ЛЕКЦИЯ 12: ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ АМБУЛАТОРНОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ

Стояло знойное марево, день обещал побить все температурные рекорды за последние тридцать лет. По крайней мере, так говорили в новостях. Но всем известно, что синоптики часто ошибаются.  Мы с Элли сидели на траве, возле главного корпуса Карулли и наслаждались утренними лучами солнца. Она пила лимонад из стеклянной бутылки, а я протягивала колу из баночки. Настроение поднялось вместе с отметкой уличного термометра, но я понимала, что это ненадолго. Ведь рано или поздно, мне придется возвращаться к мыслям о Синнере и принимать решение. Это именно тот случай, когда ты подбрасываешь монетку, расчитывая на то, что судьба сама примет решение, но про себя надеешься, что все же выпадет орел. Кажется, я уже определилась с ответом, это произошло вчера, когда я сидела у Малека на коленях.  – Моя мама делала зефирки в виде пионов на заказ. Они были такими нежными и в меру сладкими. Вспоминаю и рот слюной наполняется, – поделилась Эл. – Я попрошу её, как-нибудь, приготовить их для тебя, Одри. Это будет благодарностью за то, что ты меня приютила. – Брось ты, – отмахнулась я. – Это я должна рассыпаться в благодарностях, ведь после твоего переезда мне перестали снится кошмары.  Как вихрь, тайфун, смерч… к нам летел Бенджи. Бедолага так спешил сообщить нам срочные новости, что весь взмок.  – Одри, прокалывай презервативы! – Бен плюхнулся рядом и вырвал колу у меня из рук. Сделав пару жадных глотков, он продолжил: – Синнер приехал на новой тачке. Одри, у него особняк, невероятно-охренительная новая тачка и какие-то стилевые жгуты на руках. Боже, да вы представить не можете насколько у него крутая тачка! Пока Бенджи восхищался то Синнером, то новой машиной и умолял усыновить его, если вдруг мы с профессором поженимся…Я пыталась понять, откуда у Малека столько денег. Так интересно выяснить, что у него за семья, есть ли хобби, какие фильмы он любит смотреть. Узнать даже самые мелкие детали, включая странные привычки или забавные факты из детства. Я хочу разгадать Синнера и понять, что скрывается под его тщательно подобранными словами и непоколебимой уверенностью.  – Кстати, насчет презервативов, – Эл прервала Бенджи, осыпающего Малека восхищенными эпитетами. – Одри, как продвигаются дела со спором? Бен опустил глаза и замолк. Нет, я была не готова рассказать Элли о том, что мы с профессором обжимались. Слишком рано. Интуиция подсказывала мне, что Эл отреагирует на это противоречиво.  – Я пока ничего не делаю, – ответила я. – Может быть вообще выйду из спора.  – Это все из-за Трэвиса? – озабоченно уточнила подруга. Мне стало стыдно за свою ложь о бывшем, но язык не поворачивался сказать правду о Синнере. – С Трэвисом было временное помутнение, он вернулся в колледж и вряд ли мы еще увидимся, – я натужно улыбнулась, демонстрируя, что совсем не переживаю о фантомном парне. – С ним покончено. Мы поставили точку. – У нашей Одри есть свойство разбрасываться громкими словами, а потом делать все наоборот, –  подытожил Бен. Очевидно, он вспомнил в каком состоянии я вчера выбежала из аудитории Синнера.  –  И что это значит? –  недоумевала Эл. – Просто мысли вслух, –  друг бросил в меня хитрый взгляд. Я была благодарна ему за молчание и за то, что он меня не осуждает, пусть и выкидывает скабрезные шутки. Мы отвлеклись на обсуждение конкурса красоты. Элли уверяла, что на мне нужно как можно быстрее выбрать талант, чтобы успеть подготовиться. Я понятия не имела, чем могла удивить. Петь я не умела, танцевать тоже…Что же мне оставалось делать? Показывать фокусы? Я могла бы продемонстрировать фееричное исчезновение гордости, только для этого мне понадобится ассистент в виде преподавателя по судебной психиатрии. Боюсь, что к такому шоу Карулли не готов.  –  Может, испечешь тортики? Или приготовишь что-то очень вкусное? Едой легко подкупить жюри, –  предложила Эл. – Я не умею готовить, –  честно призналась я.  Боже, кажется, я ничего не умею и для того, чтобы осознать это, мне понадобилось идиотское мероприятие… – Одри, может просто залезешь к Синнеру под стол и корона твоя? Он же один из членов жюри, –  не смог промолчать Бенджи.  Я не рвалась к победе. К чему мне эта корона?  – Тихо, он идет, – шикнула Эл.  Поворачивать голову не хотелось, ведь я прекрасно понимала, кто именно идет и как мое тело на него отреагирует. Справиться и противостоять патологическому желанию невозможно. Сердце успело сорваться на бешеный ритм, а шаги за спиной отдавались дрожью в теле. – Доброе утро, профессор! – Бенджи заливисто, как колокольчик над дверью закусочной, поприветствовал Малека.  – Доброе, –  коротко ответил Синнер, проходя мимо нас быстрым шагом. Взглянув на него, я вдруг вспомнила, что мне нужно сдать тест, который я наспех решила за полчаса до выхода из общежития. Малек скрылся за поворотом в главный корпус, а я, схватив с газона сумку, поспешила за ним. Было жарко как в аду, так еще и физическая нагрузка заставила взмокнуть. Синнер все шел и шел, не реагируя на мои попытки его окликнуть. То ли делал вид, что меня не слышал, то ли был слишком глубоко погружен в свои мысли. – Профессор, я принесла тест, – запыхавшись сказала я, догнав его возле аудитории. – Давай, – он протянул одну руку в мою сторону, а второй открывал дверь аудитории. Сложно было не заметить, что Синнер выглядел печальным и подавленным. Он всегда держался уверенно, почти отстраненно, словно над всем имел контроль, и вот теперь – что-то изменилось. До этой самой минуты, я думала, что подобные эмоции ему чужды. Чуть было не спросила, что у него стряслось, но вовремя себя притормозила. Шестое чувство подсказывало: сейчас его лучше не допытывать.  – Одри, что это за ребусы?  – фыркнул Малек, бросив взгляд на мою работу. – Красной ручкой я выделила новые ответы, а синей… – Перепиши на листок, – Синнер вернул мне тест и распахнул дверь аудитории. – Прямо сейчас? – Нет, через год, – бросил он саркастично. Его голос наполнил аудиторию эхом. – Профессор Микропенис, – с обидой пробурчала я себе под нос и прошла следом. – Ты что-то сказала? – Синнер вцепился в меня глазами, леденящими душу.  – Нет, я молчала, сэр. Сэр? Это что-то новенькое. Я намерено уселась в самом конце амфитеатра, чтобы быть подальше от Малека и избежать риск повторения вчерашней ситуации. Вырвав из тетради лист, я медленно переписывала на него ответы из теста, поглядывая на профессора с периодичностью в минуту.  –  Новая машина, сэр? –  этот вопрос вырвался из меня неожиданно, как непроизвольная икота. Я сама себя в тот момент испугалась.  И какого черта ко мне прилипло это дурацкое “сэр”?! –  Моя машина в ремонте, мэм, –  передразнил меня Малек. –  Эту я одолжил у знакомого. – В ремонте? Опять решили остановиться на проезжей части? Синнеру явно было не до шуток, его лицо напряглось, а губы сжались в тонкую линию. Он поморщился и приложил два пальца к виску, словно его голову внезапно пронзило острой болью. – Не отвлекайся, Одри.  Поняв, что до начала первой пары осталось всего пять минут, я занялась тестом. Малек что-то сосредоточенно писал в блокноте и, когда спустилась, чтобы отдать листок, он поднял голову. Я испугалась, заметив как тонкая струйка крови вытекает у Малека из носа. Лицо Синнера выглядело болезненно, а взгляд был мертвецки-холодным.  –  У вас…кровь. Синнер провел пальцем над губой.  Замешкавшись, я ринулась к своей сумке, чтобы достать салфетки.  – Вы, наверное, перегрелись. Сегодня адская жара.  – У меня внутричерепное давление, такое часто случается, – произнес он ровно. – Не стоит суетиться. Я сейчас схожу в уборную. Я его не послушала и отправилась оказывать первую помощь. Обошла стол, вручила Синнеру салфетки, чтобы он вытер руки. Взяв его за подбородок, я немного приподняла голову и начала стирать кровь, благо она уже остановилась. На удивление, Малек не сопротивлялся. Его дыхание коснулось моей руки, оно было горячим, чуть сбившемся. Кончиками пальцев я чувствовала, как под ними подрагивают его мышцы, как Синнер замирает от каждого моего прикосновения. – У вас болит голова? Зрение не нарушено? Сознание не спутано? – спросила склонившись и заглянула Синнеру в глаза, проверяя размер зрачков. Кажется, я искренне за него переживала.  – Внутричерепное давление. Все в порядке, – отчеканил он. В голове был белый шум, а единственная ясная мысль - “я опять слишком рядом”.  – Вам не жарко?  Он не ответил сразу. Смотрел на меня с легкой полуулыбкой. – Если не перестанешь демонстрировать мне свою прекрасную грудь, то станет совсем скоро, – Малек ухмыльнулся, сжимая кровавую салфетку, затем бросил взгляд на мои ключицы и скользнул чуть ниже. Я тут же выпрямилась и гордо приосанилась, опустив руки. Молодец, Одри, нагнулась в топе без лифчика. У Виктории есть секрет, а у тебя, похоже, нет. – Раз уж вам полегчало, то я пойду? – Спасибо за помощь, – как ни в чем не бывало, Синнер вернулся к своему блокноту и продолжил в нем что-то чирикать. Я накинула сумку на плечо и уж было собиралась выйти из аудитории: – Вам точно не надо в медпункт?  – Все в порядке. Не переживай, Одри.

***

Прачечная в нашем кампусе выглядела как пристанище для бездомных. Я ужасно не любила туда спускаться из-за мерзкого запаха сырости. Доисторические стиральные машины гремели подобно тысячам барабанов в боевом марше, а такого количества студентов я не видела даже во время лекций у старика Кулиджа. Эл пойти со мной на стирку отказалась, поэтому я варилась в этом адском котле одна.  – Куда поперлась, я тут стоял, – влез вне очереди Кит. Конечно же, прямо перед моим носом. Придурок, где же я еще могла его встретить, как не в аду?  – Я в очереди уже час и от этой тяжести у меня скоро отсохнут руки, – я приподняла два пакета с грязной одеждой, мечтая огреть ими Кита по голове. – Заплачь, – лениво произнес он, состроив надменную рожу. И что только Вив в нем нашла? Хотя…каждой твари по паре.  – Если ты не встанешь в конец, то я не знаю, что с тобой сделаю, – процедила я с таким гневом, что если бы словом можно было убить, то передо мной бы уже лежала горстка пепла. Лицо Кита, походившее на плохо вытесанный кусок камня с мелкими шрамами, тут же вытянулось. Он зловеще оскалился и ступив в мою сторону прошептал: –  Я знаю, что тебе нравится угрожать, Одри. Интересно, полиция уже видела твои сообщения? Грудь сжалась, будто ее стиснула железная хватка, а по спине пробежали мурашки. Конечно, Вив показала Киу те сообщения, ведь в переписке мы обсуждали именно его. Почему же мне так страшно, будто я что-то натворила? Будто я единственная, кто проклинал Вив?  – Ты все подтерла, Одри Гаспар. Только копы рано или поздно доберутся до правды. Быть может, я помогу им это сделать? –  голос Кита звучал рвано, ломко, будто я очутилась в собственном кошмаре. Колени предательски подогнулись, а пальцы похолодели. Мне хотелось сбежать, но я не могла давать слабину. Я. Ничего. Не. Сделала. –  А копы тебя проверяли, Кит? Наверное, ты первый в списке подозреваемых? –   произнесла я невозмутимо, но взгляд предательски метнулся в сторону. –  Одри, ты реально хочешь проблем из-за того, что спешишь постирать свои грязные трусики? – когда Кит говорил, его тонкие губы двигались медленно, словно смакуя каждое слово и приправляя его омерзительной улыбкой.  Животный страх заставил меня замолкнуть, я ощущала на себе красную точку от снайперской винтовки. Придурок взял меня под прицел. Я верила и надеялась, что все обойдется угрозами в прачечной, потому что мне больше не хотелось видеть его щербатую морду. В голове созрел главный вопрос: “Стоит ли рассказывать кому-то, что я писала Вив?”. Тревога накатывала, как густой туман, скрывая очертания реальности.  Движения становились вязкими, словно воздух загустел, превращаясь в невидимую паутину. Я не помню как я постирала вещи, как вытащила их из сушилки…Мне было страшно. Как умалишенная я повторяла про себя: “я ничего не сдала”. В конце концов, кто из нас в сердцах не угрожал другому? Не пытался его задеть или запугать? Когда я шла к нашему Отшибу, то уже стемнело и территория кампуса опустела. Каждый шаг отзывался ноющим жжением в плечах из-за тяжелых пакетов. За спиной послышались шаги, я обернулась, но никого не увидела. Наверное, показалось. Приблизившись к корпусу, я заметила что в нашей с Эл комнате не горит свет. Подумав, что Эл пошла в душ или спустилась к автомату со снеками, я притормозила и положила пакеты на асфальт, дав себе передышку на пару секунду. Подперев руками поясницу, я потянулась и периферийным зрением заметила, как что-то мелькает сбоку.  Ко мне приближалась тень, я видела ее очертания на асфальте.  Я пыталась дышать ровно, но каждый вздох давался с трудом, воздух вокруг сгущался, заполняя легкие страхом.Что сегодня за день такой? Внутри все сжалось от предчувствия: стоит сделать шаг и чья-то рука коснется плеча. Сперва я замерла как ледяная глыба, а затем повернула голову и столкнулась лицом к лицу с Роджером. – Боже, как же ты меня напугал! – вырвалось у меня.  – Прости, Одри, – взволнованно проговорил он, расставив руки, будто защищаясь. – Я в темноте понять не мог, ты это или не ты. Боялся обознаться. – Роджер, у нас тут рядом человека убили. Давай ты не будешь подкрадываться сзади. Хоть я и злилась на парня, но была рада, что за мной шел он, а не психопат с ножом. – Можно, я в качестве извинений, помогу донести твои вещи? – Питерс мягко улыбнулся. А у меня вдруг возник резонный вопрос: – Ты шел за мной, но почему не окликнул? – Боялся напугать. У меня не было сил осыпать Роджера наводящими вопросами, но последние события сделали меня подозрительные. Я подняла пакеты и мягко улыбнулась: – Все в порядке, я уже почти дошла. Справлюсь сама. – Ладно. Не буду настаивать, а то и так выгляжу сейчас как сталкер. Питерс нелепо провел ладонью по густым иссиня-черным волосам, казалось, что он чего-то застеснялся или хотел сказать что-то еще, но так не решился.