Club de Don Juan (Клуб Дона Хуана)

Сестрички Болса собираются идти танцевать, кутить в клубе отца даже почти по-взрослому. Вместе со своими бойфрендами, организовав и для Эсме кавалера на сегодняшний вечер. Алкоголь, громкая музыка. Красное платье с разрезом, выставляющим на показ длинные ножки, оборка валунов по краям ткани. Золотые браслеты и круглые серьги в ушах. Эсме танцует. И всё хорошо. Музыка, подружки. Парни налегают на текилу, предлагают выпить и девчонкам, те недолго думая опрокидывают в себя первую стопку, затем и вторую. Они, собственно, ничем особо и не рискуют. Парни — хорошо им знакомы, парни из приличных бандитских семейств, один из них, ухлестывающей за старшей сестричкой Болса, сын самого дона Эладио. Да и папа сверху присматривает за происходящим из своего кабинета, так, на всякий случай, чтобы взрослые детки не заигрались сверх меры. В какой-то момент кавалер Эсме целует её, неправильно считывая знаки в виде веселящейся девицы в хорошем настроении, улыбающейся, танцующей и прекрасной. Эсме отвешивает ему смачную пощечину, звонко и хлестко ударяя парня по лицу. Поцелуй отрезвляет. Что она делает здесь, среди этой бум-бум музыки? Среди этой толпы беснующейся молодежи? Что она делает здесь? Что она здесь забыла среди этих наглых юнцов, один из которых осмелился сорвать с её губ поцелуй! И нет Эдуардо рядом, чтобы как следует наказать этого chico seguro de si mismo(самоуверенного мальчишку)! Она держит себя в руках, но хрусталики слёз сами собой возникают, дрожат на ресницах, готовые сорваться вниз. Оскорбленная девушка, в ярости и вместе с тем ей обидно и больно. А казалось бы, всего лишь такая малость — непрошеный поцелуй. Она добирается до убежища — кабинета владельца сего заведения и находит у доброго дядюшки Болсы утешение. — Что случилось, моя дорогая? Кто посмел обидеть тебя? — вопрошает с участием Болса. Эсме почти как третья дочь для него. Приёмная. Не родная по крови, но проникшая в сердце и душу. Дочь — разменная карта, которую можно и нужно использовать в собственных целях с ещё большим цинизмом, чем родных. И она сама готова будет сделать всё для него в благодарность за его любовь и участие, ведь в отличии от родного отца, Болса всегда, когда только мог, был на её стороне. Вот и сейчас мужчина понимающе слушал жалобы на наглого мерзкого мальчишку, посмевшего поцеловать Эсме. Гектор бы только посмеялся, да наградил нелицеприятным эпитетом, полагая, что Эсме сама напросилась на неприятности и сама во всём виновата bastardo(мерзавка). В какой-то момент она по детской привычке забралась к нему на колени, совсем вдруг забыв, что она больше не ребёнок, а девушка, пусть и совсем молоденькая. Прелестная, милая, очень красивая… от него это знание не ускользнуло. И было очень приятно держать её (по-отечески скромно) в своих руках, успокаивая, гладя по чёрным пышным волосам. А заодно держа себя в руках. — Почему всё так, дядя Хуан? — задала она вопрос, наполненный глубоким философским смыслом, излив душу, закончив жаловаться на эпизод этого вечера. В её зелёных глазах, омытых слезами, он увидел вселенскую грусть и скорбь. Все тяготы её жизни. Преувеличенные в сто крат в её сознании. — Такова жизнь, моя милая, — примирительно произнёс он. Борясь с искушением. Было бы так просто (и как же глупо!) воспользоваться ситуацией. И всё что оставалось — это ждать более подходящего момента. То, что, такой момент рано или поздно наступит, Болса не сомневался. Ждать он умел. Она успокоилась. Так приятно и безопасно было ей сейчас. Так тепло от мужского тела рядом с собой. — Могу я попросить вас замолвить обо мне словечко перед Гектором? — начала она, заставив Болсу насторожиться. — И о чём же именно будет это словечко? — Я хочу поступить в университет. — И Гектор, полагаю, против? — Да. Он не видит в этом смысла. Ваши дочери будут продолжать учиться, и я хочу тоже. Его дочери будут продолжать учиться. Да. Но Гектор Саламанка, по всей вероятности, имел определённые планы на Эсме, в которые не входил этот пункт с учебой. Эсме никогда не пришло бы в голову просить что-либо у Гектора. «Пожалуйста, пожалуйста, папочка» с ним не работало. Да она и узнала-то, что можно так общаться с отцом только от сестер Болса, который вертели своим папой только так. По крайней мере, так это выглядело со стороны, в те моменты, когда обе сестрички, тогда ещё маленькие девочки, использовали этот приём. И он всегда им уступал. Впрочем, те малости, о которых просили малышки были всего лишь детскими шалостями и капризами, не стоившими ему почти ничего. И потом, Болса хотел видеть своих девочек счастливыми. И обе между тем знали, что иногда перечить отцу бесполезно. Но этих эпизодов Эсме не видела. «Пожалуйста, пожалуйста, папочка» так и светилось на её очаровательном личике. Действуя куда сильнее, чем детские выходки его собственных дочерей. Ещё пару лет и этим своим личиком, сидя на мужских коленках, нетерпеливо ёрзая бедрами к тому же, она сумеет добиться многого. — Я поговорю с Гектором, но ничего не обещаю. Она радостно захлопала в ладоши, совсем ещё девчонка не смотря на своё совершеннолетие. А затем стремительно и внезапно она его поцеловала, застав врасплох. В губы, непозволительно горячо, посасывая нижнюю губу, а затем и верхнюю. Отвоёвывая себе пространство всё больше, в какой-то момент пуская в ход свой вёрткий язык, когда Болса сдался, приоткрывая свои губы. В конце концов, это всего лишь поцелуй. И ничего больше. Она прильнула к нему близко-близко, ненароком давая почувствовать, что под шёлковым платьем нет больше ничего. Сама и не подозревая, какой эффект произвела она этим на Болсу. Но тот держался. Озорные искорки играли в её глазах, опасные в первую очередь для неё самой. Поцелуй кончился. Он не предпринял попытки к наступлению, и она спрыгнула, легкомысленная и озорная, с его колен. Опасность миновала.