Глава 2. Откровение

И если я раздам всё имение моё и отдам тело

моё на сожжение, любви не имея,

нет мне в том никакой пользы.

* * *

      Пребывание в кабинете Смита удручало, полумрак поглощал все стены и углы. Давило настолько, что даже раздающиеся с улицы громкие весёлые возгласы гражданских ни на йоту не разряжали всю мутную атмосферу. Усопшее молчание, и лишь постукивающие костяшки пальцев с перелистыванием бумаг командиром по операции мало-помалу не позволяли тронуться умом.       — Ждём новостей, — неутешительно произнёс Эрвин. — Возможно, это была наша последняя экспедиция.       Сидящие рядом разведчики за столом переговоров отнюдь не удивились. Скажем так, даже ожидали подобного исхода после очередного ошеломляющего провала и скорбящих родителей, которые получили «поздравительную открытку» в виде останков своих детей. Как бонус — ещё и запятнанная кровью ненавистная нашивка. «Прекрасный» подарок перед ежегодным осенним праздником жителей Стен. Командиру солдаты даже не ответили — безмолвно и тихо вздыхали от нахлынувшего прискорбного отчаяния и лениво покачивали ногами, сидя на стульях. Воздух казался давящим, а в горло словно насыпали битого стекла.       — Что сейчас делать? — поинтересовался Леви. — Лазарет переполнен, припасов хватит только на две недели, если не меньше.       — Пиздец нам, — констатировал Гюнтер.       — Не делай поспешных выводов, — встряла в плачевный разговор Петра. — Может, решение будет не таким уж и плохим? Так ведь, командир?       Эрвин замялся с ответом — оцепенел, засмотревшись на всю бумажную неразбериху и отчёты. Хотел бы возразить всегда надеющейся Рал, да на сей раз даже самому себе было врать бесполезно.       — Попробуйте отдохнуть, — Смит едва опустил голову, а после поднял взгляд на еле видимый луч солнца, что проникал из окна. — Сегодня хорошая погода.       Леви неиронично, с явной долей непонимания взглянул на командира после его, как показалось капитану, до смехоты наивного утверждения. Слово «отдых» для солдат было чем-то непостижимым, рассеянным в воздухе и подавно забытым удовольствием. Возможно, Смит и вовсе не был серьёзен в этот момент, но практически все разведчики промолвили едва слышимое «спасибо, командир», покидая кабинет один за другим. Как ветром сдуло. Даже Петра со всех ног помчалась в лазарет, чтобы проведать бедного Оруо.       — Ты почти не хромал сегодня, — послышался голос Ханджи. — У тебя что, такая же хорошая регенерация, как у титанов?       Она осталась сидеть вместе с Леви и Эрвином, пытаясь хотя бы немного отвлечь себя и их от былого отчаяния. Внезапно все уличные ликования исчезли в подавляющей тишине.       — Видимо, мне просто повезло.       Ханджи больше не проронила ни слова, для Леви это казалось странным и непривычным явлением. А нога ведь и действительно практически не болела, как и предвещала та странная незнакомка, которую он вчера спас от рук урода. Да, действительно — чёртов герой, ума палата. И хрен его знает, что эта девица вообще сделала с его ногой, даже толком не коснувшись. Леви специально выпрямил её и удостоверился в очередной раз, что вся боль миновала. Физически.              — Останетесь здесь? — Эрвин провёл пером по листу, не поднимая взгляда. — Вряд ли потом ещё будет такая возможность.              — Хочешь, чтобы калеки пошли плясать под дудку на городской площади? — Леви дал ответ практически мгновенно.              Смит едва усмехнулся с ощутимой горечью и страшным осознанием. Хотел было ответить капитану, но разведчиков вмиг привлёк скрип открывающейся двери. Захариус вернулся с недовольной миной на лице и отчаянно выдохнул.              — Запасов крепача больше нет? — Майк заведомо был уверен в ответе на свой вопрос, но капля надежды внутри отчего-то не желала испаряться вместе с непостижимой жаждой забыться на жалкое мгновение в объятиях с хмельным. — Или кто-то из наших втихую решил, что ему дозволено побыть крысой и спиздить всё под чистую?              — Если самой еды осталось мало, то про алкоголь и речи быть не может, — ответил Эрвин.              В голосе командира столько безнадёжной усталости, что становилось не по себе. Всем, но только не Леви. Дистанция безграничных масштабов выстроилась между ним и всеми заёбанными мыслями, он статично молчал, потому что разговаривать с остальными не о чем, да и не особо хотелось. Сидел со скрещёнными руками и пялился на обшарпанный деревянный пол.              — Пошлите бухнём.              Идиллия между Леви и его безмолвие канули в небытие к чертям собачьим. Предложение от Майка застало врасплох, и капитан призадумался, оторвал уставший взгляд с пола на сослуживца. Даже Ханджи это внезапное предложение заинтересовало на какую-то секунду, а вот Эрвин даже глазом не дёрнул.              — Ты же сказал, что у разведки ничего не осталось, — уточнил капитан.              — Городские пабы никто не отменял, как и моего хорошего знакомого трактирщика. Или тебе крепкого чая хочется, а?              — Компания в виде самого себя тебя не устраивает?              — Вполне, но ты лицо своё видел? Выглядишь белее любого мертвеца, — Майк развернулся, намереваясь покинуть кабинет. — Лично я не хочу проводить свои, вероятно, последние дни в разведке, в трезвую просиживая штаны. Ханджи, что думаешь?              — Я присоединюсь к тебе позже, мне нужно закончить с делами мёртвых разведчиков.              Захариус также взглянул на Эрвина, но тот лишь покачал головой, дав понять, что ни один бокал не приведёт его в чувство временного спокойствия. Последняя надежда Майка возлагалась только на капитана, который по-прежнему отнекивался и предпочёл бы, наверное, разделить мнение с оставшимися офицерами, натирая задницу на стуле в ожидании решения верхушки. Что-то Леви останавливало, громогласно вопя в его голове всевозможными отговорками. Словно от пропасти его разделяли всего пара шагов.              — Ладно, только держи себя в узде, — Леви встал со стула и следом направился к выходу, останавливаясь возле Захариуса. — А то уснёшь хуй пойми где и потом ищи-свищи тебя.              В конце концов, Леви отбросил всю эту блажь поодаль и согласился выйти вместе с Майком в люди. Напоследок капитан ненароком засмотрелся на работающего Эрвина и Ханджи, что махала им вслед с лёгкой улыбкой.              Замер.              Опять это странное ощущение в грудной клетке — давящее и всячески разубеждающее покидать четыре мрачные стены. Но следующий шаг дался намного увереннее, и офицеры выстроили путь до оживлённых улиц.       

* * *

      Золотая крона осыпала городскую площадь Орвуда и воцарила самую настоящую атмосферу осеннего праздника. Извечные ликования и пляс практически с самого утра вселили в жителей воодушевление на предстоящий пир. Сегодня и погода была непривычно солнечной — оттого и выйти на улицу было только в радость и отдаться во всевластие окружающей суматохи. Барды во всю исполняли будоражащие душу композиции по самое не балуй, потому и пройти было тяжко — люди кружились в зачарованном танце. Дурманящий запах хмельного так и будоражил разум. Распространялось торжество только на центральный район, а вот затхлые и беспросветные уголки Орвуда остались без внимания. Впрочем, это сыграло только на руку. Две тёмные фигуры как раз находились в одной из таких не самых привлекательных улочек, странно оглядываясь по сторонам, словно остерегаясь посторонних взглядов. Помещение рядом напоминало давно заброшенный сарай, а звуки веселья доносились до фигур совсем отдалённо. По правде говоря, не особо то их это и волновало. Точно не плясать явились.              — Ты долго ещё будешь возиться? — процедила Агнеш. — Там на нас уже какой-то мужик странно пялит. Нам не нужны лишние свидетели.              — Так убей его или внуши, чтобы убрался отсюда! — впопыхах послышался раздражённый голос Сильвии из того самого сарая. — И вообще, эти солдаты очень тяжёлые. Сама бы попробовала разложить их!              — Ну-у, я лучше тут постою. Там ужасно воняет навозом, а я сегодня надела своё любимое бордовое платье. Так что…              Сильвия едва слышимо ядовито усмехнулась, психанув со всей силы из-за сестринских слов. Послышался довольно громкий грохот, и Агнеш предположила, что сестра грубо кинула тело солдата на сырую землю. Дверь открылась с раздражающим скрипом. Агнеш неспешно оглядывала замаранную вышедшую сестру с головы до ног, сдерживая своё ярое желание залиться смехом от её весьма противного вида. Вдобавок смердело навозом теперь куда сильнее обычного.              — У-у, тебе бы ополоснуться, — Агнеш заткнула ноздри двумя пальцами и отошла подальше от сестры. — И не приближайся ко мне в таком виде.              — О, да что ты? Сейчас специально обмажу тебя или вообще закидаю дерьмищем по самое горло!              — Оставь свои угрозы для Хельги. Со мной такое не сработает.              Сильвия фыркнула в ответ, оценивая себя и чёрное платье на солнечном свету. Всё оказалось куда плачевнее, чем она представляла.              — И почему этих разведчиков нельзя было убить сразу же в лазарете? Они же практически все дохляки с раздробленными костями, — Сильвия выдохнула с ощутимой долей огорчения, подошла к корыту с водой и принялась отстирывать изгаженное платье, надеясь избавиться хотя бы немного от невыносимого запаха.              — Ты же знаешь, что Ванда не разрешила их сразу убивать. Эти солдатишки нужны живые… — задумчиво ответила Агнеш, поглядывая на дверную щель, в которой едва виднелись бессознательные разведчики. — Но вот для чего они ей такие?              — Я знаю. Это ей опять наплёл всякую хрень Фриц. Зуб даю.              Агнеш кивнула, соглашаясь с доводом. И в самом деле старшая сестра практически не посвятила остальных в более детальный план по истреблению солдат Разведкорпуса. Велела лишь обойти город, найти их и усыпить с помощью сильнодействующего порошка. Сделать его поручили как раз Сильвии, которая ещё с детства превосходила сестёр по зельям, ядам и другим отравам. Один вдох — и человек мгновенно валится на ноги, погружаясь в долгий и глубокий сон. А в случае Агнеш и Сильвии всё было куда проще, ибо на глаза им попался лазарет, напрочь забитый изувеченными военными после операции. Действовали слаженно, быстро, чётко и без лишней суматохи. Выносили тела одним за другим на носилках и создали вокруг себя иллюзию, чтобы уж наверняка не привлекать посторонних гражданских и не тратить время на убийства свидетелей. Проходящие мимо видели в Агнеш и Сильвии исключительно дружелюбных владелец лавок, везущих в своей маленькой тележке свежий урожай на продажу. Аж улыбочку давили из себя, что было этим двоим весьма несвойственно.              Замаранное платье после старательных движений Сильвии приобрело более менее подобающий вид.              — Нас с тобой специально отделили от «серьёзной» свиты, да? — Сильвия приоткрыла дверь в хлев, всматриваясь в одно из лежащих тел.              — С Хелечкой тебя бы точно не поставили в пару, — с иронией ответила Агнеш, — Вы поубивали бы друг друга с первых секунд. Хотя знаешь, я бы на это посмотрела.              — Я бы тоже этого хотела, но вся из себя правильная Ванда всё ещё надеется возродить между нами сестринскую любовь. Наивная дура. Но она правильно взяла себе под контроль на задание Эстер и эту грымзу Хельгу, потому что они не могут ей перечить так, как мы.              — Забавно. Меня тоже порой раздражает Ванда, — Агнеш следом подошла к Сильвии, ибо уж со слишком большим интересом та засматривалась вглубь. — И на кого это ты так вытаращишься?              Сильвия закатила глаза и отпрянула в сторону, дабы сгинуть от предстоящего разговора про…               — М-м, как интересно, — Агнеш вошла внутрь, останавливаясь у тела девушки-солдата с огненным цветом волос. — Я ещё в лазарете приметила твой явно неравнодушный взгляд на эту… страхолюдину. Кстати, а она вполне себе здорово выглядит, ни переломов, ни ран открытых. Как жаль, что этой малышке совсем недолго осталось.              — Завались, Агнеш.              Не сказать, что Агнеш получала удовольствие от издёвок над Сильвией. Вдвоём они всегда создавали сумасшедший тандем и понимали друг друга без слов, потому и плелись гуськом ото всех куда подальше. Но единственная черта, что глубоко засела в Сильвии и ту, что Агнеш напрочь не переваривала, была любовь к девушкам. В прямом смысле.              — Значит, сон тебе не помог, — Агнеш наклонилась к той самой рыжеволосой девушке и грубо провела по её бессознательному лицу пальцем. — По-прежнему считаешь это нормальным.              — Это, блять, действительно нормально!              — Ладно, хорошо. Но слушай… Это ведь уже почти труп. Сильвия, может, королю стоило к тебе в голову залезть и вычистить всю эту ненужную грязь?              Сильвия мигом оказалось рядом с сестрой и оттолкнула от тела солдата. Излюбленное бордовое платье Агнеш чуть не оказалось запятнано зловонным навозом, и та агрессивно шикнула. На лице её воцарилась гремучая смесь из обиды и необузданной злости. Неужто почти дохлая девица была Сильвии важнее, чем родная сестра? Впрочем, уже второй раз за эти дни Агнеш оказывается не в центре всего и вся, что бесило её не на шутку.              — Нужно возвращаться домой, — отчеканила Сильвия и направилась к выходу из амбара, не глядя на сестру. — Кстати, не забудь выпить зелье, что Ванда нам сегодня дала с утра.              Агнеш пощупала кармашек платья, в котором находился небольшой пузырёк с фиолетовой жидкостью.              — И ты уже выпила? — поинтересовалась Агнеш, следуя за сестрой.              — Ну да. Я достала Ванду расспросами, и она мне рассказала, что это усиливает магию. Правда, пока что изменений я не вижу… Запах такой странный был, не припомню на практике подобного.              Сарай со спящими разведчиками был оставлен позади. Ни одна живая душа не сунется туда, а если и удастся, то увидит лишь стопку привычного сена. Скрывающее заклинание у Агнеш выходило лучше всех, как и иллюзии, потому и Сильвия уступила ей в этом деле, а Агнеш ей — с тем самым порошком для усыпления военных. Ведьмы слились с веселящейся толпой и взяли курс ровно до родного крова. Вдруг хорошенько пьяный мужчина с пинтами в руках прошмыгнул перед глазами, чудом с ними не столкнувшись, а следом выскочил ребёнок и больно зарядил по запястью острым плечом. Площадь кишела людьми — сильно раздражало, но через несколько минут и извечных бурчаний себе нос, сёстры вынырнули из опьянённой толпы — дальше шли со спокойной душой.              — Чёртовы маленькие дети, — оскалилась Сильвия. — Так и мешались под ногами!              — Я буду счастлива побыть нянькой для твоего ребёнка.              — Ага, мечтай, — Сильвия на секунду задумалась, а после с долей подозрения обратилась к сестре. — Ты куда вчера пропала, когда мы исследовали город? Ни бэ, ни мэ. Я уж подумала, что ты решила сбежать.              Агнеш сжала кулаки от наполняющей постепенно злобы. Зубы стиснула от воспоминаний о том переулке и разведчике, что даже глазом не повел в её сторону, хотя она потратила на это силы и время.              — Проворачивала свои любимый метод на солдате Разведкорпуса.              — А-а! — с небывалым удивлением выдала Сильвия, хитро покосившись на сестру, — Он тебя спас от «насильника», ты предстала перед ним как самая настоящая богиня, и он ринулся за тобой следом? Переспали? Ну и как тебе секс почти век спустя?              Агнеш молчала. Злилась, потому и отвернулась от назойливого сестринского взгляда.              — Нет?!              Хохот Сильвии раздался на всю улицу и стал самой настоящей помехой для бардов, что вмиг озарили её негодующими взглядами и прекратили игру. Даже вслед ей крикнули и назвали ненормальной, а та всё гоготала и гоготала над Агнеш. Земля была готова расколоться на две части от пылающего внутри огня и дичайшего желания внутри Агнеш надавать по башке этой смеющейся дряни. Какого чёрта? Она ведь действовала по своему давнему плану и до мелочей продуманному сценарию. Мужчины после «спасения» бедной Агнеш от посторонних рук всегда гнались за ней, чтобы стать для той не просто случайным героем и забытым воспоминанием. Обожали её за чарующий взгляд, всю эту дурманящую разум энергию, а ведь Агнеш практически никогда не внушала любовь. Внимание являлось для ведьмы неизмеримым удовольствием.              Но только не со вчерашним грёбаным солдатом.              Агнеш нацелилась на него с первого взгляда. Низкорослый и крайне обречённо выглядящий боец, который наверняка обделён женским вниманием из-за непробиваемой угрюмости. Лёгкая добыча, практически лежащая у самых ног ведьмы. А тот даже имени не спросил, потому ей самой пришлось впервые его произносить! Агнеш даже допустила мысль, что она ему не понравилась. Ни капли. Но ведь быть такого не может — Агнеш всегда была обогащена голодными и вожделенными взглядами мужчин. И от всего этого у неё образовало внутри такую всепоглощающую ненависть в жилах, что Агнеш всерьёз забеспокоилась о целостности её идеального самообладания, будто пошла трещина по контролю над собственными эмоциями. И всё из-за какого-то низенького солдатишки.              — Теряешь хватку, сестра, — с явной долей издёвки и иронии выдала Сильвия, прихватив несколько чёрных волосинок Агнеш. — Ой, это седина?              — Что?! Где?              Агнеш мгновенно начала перебирать каждую прядь в поисках следов старения. Но по вновь ехидному лицу сестры она поняла, что это была шутка. Очень и очень мерзкая, ведь преобразиться во старую каргу ей отнюдь не хотелось. И хотя Цирцерия подарила дочерям вечную молодость во славу службы Элдии, иногда Агнеш засиживалась у зеркала в поисках морщин и старческих бледных пятен. Смерти не боялась так сильно, как проснуться однажды со скрипучими костями. Мерзкий смех Сильвии постепенно угасал, явив окружающим личину безумной и холодной ведьмы. От неё шарахались дети, как от самой настоящей чумы, страшась навлечь на себя весь её гнев и проклятия. И только Агнеш шла с беспристрастным лицом.              — Как думаешь, эти трое уже закончили? — с долей усталости поинтересовалась Сильвия, и ведьмы остановились у небольшого паба с весьма большой очередью за хмельным. Праздник и не думал прекращаться.              — Не знаю, но до вечера мы с тобой уложились. Их больше, усыпить остальную часть разведчиков им не составит тру…              Вокруг Агнеш образовался вакуум из отголосков безликих образов и даже сестринский лепет не доходил до ушей. Всё потому что совсем неподалёку стоял тот самый вояка, что вчера «спас» её, такую беззащитную, от свирепых лап отморозка. Лицо его было такое же уставшее, безучастное и, одним словом, заёбанное. Агнеш даже не моргнула — дыру выжигала — и она вспыхнула от подкрадывающейся злобы. А всё потому что он не проявил к ней должного интереса.              — Э-э, — Сильвия щёлкала пальцами возле лица Агнеш, старательно пытаясь привести ту в чувства. — С тобой всё нормально?              — Сестра, возвращайся домой, мы своё задание выполнили, — ровно и без особых эмоций ответила Агнеш, не сводя взгляда с разведчика. — Скажешь Ванде, что я вернусь позже. Предоставь его мне.              — Кого? Ты вообще о чём?              На лице Сильвии вырисовывались все эмоции полнейшего недоумения, когда Агнеш с её фирменной прямой осанкой уверенно направлялась куда-то в сторону хвоста очереди. Даже умудрилась плечом задеть какую-то горожанку, но сумела изящно сдержаться и не потерять решительный настрой. Сладкий вкус мести на её языке ощущался всё ярче и ярче — вот настолько сейчас Агнеш отошла от мира сего. Сильвия пристальнее вгляделась туда, куда же её сестра так охотно шагала, и недоумевала всё сильнее. Неужто Агнеш решила напоследок опять поразвлечься с солдатом разведки?              — Я-ясно. Сама управишься хоть? И не забудь про зелье, что велела выпить Ванда!              Агнеш ей не ответила, но Сильвия и не надеялась вообще что-либо услышать от неё. Голову у той затуманило не на шутку, как в самом страшном гипнозе. Их разделяли всего пара жалких шагов и Агнеш в своей голове выстроила идеальный, как ей казалось, план на сегодняшний вечер. Она должна понравится ему. Вся.              Обязана.              — Ой!              Впервые за своё столь долгое существование Агнеш выдала из себя до тошноты невинный и взбудораженный писк. Специально оступилась, полетела прямо в крепкие руки разведчика. Всё до банальности просто, правда ведь?              — Блять, аккуратнее.       А тот и сам не ожидал, что сейчас почти лицом к лицу повстречается с неуклюжей девицей. Несколько секунд он рассматривал её чёрные волосы до момента, пока Агнеш не встретилась с ним взглядом. Они неприлично близко, а глаза ведьмы залились опасным багрецом.       — О, это же вы, — Агнеш состроила из себя бедную овечку. — Опять спасли меня, но на сей раз от страшного падения?       Он мгновенно узнал её и холодно ощерился, выпуская из рук.       — Неприятности — ваше любимое развлечение?       — А ваше — спасать?       На мгновение они отвлеклись на громкие возгласы пьяных горожан, а после вновь сосредоточились друг на друге. Точнее, сделала это только Агнеш, а разведчик оставался безразличным, без единого намёка на интерес и безмятежным, как гладь озера в безветренную погоду. Он даже не смотрел на неё и уж тем более не собирался отвечать на вопрос. Терпение Агнеш ходило по тонкому льду от его незаинтересованности. В очередной, мать его, раз.       — Вы не назвали мне вчера своего имени, — Агнеш встала рядом, словно пришла сюда вместе с ним и дожидалась своей очереди за порцией хмельного.       — Назвал, просто вы ушли в тот момент.       — Вот как? И какое же имя у моего спасителя?       Разведчик косо посмотрел на неё, не скрывая все признаки недоверия и весьма ожидаемого раздражения. Не сразу озвучил, будто обдумывал несколько раз перед тем, как вновь вступить с Агнеш в разговор.       — Леви.       У Агнеш дёрнулась бровь — до чего же странное имя. Впрочем, её уже не удивляло в этом низеньком недоразумении абсолютно ничего. До скрежета в зубах ворчливый и отдалённый парнишка, который, вообще-то, должен быть ей благодарен за столь дорогое дамское внимание.       Но Леви что тогда, что сейчас — до колокольни. Срать он хотел на неё, сдерживал себя от назойливости странной дамы, чтобы не послать куда подальше, но окружающая толпа навряд ли оценит перепалку между ними в такой торжественный день. Вспоминая вчерашнее убийство мужчины, Леви едва повернул к ней свою голову. И это была единственная причина, по которой он вообще самовольно заговорил.              — Куда вчера пропало тело того насильника?       Неужто он заинтересован в ней? Аж первый заговорил после продолжительной паузы и даже вниманием одарил, смотря на Агнеш по-прежнему со странным недоверием. А ведьме хоть бы хны — считала это неизмеримым успехом. Значит, понравилась ему? Агнеш хитро улыбнулась, ликуя внутри, как те самые окружающие пьяньчуги. Но стоило долгожданному разуму взять верх над секундной победой — и в лице ведьмы поубавилось нежности. Язык онемел и точно присох к нёбу.       — Не понимаю, о чём вы, Леви.       И в самом деле Агнеш не понимала, ведь её иллюзия всегда работала как нужно! Теряет хватку, как это говорила Сильвия? Да быть такого не может! Она допустила мысль, что не рассчитала действие её магии и смотрела на Леви взглядом полного непонимания. Притворяться глупенькой девой она считала ещё одним талантом. Потому что она знала, что это всегда срабатывает. Но Леви больше не проронил ни слова, ни таял от её наивных щенячьих глаз и не собирался более встречаться взглядами. Вместо этого он пробежался по впереди стоящим гражданским, словно выискивая кого-то.              — Вы пришли сюда не одни? — терпение Агнеш неспешно трескалось, но её вера в свой успех сдерживала все задатки срыва.              — Слушай, — Леви иссяк на любое уважительное обращение и резко, нехотя повернулся. — Не понимаю, чего ты добиваешься. Я не собираюсь составлять тебе компанию и советую отъебаться.              Ведьмины губы искривила едкая усмешка. Держалась. Пока что. Её красивые черты исказились от внутренней ненависти за маской спокойствия, приобретая схожесть с кровожадной хищной мордой.              — Нет, это ты меня слушай.              Леви почувствовал, как чужие пальцы неприятное сдавили запястье. И взаправду эта назойливая мадам была такой сильной? Не верил — смотрел теперь намного хладнокровнее, а та лишь продолжала давить из себя хитрую лыбу.              — Сейчас ты пойдёшь со мной.              Агнеш проговаривала слова медленно, не отрывая взгляда от растерянного к чертям Леви. Внушала, а он не имел права отказаться.              — Что за хуйня?              Расслабленная рука Агнеш оказалась на его ладони, переплетая свои и напряжённые пальцы капитана. Захотелось отдёрнуть, в бегство податься или вообще вырубить эту ненормальную ведьму и плевать на всеобщее скопление лишних глаз, но Леви лишь покорно принял их сцепление руками. Будто это самое привычное и нормальное явление, но внутри у него скопилось добротное обилие мата и дичайшее желание вмазать ей, рассекая сраную улыбочку. Они покинули бесконечную очередь и последовали в сторону леса, а Леви и двинуться не мог — только семенил за ней, как преданный слуга. Хотя Агнеш приметила его своеволие в виде дёргания головы в разные стороны и не понимала, какого же чёрта Леви может противиться её внушению.              Да быть такого не может.              — Тебе говорили, что ты довольно мило выглядишь, когда подчиняешься чьему-либо указу?              — Какого хрена ты делаешь? — капитан резко вырвал руку, но бежать по-прежнему не мог из-за ног, которые не подчинялись. — Что за ёбаные фокусы? Хочешь, чтобы я тебя так же пырнул, как вчерашнего ублюдка?              Одно у Леви вышло на отлично — улыбку с лица Агнеш как ветром сдуло, ибо её не на шутку испугало его сопротивление. Едва отшатнулась, как от пощёчины. Лицо Агнеш в этот момент точно высекли из камня, когда ведьма подошла к капитану настолько близко, что ощутила его трепетное дыхание.              — Твоя фамилия? — приказным тоном отчеканила она и внушила Леви говорить только правду и ничего больше. Она грубо взяла капитана за подбородок и тот почувствовал, будто его плечи сдавила невидимая ноша, принуждающая раскрывать рот и шевелить языком.              — Я не знаю своей фамилии.              Агнеш не совсем понимала, что значил его ответ, но боль в сердце Леви была слишком громкой, чтобы её не услышать.              — Вот как?              Злоба забурлила и вырвалась вместе с желанием страшной мести красной молнией, ударившей неподалеку в землю, и была она самым последним гостем в этот ясный и солнечный день. Погода буквально чувствовала всё ожесточение Агнеш. Мгновением набрякшее тёмно-серое небо со сплотившимися тучами не предвещало ничего хорошего — это Леви осознал сразу же, и во взгляд его поселилась растерянность. Пиздецки стало не по себе. Но и объяснить всю эту хренотень капитан тоже не мог — оставалось только отвечать на вопросы и не иметь ни малейшего шанса на побег.              — Только два клана могли так противиться внушению, — вслух рассуждала Агнеш и понимала, что получит от пыток разведчика неприличное количество удовольствия. — Ах… Ты, наверное, Аккерман.              Ведьма была уверена в том, что Леви грязный выродок одного из клана предателей. Тех самых, из-за которых её и сестёр усыпил король за неуспех в поимке оставшихся трусов. Агнеш так же небрежно опустила его подбородок и обошла волком, останавливаясь за спиной капитана. Леви стоял в оцепенении, до ножа не дотянуться и оставалось лишь надеяться на Майка, который должен уже был заметить его внезапное отсутствие. Но всё это заведомо обречено на провал.              — Твоя мамочка разве не рассказывала тебе историю твоих предков? — своим дыханием она обожгла его ухо, напитываясь всей властью над низкорослым отродьем, — Ох, ну как же это так?              — Ёбаная…сука, — выдал тот с трудом.              Агнеш обхватила его голову двумя руками и проскользнула в разум Леви самой настоящей ядовитой змеёй. Слилась со всеми его воспоминаниями и рыскала, рыскала, рыскала... Леви скривил лицо от внезапной всепоглощающей боли.              Бордель, мать проститутка, голод, убийства ради выживания, потеря лучших друзей, вступление в ряды разведчиков. Смерть… Она пролистывала эти воспоминания одним за другим. Ох, сирота? Какая жалость, бедный мальчик! Агнеш нравилось ковыряться в его ранах, засовывать острые ногти в воспаленную душу и вновь заставлять кровоточить засохшие струпья, и всё, чтобы напомнить Леви о каждом пережитом мраке, прогнуть через страдания.              Он действительно не знал ничего о своей семье.              — Я буду снимать с тебя кожу по лоскуту, — шептала она, пока капитан с тихим ужасом пребывал на пороге скорой агонии. — Но сначала я покажу кое-что.              Боль миновала, как и ведьмины пальцы с висков капитана. Леви медленно открыл глаза и вновь не был уверен в реальности происходящего. Страх охватил с небывалым интересом, ибо привычная ему поляна приобрела вид странного помещения с серыми, не примечательными стенами, надписями на неизвестном языке и низким потолком. За окном багровый свет едва освещал и добавлял нещадного мрака. Такого убранства он отнюдь не видал. Леви стоял у самого входа и не мог даже шевельнуть пальцем, а после разглядел внезапно изменившуюся форму разведчика. Он даже толком не понял, во что был одет: чёрное нечто, напоминающее халат и плиссированные штаны, похожие на широкие шаровары. Но больший интерес охватил изогнутый длинный меч в ножнах. Изящное остроконечное оружие, которое Леви никогда не держал в своих руках. Вдобавок благоухало здесь чем-то, что очень напоминало Аккерману его излюбленный чай, и запах приятно разлетался по всей комнате. Посередине стоял небольшой низенький стол с расставленными чашками и приплюснутым чайником, из носика которого белёсыми нитями поднимался пар.              — Чтобы сюда войти, ты должен оставить всё своё оружие, самурай, — разносился громким эхом по всей комнате голос Агнеш, но саму ведьму капитан не обнаружил. Молчал и лишь прислушивался. — Отбрось все заботы за пределами и отдайся нашей предстоящей церемонии.              Леви бы, конечно, ни за что не стал слушать её, потому быстро вынул из ножен длинный меч и приготовился к защите. Всё кануло в пропасть с отчаянным сжатием рукояти — Леви подчинился словам Агнеш, с непосильным трудом отложил оружие на стол, сам тому не веря. Да какого…              — О, я знала, что ты не захочешь отдавать сам, поэтому мне пришлось самой позаботиться о катане. Красивое помещение, правда? Твой клан был в очень хороших отношениях с Адзумабито. Хотя ты ведь даже не знаешь, кто это такие…              Капитан остался с ведьмой один на один лишь со своими кулаками наготове и держа ухо востро. Стоило ему моргнуть, как вдруг уже за тем самым крошечным столиком на полу сидела Агнеш. Вот только её бордовый наряд сменился непонятной одёжкой, больше напоминающее рубашкообразное платье с широкими рукавами и пёстрыми цветочными узорами, а длинные чёрные волосы превратились в пучок с двумя воткнутыми спицами. Ведьма едва повернула к нему голову, как на её лице блеснула елейная улыбка.              — Присаживайся, — лёгким жестом она указала на место рядом, точно приманивая оцепеневшего Леви. — Мы должны провести церемонию.              Несколько мгновений, что казались самой тягостной вечностью, капитан обдумывал над её предложением и решил, что бесполезно отнекиваться — он явно не в том положении. Может, подыграв этой деве, он спасёт свою жизнь? Леви отчаянно перебрасывал всевозможные варианты из рук в руки, и каждый громогласно твердил — беги отсюда, идиот, к самым ебеням!              — Ты пил когда-нибудь зелёный чай?              Леви присел с ней рядом, разглядывая непривычную утварь, которая, судя по всему, являлась чайным сервизом, а перед самым носом красиво стояли маленькие порции чего-то съестного. Но после глаза ненароком пали на её изящный наряд, и капитан с явной неприязнью быстро отвёл взгляд. Агнеш успела приметить его мимолетный интерес.              — Красивое кимоно, соглашусь, — ведьма подвинулась к нему ближе дозволенного, коснулась плечами. — Ты язык проглотил, Леви? Тебе твоё не нравится?              Агнеш взяла миску яичного цвета и всыпала в него из чёрной коробочки зелёного порошка. Отрава — сразу понял Леви. Её руки летали по столу: она взяла половник и из вычурного настольного котла черпанула горячей воды, залила зелёный порошок, а после подняла венчик и принялась мешать. Агнеш не просто мешала, а взбивала зелёную жижу до серой пены, пока Леви проворачивал в голове, как бы ему улизнуть. Но все его потуги хотя бы привстать заканчивались на простом — желание это сделать. Леви буквально приковало. Сука.              — Где мы? — старался капитан вести себя так, как ни в чём не бывало. — Не припомню такого в Орвуде, да и вообще нигде.       — А мы и не в Орвуде, — оборвала Агнеш. — Тясицу.       — Чего?       — Дом для чайных церемоний. Садо, — гласила она непонятные для капитана словечки. — Аккерманы уж слишком любили все церемонии вместе с Адзумабито. Чуть ли не каждый вечер устраивали и обсуждали всё, что только можно. Даже и мне однажды удалось побывать, когда Адзумабито пригласили нас к себе на родину. А та свежая рыба… — вспоминала ведьма, со сладостью прокручивая давние события ещё до изгнания кланов с земель Элдии. — Это были хорошие времена.              Осторожно поднимая чашу с травяной мутью, Агнеш сделала глоток первой, провернула её, обтерев пальцем место, где касались её губы, и предложила Леви.              — Я не буду это пить.       — И почему же?       — Уверен, что там отрава.       Агнеш рассмеялась от его предположения и вновь поднесла чашку к своим губам, вдыхая крепкий аромат. Она пила чай со всепоглощающим удовольствием, одновременно сверля хитрым взглядом Леви. Её кимоно как по волшебству заскользило по женскому телу и в одно мгновение раскрылось само по себе. Агнеш заигралась настолько, что некоторые капли потекли по подбородку горячей дорожкой всё ниже и ниже до самой груди. А капитан, как бы не противился, но взгляд его заскользил по чужой коже, безотрывно следуя за каплями. Водяные бусины проползли до самого пупка и Леви осознал, что жрица предстала перед ним совершенно нагая.       — Вот видишь, Аккерман, я два раза выпила, — Агнеш вновь прильнула к нему, касаясь голой грудью его чёрного одеяния, кажется, тоже кимоно. — Нет там никакой отравы. Эта церемония предназначена для гармонии и покоя. Пей и не искушай судьбу!       Леви смотрел на неё и всё ещё не понимал... Из какой больницы вообще сбежала юродивая девица? Впрочем, он отнюдь не удивлён тому, что эта дамочка была ненормальной и вполне себе могла нести ересь про какие-то там кланы, варить зелья, как ни в чем не бывало, величая бурду чаем, да и его самого обзывала неизвестной фамилией. От неконтролируемого тела у Леви завыли абсолютно все мышцы, как бы он не старался хотя бы сесть иначе на мягком полу — всё впустую. Сейчас властвовала над ним одно — эта ведьма. Агнеш так же медленно и изящно отстранилась от капитана, опять протягивая чашу.       — Ты должен взять и попробовать следующим. Таковы традиции.       Должен — да плевать. Он не станет…              Капитан взглянул в её глаза. Роковая ошибка. Ни черта он не хотел пить эту муть, а рука-то взяла, сама ко рту поднесла пойло — Леви отпил. Крепкий и необычный вкус с первым глотком одурманил голову, и тело Леви невольно расслабилось, поддалось навстречу горячей истоме. Он весь обмяк, смялся, как осиновый лист, и повалился на спину, чуть ли не снося ногами ничтожный столик с чайным сервизом. А чай ли это был? Леви так и знал… Его крыло и колошматило не по-детски, зал поплыл багровыми узорами и Леви ощутил подступающий стояк. Он больше себя не контролировал.        — Вчера я не понравилась тебе? Что ж, досадно, — Агнеш встала перед ним, властно смотря сверху вниз. — Но сегодня тебе придётся меня полюбить.              Даже в темноте Леви распознал мелькнувшее в её ухмылке садистское наслаждение.              Агнеш отсчитывала секунды до момента, когда будет творить суд над Аккерманом и осознание наполнило всё её естество безграничной эйфорией. За власть над человеческими судьбами Агнеш была готова пойти на всё. Над кланом предателей — особенно. Его жизнь она оборвёт с особым удовольствием.              Леви едва разобрал последние слова ведьмы, что-то лепетал в ответ на непонятном и несвязном языке, замечая сзади неё два силуэта.              — Ты будешь умолять меня, — напоследок сказала Агнеш и ступила прочь.              Да, Леви будет умолять её, и она сделает для этого всё!              Жрица поправила спадающее с плеч кимоно и прижалась к стене, взяв с небольшой полочки тонкую трубку. Всё это время Леви следил за каждым её движением, пытался разобрать, что это за хреновину она взяла и даже закурила.              — Что? — грубо бросила ведьма. — Впервые кисэру видишь? Ты как из леса вылез, а может…              — Вы сегодня не устали, капитан Леви?              От знакомого голоса сердце Леви совершило неожиданный кульбит в пятки, и он дёрнул голову в сторону. Два человека нависли над ним и капитану пришлось напрячь свои глаза, дабы разглядеть эти безликие образы чётче. У первой он разобрал огненные аккуратно собранные волосы, а после…              — Петра… — узнал он свою подчинённую. — Петра, как?.. Блять, уходим отсюда! Быстрее!              Тело не слушалось, но он всё ещё мог говорить и в отчаянии попытался выпросить помощи у Рал. Она нарядилась в то же, что и Агнеш — многослойный халат с раздражающими узорами и птицами и огромным широким поясом, словно специально также вырядилась для треклятой церемонии. Но вместо ожидаемой поддержки Леви почувствовал, как она лавирует пальцами по его внезапному стояку, настойчиво пробираясь к штанам. Какого чёрта она делает? Какого чёрта его тело делает?! Леви хотелось отползти назад, но тело его желало обратное. Кричало, умоляло, чтобы его подчинённая вытащила уже грёбаный член на свободу. Принялась засасывать, облизывать, подобно верной псине кость. На секунду капитан повернул голову на Агнеш, а та лишь со всем вниманием наблюдала со стороны, выпуская дым изо рта. Поганая стерва, так и глумилась над ним.              Ждала.              — И с чем же тебе помочь, Леви? — послышался ему ещё один голос.              Донёсся он слева от Петры, пока та избавлялась от балахонистых штанов. Леви сосредоточился, и после его горло точно стиснуло чьей-то рукой от осознания. Дрожь заколотила. Ханджи опустилась к Леви обнажённая, разгорячённая предвкушением и, хитро щурясь, развязала на нём пояс. Пролезла рукой под одежду и сжала соски капитана, а у того из уст нежданный стон вырвался из-за ошалевшей четырёхглазой и резкой боли. А Ханджи ли это вообще? Стала бы она играться с ним и дразнить? А он поддавался. Даже Агнеш восторженно пискнула от его несвойственных эмоций! Леви стонал, как мальчишка, выгибался навстречу, походу, всё из-за дурманящего «чая», и продолжал поглядывать на ведьму. Он понятия не имел, чего она добивалась, чего хотела от него и какого хрена творила. Но ему нравилось. Нравилось, что она так жадно пялилась и еле сдерживала себя, спускаясь рукой к своему клитору. Явно изнемогала и беспрерывно курила, сука такая.              — Вы не против, если я отсосу вам, капитан? — штаны его миновали, как и всё здравомыслие. Петра отбросила их под ноги Агнеш.              — Такой красивый! — ликовала рядом Зоэ, обхватывая покрасневший от возбуждения член. — А какой твёрдый! Камень!              Мелкой нервной дрожью продирало по позвоночнику от малейшего касания, но Леви даже и против не был — сосите на здоровье. И плевать, что недавно они вернулись с проёбанной операции, что Ханджи и Петра были его сослуживцами с общей целью и уж никогда не было намёка на интим. Но внутри было так гадко от осознания, но сделать он ничего не мог — во всех смыслах поработили, ведь не только тело, но и часть разума. Он собой больше не владел.              Леви инстинктивно двинул бёдрами навстречу, почувствовав, как Рал уже во всю заглатывает и отсасывает ему со всепоглощающим наслаждением! Ханджи на эту картину смотрела с восхищением, и будто сама еле сдерживалась, чтобы не оттолкнуть Петру от сочащегося члена — так и подмывало испробовать, судя по одуревшим глазам. Агнеш едко посмеивалась, её это забавляло до возбуждения. Особенно то, как Леви смотрел на неё, пока ему так старательно отсасывали по очереди.              Капитан понял, что он хотел только Агнеш. Эту злобную, невозможно изнемогающую и ласкающую себя ведьму. Желание расплавило кости, потянуло с непреодолимой силой — Леви хотелось сорваться к ней. К той, что с ума свела его, и Леви это, блять, нравилось. Погода за окном казалась сумасбродной — все ветки с розовыми лепестками кружились в своеобразном танце, нещадный ливень подступал вместе с грозой, а после оглушающий шторм ворвался через окно. Леви осыпало бархатными лепестками, но он терпел до талого и продолжал гладить макушку Ханджи. Но всякое терпение рассеклось его голодным вожделением.              — Уйди, — он почти грубо оттолкнул от себя Зоэ и еле встал, пошатываясь точно пьяный.              В глазах давно помутнело, но он точно знал куда идти из-за едкого запаха дыма. Агнеш по прежнему стояла у стены и ждала его, теперь уже с широко раздвинутыми ногами. Расстояние между ними казалось пагубным, и ведьма в последний раз выпустила изо рта дым прямиком в лицо одурманенного Аккермана.              — Этого ты хотела?       Леви без капли нежности притянул её к себе за бёдра, утыкаясь в разгорячённую шею. Агнеш пахла какими-то травами, соблазном и приторным алкоголем с дразнящим привкусом мести. А ещё в воздухе по прежнему витал тот аромат зелёного чая, въевшейся под кожу капитана и медленно раздирающий его по крупицам. Агнеш странно напрягалась, ощутив горячий язык Леви на своих плечах и дальше, дальше, дальше… Он вкусил её выпирающие костяшки ключиц и последовал водить языком по груди, посасывая розоватые и набухшие от нетерпения соски. Чтобы исследовать тело жрицы дальше, Леви пришлось опуститься на колени и удерживаться за её упругие ягодицы.       — Нет, — отрезала Агнеш, надменно улыбнувшись преданно сидящему на коленях Аккерману. — Ты сам этого хотел.              А Леви и не противился её словам — лишь приближался к её влажному нутру губами и дико смотрел, ожидая реакции. Он хотел, чтобы она извивалась и стонала во всеуслышание, сжимала его тёмные волосы от нескончаемой истомы. Но Агнеш только громко смеялась, почти сливаясь с ударившей молнией во имя своей победы. Потому что Аккерман сам приполз к ней, сам захотел её и теперь досуха пил проклятое тело. Горячий язык касался мокрой промежности, и у ведьмы содрогнулись ноги, но Агнеш сумела сохранить здравомыслие и не остановилась выжигать его холодным взором. Леви посасывал клитор, бёдра сжимал до красных отметин и заставил Агнеш закинуть ему ногу на плечо. Для лучшего вида.              — Почему… — впопыхах выговорил капитан, — почему я это делаю?              — Потому что ты хочешь меня настолько, что не можешь устоять. Ведь так, Леви?              Его мозг вопил во всю о том, что надо нестись со всех ног, колокола в тревоге громыхали из-за опасности, но в то же время Леви самовольно отдавался искушению. Его внутренняя война проходила с нещадным кровопролитием, и капитана разрывало, как и обещала Агнеш. Он одичавше лизал её, дотрагивался двумя пальцами вдогонку и ими проникал внутрь. Внутри горячо. Ведьма чудом успела опереться на плечо Леви и постанывала едва закинув голову от скользящих и быстрых движений. Леви трахал её безостановочно, до закатанных глаз и трепетного дыхания. От третьего пальца она почти вскрикнула и оттянула смолистые пряди капитана назад, издевательски озаряя своими остервеневшими глазами, в которых вовсю плясали черти.              — А ты, я смотрю, увлёкся, капитан?              — Завались.              От чувства внутреннего опустошения у Агнеш промелькнуло секундное разочарование, но оно в момент иссякло. Леви вновь улёгся на прохладный пол, силой притянув на себя ведьму и та оказалась на нём с раздвинутыми ногами. Агнеш даже подумать не могла, что его скромное телосложение скрывает за собой непостижимую силу. Капитан вёл себя так, будто это он сейчас управлял блядской игрой, но на самом деле всё совсем было иначе. Агнеш думала, что Леви хотел её, желал до помутнения рассудка, но то было лишь мнимое утешение самой себя. Леви не хотел её — он хотел её убить. В его неконтролируемых действиях не было ни страсти, ни нежности, о чём Агнеш так давно мечтала — лишь ярость и стиснутые зубы.              — Поцелуй меня, — едва слышимо сказала Агнеш, наклонившись к нему.              В её голосе зазвучала тоска. Странная, от которой даже капитан впал в мимолётный ступор от смены её физиономии на блеклом лице. Конечно, он потянулся к ней — дал ей того, о чём она попросила, но нехотя. Леви было мерзко, противно от её алых губ и всей близости между ними, но ему ничего не оставалось, как просто подчиняться каждой прихоти ведьмы. Агнеш просто хотела почувствовать себя любимой. Они целовались долго, обжигаясь горячим дыханием друг друга, и с уст жрицы сорвался судорожный вздох, от которого у Агнеш всё поплыло рябью перед глазами. Всё потому, что Леви не медлил — вошёл в неё с рыком, больше напоминающий приступ отмщения. Он трахал её до нехватки воздуха. Вмиг вся скромная комнатка для чайной церемонии пропахла потом, похотью и смешалась с теми зелёными листками, от которых у Леви голову снесло.              — Вот уж н-не думала, — рассмеялась Агнеш, теряясь от каждого проникновения. — Что ты так можешь.              Леви схватил её за волосы и притянул ближе, почти вновь соприкоснулись губами.              — Я тебя… убью.              Ведьму забавляли жалкие угрозы, и Агнеш медленно, робко коснулась озлобленного лица Аккермана.              — Убьёшь? — повторила она холодно, надменно, издевательски, словно пробуя слово на вкус. — Что ж, а ты…              Внезапный удар по лицу выбил из колеи и не дал Агнеш договорить. Словно рычагом, её оттолкнуло от наваждения и теперь не вздохи закрутились на языке, нет, — шипение потянулось из уст. Ведьмины глаза полыхнули ослепляющей яростью, потому второй удар ей удалось перехватить и сжать запястье капитана практически до хруста костей. Она ведь так отчаянно надеялась, что Леви больше не потребуется внушать, что он будет самовольно идти в её личный адов плен, как это делали предыдущие жертвы, и что он её, наверное, даже полюбит. Дура! Наивная дура.              — Немедленно прекрати всю эту хуйню! — взревел капитан, пытаясь подняться и оттолкнуть ненормальную от себя куда подальше. Агнеш вцепилась своими ногтями в его кожу на груди.              И всё бы ничего, вот он — долгожданный побег из лап нечеловеческой дряни, но Агнеш успела втихомолку быстро дотянуться до всё ещё горячего чайника и вылить остатки прямиком на лицо капитана. Всё. До единой капли чая. От этого адского жжения на лице Леви заорал, зажмурил глаза, слепо замахав руками по разные стороны.              — Да кому ты вообще сдался, низкорослое отребье! Жалкий кусок дерьма! — крик капитана слился с её визгом, и Агнеш зарядила кулаком по его лицу в ответ.              Леви ощутил привкус крови во рту и сбоку мельком заметил танцующих с веерами Ханджи и Петру. Они двигались с такой лёгкостью и безмятежностью, словно сейчас ничего не произошло. Боль от подбитой губы в одночасье не давала ему сейчас крикнуть о помощи, хотя он в глубине души понимал, что ни черта они ему не помогут. Потому что их здесь попросту нет — это всё проделки чёртовой ведьмы. Петра сейчас должна быть в лазарете с Оруо, а Ханджи осталась сидеть в четырёх стенах вместе с Эрвином, ведь так? От осознания своего пагубного положения Леви вновь готов был замахнуться и драться до последнего, хоть до самой смерти, но повернув свою голову к Агнеш…              Лицо его залила мёртвенная бледность.              — Братишка, почему ты бросил меня?              Изувеченное лицо Изабель и её обнажённое тело явилось перед ним, Леви тотчас одёрнул свою руку от предстоящего удара. Мёртвая подруга, та, что разделяла с ним не лучшую жизнь под землёй, сейчас сидела на его члене и даже пыталась двигаться в такт. Леви не понимал, не осознавал. Но ещё больше его пугало то, что ему нравилось трахать её и наблюдать, как кровь со свежих ран неспешно стекала и сливалась с потом от безумного жара. Леви придерживал её, хотел дотянуться и обнять по-человечески родного человека, но он, блять, не мог. Он просто её трахал, насаживал и почти плакал. Слёзы наворачивались от того, что ему было жаль, он хотел извиниться, но вместо этого — осквернял память вопреки своей воли. У Леви ехала крыша от удовольствия выебанного мёртвого тела.       — Ты не вернулся за нами с Фарланом! — её голос был на грани истерики. — Ты бросил нас, это ты во всём виноват! Ты должен был спасти нас!              Капитан хотел противостоять жестоким словам, желал этого больше всего, сука, на свете, убедить её в обратном, но ком в горле был слишком плотным и голоса подать Леви не смог. Ему было жаль. Он винил себя и выл на пару с этим ходячим трупом, что старательно имитировал Изабель. Издевательская иллюзия. Их движения стали резче, и Леви отвернул голову просто чтобы не видеть. Закрыл глаза и молился чёрт знает пойми кому, чтобы это всё оказалось обычным сном. Кошмаром.              Милостивые богини, хоть бы это был обычный сон.              — Леви, дорогой, не смотри на маму. Эти дяди просто пришли поиграть, это такая игра.              От этого голоса мир разделился на «до» и «после», и все звуки разом испарились, явив лишь загробную тишину. Леви узнал, хотя сейчас он бы ни за что не хотел знать ту, которой этот добрый голос принадлежал.              — Леви…              Нежные, холодные и до боли родные пальцы коснулись его щеки, заставляя Леви наконец повернуть голову. Он всё ещё морщился, от солёных слёз глаза раздражённо саднили, умоляли не открываться.              «Не смей открывать глаза».              Не вышло.              Кушель сменила Изабель и теперь точно также сидела на его члене, но вместо озлобленных глаз — любящие материнские. Леви заревел. Ревел и насаживал мать на свой член, стараясь не смотреть на её обнажённое и костлявое тело, поглотившее голод. Хотелось самому себе руки вырвать — да как она посмела… Ему больно настолько, будто его бьют по солнечному сплетению без остановки, и боль была сравнима с расщепляющей кислотой. Словно в рот ему запихали стеклянное крошево и настырно проталкивали дальше в глотку. Леви не был против сдохнуть прямо сейчас. Вот только жаль, что так рано и при виде своей умершей матери.              — Леви, ты же обещал не смотреть.              Капитана отдёрнуло от воспоминаний — она всегда говорила так, когда приходили посторонние — мужчины. Ублюдки, бандиты и просто самые настоящие мрази Подземного города. А маленький Леви просто смотрел, как они творили с её телом всё, что только вздумается. Сидел в углу, слившись с тьмой и тихо наблюдал, как её насиловали. От воспоминаний в глазах опять солоно, внутри — ещё хуже, и Леви потерял всякую связь с реальностью и просто закрыл глаза, чтобы в очередной раз понадеяться, что происходящее перед ним лишь страшный сон.              Он, кажется, впервые за долгое время своего жалкого существования ревел навзрыд. И рёв сливался со смехом ведьмы.              Дом для чайной церемонии постепенно растворялся, возвращая облик обыкновенной безлюдной поляны и привычной травы — лес неподалёку от гражданской суеты. Солнечный день сменился подступающей ночью. Кимоно и сервиз испарились за одно жалкое мгновение и Агнеш стало легче — не нужно больше так сильно напрягаться из-за иллюзий. Она чувствовала себя превосходно, и этот сладкий вкус победы на кончике языка ощущался с таким наслаждением, что ведьма почти рассмеялась вслух и надменно посмотрела на лежащего в обилии цветов Аккермана. Ведьма подошла ближе, чтобы в последний раз поглумиться над офицеришкой. Труп ведь почти! Недолго осталось этому смелому коротышке, что возомнил из себя героя и решил противостоять ей. Леви лежал на боку и что-то тихонечко лепетал себе под нос. Агнеш прислушалась и наклонилась.              — Мама, а что мы… сегодня будем кушать, мама?              Его веки были прикрыты, и он больше не держал кулаки наготове, Леви было плевать. Речь была настолько несвязной, что Агнеш отступилась назад, и всякое превосходство посерело, спав с её лица. Что же это, ей было его жаль? Нет ведь! Ощущение собственного могущества над Аккерманом кружило голову, подпитывало гнев, и Агнеш даже не пыталась взять себя в руки и перестать получать от этого процесса удовольствие. Он её не хотел — она и проучила его. Всё просто. Но почему-то Агнеш решила вновь дотронуться до его головы и пролистать воспоминания, как личный дневник. Её на секунду нахлынуло чувство вины, смешно! Она ведь только что уничтожила Леви, разворошила к чертям всё, что только можно и теперь смеет думать о какой-то там жалости? Жалость Агнеш не к лицу.              Она вгляделась глубже и увидела в Леви бедного ребёнка со шрамами внутри, как у старого человека.              А тот лежал всё так же неподвижно, без капли интереса к жизни и прежнего желания её убить. Свернулся, как брошенный зверёк. Агнеш даже увидела то, что его считают сильнейшим воином человечества. Теперь этого воина просто нет. Жалость Агнеш не к лицу, но ей впервые за все её годы стало до тошноты жаль какого-то разведчика, которого она видит впервые и которого завтра уже точно не будет в живых. Конечно, он сам виноват. Сам. Ведьма, измученная усталостью мести и в целом долгого дня, улеглась с ним рядом. Возможно, за ночь ей полегчает и все жалкие мысли о чувстве вины минуют, отбросив всю блажь. Нащупав в небольшом кармане платья пузырёк, который настояла выпить Ванда, Агнеш опустошила стеклянную ёмкость и попыталась уснуть.              Сон дался ей с особой тяжестью.       

* * *

             Гул в ушах и дёргание за плечо заставили резко открыть глаза и лишиться всякого сна. Опаляющий лицо факел вынудил Агнеш недовольно простонать и лицезреть на причину её пробуждения посреди глубокой ночи. В памяти случился провал, ведьма не совсем понимала, почему сейчас лежала посреди поляны, а не в своей привычной кровати.              — Агнеш, вставай, — ведьма узнала голос Сильвии. — Нам пора на ритуал.              Пока она просыпалась со всеми мыслями, выстраивая ряд вопросов о неизвестном ей ритуале, Агнеш обнаружила, что Леви рядом нет.