Sorpresa (Сюрприз)

Умные люди глянец не читают, они его издают.

Глянец.

Дон Болса поговорил с доном Гектором. Последний поворчал-поворчал, да и согласился на то, чтобы Эсме продолжила учебу, поступив в то же высшее учебное заведение, в котором учились и дочери Болсы. Гектор в сердцах в который раз обозвал свою дочь путаной, но вместе с тем торжествующе улыбнулся. Пусть вертит хвостом, пусть. Это даже хорошо, что у неё это получается. В нужный момент он этим её умением воспользуется к своей собственной выгоде. Учёба шла своим чередом. Эсме нравилось познавать новое. Проблема была в её окружении, в богатеньких избалованных девочках и мальчиках, имеющих к тому же доступ наркотикам. Первоклассным, только что «бегавшим», из самых свежих партий, которыми торговали их отцы. И вот однажды на маленькую домашнюю вечеринку не вовремя и без приглашения явился Лало Саламанка, решивший навестить свою любимую сестричку… Сюрприз, сюрприз. Эсме была удивлена, так и замерев над белыми дорожками, не успев вдохнуть очередную порцию. Лало был удивлён не меньше. Гости уже дошли до кондиции и им было не до окружающего мира. — Вот значит, чем ты здесь занимаешься, — заметил Лало, перешагивая через бесчувственное тело, потерянное для этого мира, пребывающего в наркотическом тумане. Словно рыба, выброшенная на берег, Эсме только беззвучно раскрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Бесполезное «я всё могу объяснить» беспомощно застряло в её глотке. — Гектор зря тебя отпустил, — смертельный удар. Запрещённый приём. Лало схватил её за руку, потянув на выход. Она не сопротивлялась. — Куда мы едем? — спросила она, когда Лало затолкал её на переднее сиденье своей машины. Злой, мрачный. Она никогда не видела его таким. Эдуардо, которого она знала, никогда так не обращался с ней. Никогда не смотрел на неё так как Гектор, с отвращением. — Сейчас увидишь. По мере того, как они удалялись от центра города с его фешенебельными районами здания всё больше и больше теряли свою опрятность. Этажность строений понижалась, запущенность и замусоренность улиц возрастали. Граффити пестрели на стенах, всё больше и больше теряя свою и без того сомнительную художественную ценность, пока наконец не дошли до примитивного слова из трёх букв. «ХУЙ» как бы оповещало, что не стоит ждать многого от обитателей здешних трущоб. А ещё лучше — держаться отсюда подальше. И уж точно не стоит таким домашних девочкам как Эсме, холёным, чистым и не испорченным (целомудренные поцелуи в тесном семейном и около семейном кругу не в счёт) бывать здесь. Ограбят, изнасилуют и даже может быть убьют в два счета. Но она не одна. Лало Саламанка держит её крепко за запястье, тянет за собой, делая больно. Тянет в самую грязь, в один из притонов — последний приют для строчавшихся вконец нариков, у которых не осталось ни цента денег и ни капли собственного достоинства. Оборванные, немытые, полулюди, готовые на всё, что угодно за дозу. Использованные шприцы хрустят под её ногами, ломаясь под каблуками дорогущих туфель из последней коллекции JimmyChoo. — Смотри хорошенько, Эсме, — Лало достаёт из кармана брюк пакетик с белым порошком. Поднимает вверх, руки тянутся к нему. Он бросает пакетик подальше. Людская масса кидается в ту сторону, надеясь заполучить вожделенную дозу. Они борются друг с другом, ругаются, готовые перегрызть друг другу глотку за этот волшебный порошок. Омерзительно. — Хочешь стать одной из них? — спрашивает Лало, когда они покидают это место скорби и смерти.       — Нет, — отвечает Эсме. — Это хорошо. Запомни, умные люди наркоту не употребляют, они её продают.