ЛЕКЦИЯ 16: Особенности тактики допроса лиц с психическими нарушениями

Похмелье проснулось раньше меня. Дало о себе знать сухим кашлем и тошнотой. Во рту пересохло, язык казался ватным, а во всем теле чувствовалась усталость. Я застонала и натянула подушку на голову, пытаясь спрятаться от настойчивого солнечного света, который, казалось, безжалостно прожигал веки. Где я? Воспоминания явились обрывками: я, Лэйн, Ян, Минерва…Шампанское, коньяк, кола, чипсы… Бедный мой желудок. – Доброе утро, – поприветствовал меня бодрый и до боли знакомый голос. Синнер…Скоро ночевки у него дома войдут в привычку. – Доброе, –  промычала я страдальчески. – Я приготовил тебе антипохмельный коктейль, –  Малек снял подушку с моей головы и я поморщилась, будто меня слепили дальнобойные фонари. Он стоял возле кровати в одних лишь пижамных штанах. Синнер выглядел таким свеженьким и выспавшимся, аж завидно стало. А я, в отличие от него, чувствовала себя выброшенной на берег рыбой. – Выпей, там чистые антиоксиданты, – он протянул мне стакан с трубочкой.  Как очаровательно.  Авторский и нереально кислый коктейль от Синнера я выпила быстро и жадно. Мне было все равно, чем заглушить жажду. Вернув Малеку стакан, я уронила себя обратно на кровать. Не без старческого кряхтения, конечно же.  Синнер смотрел на меня как на диковинную зверушку. Тут я вспомнила как облапала его в машине. На долю секунды стало стыдно, но потом я расхохоталась.  Малек прищурился: – И что тебя так развеселило. – Ты, – ответила, раскинув руки.  – Приятно видеть тебя в хорошем настроении. Особенного после того, как ты вчера заставила поволноваться двух человек, как минимум, – голос Синнера был ровным, но в нем сквозила легкая укоризна. Я закатила глаза, усмехнулась и, сцепив пальцы в замок, потянулась, чувствуя, как ноют мышцы. – Бу-бу-бу, – передразнила я его сухой тон. –Я уже взрослая девочка. Он молча посмотрел на меня, приподняв одну бровь: тяжелый, оценивающий взгляд, от которого на секунду захотелось отвести глаза. – Взрослая девочка, говоришь? – в его голосе послышалась едва уловимая насмешка. – Да, и что ты собираешься делать с этой информацией? Синнер наклонился чуть ближе, сократив расстояние между нами. –  Ну, –  протянул он, задумчиво прищурившись, –  для начала могу напомнить взрослой девочке, что взрослые обычно не исчезают посреди ночи, не выключают телефон и не заставляют других искать их по всему городу. Я закатила глаза. – Я не выключала телефон. У Минервы просто не ловило. Почему-то от его взгляда по моему телу пробежал ток - быстрый, резкий, словно разряд статического электричества, от которого мгновенно перехватило дыхание. – Приготовлю тебе завтрак, – оповестил Синнер и двинулся к двери. – Можно, я пока посижу в ванной? Малек притормозил у шкафа, открыл створку, вытащил полотенце и кинул его в мою сторону. После чего удалился. А я пошла наслаждаться ванной…Захватив с собой мобильный, чтобы позвонить Бенджи. – Алло, – ответил друг лениво. Я выключила воду, чтобы лучше его слышать и прильнула к холодному бортику. Намерено наполнила ванну чуть прохладной водой, чтобы не раззадоривать похмельное сознание.  – Доброе утро, Бен! – Чего тебе? – буркнул он. На фоне его голоса слышался шум улицы. – Спасибо, что подвез Лэйн и Яна. Спасибо, что переживал. Я представила хмурое лицо друга и не смогла сдержать улыбки. – Это был аттракцион неслыханной щедрости. Я больше не буду таксовать и таскать твоих собутыльников до дома.  – Ты же не серьезно… Бен меня перебил. – Как жаль, что в качестве подруги мне досталась грязная шлюшка, которая любит неприятности, члены преподавателей и бухать. Я рассмеялась. – Не называй меня шлюшкой. – Да? С чего бы? Готов поспорить, что ты сейчас голая валяешься в кровати нашего профессора, – произнес Бен с долькой иронией и практически попал в точку.  Я была голая, но не в кровати. – Прекрати ворчать, знаешь же, что тебя никогда никто не заменит. – Даже сранный Ян? – голос Бена заметно смягчился.  Меня так забавляло, что Бенджи отнесся к моим словам о “новом лучшем друге” столь ревностно. – Он не сранный, – запротестовала я. –  Вы могли бы подружиться.  – Нет, спасибо. Меня не впечатлило то, как этот придурок дрался с воздухом, – в трубке послышался гомон и звон. Я узнаю этот звук из тысячи - он пришел в кафетерий. – Все, пока, Одри. У меня дела и они куда важнее разговоров о твоих похождениях. –  Пока, злюка, –  попрощалась я и сбросила звонок. Положила телефон на полотенце, лежавшие на тумбочке рядом с ванной. Вскинула голову, закрыла глаза и вдруг почувствовала несвойственное мне спокойствие, словно внутри что-то расправилось, разошлось лёгкой волной. Это чувство было со мной недолго. Потому что в ванную беспардонно ворвался Синнер. Я машинально прикрылась, а он, опережая мое возмущение отчеканил: – Если бы боялась, что я зайду, то закрыла бы дверь. – Отвернись! – приказала я, как-то уж слишком театрально. – Еще чего, – Синнер подошел к ванной и погрузил два пальца в воду. – Хорошо, что не кипяток.  Я все еще сидела скрючившись, прикрывая грудь и пах. Синнер разглядывал меня без стеснения. Улыбался, положив руки в карманы. Ему нравилось, когда я чувствовала себя неловко, уязвимо. Меня это бесило, поэтому… – Пришел посмотреть, смотри, – я вернулась в то положение, что было ранее, до его прихода. Расставила руки. Пусть пялиться. Вода прозрачная. Он сможет разглядеть все, что захочет. Малек улыбнулся, оголяя зубы и одной этой улыбки было достаточно, чтобы представить как он меня из ванной вытаскивает, несет в комнату, бросает на кровать и делает все, что ему вздумается. – Ладно, я пойду, а то сейчас яйца сгорят, – произносит он невозмутимо, после коротко, но томительной паузы. Теперь мне кажется, что мой слух меня обманывает. – Что, прости? – Я про яичницу. Ты тоже не задерживайся, – Синнер идет к двери и тормозит, поднеся ладонь к ручке. Оборачивается, в финальный раз бросив в меня взгляд. И это у меня пубертат? Сам ведет себя как похотливый школьник. Осознав, что прятать мне больше нечего, я вышла после ванной в одном полотенце. Словила мутные флэшбэки с первой ночи в этом доме… Малек стоял у плиты, ловко орудуя лопаткой, и накладывал яичницу в тарелки. Зрелище было завораживающее. Я смотрела на его обнаженную спину, широкие плечи и жилистые руки. Кожа была без изъян, матовая, идеально смотрелась под лучами солнца. Не утро, а картинка из Pinterest в реальной жизни.  Быть может, зря я надумывала? Ян и Лэйн правы, если мне хорошо, то почему я не могу насладиться моментом? Синнер над завтраком постарался, приправил яичницу травами, нарезал овощи, выложил оливки, сделал тосты. Всё выглядело настолько тщательно продуманным…Кажется, я еще никогда так красиво не ела яичницу.  Я не знала, что мы будем делать дальше. Было воскресенье, начало свободного дня. Синнер полуголый, я в полотенце, утро доброе. Вроде бы, все располагало к интересному времяпрепровождению, но у профессора были другие планы: –  Я проверил твой тест. Ты написала его просто отвратительно даже со второй попытки. Захотелось сказать реплику в стиле: “Могу ли я это как-то исправить?”. Накрутить прядь волос на палец, закусить нижнюю губу и скинуть с себя полотенце. Но,загвоздка, это не ролевая игра. Передо мной реально сидел мой преподаватель и сегодня он был до ужаса нудным. –  Третьей попытки у тебя не будет, –  сказал Синнер резко и сделал глоток кофе из чашки. Я разозлилась. Не на Малека, на себя: –  И что теперь?  –  Ноль баллов, Одри. Если хочешь остаться на курсе, то придется наверстывать. – Как наверстывать? –  Обсудим это на территории колледжа, – Синнер пошел к раковине и сполоснул чашку обильным напором воды. –  Когда ты сидишь передо мной почти голая, этот диалог смахивает на подводку к порно. Малек меня задушил, но не в том смысле в котором бы хотелось. Сексуальная аура была уничтожена разговорами об учебе. Я напряглась. Нужно постараться, чтобы не вылететь с курса, иначе начнутся проблемы с набором баллов, а это все такая головная боль…Я представила, как зависаю в академическом лимбо, где каждый новый семестр превращается в борьбу на выживание, где один промах тянет за собой следующий, а стресс становится новым лучшим другом.  Я быстро оделась, подумала, что надо возвращаться в кампус. У Элли наверняка накопилось куча вопросов и я все еще чувствовала себя неловко за то, что скрывала от нее правду о Малеке. – Уже уезжаешь? – Синнер встал в дверном проеме и припал к дверному косяку. Его глаза выглядели как два аквамарина, будто внутри них пряталась морская глубина, в которой можно было утонуть, если слишком долго всматриваться. – Да, – ответила я и про себя добавила: “тут сегодня все равно ничего не светит”. Он, кажется, услышал этот невысказанный оттенок в моём голосе.  Пока я поправляла водолазку, Синнер подошёл ко мне сзади. Его руки скользнули по моей талии, обхватили её уверенно, но без лишнего давления. Его ладони пробрались сквозь ткань, заставляя меня затаить дыхание. Он медленно наклонился ближе, его грудь коснулась моих лопаток, и в следующее мгновение я почувствовала, как Малек втягивает запах моих волос. Дыхание теплым ветром скользнуло по шее, заставляя кожу покрыться мурашками. Я не шевелилась. Только прикрыла глаза, чувствуя, как этот момент растворяется в воздухе.  Странно. Странно и мило.  Малек настойчиво развернул меня к себе лицом и припал к губам. В низу живота сладостно потянуло. Поцелуй был жгучим, напористым, пытливым. Переместив руки на ягодицы, Синнер проводил языком по припухим губам, затем углублял поцелуй, заставляя меня издавать рваные стоны.  – Чуть-чуть потерпи, –  прошептал он отстранившись, и улыбнулся. На тот момент я слабо понимала о чем идет речь.

***

– Я тебе не указ и прекрасно понимаю, что ты привыкла жить одна. Но не пропадай, пожалуйста, хотя бы отвечай на звонки. Не по себе мне как-то, все-таки убийца Вив еще не пойман, – поделилась эмоциями Элли, поставив на паузу реалити-шоу, которое смотрела на айпаде. Она выглядела напряженной, ее пальцы нервно теребили край подушки. Ну вот, мне снова стало стыдно за свою ложь. – Прости, – я мягко улыбнулась, ложась рядышком с Элли. – Спасибо, что не расспрашиваешь. Я обязательно расскажу все в деталях, когда буду готова. – Предлагаю весь день валяться и смотреть как Хлои пытается похудеть, – подруга понимающе перевела тему и включила реалити. Я была безумно ей благодарна. Мы валялись пару часов и смотрели на отчаянную Хлои. Хохотали, затем серьезно дискутировали на тему РПП, после чего наелись шоколадными батончиками из автомата. Только сейчас я поняла, что мне не хватало такого простого дня с подругой. Это помогло чуть очистить голову от мыслей о Малеке, выдохнуть, отвлечься… Пока не раздался грубый стук в дверь. Сперва мы обе подумали, что это Бенджи, поэтому открыли без вопроса: “Кто там?”. Но на пороге стояли двое мужчин. Один в полицейской форме, другой в гражданском. Внутри меня похолодело, руки предательски затряслись. – Одри Гаспар? – обратился ко мне пожилой полицейский, приглаживая густые седые усы. Я кивнула. – Добрый день, агент Колфилд, – мужчина в гражданском, не утруждая себя лишними словами, помахал перед моим лицом удостоверением. Затем быстро убрал его в верхний карман пиджака, словно этот жест был давно отрепетирован. –  Просим вас проехать с нами в полицейский участок. – Что-то случилось? – спросила я взволновано.  Только бы не из-за переписки с Вив…Только бы…   – Приглашаем вас побеседовать насчет Виван Росс. Это просто формальность, – сипло ответил усатый. Врет, чтобы я не обращалась к адвокату. Знаю я все эти приемчики, моя мачеха была фанаткой сериала “Закон и порядок”.  Без лишних вопросов, я стянула с кровати сумку и накинула на себя рубашку. Старалась не выдавать волнения, но сердце мешало думать - битбоксило в ушах. Эл наблюдала за происходящим с открытым ртом. Гребанные копы, испортили мне воскресенье. Главное помнить: я ничего не сделала. Эта мысль мелькала перед глазами бегущей строкой, пока я ехала до участка. К чему был это показательное выступление? Они могли прислать повестку или позвонить…Нет же, надо было заявиться в кампус, собрать зевак, чтобы обо мне потом шептались. Спасибо, стражи закона, мне теперь все косточки перемоют. Сидела себе, не отсвечивала… Надеюсь, к этой беседе Кит никакого отношения не имеет.  – Какие отношения связывали вас с Вивиан Росс? –  Агент Колфилд задал этот вопрос уже четыре раза.  Мы сидели в допросной, но полицейские по-прежнему называли наш диалог беседой. Глаза метались по помещению, и я не могла заставить себя остановиться на чем-то одном. Так было легче игнорировать гнетущий страх, хоть я прекрасно понимала, что выгляжу подозрительно. По всем вербальным и физиогномическим признакам - виновна.  Время тянулось медленно, ужасно медленно, как будто я сидела здесь целую вечность. Но прошло всего тридцать минут. Одни и те же вопросы по кругу: “Какие отношения связывали вас с Вивиан Росс?”, “У вас были конфликты?”, “Много ли у вас общих знакомых”. Сумасшествие. Я знаю, почему они повторяются, увидели перед собой слабое звено и решили додавить, подловив на на лжи или в несостыковке ответов. Я чеканила одно и тоже, как умалишенная. Я ничего не сделала. Комната допросов была пугающе пустой и стерильной. Белые стены, казались безжизненными, будто специально спроектированными, чтобы запугивать. Стол в центре, с металлическим покрытием, стулья жесткие и неудобные. Освещение было ярким, голубоватым, как в больничной палате.  На стенах пару маленьких, но достаточно заметных камер, направленных прямо на меня. Это беседа.  –  Остановить это безумие, –  в допросную эпично ворвался кудрявый мужчина, его лицо показалось мне смутно знакомым.  –  Ты еще кто?! –  рявкнул усатый злобно.  –  Давид Шапиро, адвокат Одри Гаспар, –  лучезарная улыбка моего спасителя озарила мрачное помещение.