La hija de Héctor (Дочь Гектора)

— Не смотри на меня так, Пикард. Это всего лишь поцелуй. Если Эльнор достаточно взрослый, чтобы убивать, то он достаточно взрослый для поцелуев.

Богиня Ро. Пикард. Неопубликованное. 

Этого ребёнка не должно было быть. Но что-то пошло не так. И через положенное время у Дона Гектора Саламанки, которому в ту пору было чуть больше пятидесяти, родилась дочь. Гектор не был в восторге от этого. Главным образом потому, что матерью крепенькой темноволосой зеленоглазой малышки была проститутка, беременеть которой не полагалось. Но повторимся, что-то пошло не так. Хозяйка борделя потом долго-долго извинялась перед уважаемым доном. А сам Гектор… Нет, если бы родился мальчик, то плевать кто там у него мать. Мальчик — это мальчик. Но родилась девочка. Abuelita и все остальные женщины семьи были в восторге от новорождённой крохи и только благодаря вмешательству матери Гектора девочка осталась в семье и получила право носить фамилию Саламанка. А назвали её Эсме. Гектор не был в восторге, предпочитая дочери своих многочисленных племянников. В доме даже не звучало этого слова «папа», вернее малышку быстро отучили произносить короткие два слога, вместо них учили её обращаться к отцу по имени. Да и с уважительной приставкой «дон» к тому же, когда малышка достаточно подросла чтобы понимать разницу между именем и словом «господин». Женщины семьи старались привить ей любовь к ведению домашнего хозяйства, готовя к роли buenoesposa (хорошей жены). Получалось не очень, подвижный ребёнок был слишком «живым» для кухни, норовя вечно что-нибудь опрокинуть или разбить. На часовое стояние у плиты Эсме не хватало терпения. И она убегала, предпочитая лазить по деревьям как мальчишка. Но кузены в свои игры маленькую девочку не принимали, не в последнюю очередь из-за науськивания Гектора в этом плане. Тогда она открыла для себя волшебный мир книг, рано научившись читать. Из всех её родственников-мужчин один только Эдуардо «Лало» не причинял ей вреда. Даже в какой-то степени заботился о ней, сначала учил давать сдачи обижавшим ей мальчишкам, чуть позже — стрелять из настоящего пистолета, отметив, что с ножом она обращается «то, что надо» (спасибо кухонным урокам, хоть какая-то от них польза). А потом как-то незаметно она превратилась в молодую девушку, юную и прекрасную.  И по всей видимости «тайно» влюблённую в дядю Лало. Ну как не влюбиться в очаровательного, вечно улыбающегося Лало? Начинающие очень рано седеть волосы только добавляют ему шарма в воображении Эсме. Татуировка на руке. Золотая тонкая цепочка на шее. Пёстрые рубашки. Голос. Но больше всего — его доброта по отношению к ней. Женщины семьи её любят, особенно старушка Abuelita, но это всё не то. Эдуардо… Поцелуй. Короткий, по-семейному лёгкий, но всё равно в губы. До страстного поцелуя любовников ой как далеко, но впечатлительной девице хватает и этого, чтобы упасть в мечты о несбыточном будущем «вместе». И жили они долго и счастливо, сбежав вместе из дому. Далеко-далеко, прочь отсюда, туда, где Гектор никогда-никогда их не найдёт и не достанет. И где они будут по уши влюблены друг в друга. И умрут в один день. Такие родственные поцелуи, конечно же, не приводят ни к чему хорошему. Гектор замечает. Даже то малое, что есть со стороны Эсме. Как блестят её глаза при взгляде на любимого дядюшку Эдуардо. Лало, конечно же не дурак — не сделает какой-нибудь глупости. А вот с неё станется. Puta(шлюха). Вся в мать. Такую нелестную характеристику даёт Эсме Гектор. И отсылает на оставшуюся часть летних каникул к Болсе. У того как раз две дочери — ровесницы Эсме — и никаких симпатичных дядюшек дома, которые могли бы вскружить голову неразумной девице. Которой вот-вот исполнится восемнадцать. И которая, в связи с этим, ещё вдруг посмеет возомнить себя взрослой…