Глава 3. Исход

Осушит он слёзы с глаз их, и не будет

более смерти. Не будет более ни скорби,

ни горя, ни боли, ибо всё старое исчезло.

      

* * *

      Разве это была твоя свобода? Этого ты добивалась?       

* * *

      Ведьмины глаза разбегались по окутанному беспросветной мглой полю. Агнеш пыталась заметить движение, намёки на присутствие Аккермана, но безуспешно: след простыл. Исчез, словно по щелчку пальцев. Неужели капитан самовольно поднялся после длительной ментальной мясорубки? Остались силы? Даже если и так, то навряд ли бы он позволил ведьме ускользнуть. В Агнеш залегло беспокойство, что аж веки запульсировали.              — Что-то потеряла? — Сильвия приметила сестринское мешканье ровным и непривычно надменным тоном.              — Солдат… Здесь был солдат. Разведчик.              — Тот, с которым ты сегодня ушла развлекаться до поздней ночи?              В ещё большее замешательство Агнеш вогнало поведение сестры: Сильвия вела себя и говорила так, будто мышцы и каждый нерв контролируют. Её спокойную манеру без извечных криков и чрезмерной эмоциональности Агнеш помнила лишь в детстве. Агнеш с осторожностью поднялась на ноги, недоверчиво вгляделась в сестру. Зелёные глаза Сильвии поблекли, посерели и утеряли всякое безумие. Она смотрела насквозь — но не на Агнеш. Взгляд пустой, как у мертвечины.              — Ты видела его? — напрямую спросила Агнеш, вдруг примечая в лесу искры от костра. — Надо было ему память стереть, но впрочем… Неважно. Это моя забота. Что за ритуал?              Ответа не последовало.              Сильвия безмолвно обернулась в сторону чащи и направилась к огню. Что-то было не так. Но Агнеш не могла понять точно, потому пошла по пятам за сестрой, изредка оглядываясь по сторонам. Нет, Аккерман однозначно улизнул. Что ж остаётся? Убить всех, кому он уже успел поведать о чудесном «чае» и самой Агнеш? Леви всё равно труп — и это самое главное. Куда бы он не пошёл, Агнеш и её сестры в конечном итоге отыщут его и уничтожат, размажут по стенке и зароют останки в яму, как тому велел король. Ведьмина жалость к нему тут же иссякла. Сейчас же ощутимое беспокойство Агнеш перекатывалось на сторону несвойственного Сильвии поведения. Неизвестность раздражала Агнеш, но осенний холод отрезвлял и превращал копошащуюся внутри несуразицу в некое подобие связных мыслей.              — Так и будешь молчать, мерзавка? Что за ритуал? — Агнеш не скрывала подкрадывающейся дисфории.              Но и во второй раз её вопрос пронёсся мимо ушей сестры, словно Агнеш просто плюнула в воздух. Огонь стал ярче, обилие мрачных и почти оголённых деревьев сменилось на просторную поляну. Посередине пылало кострище, и настолько высокое, что размер его достигал, как казалось Агнеш, самого неба. И в свете ослепляющих искр перед глазами ведьмы предстали привязанные к столбам разведчики. Они были в сознании, всячески пытались вырваться. Тщетно. На их побелевших лицах — отчаянное смирение и только одно слово — смерть. Наверное, ставшее для них привычным кредо. Агнеш мимолетно нахмурила брови, мол, неужто потребовалось сжигать этих отродий? Слишком много ненужных хлопот.              — Почему они не кричат?              — Заклинание мёртвой тишины. У них вырваны голосовые связки, — наконец ответила Сильвия, пристально смотря на пламя. — Насчёт того солдата не беспокойся, он не доставит проблем.              На ожидаемый вопрос Агнеш, с каких это чертей сестра была так в этом уверена, Сильвия медленно подняла руку и указала пальцем в сторону лежащих друг на друге тел. Агнеш показалось, будто внутри Сильвии всё замерзло, стало безжизненным настолько, что ведьма почти слышала свист пронизывающего зимнего ветра.              — Что с тобой?              Очередная попытка Агнеш достучаться до сестры с треском провалилась. Сильвия последовала к костру и остановилась. Агнеш сжала кулаки от непостижимой злобы и неведения — не могла Сильвия так себя вести, не могла. Но и подтвердить свою теорию ведьма тоже была не в силах, ибо поблизости остальных сестёр не наблюдалось. Мимолётное движение в стороне той небольшой кучи разведчиков всецело приковало внимание Агнеш, и она ступила ближе. У половины солдат исковерканы ноги, руки, пальцы… Кости торчали отовсюду, у некоторых кровь хлестала изо рта — бедные ею захлёбывались. Они лежали друг на друге, как туши мёртвого скота, едва ли дёргались от боли в усопшем молчании. На самом верху горы полуживого мяса Агнеш вмиг выцепила знакомые черты. Взлохмаченные тёмные волосы, залитое кровью щеки и обречённые глаза, смотрящие исключительно на неё. Конечно же, Агнеш узнала его.              — Ну вы гляньте, — голос Агнеш заметно повеселел, уголки губ цинично приподнялись. — Это же наш сильнейший воин человечества.              Взгляд ведьмы заскользил по изувеченному телу солдата: из колен торчали белёсые кости, залитые багровой кровью, пальцы, кажется, превратились в месиво, вывернутые по разные стороны. Во взгляде Леви тлела мольба.              — Не можешь говорить, Аккерман? — слова ведьмы так и сочились ядом.              Агнеш непременно и с особым удовольствием вновь пробралась в мысли Леви, точно торжествуя напоследок перед его гибелью.              «Тебе так понравилось издеваться надо мной, потаскуха? Конечно же, я помню всё, что ты сделала со мной».              От услышанного голоса Аккермана ведьма победно возликовала, прокручивая в голове всё то, что сотворила с несчастным: откопала самые гадкие, болезненные и разъедающие моменты.              «Как же я правдоподобно изобразила твою мамочку, да, Леви? Тебе понравилось трахать свою мамочку?».              Их немой «разговор» сквозь нити мыслей прервали дикие вскрики остальных сестёр — Агнеш резко оглянулась. Сильвия и Эстер с помощью факелов подожгли связанных на столбах разведчиков и встали напротив с сияющим, непостижимым наслаждением в глазах. Агнеш знала безмолвно бившихся в агонии солдат из воспоминаний капитана. Позади раздался хруст — это Леви резко дёрнулся от увиденного, будто у него есть возможность ринуться на помощь к товарищам. С размозжёнными-то ногами…              «Я бы убил тебя при первой возможности».              Агнеш вновь приковала внимание к Аккерману. Решил продолжить обмениваться с ней «нежностями»?              «Это я уже слышала. Может, ты придумаешь что-нибудь новенькое?».              «Ёбаное отродье».              Взгляд Леви ощущался настолько выжигающим всевозможные дыры, что удивительно, как Агнеш ещё не испарилась. В нём было непостижимое количество ненависти, злобы и убийственного отчаяния.              «Я не знаю, какой конечной цели ты и остальные шельмы сейчас добиваются, но один на один вы явно боялись действовать с нами. Ещё и решили напасть после проёбанной операции. Настолько вы не уверены в своих силах?».              От услышанного ведьма лишь цинично улыбнулась, ибо у солдат в любом случае не было бы шанса противостоять. Агнеш уже хладнокровно и методично перебирала варианты его гибели.              «Ты умеешь проникать в мою голову, роешься там, видишь всякое… Ты же не обычный человек, верно?».              «Верно, Аккерман. Я не обычный человек».              Полностью обгоревшие тела его товарищей стекали, крошились и падали на сырую землю. Он бы с трудом распознал их — обугленные до ужаса. Петра, Эрвин, Ханджи… Все были заживо сожжены. Следом на столб подвесили Майка, который так и не нашёл капитана после пропажи из очереди за хмельным, затем Гюнтера и Элда. Даже полуживого Оруо не пощадили. Агнеш видела, чувствовала, как слабо бьющаяся надежда на спасение с каждой секундой всё быстрее и быстрее угасала.              «Поебать, кто ты такая, откуда вы пришли и зачем это устроили… Рано или поздно титаны по ту сторону Стен проберутся внутрь. Справитесь с ними? Варево их возьмёт? Если нет, то кто ваши и другие шкуры спасёт?».              Агнеш позабавил ответ Леви, но после…              «Вы перебили каждого разведчика, никого не осталось. Поэтому, Агнеш, просто убей меня уже, блять».              Ведьма дёрнулась от того, сколько же ненависти Леви заложил произнося её имя. Сколько мрака и прискорбия звучали во внутреннем голосе Аккермана. Леви впервые обратился к ней по имени с одной единственной просьбой.              «Ты слышишь? Давай, убей меня уже! Этого ты так добиваешься с самого начала».              Слышать подобные слова от сильнейшего воина человечества для Агнеш казалось странным, ему не присущим, что глядя на такого Леви ярость в её глазах поубавилась. Его бушующая мольба лишила её последних крох уверенности в своих силах. Никто и никогда так не умолял убить. Убеждение вбилось колом в висок Агнеш: не окажись Леви с переломанными ногами, то с лёгкостью бы расправился с ней и остальными ведьмами в одно мгновенье. Опять это скребущиеся чувство… сожаление? Агнеш рьяно отрицала в себе всякую слабость, но сердце… При виде измученного Леви, оно словно пропускало через себя множество кинжалов и острых прутьев. Как же это было несвойственно для неё — так упиваться виной из-за очередной жертвы. Сбрось, сбрось же эту смехоту с души своей!              У Леви ничего не осталось — Агнеш чувствовала. Ни сил, ни желания продолжать всю напускную блажь и обмениваться с долбанной, как он назвал её в мыслях, стервой любезностями. Леви неспешно перевёл взгляд на поляну с привязанными товарищами… Один. Он опять остался один.              — Да, паренёк действительно выглядит жалко, — прошелестел холодный нечеловеческий голос позади.              Агнеш мигом уставилась на нарушительницу тишины и сразу же узнала Ванду в тёмно-синем платье, вот только грубый, непохожий на девичий голос не на шутку наполнил ведьму вязким страхом. По телу прошлась волна мурашек: тон очень похож на тот самый… от которого сердце укатывалось в пятки.               — Ванда? — голос Агнеш разом утратил всю тональность и теперь звучал очень тихо, недоверчиво.              — Попробуй ещё раз.              Агнеш не могла спутать этот циничный изгиб губ и полную превосходства усмешку ни с чем другим. Пальцы сами сжались в кулак.              — Фриц.              Утверждение. Самое ненавистное ею утверждение. Агнеш напрочь отказывалась принимать тот факт, что в какой по счёту раз сёстрам пришлось облачиться в пешки в непонятной игре короля. Но как же он оказался внутри старшей сестры… Агнеш от страха невольно попятилась прямиком к той самой куче из разведчиков вместе с Леви. И какого хрена её сестры подчинились этому ублюдку — очередная загадка.              — Знаешь, я думал, что ты быстро сообразишь, что к чему. Но, видимо, твоя тяга к свободе тебя же и подвела, Агнеша, — Ванда, а точнее, Фриц медленно подбирался к ней с алчной победной улыбкой. — А как ты смело оскорбляла меня! Признаться честно, я даже удивлён, что ты всё ещё не набросилась. Не хочешь драться со мной?              — А что я могу применить? Я же покалечу сестру, — оцепенение сковало руки, но защитная надменная улыбка ещё была ей подвластна. — И навряд ли Ванда самовольно решилась подселить тебя в своё тело.              В почти бессознательном состоянии Леви пытался сплести урывки чужого разговора воедино. Но он ничего не понимал, особенно то, как Агнеш вмиг утеряла всё своё былое самообладание. Это была явно не та ведьма, пытавшая его вчерашним вечером до самой настоящей агонии и ковырявшаяся в его воспоминаниях «от» и «до». Агнеш сейчас по-настоящему выглядела испуганной. Леви терял разум, перед глазами темнело и энергия постепенно угасала из-за потерянных литров крови, а от запаха горящей плоти воротило до мандража. Страшно. Страшно, сука, до смерти.              — Я долго думал, чьё же тело мне занять, — Фриц сделал задумчивый вид и окинул взглядом остальных ведьм, стоявших у костра и трупов. Агнеш тоже уставилась на них. — Эстер… Сдержанная и весьма одарённая ведьма, но в ней мало рассудительности. Навряд ли самой младшей можно доверить такое серьёзное дело.              «Что, уже не такая смелая?» — вдруг с насмешкой спросил Агнеш Леви.              «Завались, Аккерман».              Агнеш оглянулась на Леви, а в её глазах опять заплясало угрожающее багровое пламя. Это всё, что ему оставалось — посмеиваться от собственного бессилия? Отвернулась.              — Хельга… Хельга привыкла подчиняться, — говор короля лился мёдом, он упивался удовлетворением, смотря на Хельгу, а плечи Агнеш сводились в напряжении. — Она чётко осознаёт, для чего была рождена и следует всем установленным правилам. Моя верная слуга, которую даже не нужно было принуждать к подчинению.              Леви уловил, как сдавленно Агнеш просипела.              — В смысле принуж…              — Ах, Сильвия! — специально перебил её Фриц. — Неугомонная, бесстрашная и самая безумная из вас. Она очень кстати пригодится: у неё отменный талант к пыткам. А вот что насчёт тебя, Агнеш… — голос короля заметно утерял всякую тональность и восторг. — Знаешь, я долго размышлял между тобой и Вандой. Как думаешь, почему мой выбор всё же пал на твою старшую сестру?              От страха, смешанного с всепоглощающей злобой, Агнеш не заметила, как ногти вонзились в мягкую кожу на ладонях. Плевать ей было на то, почему же она не была удостоена чести побыть вместилищем для Фрица. В мыслях абсолютная несуразица, надо спасаться, обездвижить поехавшего короля и нестись отсюда со всех ног вместе с остальными сёстрами. Всё это звучало до смехоты легко, на деле же — Агнеш понятия не имела, какой шаг сделать следующим. Вдобавок внутри засел Аккерман и не давал покоя, как прилипшая хлябь.              — Ванда хоть и быстро сломалась, отдав мне своё тело ещё во сне, но она самая мудрая из вас, способна здраво рассуждать и грамотно действовать. Что же касается тебя… — Фриц прошёлся глазами по Агнеш с головы до ног. — Неуверенная в себе хамка, ничтожное подобие ведьмы. Один случай, произошедший несколько веков назад, всё никак не отпускает тебя и ты продолжаешь напоминать самой себе о своей слабости. Так ведь? Ты наделена такими великими способностями, но какой-то мужчина, обидевший тебя, по прежнему не даёт покоя. Не все будут тебя любить, Агнеш, не всем ты будешь нравиться в этой жизни. Сколько же мужчин пострадало от твоей руки!               Король подошёл к ней ещё ближе.               — Хотя о какой человечности я говорю, когда вы всю свою жизнь убивали по приказу.              Вчерашнее ликование и восторг от издевательств над капитаном, сменились на липкий страх. Всё же правда горька и тяжела, и ведьмино железное самообладание, давно пошатнувшееся, посыпалось пеплом.              — Кхм, и зачем же тебе нужно столько жертв? — попыталась перескочить она, только бы король прекратил наседать на неё и резать без ножа. — Завтра в городе точно поднимут панику из-за пропажи такого количества солдат.              Фриц рассмеялся от ведьминых слов, коснулся её чёрных волос.              — Завтра никому не будет до них дела. Это ритуал жертвоприношения нужен для того, чтобы я вернул себе прежнее обличье. Этих людей было легко усыпить после операции, не так ли? С другими бы вы возились намного дольше. Считай, я вам сократил время, дорогуши, — Фриц сделал небольшую паузу, словно чётко обдумывая. — После смерти у меня появилось бесчисленное множество часов для рассуждений, и они привели меня к тому, что пора Элдии вернуть свою былую славу.              Из всего разговора Леви мало что мог разобрать, однако по поведению Агнеш он сумел предположить, что та бурного восторга со странной бабой не разделяла. Капитан всячески пытался отвлечься, заглушить всю раздирающую боль, но мука вспышками точно вырубала и сковывала цепями. Да как, сука, встать?! Пока языками трещат, он бы ребят из огня вытащил. Леви дёрнулся и вновь повалился назад с шипением: нет, это конец.              — И как ты собрался вернуть ту славу? — Агнеш вот-вот готова была вступить в бой.              — Я хочу уничтожить всех врагов Элдии. Столетние войны канули в лету, но не память. Стереть с белого света выродков, забравших силу титанов. Мы отыщем всех нынешних владельцев, а после, моя дорогая, мы пойдём косить каждого недоброжелателя, как тому ведает смерть. С вашей помощью мы в мгновение ока отыщем тех, кто сможет пробудить Колоссальных титанов из стен, и тогда на земле воцарится настоящее правосудие! Ад разразится на вражеских землях, и мир услышит гу…              — Гул земли… — закончила Агнеш.              Ноги задрожали, превратились в хилые, ватные на миг.              Мысли о конце света и очередной кровопролитной войне нисколько не утешали Агнеш, да и могли ли? Страдания ради страданий. Проведя осторожно носком по земле, она встала в боевую позицию, готовясь нанести сильнейшие смертельные заклинания. Не будет милого света и блага тому, кто посягнет на её свободу. Кто не чураясь мук совести способен выгнать человека из своего же тела, подчинить сознание своих дочерей и взрастить в них таких же чудовищ, как и он сам.               Язык защипало заклятие, но вдруг Агнеш ощутила, как руки ослабли, будто отнимались и переставали подчиняться. Все её чувства разом притупились, происходящее воспринималось отстранённо, будто скрыто за заиндевевшим стеклом.              — Твою мать?! — воскликнула жрица с обезумевшими глазами. — Что ты сделал?!              — Я весьма удивлён, что ты последняя выпила зелье, ведь ты так рьяно хотела добиться свободы! Такая глупенькая, сразу не прознала: это же самый мощный и опасный отвар контроля.               — Нет… — Агнеш в ужасе застыла. — Сильвия не могла…              — Сильвия… просчиталась! Вы говорили, что она прекрасно разбирается в ядах, но в итоге… Девочки, какие же вы глупые и наивные дуры.              Агнеш превратилась в марионетку Фрица. Сильнейшее напряжение отдалось ноющей болью в мыщцах. Вот-вот порвутся связки! Но надо, надо пройти со стиснутыми зубами до сознаний сестёр, во что бы то ни стало достучаться до них, вразумить и убить в конце концов чёртового короля! Из пальцев жрицы заискрилась магия, но этого оказалось недостаточно.              «Ты не умрёшь сегодня, Аккерман», — не глядя на капитана она вновь залезла в его разум. Забавно — ещё недавно она клялась его убить, снимать кожу по лоскуту и почти лишила Леви рассудка. Раскаяние, что ли, подступило? Хочет спасти его и остальных оставшихся от сожжения? Успеть бы ещё спасти… Лёгкие Агнеш точно стиснуло железной сеткой, и ей в один миг стало нечем дышать.              «Не сегодня, так завтра? Катись к хуям!» — голос Леви мгновенно осел колючими шипами в её подсознании.              Его силы кончаются.               Слишком ослаб.              «Как мило с твоей стороны. Но лучше умереть от моей руки, чем от огня, не так ли?».              Каждое слово из Леви сочилось неприкрытой горечью, ибо он помнил всё. Каждое издевательство над ним, угрозы и своё непомерное желание сдохнуть при тех невозможных пытках. Леви хотелось прокашляться, проблеваться и вывернуться наизнанку, лишь бы скорбная тоска перестала разъедать изнутри. Она же всё это с ним и сотворила, и исподтишка углядев, как капитан сплюнул кровавую слюну, скривила губы, всё также мерно приближаясь к откидывающемуся на тот свет Леви. Бледный на вид труп, но с железной волей, не позволяющей ему сдаться.              — А-а, вот и вы, — Фриц тонко улыбнулся, и Агнеш отчетливо заметила в улыбке смертный приговор. — Твои любимые сестрички поведали мне ещё кое-что интересное, Агнеша… — король резко взмахнул рукой, и излюбленное бордовое платье Агнеш по волшебству обрело белоснежный цвет. — Настолько твоё сердце изнемогает из-за отсутствия любви, правда? Каждый мужчина был твоим потенциальным женишком, но всякий раз что-то препятствовало… Давай я успокою твою бедную душу перед тем, как ты вновь станешь моей.              Глаза Агнеш опасно сверкнули. Щёки побледнели и словно впали, морщинки сложились на батистовом лбу от осознания своего клейма — рабыня. Безжалостный Фриц сдёрнул запекшуюся корку с её навеки засевшей под грудью тоски — свадьба. Агнеш так сильно хотела обыкновенной и чистой любви, ощущения собственной нужности вопреки всему. За несколько веков скитания по земле жрица так и не узнала, каково же это — быть любимой. Зелье всецело заполонило нутро — Агнеш больше не могла и пальцем шевельнуть по своей воле. Сёстры — те же куклы, молча смотрящие на трагичный театр.              — Ты не получишь ни одну из нас, — язык с трудом ворочался во рту Агнеш. — Старый ублюдок.              — Видишь ли, — Фриц посмотрел на кучу из раздробленных тел разведчиков, — когда мы убьём оставшуюся часть солдат, я смогу вернуть свой истинный облик. Эй, вы, спустите сюда того паренька.              От чрезмерно нахального обращения к сёстрам Агнеш почти ощутила, как от злобы у неё задрожал каждый нерв. Она даже не знала, к кому испытывала ненависть больше всего — к королю или сраной предательнице Хельге, которая сейчас самовольно отыгрывала свою роль верной псины и даже не пыталась, блять, помочь. Задушить бы её, бросить в огнище, чтобы свиньёй завизжала. Фриц жестом указал на самую верхушку скопления из человечины, и сердце Агнеш пропустило очередной удар. Леви. Её сестры мягко приподняли капитана в воздух и опустили на землю перед её грязным подолом.              Подолом свадебного платья.              Агнеш и Леви встретились взглядами. Его радужка поблекла, ещё больше посерела — зрение Агнеш обострилось, как и чувства. Она сгорала изнутри от ярости и осознания. Такого, что пробирало до костей.              Спасти. Надо его спасти.              Отбросить все обиды и личную неприязнь к его роду, не быть с капитаном порознь и бесполезно плеваться друг в друга желчью.              — Твой жених не может нормально ходить… — король пробежался глазами по переломанным ногам Аккермана. — Какая же досада. Ну тогда… Пусть полетает. Сильвия, сожги эту оставшуюся кучу.              Ведьмы тихо в унисон зашептали себе под нос заклинание, а после Леви стал подниматься в воздух. Агнеш наблюдала, как он бился, как ему больно от малейшего движения, почувствовала, как его кровь дождём оросила её губы.              Леви умирал.              Медленно, томно и с раскрытыми руками уже мысленно здоровался со смертью и думал о том, какой же это, мать вашу, пиздец. Да не бывает так: его, поди, уже во всю жевал титан, а он в агонии бился на клыках. Про войну говорили… Она всегда была, есть и будет, пока титаны бродят. Что ещё за Гул Земли? Так правда всё, или он на пороге смерти? Или спал? Не могло его воображение нарисовать в красках шабаш. Значит, он в бреду.              Леви обессиленно приподнял голову и даже сумел в воздухе рассмотреть изуродованные ноги и отрезветь лишь от вида торчащих наружу обломанных костей. И плевать, что он в воздух поднялся, не бывает же такого — да срать он хотел.              Может, всё же сон?              Леви проснётся в своём кабинете и выдохнет с полной грудью непостижимого облегчения? И если это сон, то он больше не хотел засыпать.              Никогда.              «Не смей отключаться! Аккерман, чёрт возьми, твоя смерть наступит только от моей руки, ясно? Но сейчас… Продержись, ладно?».              Визг Агнеш разлетался гулким эхом в ушах, он почти не слышал, и незнакомые колдуньи плыли перед его глазами. Всё закольцовывалось в размытую дугу, Леви ощущал лёгкое дуновение промозглого ветра свисающими переломанными пальцами рук. А после ледяное покалывание рассеклось, сменившись на жар от костра. Он становился всё горячее и горячее, тогда Леви посмотрел вниз и осознал, что он летит прямиком к огромному костру посередине поляны. Рядом без особых эмоций шла Агнеш, придерживая Леви за плечо. Позади другие девки, аккуратно несущие в руках длинный подол белоснежного платья.              Белоснежного платья?              «Какого… хрена?».              «Свадьба. Король хочет, чтобы мы поженились».              Свадьба… Леви прямо сейчас расхохотался бы до смерти. Он любви-то особой никогда не испытывал, практически всю жизнь обитая во всевластии мрака и безнадёги. Какая ещё, сука, свадьба? Знай он, какие «пышные» похороны его ожидают, давно бы уже умер. Все эти мысли крахом разрушились и испарились, когда Леви заметил по бокам обгоревшие тела на земле. Это, кажется, Ханджи, а позади неё ещё один труп напоминал Эрвина. Но он даже не успел впасть в ебучее горе, окунуться в него сполна — две девчонки резко потащили тела догорать к большому костру. Тащили и смеялись! Глумились над тем, что солдаты умирали без криков и с непостижимыми муками.              Агнеш и Леви замерли у костра. Капитан хоть и знал, что сейчас жрица не смела и пальцем шевельнуть по своей воле, видел, как сжались её губы до самого побеления. Агнеш рвалась наружу, всеми силами пыталась сбросить путы королевской власти, яростно искала пути к свободе и своему спасению.              И спасению Аккермана в том числе.              Позади раздался треск воспламенения — ещё подожгли, и тогда Агнеш осознала — Леви последний оставшийся разведчик для завершения ритуала. Сильвия сожгла по приказу Фрица ту самую гору полумёртвых вояк.              — Чудесная ночь, — раздался ледяной голос Фрица, и король обратил на себя всё внимание жриц. — Начнём?              Словно сорвавшись с цепи, сёстры Агнеш рассмеялись, принялись вытаскивать обгоревшие останки разведчиков из адского пламени. Они буквально сами летели в их руки: черепа, шейные позвонки, рёбра… Всё до последнего, даже неприметные фаланги пальцев. Каждую косточку разложили на поляне, как изящное полотно или ценность, и уже через несколько минут зелёная трава с осенними листьями покрылась грудой мертвецов. Агнеш боковым зрением уловила, как сёстры начали перекидываться черепами! Будто в детство вернулись, и в руках их — безделушки для игр. Внезапно Сильвия засмотрелась на прилетевший в её руки череп и всякий смех поутих. Она разглядывала его с той же неживой личиной, но Агнеш даже на расстоянии ощутила сестринский лихорадочно горящий, почти обезумевший взгляд.              Как ж её там звали? Петра?              Рыжеволосая отважная девушка из воспоминаний Леви. Агнеш безо всяких сомнений отчего-то была уверена, что Сильвия держала сейчас именно её. Но ступор сестры исчез так же быстро, как и накатил: череп Петры полетел в руки Хельги. И дальше… дальше по кругу.              «Если бы я знал, что моя свадьба будет такой, я бы лучше остался гнить в Подземном городе».              Агнеш на слова Аккермана удалось лишь едва дёрнуть уголком губ.              «Здорово, что ты ещё пытаешься шутить, капитан».              Впрочем, а что оставалось? Леви не уверен в том, что всё происходящее — правда. Его за этот день колошматили по несколько раз, заставляя кровоточить и без того разъёбанное в прах сердце. И как он ещё остался в здравомыслии? Видение мёртвой матери с Изабель, осквернение поневоле самым страшным способом из всех, а теперь капитан безмолвно наблюдал за сожжением своих подчинённых и как их останками, блять, перекидывались сумасшедшие девицы, будто всё абсолютно нормально. Леви больше не чувствовал ног, пытался вывернуться из отупелого полусна и мысленно отсчитывал секунды.              Раз, два, три…               Капитан отсчитывал время своей кончины.              — Тебе его жаль, правда? — Фриц обошёл Агнеш с Леви, озаряя их колкой насмешкой. — Я даже подумал о том, что он тебе действительно понравился.              — Мне плевать на него.              — Да ну?! — король грубо взял ведьму за подбородок, всецело подавляя в Агнеш всякую уверенность. — Вот только твои мысли говорили об обратном. «Ах, что же я наделала? В этом был смысл моей свободы? Пронести этого разведчика через уйму агонии?».              Агнеш смотрела на Фрица прямо, без вызова и лишней бравады. Возможно, потому что он был прав — отрицать это поганое чувство и обманывать саму себя было бесполезно. Ведьма буквально варилась в котле из противоречий собственных эмоций от смехотворного понимания — Аккерман завербовал себя не просто жалким воякой, который бы в скором времени уплыл из её памяти. Она сжала плечо Леви сильнее — никакое зелье подчинения даже не помешало ей этого сделать, ибо…              Увлечься воином, которого своими же руками практически сломала в одно мгновение? Запросто. Раскаяться от увиденных воспоминаний незнакомого человека? Да раз плюнуть.              — Думай, как считаешь нужным, — Агнеш ответила королю всё так же хладнокровно, не сводя внимательных глаз. Теперь ей предстояло танцевать на крайне неустойчивой поверхности и каждое слово могло оказаться роковым. — Ты можешь освободить меня от действия зелья, я намного полезнее Хельги, и ты это прекрасно знаешь. Хочешь войны? Давай! Ты уже победил, смысла противиться нет. Только позволь мне быть…              — Твои жалкие манипуляции на меня не действуют. Это будет твоим наказанием, Агнеша, — король улыбнулся ей, словно в последний раз, и улыбка эта была недоброй, пророчащей скорую гибель. — Пока твои сёстры хотя бы занимались полезным делом, ты предпочла отдаться своему грязному искушению вместе с этим солдатом. Запомни всё, что сейчас будет. Запомни этот момент.              Зелёная трава, пропитанная кровью, еле прослаивалась через разбросанные по всему полю обожжёнными костями. Фриц подозвал сестёр, окружая «виновников торжества» со всех сторон у большого костра. Агнеш чувствовала, как от безвыходности у неё задрожали ноги, ибо король с одного размаха сумел подрезать её крылья. Ей больше не двинуться по своей воле, самый страшный и пропитанный отчаянием страх вмиг стал прискорбной явью. Ведьма взглянула на Аккермана с робкой надеждой, будто его сломанные ноги сами по себе срастутся, однако капитан больше не мог формулировать даже свои мысли.              «Нет, не смей отключаться, Аккерман…».              Агнеш невольно, по лёгкому движению руки Фрица, прильнула к почти бессознательному Леви ближе. Обвила его руками, вглядываясь в измученные черты капитана. А после её одёрнуло из-за резкости сестёр, бродивших вокруг костра в своеобразном танце. И плевать, что под ногами на промозглой земле разбросаны кости. Не-е-ет, в этом весь смысл — осквернить память. Даже Фриц в обличии Ванды пустился в безумный пляс, победно гоготал вместе с подчиняющимися ему ведьмами.              Была ли это цена за её поступок над капитаном — Агнеш точно не знала. Эти танцы на костях сводили с ума.              «Леви, чёрт, поговори же со мной!».              Хоровод по разбросанным останкам плоти прервался по резкому взмаху кисти короля. Фриц с непонятным предвкушением подошёл ближе к жениху и невесте.       — Какая же это будет свадьба без колец! Не предусмотрел… Эстер, милая, исправь это недоразумение.       Младшая сестра мгновенно кивнула, опустилась к окровавленной земле и достала две небольшие косточки. После сжала их в кулаке, тихо прошептала себе под нос и раскрыла… На ладонях красовались два белых костяных кольца. В качестве подноса ведьма схватила первый попавшийся череп, сняла макушку, срезав острым когтем, и опустила свадебную драгоценность. Агнеш металась, всё пыталась и пыталась достучаться до Леви, но всё было зря.              Не реагировал.       — Изумительно, спасибо, дорогая, — Фриц бегло улыбнулся Эстер, остановившейся рядом с ним. — Агнеш, что не так? Улыбнись! Сегодня твоя давняя мечта станет явью.       Агнеш не могла не ослушаться, и уголки губ приподнялись против воли, но вышла натянутая гримаса.              — Какое имя у твоего возлюбленного?              Агнеш противилась который раз, да без толку.              — Леви… Аккерман.              Король заблестел от изумления и перевёл взгляд на Леви, парящего в бессознании. Его ладонь дёрнулась и в Агнеш зародилась кроха надежды:              он ещё здесь,              он не умер.              — Аккерман? Вот это да… Потрясающая находка. Видать, эти отродья так и продолжают существовать.              «Ты меня слышишь?».              «Да» — коротко, слабо ответил Леви. Будто в последний раз.              — Мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами брака Агнеш Фриц и Леви Аккермана. Если здесь есть кто-нибудь, кто может указать причину, по которой этот брак не может состояться, пусть говорит сейчас или уже никогда.              Ожидаемо — молчание. Не будь у Леви вырваны голосовые связки, то точно бы воскликнул, но он даже мотнуть головой не мог, не то что говорить…              — Берёшь ли ты, — Фриц гадко ухмыльнулся Агнеш, — Леви Аккермана в законные мужья? И клянёшься ли любить и беречь его в болезни и здравии, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас?              — Беру, — голос Агнеш заметно содрогнулся.              — Берёшь ли ты, — теперь король обратился к Леви, — Агнеш в законные жёны? И клянешься ли любить и беречь её в болезни и здравии, в богатстве и в бедности пока смерть не разлучит вас?       Повисло нагнетающее молчание.              Раздробленный в щепки и бессознательный капитан просто висел в воздухе, никак не реагируя. Умер.              Умер от потери крови.              Агнеш просверлила его таким взглядом, что сетчатка сама по себе начала раздражаться и слезиться от жара. Молилась чёртовым Богиням, чтобы Аккерман открыл тяжёлые веки и не дал королю воплотить задуманное. Нет, она проиграла.              — У-у, как же так… Он не успел ответить. Знаешь, милая Агнеш, я сжалюсь над тобой сегодня.              Фриц кивнул Эстер и та подошла к молодожёнам с черепом с кольцами. Агнеш со скрежетом в зубах взяла их, надела на свой палец и вывихнутый палец Леви.              — Я, король великой Элдии, объявляю вас мужем и женой!               Фриц указал Агнеш на мёртвое тело Леви, а после — на огромный костёр. Три сестры вновь заплясали в диком танце на костях.              — Нет! — взвыла Агнеш в нахлынувшей истерике и яростном отрицании, когда её рука сама подтолкнула висящее в воздухе тело капитана дальше, чтобы тот оказался ещё ближе к огню.              Через несколько секунд пламя поглотило тёмные, замаранные кровью волосы Леви, а после оно разъело каждый кусочек бледной кожи. Агнеш толкала его всё дальше, с ужасом наблюдала за тем, как на её глазах сгорал последний разведчик. Фриц заставил ведьму неотрывно лицезреть на чудовищное убиение.              — Ну какая же яркая церемония! — громогласно произнёс Фриц. — Теперь невеста может поцеловать своего жениха!              С Леви слезала кожа, оголился скелет. Последний указ Фрица заставил Агнеш обжечь ладони, обхватив руками лицо Леви, чтобы соприкоснуться с горячими местом, где были губы.              — Мы с вами… — король наблюдал, как ведьмы кружатся в танце, а Агнеш против воли целовала обгоревший труп. — Очень хорошо повеселимся, мои дорогие. Настало время миру узнать об Элдии сполна.              У Агнеш текли слёзы, кожа покрывалась волдырями, и белоснежное свадебное платье невесты окрасилось в грязно-алый оттенок из-за стекающей крови и мяса Леви. Целовала его долго, безмятежно и одновременно проклинала чёртов мир, ощущая жар адского пламени, касавшегося её лица. Она вспоминала умоляющие слова Аккермана, острыми стрелами пронзившие её виски, и жгучая боль охватила глазницы.              «Убей меня, Агнеш».              Убей. Убей. Убей.              Даже почти выронив кристальный шар с предсказаниями, Агнеш всё также чувствовала, как на её щеках покалывает от невидимого пламени. В горле точно засел ком от кромешного ужаса. Ведьма напрочь отказывалась принимать то, что их ожидает. Что, в конце концов, ожидает её саму.              — Сестра, что ты там увидела? — Эстер тут же спросила, явно почувствовав неладное. — Всё в порядке?              — Всё превосходно, — Агнеш по-мастерски преобразилась и улыбнулась сестрёнке, выдав первую пришедшую в голову ложь. — Представляешь, мне сегодня нагрубит на городском рынке какая-то второсортная девка! Пусть только попадётся мне на глаза.              И лучше бы Агнеш столкнулась с невинной горожанкой, проучила за острый язык и послала куда подальше, нежели…              Нежели вновь вернуться к роли верной слуги.              — О, значит, шар работает как прежде? — Эстер потянулась забрать его из рук Агнеш.              — Нет! — Агнеш ошпаренной отпрянула, крепко обхватывая шар. — То есть… Работает, но та-ак расплывчато, что моя голова аж затрещала от боли. Я посмотрю, что с ним ещё можно сделать, хорошо? Всё-таки этот очень древний и ценный артефакт достался от матери.              — Хорошо…              Эстер подозрительно сощурила глаза на Агнеш, но интерес младшей вскоре испарился, и она без особых заморочек вышла из комнаты. Не теряя ни секунды, Агнеш быстро закрыла за ней дверь, прислонилась к стене, едва не сползая вниз. Отражавшийся кошмар в кристальном шаре обглодал её изнутри, до дрожи в руках. Вдох-выдох… Ведьма неспешно утихомирила паническое состояние, попыталась найти вразумительный ответ. Как всего избежать?..              — Что за дерьмо… — тихо, почти шёпотом рассуждала она.              Шар никогда не обманывал — от этого стало ещё удручённее, мерзопакостнее, словно в комнату пробралась зима и заполонила всё пространство, не давая теплу задержаться на и без того ледяной коже. Судя по увиденному, Агнеш нехотя сделала вывод о том, что там, за дверью, находится вовсе не целомудренная старшая сестра, а неведомым образом чёртов король в её милом обличии. Агнеш страшно даже шевельнуться, не говоря уже о том, чтобы выйти из комнаты и вести себя так, как ни в чём не бывало. Но времени в обрез — действовать нужно уже сейчас.              — Эй, ты скоро?              Раздавшийся стук в дверь и голос Сильвии выбили из колеи: Агнеш вздрогнула.              — Иду!              Поправив чёрные пряди и стерев со лба испарину волнения, Агнеш вышла из комнаты и наткнулась глазами на Ванду. Та стояла у столика с котлом, втихомолку перебирала сушёные травы.              — Выходите на улицу, — ровным тоном ответила Ванда, не сводя взгляда с отвара. — Вскоре я к вам присоединюсь и мы отправимся в город.              Хельга закивала головой и вышла первой, Эстер и Сильвия засеменили следом. Непривычно ясная погода, жёлтый листопад раскрасил природу, в воздухе витал запах недавнего дождя. Вот только в четырёх стенах было не всё так блаженно — Агнеш буквально ощущала, как лишь от одного вида на лжеВанду под рёбрами всё закипало, подговаривало наброситься, растерзать, прогнуть сквозь череду страданий и убить короля. Ритуал, человеческое месиво, лес, гарь, кровавая свадьба, боль в глазах Леви — это видела Агнеш, смотря на Фрица в теле Ванды.              Леви?..              Его звали Леви.              Того самого, за кого выдали и кого она истерзала собственными руками.              Разведчик, попавший под горячую руку Агнеш, одинокий сирота с кровоточащей раной в сердце. Ребёнок со шрамами старого человека.              — Что-то забыла? — поинтересовалась Ванда. — Я почти закончила, жди меня с остальными.              Агнеш всё это время не сводила с неё взгляда. Надо же.              — О, нет, я ничего не забыла. Я тут хотела спросить у тебя кое-что, Ванда, — Агнеш ступила ближе, заглядывая в котёл. — Что же ты там такое варишь? Так надрываешься, впервые вижу. Не хотела попросить помощи у Сильвии?              — Зелье, усиливающее вашу магию, — бросила с плохо скрываемым раздражением. — Хочешь испробовать прямо сейчас?              Агнеш чуть не пропустила смешок, ибо знание будущего нашёптывало обратное.              — Откажусь.              — Славно, — Ванда натянула фальшивую лыбу, указала головой на выход. — Тогда… Присоединяйся к остальным.              Агнеш уже сто раз отругала себя за невнимательность: не заметить подмены! Теряет хватку? Ванда же никогда так себя не вела. Даже в видении упускала очевидные намёки, вопящие о том, что её сознание контролирует некто иной. Агнеш притворилась и почти послушно шагнула за порог, но на деле…              Глухой стук: Агнеш закрыла щеколду.              — И никто нас не услышит, — прошептала она, перебрав пальцами воздух: наложила на дом подавляющее шум заклинание.              Нельзя медлить.              Ванда, точно почуяв, оторвалась от котла. Кажется, она занервничала и даже скрыть не пыталась. Не скрывала и Агнеш — решительно смотрела в упор.              Догадалась.              — Замри! — яростно вскрикнула Агнеш.              ЛжеВанда застыла гремучей смесью удивления и злости в глазах. Но больше всего в них отчётливо проглядывался страх: Агнеш усмехнулась, когда заклятие окаменения сработало на ура.              — Неприятно, правда? — Агнеш медленно обошла жрицу, сцепив руки за спиной. — Когда ты хочешь просто поднять руку, шевельнуть пальцем, а у тебя ничего не получается. Или ты, например, находишься в полном подчинении против своей воли.              — С-сестра… Что же ты делаешь?              Какая неправдоподобная игра, ведь могла же постараться. Взбешённая Агнеш остановилась у стола с отваром. Наклонившись чуть ближе, она едва учуяла неизвестный аромат того самого зелья подчинения, только от вида которого Агнеш перекосило. Редкостная дрянь.              — Давай-ка ты перестанешь… — Агнеш набрала в небольшую пробирку фиолетовую жидкость. — Так смехотворно пытаться играть Ванду.              Ведьма покрутила в руках зелье, наблюдая, как личина доброй и рассудительной сестры сменялась на встревоженную и озлобленную тварину.              — Не понимаю тебя… — зарычала Ванда. — Сестра, нам нужно выбираться в город, выполнить задание короля и тогда мы станем…              — Свободными?              Агнеш подошла к лжеВанде вплотную. Грубо схватив сестру за щёки, Агнеш уже была готова влить фиолетовое зелье подчинения, однако…              — Зелье подчиняется только тому, кто его приготовил.               Яркая жижа, словно в барьер упёрлась и дальше горлышка не пошла.               — Давай, Агнеша, вливай. Подтверди мои слова, — девичий голос иссяк, и теперь с Агнеш говорил король ровным, надменным тоном.              От коверканья собственного имени, у Агнеш свело челюсть. Не раздумывая, жрица затолкала пузырёк с жидкостью в глотку короля. Секунда, десять, полминуты… Ничего! Неужто Фриц раскрыл ей все карты?              — Я же говорил, — он едва рассмеялся, скорчив лицо от бессилия над заклинанием Агнеш. Стоял на прежнем месте, как оцепеневший. — И что же меня выдало, дорогуша?              Жрица решила умолчать о шаре с предсказаниями и алчно выдала:              — Из тебя дерьмовый актёр. За столько лет существования бок о бок, я выучила каждую из своих сестёр, — солгала Агнеш, осознавая всю горечь сказанного. — И то, что ты даже не просил помощи у Сильвии с этим отваром…              Раскатистый хохот Фрица прошёлся по комнате. В его глазах заплясал восторг и ликование. Агнеш сглотнула.              — Ты откуда-то знаешь про действие зелья… — прошептал король. — Неспроста я сейчас не могу пошевелиться, ты без сомнений заставила выпить отвар, значит… — его глазницы словно стали шире. — Ты знаешь, что я планировал сделать, ведь так?              Агнеш громко задышала, набычилась вопреки страху и тревоге. Конечно же, она знала обо всём: ритуал жертвоприношения, план по уничтожению внешнего мира с помощью Гула Земли.              Знала о сильнейшем воине человечества, которого она без доли раскаяния сломала в два счёта.              — А я уже засомневался в выборе тела для вселения! Подумал, что ты настолько проницательная и умная, а на деле… — восторг Фрица поутих. — Ну, давай, расскажи мне обо всём, Агнеша. Что же я замышляю сделать с этим миром?              — Да ты ведь тоже умом не блеснул, раз сейчас стоишь неподвижно.              Послышались приближающиеся шаги по ту сторону двери, и Агнеш в панике схватила со стола нож и приставила к тонкой шее Ванды.              — Оставь её тело, — зашипела она. — Или я сама тебя вытащу из неё, мразь.              Раздались настойчивые стуки.              — Вы там долго ещё? И почему дверь закрыта? — во всеуслышание произнесла Хельга, дёрнув за ручку.              Агнеш ощутила, как задрожали пальцы и остриё заходило ходуном. Ни за что бы Фриц не покинул ведьмино тело по чьему-то наставлению… Агнеш это прекрасно понимала. Понимала и слёзы сами покатились по щекам. Король продолжал издевательски ухмыляться, с лёгкостью читал её и наслаждался.              — Как думаешь, Хельга поверит тебе? Очень сомневаюсь, милая.              Стук стал сильнее.              — Я даю тебе несколько секунд, чтобы покинуть тело Ванды, — лезвие заскользило по тонкой коже, алая капля крови проступила и потекла к ключицам.              Фриц стоял на своём и угрожающе смотрел. Агнеш не хотела верить, но её проигрыш был очевиден. Время на исходе, но будь оно, то она бы нашла способ избавить Ванду от короля, и, блять, почему так тяжело!              Агнеш сделала свой выбор.              — Прости, Ванда.              Голос жрицы дрогнул: она говорила с запертой в своём же теле сестрой... Раз и кровь хлынула на пол. Агнеш перерезала горло собственной сестре… Нет, Фрицу! Не Ванде, но… Она позволила Фрицу рухнуть на пол, хватаясь за глотку. Но даже с вытекающей жизнью, захлёбываясь и кряхтя, король продолжал властно усмехаться, сотрясаясь в конвульсиях. Агнеш нарушила клятву неприкосновенности.              — Умрёт это тело — я п-получу другое. Мой выбор падёт на тебя, А-Агнеша. Помяни моё слово.              На последних секундах Агнеш сумела распознать Ванду.              Настоящую.              Её дикий, переполненный мольбы нежный взгляд и подступившие слёзы. И вот судороги стихли и тело больше не шевелилось. Губы сомкнулись и только кровь заливала рассохшиеся половицы. Нож будто выскочил из рук Агнеш, со звоном упал в ноги трупа. Агнеш поняла не сразу, что натворила, но позже: ладони взмыли ко рту, удавили сокрушительный вопль. Она чудом не потеряла равновесие, а эти долбанные стуки — сёстры ломились в дом. Что она им скажет?..              Ей не поверят. Не сегодня. Не сейчас.              Вся содрогаясь, Агнеш опустилась на колени у трупа, спешно наложила скрывающие чары. Ванда постепенно исчезала вместе с алой кровью.              — Мы сейчас выбьем дверь! — рявкнула Хельга.              Агнеш накинула чёрную мантию, положила в сумку шар с предсказаниями и выскользнула из родного крова через окно. Побежала куда-то вдаль, спотыкаясь и не оглядываясь назад, пока сердце безостановочно взрывалось внутри. Убила. Убила собственную сестру! Она опять проиграла. Солёные слёзы бесили, и Агнеш всячески старалась сохранить до смехоты непринуждённое лицо, вот только истерика оказалась мощнее. Теперь ей предстояло разобраться с тем, как же чёртову Фрицу удалось вселиться в тело сестры, объясниться перед сёстрами и сделать всё, чтобы они жили свободно, по прихоти своей. Без доли подчинения чужой воле.              Агнеш занесло на городскую площадь Орвуда, где скопилось немыслимое количество людей. Кричали что-то о Разведкорпусе, солдатах и восторженно ликовали. Одно ей сейчас хотелось узнать точно — в самом ли деле по земле ходил тот воин, которого она должна была сломать, сотворить с ним страшные вещи. Почему из всех убитых ею людей именно он одним своим видом ковырялся в её душевных ранах и напоминал об истязаниях её чёрной души.              И возможно ли так сопереживать человеку, встреча с которым даже не произошла?

* * *

      Повозка мчалась с бешеной скоростью.              Сброс.              Первый труп, второй, третий…              Леви устал считать, сколько их ожидает расспросов, проклятий от убитых горем родителей погибших солдат. Да и не только солдат — гражданских, обрабатывающих земли или кочевавших с места на место в поисках пристанища и еды после пролома стены. Капитан воскресил в памяти всех вдохновлённых на победу разведчиков, от которых остались разорванные куски, да чёртова нашивка.              Ему стало пиздецки хреново, точно душу изнасиловали.              Вдобавок Майк трещал про алкоголь и забытьи на несколько дней, но Леви точно его не слышал. Зато слышал, как покойники дышат в спину. Не отвоевали стену от титанов и даже не приблизились к разгадке. Леви предполагал, сидя в сраной повозке, что разведку вообще расформируют после провала. Финансировать перестанут, а ему вновь придётся выживать с ножом в руках, быть наготове к любой передряге на обшарпанных улицах. Думал, думал много. Обо всём. Но голос командора Смита заставил капитана вынырнуть из дум.              — Приближаемся к Тросту, далее отправляемся в Орвуд для отчёта об операции.              Титаны позади, а впереди лишь надоедливая толпа из гражданских. Всё как обычно. Леви давно не обращал внимания на всякий восторг или постыдные возгласы в их сторону.              — Заебали, — выдохнул капитан и расправил больную ногу.       Титан чуть не раздробил зубами его большую берцовую кость. Болело охуеть как невыносимо, до скрежета в зубах. Леви уже рыскал в поисках того, как ему вообще с долбанной ногой передвигаться. Скажут лежать в лазарете с противным запахом лекарств — пролежит, изолируется от всего. На время.        Орвуд встретил разведчиков пасмурным небом и едва моросящим дождём, смывая с их бледных лиц остатки засохшей крови. Эрвин мигом направился к вышестоящим, дав указ об отправлении в лазарет при необходимости и разгрузке инвентаря, оставшегося после проваленной операции. От солдат разило металлическим запахом, грязью и потом.               — Капитан Леви, как ваша нога? Помочь дойти до лазарета?              Петра оказалась перед ним как только спустилась с седла. Осмотрела рану с некой горечью на лице и желанием помочь.              — Спасибо, я сам, — отказался Леви, оглядывая сочащуюся рану. — У тебя хоть ничего серьёзного?              — Вроде как нет. Рука побаливает из-за того, что я врезалась на УПМ в большое дерево. А вот Оруо…              Рал замялась — смотрела на лежащего почти без сознания Оруо в повозке и за эту длительную дорогу по возвращению домой уже успела схоронить его бесчисленное множество раз. Еле дышащего Оруо разведчики подняли на носилках и пошли, держа курс к долгожданному лазарету.               — Я пойду с ними, — тихо выдала Петра. — Осторожнее с ногой, капитан.              Леви коротко кивнул ей, и Петра ушла, а он остался дожидаться возвращения Эрвина из главного штаба Орвуда. Спина Петры с каждой секундой всё больше отдалялась вместе с оставшейся частью выживших солдат. Время в ожидании насело на Леви — ему показалось, будто кто-то втихомолку наблюдает за ним.              Оглянулся, присмотрелся — никого.              Может, показалось? Недавняя операция всё никак не отпускала, подкидывала ненужную паранойю. Эрвин вышел из штаба быстрее, чем Леви предполагал, настроился на разговор про дальнейшую судьбу разведки, но разносящийся восторженный голос Петры приковал к себе всё внимание офицеров.              — Капитан Леви, командир Эрвин! — невероятный восторг вперемешку с шоком вспыхнули в девичьих глазах, и стоило Петре оттарабанить, как все дар речи потеряли. — Наши солдаты встали на ноги, представляете? Все! Поломанные, с ссадинами, ранами и порезами… И чувствуют себя замечательно! Оруо тоже очнулся! Это-это… Чудо какое-то!              Ошарашивающая новость: быть такого не может. Эрвин недоверчиво нахмурился, пытаясь, видать, поверить в чудо. У Петры аж дыхание спёрло от безостановочного говора и восхищения.              — Идёмте за мной и убедитесь сами.              Эрвин повернулся к Леви, а тот и сам в непонятки встрял, даже рот раскрыл.              — Деваться некуда. Идём, — и Эрвин последовал за Петрой.              Не нравилось ему это, не нравилось… Леви не верил в чудеса и в милость Богинь, но доверял своей интуиции, а она вторила ему, что сзади кто-то стоит и прожигает взглядом ему спину. Леви отстал от Эрвина и Петры, остановился — опять оглянулся. Посреди толпы ему попалась женщина в бордовом платье, в мантии и с натянутым до носа капюшоном. Обычная горожанка, вдруг решившая встать посреди дороги — совсем не подозрительно. Леви не успел её рассмотреть: она отвернулась и слилась с гражданскими быстрее, чем он сообразил.              — Капитан, чего застыли? — окликнула Петра. — Вдруг и ваша нога сейчас заживёт? Это какое-то чудо!              Леви гонимый предчувствием, вновь посмотрел в сторону той незнакомки, но её и след простыл. И хотя капитан по-прежнему не разделял с Петрой никакого восторга, сохраняя скепсис, он повернулся к ним и подумал, что да —              это действительно чудо.