Часть 4

Сара сидела в такси, прижавшись к окну. Город проносился мимо — огромный, шумный, живой. Она была одета в джинсовые шорты, юбку поверх и футболку с Томом и Джерри — её “футболка-талисман”, на удачу. Волосы собраны в небрежный пучок, сумка прижата к ногам. Всё казалось таким нереальным. Водитель пробормотал что-то про пробку и свернул на боковую улицу. Сара решила, что немного пройдётся пешком. — Тут недалеко, спасибо, — сказала она и вышла на тротуар. Солнце било в глаза, она шагала быстро, немного потерянно оглядываясь по сторонам. И вдруг… Визг тормозов. Грохот. Удар. Тело отлетело в сторону, сумка выскользнула из рук. Сара ударилась плечом об асфальт, воздух вышибло из груди. Перед глазами — размазанные силуэты, крики, гудки. Когда она открыла глаза, перед ней — мотоцикл, лежащий набок. А рядом — фигура в чёрной куртке и шлеме. Мужчина. Он быстро поднялся, сорвал шлем. И Сара увидела глаза. Чёрные. Настолько чёрные, что казалось — они не отражают свет. Холодные, жёсткие. Прямо в её глаза. — Ты совсем слепая, что ли?! — рявкнул он. Сара встала, шатаясь, отряхнула шорты. — Я?! Это ты на тротуар вылетел, псих с колёсами! — бросила она в ответ. — Ты прямо под мотоцикл выскочила! — Он повысил голос, убирая волосы со лба. — Может, тебе нужно поучиться тормозить, а не играть в “Форсаж” по жилым улицам?! Они стояли на расстоянии вытянутой руки, дыша тяжело, глядя друг другу в глаза. И почему-то оба вдруг замолчали. Он первым отвёл взгляд, резко наклонился, поднял мотоцикл. — Больше не попадайся мне на дороге. — Он бросил это, уселся на байк и, не оборачиваясь, уехал, будто ничего не случилось. Сара осталась стоять посреди улицы, с бешено бьющимся сердцем. — Идиот, — пробормотала она. — Но какие у него глаза… Она остановилось перед старым кирпичным домом с виноградной лозой, вьющейся вдоль балкона. Три этажа, резные ставни, в окне — статуэтка балерины. Сара вышла, поднимая чемодан по ступенькам. Дверь открыл сам профессор. — Добралась? Молодец. — Его голос был глубоким и чуть хриплым. — Заходи, не стой. Он был высоким, в светлом льняном пиджаке, с немного сутулыми плечами и аккуратной седой бородой. Его глаза были живыми, наблюдательными. Прямо художник из другой эпохи. — Я рад, что ты приехала. Дом, конечно, немного странный, но к нему быстро привыкаешь. Сара прошла внутрь. Дом пах старым деревом, кофе и масляными красками. На стенах — картины, в основном абстракции, в углу — мольберт, под потолком — светильники в форме листьев. — Это моя жена, Вика, — сказал он, кивая в сторону женщины лет 30, с рыжими волосами и в длинном шёлковом халате. — Она сегодня в домашнем, не обращай внимания. — Очень приятно, — сказала Сара немного растерянно. — Нам тоже. Комната наверху, вторая дверь справа. Можешь отдохнуть, а потом спустишься — поужинаем. Дорога утомительная, знаю. Сара кивнула, поблагодарила и поднялась наверх. Комната была уютной — небольшая кровать, белые стены, окно во двор. Она положила рюкзак на стул, села на край кровати и уставилась в потолок. Перед глазами всё ещё стояли чёрные глаза того самого байкера. — Ну и начало, — пробормотала она. — Главное — не зацикливаться. Сара достала телефон, открыла мессенджер и набрала сообщение маме: «Я доехала. Всё хорошо. Живу у профессора, как договаривались. Можешь не волноваться.» Сообщение ушло. Пару минут — тишина. Потом… ничего. Ни галочек. Ни ответа. Сара долго смотрела на экран, потом выключила телефон, легла на кровать и закрыла глаза. Слёзы не пришли. Только тишина и глухое чувство одиночества.