась мелкая пыль. В стене за духом расползлась широкая трещина, и Сакура мимолётно подумала, что руководство школы потом наверняка будет недовольно тем, что она разнесла часть проклятого склада. Если, конечно, будет кому жаловаться. Она всматривалась в столб пыли, не расслабляясь ни на секунду. Удар был сильный. Достаточно сильный, чтобы раздробить человеческое тело и оставить в полу воронку. Но ощущение ей категорически не понравилось. Она не ударила тело. Она ударила форму, которая просто притворялась телом. Из пыли донёсся довольный смешок. — Ого, — сказало проклятие. — Больно. Но не туда. Его рука вытянулась в одно мгновение, увеличиваясь в размерах прямо на глазах. Пальцы расползлись, костяшки вздулись, кожа натянулась, и огромный кулак с глухим свистом полетел прямо в Сакуру. Она отскочила в сторону почти одновременно с ударом. Каменный пол там, где она стояла секунду назад, взорвался пылью и осколками. Вниз ушла глубокая воронка, края которой тут же покрылись трещинами. Сакура коротко выдохнула. Сила удара была не шуточной. И хуже всего — тело проклятия менялось без подготовки, без печатей, без видимого накопления энергии. — А я думал, мы с тобой немного пообщаемся, — с обидной экспрессией сказал дух, вытаскивая увеличенную руку из разбитого пола. — Мы ведь даже не представились. Он театрально положил ладонь на грудь и поклонился так, будто находился не в проклятом складе, а на сцене дешёвого театра. — Меня зовут Махито. Сакура посмотрела на него с холодным раздражением. — Мне всё равно. — Невежливо, — заметил он и выпрямился. — А тебя как? Он выдержал паузу, улыбнулся шире и вдруг добавил почти весело: — Хотя какая разница. Ты ведь сейчас умрёшь. Сакура сместила вес на правую ногу, готовясь к следующей атаке. Махито бросился на неё резко, почти беззвучно. На первый взгляд казалось, что он собирается ударить прямо, но в последний момент его тело вытянулось, проскользнуло мимо неё, как пущенное из пушки живое копьё, и ударило в стеллаж за спиной. Дерево треснуло, талисманы вспыхнули тусклым светом, одна из запечатанных витрин жалобно зазвенела. Сакура развернулась, не давая ему зайти сзади. Ей это не нравилось. Она не могла до конца разобрать, что он собой представляет и как именно работает его техника. Обычное проклятие можно было подавить силой, разорвать форму, разрушить накопленную энергию. Но Махито словно не держался за тело. Он использовал его как одежду: растягивал, складывал, рвал и снова собирал, не испытывая привычных ограничений живой плоти. Одними ударами чакры она не нанесёт ему серьёзного урона. Махито склонил голову, рассматривая её с новым, почти жадным интересом. — У тебя такая странная душа, — сказал он. — Сколько раз тебе её зашивали? Сакура застыла на долю секунды. Душа? Что он несёт? Её пальцы невольно сжались. Слова задели слишком точно, хотя она не понимала, откуда он бьёт. Проклятие. Кокон. Одиннадцать лет изоляции. Чужая боль, впитавшаяся в кожу. Камень во лбу, который иногда казался частью тела, а иногда — замком на двери, ведущей куда-то глубже. Махито улыбнулся, заметив её реакцию. — О, попал? Ответа он не дождался. Сакура сорвалась с места и обрушила на него серию мощных ударов. Первый пришёлся в плечо, второй — в рёбра, третий — в шею. Она двигалась быстро и точно, как хирург, которому вместо скальпеля дали кулаки. Каждый удар был рассчитан не просто на разрушение, а на поиск слабого места: центра равновесия, узла энергии, ядра, за которое можно зацепиться и вывести противника из строя. Но тело Махито отвечало неправильно. Плечо провалилось внутрь и тут же вернуло форму. Рёбра мягко разъехались под ударом, словно их вообще не существовало. Шея вытянулась, ушла из-под кулака и сложилась обратно с влажным, неприятным звуком. Сакура отступила на шаг, резко меняя стойку. Где-то в нём должно было быть ядро. У любой техники есть центр. У любого тела — точка, где оно перестаёт быть набором движений и становится живой системой. Даже проклятый дух должен был за что-то держаться. Сакура отскочила на довольно большое расстояние и выпрямилась во весь рост, сделав пару глубоких вдохов. Как и в первый раз, её удары не принесли никакого толку: Махито будто пластилин растекался под ними и собирался заново. — Чёрт, — выругалась она. — Это уже было сильнее! — закричал Махито. — Но у меня нет времени, у меня важное задание. Поэтому умри! Махито превратил свою руку в острое лезвие и, сделав рывок, бросился на Сакуру. Она пригнулась, проскользнула под лезвием и отпрыгнула в дальний угол, ища глазами любое оружие. Из-за их боя проклятый склад уже превратился в место, по которому прошёлся бульдозер. Махито снова метнулся в сторону Сакуры, и лезвие вошло в стену. Это дало ей несколько секунд форы, и она схватила первое попавшееся оружие. Длинная алебарда странно зазвенела в руке, а в ушах отозвалось низким гулом. — Твою мать. Видимо, оружие было предназначено не для всех. Но выбора у Сакуры не было: приходилось биться тем, что попало под руку. Вытащив руку из стены, Махито повернулся к Сакуре с довольной улыбкой. — Как же мне это нравится! А что это у тебя в руках? Какое красивое. Нужно забрать с собой как сувенир. Махито бросился в бой. Сакура сделала точный удар, и лезвие прошло по его горлу. Голова упала на плечо. — Какой точный удар, — сказал он почти восхищённо. — Но, к сожалению, мне не так уж и больно. Моё тело сложно ранить. Из разорванной шеи выросло гигантское щупальце и схватило алебарду. — А теперь посмотрим на твою душу! Сакура почувствовала странную боль в руках, а голова загудела так, будто внутри начался концерт. Она резко расслабила пальцы и отпустила оружие вперёд. Махито, ожидавший сопротивления, на долю секунды потерял равновесие, и щупальце ушло в сторону. Его корпус качнулся вправо, и в этот же миг Сакура нырнула ему под локоть, будто проходя сквозь дверной проём. Её левая рука рванула назад для баланса, а правое колено вонзилось в основание его тела, туда, где бедро соединялось с тазом. Это был не просто удар — она ударила вместе с собственным дыханием, вкладывая всю накопленную ярость в крошечную точку. Хруст проклятой плоти смешался со свистом воздуха. Махито выгнуло дугой, его пальцы судорожно сжали гуань дао, но оружие выскользнуло из щупальца и глухо звякнуло об пол. Впервые за весь бой в глазах проклятия мелькнула тень удивления. Эта женщина не отступала. Она входила в клинч. После подсечки и удара Махито отбросило к стене. Сакура сократила дистанцию за один вздох. Пыль на складе взметнулась за её спиной, когда она вонзила носки кроссовок в бетон, разворачивая корпус для нового удара. Гуань дао свистнуло в воздухе, но она не стала полагаться на лезвие — убрала оружие за спину и сжала правый кулак. «Лучше один точный удар, чем десять бесполезных». Её кулак, пропитанный смесью чакры и проклятой энергии, пошёл вперёд по идеальной траектории. Она целила точно в центр его грудной клетки — туда, где, по её расчётам, могла скрываться сущность Махито. Костяшки рассекали воздух с глухим гулом, способным проломить стальную плиту. Махито улыбнулся. В последний момент, когда её пальцы уже почти коснулись его одежды, он не уклонился и не выставил блок. Он сделал нечто совершенно иное: его грудь разошлась, как вода, принимающая брошенный камень. Ткань, кожа, рёбра, плоть — всё расплылось вязкой серой массой, создавая идеально круглую дыру прямо по центру его тела. Кулак Сакуры провалился внутрь по самое предплечье, не встретив сопротивления. Ни хруста костей, ни упругости мышц — только холодная, склизкая пустота, которая тут же схлопнулась вокруг её запястья, как пасть голодного зверя. «Ах, вот оно как…» — пронеслось у неё в голове. Она попыталась вырваться, дёрнув плечом назад, но рука застряла. Плоть Махито затвердела вокруг её предплечья, превратившись в стальной капкан. В тот же миг его левая рука, до этого безвольно висевшая, взметнулась вверх и сомкнулась на её шее, притягивая ближе. — Ты думала, я буду играть в твои игры с палками и кулаками? — прошептал он, заглядывая ей в глаза с расстояния вытянутой руки. Его лицо исказилось довольной, почти детской ухмылкой. — Грубость, такая грубость. Но мне нравится, когда ко мне тянутся первыми. Он провёл пальцами свободной руки по её щеке, оставляя влажный след, и уже занёс ладонь, чтобы припечатать её к лицу.. «Проклятье! Как я могла забыть уроки Какаши-сенсея? Никогда не доверяй врагу, который проигрывает слишком легко. Если он позволяет себя ударить — значит, этот удар уже часть его плана». Она повелась, как зелёный генин. Увидела слабость и бросилась на неё, даже не проверив, настоящая ли она. Сакура дёрнула руку ещё раз, но та намертво застряла в груди Махито. Пальцы Махито сомкнулись на лице Сакуры. Тёплые, влажные, неестественно живые для существа, которое должно было быть просто сгустком ненависти. Она почувствовала, как его проклятая энергия впивается в кожу, просачивается глубже, под череп, под мысли, туда, где не должно было быть чужих рук. «Нет. Не дай ему. Не дай ему войти» Но было поздно. Мир вокруг рухнул. Склад, пыль, запах гнили и старой крови — всё исчезло. Вместо этого она снова стояла под серым небом Вирджинии. Дождь лил как из ведра. Холодный, пронизывающий, смешивающийся со слезами на её щеках. Перед ней стоял Саске. Шатаясь. Его глаза — вечно холодные, чёрные, гордые — сейчас смотрели на неё с такой болью, что у Сакуры перехватило дыхание. Он был бледен, слишком бледен, и его левая рука… его левая рука была искорёжена. Чёрные вены вздулись под кожей, ползли от пальцев к плечу, пульсируя проклятой энергией, которую она не могла остановить. Кожа на предплечье отслаивалась, обнажая мышцы, пропитанные тьмой. — Сакура… — его голос дрогнул и сорвался на шёпот. Он поднял на неё взгляд, и в нём не было ни гордости, ни холодности. Только страх. Страх перед тем, что он не успевает. — Я… не хочу умирать один. Она рванулась к нему, упала на колени в грязь и прижала его к себе. Её руки тряслись, когда она касалась его лица, пытаясь стереть дождь и кровь. Левая рука Саске безвольно повисла, пальцы почернели и начали осыпаться пеплом прямо на её глазах. — Нет! Нет, Саске, не закрывай глаза! Ты не умрёшь! Я спасу тебя, я вылечу— — Ты опоздала. Голос изменился. Стал чужим. Насмешливым. Саске моргнул, и вместо его чёрных глаз на неё уставились пустые, безумные зрачки Махито. То же лицо. Та же улыбка. Но искажённая, неестественная, будто кто-то натянул чужую кожу на неправильную форму. — Ты всегда опаздываешь, Сакура. Ты не спасла его тогда. Не спасёшь и себя сейчас. И она поняла. Это ловушка. Это Махито. «Ненавижу… я ненавижу тебя». Гнев захлестнул её — горячий, ослепляющий, почти животный. Но в тот же миг из самой глубины её существа, из той точки, где хранилась вся её жизнь, все годы тренировок, вся любовь и вся боль, пришёл ответ. Камень на её лбу полыхнул. Не просто белым светом. Он вспыхнул багрово-золотым, как восходящее солнце, прорывающееся сквозь грозу. Ударная волна вырвалась наружу, сметая всё вокруг. Проклятая энергия Сакуры, спрессованная в крошечный кристалл, хлынула потоком, который невозможно было остановить. Это была не атака. Это была защита. Грубая, древняя, слепая защита , которая отказалась подчиняться чужим пальцам. Махито не успел даже вскрикнуть. Его ладонь, только что сжимавшая лицо Сакуры, разорвало изнутри. Вспышка прошла по пальцам, запястью и предплечью, выворачивая форму его тела так, будто сама материя на мгновение отказалась признавать его право касаться её. Правую руку отбросило в сторону бесформенной дымящейся массой, и Махито отлетел через весь склад, врезаясь в стеллажи с проклятыми предметами. Металл застонал, дерево треснуло, талисманы вспыхнули и тут же погасли. Сакуру швырнуло в противоположную сторону. Она даже не поняла сколько бетонных стен пробила своей спиной,  пролетелев ещё добрых десять метров после последней стены, врезалась в груду деревянных ящиков, разбивая их в щепки, и закатилась под обломки. Её голова гудела, в ушах стоял звон, а перед глазами всё ещё плыли алые и чёрные круги. Печать на лбу пульсировала, остывая, и каждый удар сердца отдавался в висках глухой болью. — Саске… — прошептала она почти беззвучно. — Прости… я снова…