Epilogo (Эпилог)

Мой папа — мудак!  

О чём говорят мужчины.

—Что с ухом? — спросила женщина, усаживаясь на колени к Майклу. — Производственная травма. Первый раз — это была «трагическая случайность», сегодня — неизбежная закономерность. Без лишних, собственно предисловий. Давненько не виделись, мистер Майкл… и пальчики женские по мужским волосам. — Пожалуйста, Майкл, — ты просьба из прошлого. С того, первого раза, когда она не могла уснуть. Затем она спросила его про картель. И он рассказал. Она спросила про Густаво. И он рассказал. *** Встреча произошла в кабинете у Гудмана. Эсме Саламанка в красном деловом костюме. — Вы значит, господин Хайзенберг, — произнесла Эсме, смотря на лысого мужчину в очках. Бывший учитель химии. К тому же смертельно больной раком. И этот человек? — Устроили здесь такой бардак?  — Примите мои соболезнования в связи со смертью Гектора, — сказал Волтер. — Но он добровольно согласился.  Эсме усмехнулась. Майкл помрачнел. «Этот мудак всё никак не успокоится». — Я ненавидела Гектора. До сих пор удивлена, как отец, — она впервые за много-много лет назвала Гектора отцом, — протянул так долго. «Если бы не Густаво, которому нравилось держать Гектора в живых почти как какую домашнюю зверушку…» — Попробуй ещё раз, Волтер, — еле слышно проговорил Майкл. «Мудак, ты грохнул её любимый Чилийский перец».   — Да, попробуй ещё раз, Волтер, — мрачно сказала Эсме. Она больше не улыбалась. Вариантов оставалось немного. Всего один, на самом то деле. — Фринг, — выплюнул Волтер. — Да. — Она как-то очень нехорошо улыбнулась. — Но я не злопамятна. Заплатите долю, которую Фринг платил Картелю, и мы разойдемся на этом. — Нет. — Волтеру надоело, что деньги и без того таяли слишком быстро. На распространение продукта, на меры безопасности, чёрт знает на что ещё. А тут ещё снова эти гребанные Саламанка. — Картеля больше нет, если вы не заметили. — Я теперь Картель. — Заявила Эсме. — И если вы не заплатите мне деньгами, тогда мне придётся забрать у вас кого-то для вас важного. Кого вы любите больше: сына, жену или может быть вашу маленькую дочурку? Холли, если не ошибаюсь? Волтер сжал кулаки, ответил не сразу, удерживая под контролем первый импульс — хорошенько врезать этой суке. — Гас тоже грозился причинить вред моей семье. И все мы знаем, что в итоге из этого вышло. — Густаво… был несколько сентиментален в этом смысле. Знаете, всё это благородство бандита: не трогать женщин и детей. Я — женщина, мне можно. Хотя лично я предпочитаю взять деньгами. Но оставляю выбор за вами, господа. У вас есть час, чтобы ответить. Вы либо отдаете мне деньги, либо не успеваете попрощаться со своей семьёй, мистер Вайт. — Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу, уже взявшись за ручку двери, обернулась. — Ах, да. Видеть не желаю больше вашей противной рожи. Так что ответ пришлите с адвокатом. — Советую отдать деньги, Волтер, — произнёс Майкл.  — Я не уступил Густаво, не уступлю и теперь. — Она пережила Густаво. Пережила Картель. Переживёт и тебя, Волтер. Но решать, конечно, тебе. А я, пожалуй, пойду. — Тратить своё время и нервы на этого упрямого мудака Майкл больше не собирался. — Ты заплатил ей из своей доли? — спросил Волтер. — Сполна, — коротко ответил Майкл, не став уточнять, что с Эсме они все вопросы уладили полюбовно. На правах старых не друзей, но знакомых. И вообще, он теперь собирался в Мексику. Почти на пенсию, греться под тёплым мексиканским солнышком. И давать дельные советы боссу, который, наконец, будет их слушать и поступать принимая их во внимание.   — Я, пожалуй, тоже, заплачу, мистер Вайт, — подал голос, молчавший всё это время Пинкман. Джесси в Мексику конечно же никто не приглашал, да он туда и не стремился, решив скрыться куда-нибудь в сторону подальше от Альбукерке вообще и Волтера Вайта в частности. Уйти из бизнеса, пока ещё не поздно. — Вот как? Сол? — Я дополню большинство, — ответил Сол, почуяв перемену ветра. Вайт стремительно терял всё своё преимущество, приобретённое после смерти Фринга. И времени спланировать что-нибудь аналогичное для Эсме у него решительно не было. — Ладно, — нехотя согласился Волтер. — Деньги так деньги.     *** Эсме пила чёрный кофе, сидя за столиком самого шикарного ресторана в Альбукерке. В скором времени к ней присоединился Сол Гудман в компании с чёрным кожаным чемоданчиком, отмахнувшись от услужливого официанта, испросившего, что господин желает заказать. — Наш общий знакомый внял голосу разума и решил заплатить, — проговорил Сол. Все выдохнули, когда это случилось. — Это хорошо, — бесстрастно ответила Эсме, достала из маленькой лакированной сумочки несколько купюр, расплатившись по счету. Сумма, как минимум в двое больше цены кофе. — Знаете какое-нибудь тихое, уютное место, где можно пересчитать, Сол? — Я живу здесь неподалёку, — предложил он полусерьёзно. — Идеально, — она улыбнулась, забрав у него чемоданчик. И действительно пересчитала, когда они добрались до места, сначала коснувшись кончиком красного ногтя каждой пачки, а затем доставая каждую и методично проходясь большим пальцем по краям купюр в пачке, прислушиваясь, как шуршат купюры. Последнюю оставила на столе. — Всё в порядке? — он не сводил с женщины, взгляда, пока она таким образом всё не пересчитала. — В полном. Это ваши комиссионные за доставку, мистер Гудман. С вами приятно иметь дело. — Она помолчала немного, позволив себе, наконец, расслабиться. С делами на сегодня было покончено. Можно было даже не волноваться о Хайзенберге, за которым следили её люди, чтобы не сделал какую-нибудь глупость. Оставалось только уладить кое-что личное. – У вас есть что-нибудь выпить, Сол? — В самом деле, что это я, не предложил даме выпить. Что предпочитаете? — Вино. Красное. И вот они сидели на диванчике и пили вино. Молча. Сол хотел было что-то сказать, но Эсме коснулась его губ кончиками пальцев, призывая к молчанию. Что ж, можно и помолчать, подумал адвокат, выпивая ещё немного вина. Пол бокала спустя Эсме заговорила: — Расскажите мне про Лало. Вы же были его адвокатом, верно? — Да. Был. — Ответил Сол, поперхнувшись. Лучше бы не был. Но сказать что-то ведь надо, и поэтому, вспоминая про «десять миллионов? Это я могу»: — Он был очень щедрым клиентом. — Расскажите про то, как он убил того человека, которого потом вынесли из вашей квартиры в холодильнике. — Заметив испуг адвоката, она добавила. — Не волнуйтесь, мне можете рассказать. Я даже знаю, где похоронен бедняга. Солу не оставалось ничего, кроме как вспомнить тот кошмарный вечер и рассказать ей что случилось тогда. <i>Неожиданный визит Лало Саламанка, которого все на тот момент времени считали мёртвым. Все ошибались. — Я никто, просто пришёл поговорить с адвокатами, — проговорил Лало, отвечая на вопрос Говарда, кто он такой. Лало достал пистолет из кармана куртки и теперь прикручивал на место глушитель. — Я, похоже, не вовремя, пожалуй, не стоит меня провожать, — в какой-то момент до бедняги Говарда начало доходить, что он действительно выбрал не лучшее время для визита. Но было уже слишком поздно. Лало вышиб ему мозги точным выстрелом в голову. Протянул руку, призывая к спокойствию: — Тише, тише. Джимии и Ким зажимали себе рты руками, чтобы не закричать в голос. — Давайте поговорим, — с улыбкой произнёс Лало. </i> Сол сжал дрожащие пальцы. — Эдуардо… — выдохнула женщина, улыбаясь. — Как всегда в своём репертуаре. Хотела бы я это видеть. Солу вдруг стало очень сильно не по себе. Эта женщина рядом с ним… Кем был для неё Лало? Чтобы желать видеть такие с ним эпизоды. Кто она была для него? Не в меру живое воображение Гудмана представило эту женщину в красном рядом с Эдуардо Саламанка. Стоящую рядом с ним близко-близко, возбужденную от запаха свежей крови. И затем поцелуй, в губы — поздравление с метким выстрелом. — Не бойтесь, Сол, я не кусаюсь, — её голос вернул его в настоящий момент. Она взяла его за галстук и потянула на себя. — Если только вам не нравятся такие вещи. Поцеловала, обнимая за шею, приводя в беспорядок укладку мужчины. — Где у вас тут спальня, Сол? — На втором этаже. — Пойдёмте. И это она его повела наверх, используя галстук вместо поводка. Будто она здесь хозяйка, а не он.