Часть 53. Утрата

Огонь в камине полыхал неровно, отбрасывая на стены тени, которые дергались, словно живые. Том стоял возле большой карты, развернутой на столе. Его руки упирались в край - тонкие пальцы сжали дерево так, что побелели костяшки. Дверь открылась - робко, с той тяжестью, с которой входят в комнату, где чувствуется опасность. - Милорд, - сказал высокий человек в черном, - это... случилось прошлой ночью. Том медленно повернул голову. Его глаза блестели огнем камина, но во взгляде не было тепла. - Говори. - Один из младших... Роул. Он... собрал еще двоих. Они поехали в Лондон и напали на квартал в Сомерсете. Было много жертв. Том молчал. Его лицо не дрогнуло. Но в комнате похолодало. - Он сказал, что действует во имя страха. Что город должен почувствовать, что вы вернулись. Что тишина - это слабость. Том резко повернулся к карте. Он просмотрел место, о котором шла речь. Его глаза остановились на мгновение ниже - на другом районе, обведенном тонкими чернилами. Тот самый, где жила она. Он остановил дыхание на секунду. - Кто-нибудь из них... подошел ближе к северному Сент-Мэри? - Нет, милорд. Они держались восточнее. Но министерство уже зачистило район, туда начали стягиваться авроры. Том резко отвернулся. Камень в нем сдвинулся. - Привести Роула. Прямо сейчас. Том медленно подошел к окну, за которым царила ночь. - У меня был план. Четкий, выверенный. Идиотские вспышки кровожадности могли стоить нам больше, чем вы понимаете. Роул думал, что служит мне. Но он служил лишь собственному желанию убивать. Я этого не прощаю. Комната замерла. Мужчина в черном глотнул воздуха, не решаясь сделать шаг. - И еще одно, - добавил Том, почти шепотом, - Среди хаоса не должно быть даже намека на неосторожность. Если кто-то приблизится к Сент-Мэри - пусть исчезнет. Бесследно. Он не назвал ее имени. Он даже не озвучил мысль. Она должна остаться в тени. Даже от него самого. - Как прикажет милорд. Через несколько минут двое уже стояли на коленях. Один - Яго Роул, молодой, с диким блеском в зрачках, второй - старший, с разбитой губой и порванным капюшоном. Рядом стояли еще двое в масках, молчаливые охранники. Том не кричал. Не шел быстро. Не держал палочки наготове. Его тишина сама по себе была угрозой. Роул поднял голову: - Мой лорд... я хотел показать им! Мир должен помнить, кто мы! Кто вы! Страх - это... - Ты говоришь о страхе так, будто он тебе принадлежит, - прервал Том спокойно. - Но страх - это оружие, Роул. Не выставляют меч, прежде чем враг зайдет в дом. Молодой человек захлебнулся в собственном пылу. Но Том еще не гневался. Он лишь говорил - ровно, тихо, но каждое слово было, как яд. - Ты решил, что лучше меня знаешь, когда действовать? - Я думал, что... - Ты думал? - Том шагнул ближе - А когда думал, не вспомнил, что у тебя нет власти даже принимать приказы, не то чтобы их создавать? Он остановился прямо перед Роулом. И еще мгновение - и тишина стала гнетущей. - Знаешь ли ты, кого ты мог выдать этим нападением? - Нет, милорд. - Я и не ожидал, что знаешь. Внезапно в его руке оказалась палочка. Без жеста, без рывка - как будто она сама решила появиться. - Круцио. Роул завыл, и звук его крика разнесся по каменному коридору. Но Том не менялся в лице. Его глаза даже не мигнули. Через несколько секунд - тишина. Он лежал, содрогаясь. Том склонил голову. - В следующий раз я не остановлюсь. Ты больше не выйдешь из этого подвала. Ты не увидишь солнца. Ты не узнаешь, когда на тебя падет тьма. Но она наступит. Он повернулся к охранникам: - Забрать. Тишина - лучший союзник. А шум - то, что разрушает войну еще до того, как она начнется. *** Темница была холодной, сырой и молчаливой. Лия сидела на каменном полу, обхватив себя руками, пытаясь удержать тепло, которого не было. И тогда - знакомый звук. Скрежет металлических засовов, скрип дверей. Она не подняла глаз сразу, но сердце в груди ускорилось. Вошел Долохов. Он остановился в нескольких шагах от нее. На лице - привычная тень пренебрежения, но взгляд был внимательный, почти холодно рассудительный. - Все еще молчишь? - проговорил он, медленно разглядывая ее. - Ну, ладно. Попробуем иначе. - Почему Тео предал Тома? - бросил прямо. - Он был с нами. Послушный, молчаливый. А теперь - убегает, скрывается. Что случилось? Что он задумал? - Я не знаю, - ответила Лия ровно. Ее голос был твердым, хотя в груди все сжималось, - И даже если бы знала, не сказала бы вам. Долохов наклонил голову, присел напротив, чтобы видеть ее глаза. - Не знаешь... А может, просто прикрываешь его? Из-за чего? Из-за того, что спал с тобой? - он улыбнулся искаженно. - Как мило. Она не ответила, только отвела взгляд, удерживая себя от любой эмоции. - Я видел, как он на тебя смотрел. И видел, как ты на него. - Он затянулся паузой. - Но ты не понимаешь, что он тебя предаст так же легко, как и нас. - Возможно, - сказала Лия тихо. - Но я не предам его. В голосе не было вызова, лишь простая правда. Долохов немного изменился в лице - не то чтобы удивился, но не ожидал такого прямого ответа. - И ты действительно ничего не знаешь? - спросил снова. - Ни о его планах, ни о связях, ни с кем он работает? - Нет, - прошептала Лия. - Тогда ты зря живешь, - холодно ответил Долохов, вставая. Он не ждал ее реакции, просто двинулся к двери. Но перед выходом задержался, не оборачиваясь: - Посмотрим, сколько времени ты еще так продержишься. Дверь за ним хлопнула, и снова наступила тишина. Коридор за дверью темницы был еще темнее, чем сама камера. Огонь в факеле едва мигал. Долохов вышел, и дверь за ним захлопнулась с глухим грохотом. Он остался стоять на месте - высокий, раздраженный, молчаливый. У стены стояли двое пожирателей. Один - молодой, с наглой улыбкой, второй - постарше, но с глазами, в которых тлело недовольство, словно ему уже надоела эта роль. - И что, опять ничего? - воркнул старший. Долохов кивнул медленно. - Она упрямая. И глупая. И еще, кажется, что-то к нему чувствует. - К Нотту? - переспросил младший, фыркнув, - Ну, тогда неудивительно. Таких не жалко. Долохов приблизился к ним. Говорил спокойно, но с тем особым тоном, от которого всегда мороз по коже. - Если она вам кажется веселым трофеем - действуйте осторожно. Без увечий. Без следов. И без лишнего шума. - И что, можно немного... повеселиться? - лицо младшего засияло. Долохов посмотрел на него с отвращением, которое не прикрывал. - Можно напугать. Сломать морально. Дать понять, что она - ничто. Что мы здесь главные. Он остановился. - Но если кто-то из вас сделает что-то лишнее, отвечаете мне. А я, в отличие от нее, вас не пожалею. Младший быстро посерьезнел. Старший молча кивнул. - Понятно, - пробормотали они. - И еще, - добавил Долохов, уже отворачиваясь, - не задерживайтесь. Она должна жить, но не должна хотеть жить. Он пошел по коридору, и эхо его шагов растаяло в каменной тишине. Пожиратели переглянулись, один потянулся за ключами. Ключ щелкнул в замке, и тяжелая дверь медленно распахнулась. Скрип металла заставил Лию вздрогнуть. Она отступила к каменной стене, сжимая пальцы в кулаки - сцепилась с холодом, хотя на самом деле дрожала не от него. В приоткрытую дверь проскользнула тень. Двое. Один из них - молодой, с растрепанными волосами, в грязном плаще, с выражением лица, которое заставило ее сразу понять: он пришел сюда не для разговоров. Второй держался в стороне, старший, с глубокими морщинами у глаз, которые смотрели на Лию с холодным равнодушием. - Ну, привет, куколка, - прошептал младший и закрыл за собой дверь. Она молчала. Взгляд - на пол, спина к стене, дыхание частое, но ровное. Она старалась не показать страха. Не дать им этого удовольствия. - Долохов сказал, что мы можем немного... пообщаться, - протянул он, обводя взглядом ее фигуру. - Расскажешь нам, что хочешь. О себе. О Нотте. Или просто помолчишь. Нам и так будет интересно. Он подошел ближе. Лия сжала кулаки еще сильнее. - Отойди, - сказала она ровно, голос тихий, но твердый. - А ты умеешь удивлять, - его улыбка стала еще шире, - Я уже начинаю понимать, почему тот предатель за тебя держится. Но зря. Он тебя не спасет. Старший пожиратель, все это время молчавший, сделал шаг вперед. - Хватит. - Его голос был глухим и жестким. - Нам приказали не трогать. Младший отмахнулся: - А ты что, стал ее адвокатом? Хочешь сам? - Нет, я не дурак. Если она важна, то не из-за ее языка или тела. Долохов не простит, если мы... - Долохов и сам бы рад, - пробормотал тот, но отошел на шаг. - Ладно. Играем по правилам. Он подошел к Лие вплотную, наклонился, почти касаясь лица. - Но подумай, сколько боли можно было бы избежать, если бы ты просто рассказала, где он. Что он задумал. Почему тебя не оставил. Она молчала. Дышала сквозь нос, не глядя ему в глаза. Но руки дрожали. Он это видел. - Увидимся завтра, - прошипел он. - И каждый следующий день. Пока не заговоришь. Они ушли. Дверь закрылась с грохотом. Лия осталась одна. В полумраке. Сердце билось так, будто готово было выскочить из груди. И только тогда, когда уверена была, что осталась одна, - она позволила себе закрыть глаза и всхлипнуть. Один раз. Тихо. А потом снова стиснула зубы. И в темноте, вопреки всему, прошептала: - Тео, где бы ты ни был... не появляйся здесь. Не из-за меня. *** Утро было тяжелым. Несмотря на вялое солнце, пробивавшееся сквозь густые облака над усадьбой Малфоя, в воздухе чувствовалось напряжение - гнетущее, тягучее, словно перед бурей. Тео сидел на краю массивного дубового стола в кабинете Абраксаса. Его рука, перевязанная темно-зеленой тканью, все еще болела после удара, нанесенного смертоносцем во время нападения. Лицо было осунувшимся, глаза - темными от бессонной ночи. - Если она в руках у них... - тихо начал он, но не договорил. - Тогда времени у нас мало, - ответил Малфой, стоя у окна и глядя вдаль, - Они, возможно, еще не знают, кто она для тебя. Но Долохов - змея. Он узнает. - И что тогда? - с горькой улыбкой Тео посмотрел на него. Малфой молчал. Затем медленно обернулся. - Возможно, пора привлечь Поттера. По крайней мере, у него есть ресурсы. - И что мы ему скажем? - Тео поднялся, не сдерживая эмоций, - Что Лия исчезла? Что мы подозреваем, будто осколок души Тома живет в ней, потому что она была рядом с крестражом? - Его голос оборвался. - Он не поможет. Он решит, что ее нужно тоже уничтожить. Тео отвернулся, сжимая кулаки. - Если мы сделаем что-то не так, он убьет ее. После короткого молчания Абраксас подошел ближе. - Тогда остается один вариант. Мы должны найти ее сами. До того, как Том узнает. До того, как что-то случится, что уже нельзя будет вернуть. Он кивнул. Его глаза снова стали холодными. - Тогда мы уходим. Сегодня. Тео стоял в тени подворотни, одетый в простую черную мантию без всяких знаков отличия - он больше не был смертоносцем. И никогда не хотел быть снова. Рядом, молчаливый и бдительный, стоял Абраксас Малфой, держа в руке волшебный компас - устаревший артефакт, реагировавший на энергию, оставленную при насильственном перемещении. Тео провел пальцами по стене, где еще вчера была квартира Лии. - Они использовали Темный ключ, - буркнул Абраксас. - Северо-восток. Старые тайники времен войны, - добавил Тео, - Там до сих пор сохранились скрытые камеры Тома. Он мог не знать, что Долохов использовал одну из них. - Или знает, - бросил Малфой, - но еще не осознает, кого именно держат в той темнице. Они двинулись вперед, сливаясь с тенями, словно охотники. Их палочки не светили, но каждый шаг был осторожным, внимательным. Ничто не должно было выдать, что за ними наблюдают. Абраксас приложил компас к стене. Стрелка дернулась, потом замерла. - Кто-то был здесь. Буквально день или два назад. Или переносили кого-то. Они вошли. Внутри царил полумрак и затхлость. Потолок осыпался, сквозь пол пробивались гнилые доски. Но несмотря на общую запущенность, некоторые вещи выглядели... свежо сдвинутыми. Следы. Едва заметные. - Может быть ловушка, - буркнул Малфой, - А может - зачистка. Знаешь, как они любят подчищать за собой. - Но они точно что-то прятали, - Тео наклонился к металлической плите на полу. Пространство дрожало от магии. - Трансфигурированная комната. - Абраксас приложил палочку, осторожно провел над поверхностью. - Кто-то изнутри запер ее. Не классический замок, а более старый - с жертвоприношением. - То есть разрушить - рискованно? - И бессмысленно. Все внутри уже пусто. Они ее оставили. Зная, что кто-то последует за ними. Тео вдохнул воздух. Он пах солью, пеплом и... кровью. - Они хотели, чтобы мы это нашли. Тишина повисла между ними. - Она еще жива, - вдруг сказал Тео. - Я это чувствую. Ночью... был сон. Я видел ее. Она... боялась, но держалась. Она знала, что я не оставлю ее. И просила не приходить... Абраксас посмотрел на него долго, устало. - Магическая связь? - Возможно. То, что Реддл никогда не сможет понять. Они еще несколько минут стояли в темном помещении, потом Тео молча вышел первым. Позади осталось холодное пространство, в котором едва слышно пульсировала исчезнувшая магия - след, приведший их не туда. *** Тьма спала медленно, словно тяжелая ткань, и открыла перед Лией что-то другое - глубже. Не просто ночь, а нечто между мирами. В воздухе висела тишина, словно после взрыва, и тени слегка колыхались, словно дышали. Она стояла в большом зале. Потолок терялся в вышине, колонны - как деревья, черные и покрытые резьбой. Каждый звук эхом отдавался, каждый шаг - как удар в сердце. Под ногами - осколки стекла, старые пергаменты, истлевшие книги. Она не знала, как сюда попала. Впереди - фигура. Спиной к ней. Тонкая, как тень, но в ней было что-то слишком знакомое. И все же - чужое. - Том, - сказала она бессознательно, едва слышно. Фигура медленно обернулась. - Ты... - Лия не могла закончить. - Я не выбирал этого, - сказал он. Его голос был глухим. - Они сделали меня таким. А теперь хотят уничтожить. - Они хотят остановить тебя. - Потому что боятся, - шептал он, шагая ближе, - Но ты не такая, как они. Ты знаешь, что правда глубже легенды. Ты видишь, что я - больше, чем монстр. - Нет, - прошептала Лия. - Я видела, как ты использовал Анну. Как ты наказываешь своих обидчиков. Жестоко. Как ты говорил об уничтожении. . Как ты... - Видела, - он остановился перед ней, - но не поняла. Его рука коснулась ее виска. Мир резко изменился. Лия оказалась в воспоминании - коротком, болезненном. Маленький мальчик в каменной комнате - один, голодный, обиженный. Взгляд жесткий, но глаза - влажные. Они смотрели в пустоту, будто ждали, что кто-то придет. Она почувствовала эту боль, как свою. Почувствовала, как она стала колючим страхом, страх - гневом, гнев - потребностью контроля. И тогда - темнота. Она вырвалась из видения и снова оказалась в том же зале. Том стоял на расстоянии. - Это моя природа, - сказал он. - Но и твоя уже не такая, как была. Он сделал еще один шаг, и в воздухе закололась боль. Ее собственная. Сердце билось быстрее. - Ты несешь часть меня, - прошептал Том. - А это значит, что у тебя есть выбор. Принять. Или сгореть изнутри. Она отступила. И тогда сквозь густую тень - мельком, словно проблеск - появился другой силуэт. Тео. Весь в темноте, окровавленный, с отчаянием на лице. - Лия... - его голос еле слышен. - Не слушай его. - Ты не сможешь ей помочь, - сказал Том, не оборачиваясь. - Она уже часть меня. Тишина упала снова. И сон распался, как разбитое зеркало. Лия проснулась резко, с глухим криком, обливаясь потом. Темница была та же - каменная, холодная, грязная. Но что-то в ней изменилось. Ее собственное дыхание казалось не ее. В венах дрожала чужая магия. И в голове бился один вопрос: Если это действительно часть его - то кем я стану? В зале было тихо. Даже пламя не трещало. Том сидел в кресле, вглядываясь в пустоту, которая разливалась между старых стен, словно холодная вода. Его взгляд - застывший, сосредоточенный. Но не снаружи. Внутри. Там, в глубине его сознания, всегда был отголосок. Нить. Пульсация - иногда слабая, едва слышная, иногда навязчивая. Он научился не обращать на нее внимания, считал ее следствием старой магии, осколком, отскочившим в чужую душу. В ее душу. Лия. Он давно не называл ее по имени. Даже мысленно. Потому что имя создает форму. А форма - связь. Но теперь эта связь... словно стирается. Он сидел молча уже минут десять. Не шевелился. Не думал. Только... слушал. Пустота не отвечала. Он не видел ее снов. Не слышал ее мыслей. Не чувствовал ее присутствия. Как будто кто-то опустил завесу между ним и чем-то, что, как он не хотел признавать, стало частью его. Частью, которую он не создал. Не подчинил. И поэтому не мог контролировать. Он медленно встал, обошел зал. Его шаги не раздавались, будто каменный пол впитывал звук. - Где ты? - спросил он, почти беззвучно. В ответ - ничего. Он попытался сосредоточиться - вызвать тот остаток, тот отголосок, как всегда. Но внутри - только пустота. Глубокая, спокойная, как черное озеро перед бурей. И вдруг - ощущение страха. Не от нее. От него. Он ее теряет. А еще хуже - он не понимает почему. Том, измученный ощущением потери связи, поддается редкому импульсу - появляется в ее пустой квартире в Лондоне. Квартира все еще пахла ею. Чай, ткани, книги, старый мягкий плед, что-то фруктовое на кухне. И что-то теплое - живое, хотя ее здесь давно уже не было. В комнате царил легкий хаос, но это не был беспорядок. Просто... жизнь. Подошел к книжной полке. Коснулся одного из томиков - роман, который Лия перечитывала. Знал, потому что видел, как она читала. Смотрел во сне. Коснулся чашки, которая оставила керамический круг на подоконнике. И вдруг - увидел это: Тео. Она смеялась с ним. Он подавал ей чай. Они говорили о чем-то - что-то, чего Том не слышал. Образ был слаб, как воспоминание, оставленное в стенах. - Это было недавно, - прошептал он сам себе. Он коснулся пальцами ткани ее шарфа. Что-то резко, почти больно сжало в груди. Он почувствовал - связь действительно исчезла. Но здесь - в стенах, в вещах - еще тлело эхо. И это злило его еще больше. - Почему я здесь? - шепот его звучал, словно злость, завуалированная под вопрос. Он не должен был появляться. Он не действует так. Но потеря контроля - даже на уровне ощущения - для Тома была невыносимой. Ему нужно было убедиться, что с ней все хорошо. Что она не исчезла полностью. Что он еще имеет ее - хотя бы остатком магии. Но ее не было. И он не чувствовал ее. Впервые за долгое время. И все, что он здесь находил - было о Тео. Его одежда. Его прикосновения. Его влияние. Он стоял еще несколько минут, не двигаясь. Потом обернулся к стене, где висело маленькое фото - Лия, Анна, и кто-то еще, кого он не знал. Он не прикоснулся к нему. Просто долго смотрел. А потом - исчез. Без следа. Без трещины в воздухе. И без окончательного ответа. Что с ней? Где она? И почему, черт возьми, это начинает его тревожить?