Глава 10. Мертвятник

Дин и Вероника медленно продвигались вдоль заброшенного полигона «РЕПКОНН», где разруха и забвение сливались в единое целое, а ветер, шуршащий по остаткам ржавых конструкций, напоминал далекий стон погибшей цивилизации. Двигались осторожно, проверяя каждый шаг, следили за окнами, которых здесь было великое множество, постоянно оборачивались и останавливались, проверяя окружение. Небо над полигоном было серым, как пепел, собирался дождь, но солнечный свет пробивался сквозь редкие облака, отбрасывая длинные, зыбкие тени на пыльные дорожки. Звуки пустыни — тихий шелест разносившейся пыли, эхом разносившийся от заброшенных сооружений. Дин прислушивался к каждому звуку, держа винтовку наготове. По мере того как они приближались, тучи становилась гуще, а каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах разрушенных зданий. Вдоль их пути мелькали отголоски былой жизни — выцветшие стены, надписи, почти стертые временем, и старые знаки, которые когда-то указывали направление к важным объектам. Ощущение надвигающейся опасности, смешанное с тоской по ушедшей эпохе, окутывало их, как тяжелый плащ. Как выражаются в НКР — «поневоле затоскуешь по ядерной зиме». Однако, пока им везло. Против ожидания, никто не устраивал засады, ничей силуэт не показался окнах. Не прозвучало ни единого выстрела человека или рыка мутанта. Дин первым проник внутрь диспетчерского помещения, шагнул из пустого коридора в первый же зал. Комната предстала перед ним, как забытый архив давно минувшей эпохи: длинные ряды столов, разбитые терминалы, столешницы, покрытые слоем пыли и мелких обломков — все это создавало ощущение, будто здесь время замерло в вечном ожидании каких-то приказов, которые так и не были отданы. Но больше всего Дина удивило не это. — Какого ху… По всему помещению безмолвно расселись гули. Десятки гулей. Они сидели за рабочими местами, их изношенная одежда и остатки довоенной униформы говорили о том, что когда-то эти люди были сотрудниками, выполнявшими свои обязанности. Но теперь их лица были искажены, глаза — пусты, а движения казались механическими, словно ими управляли какие-то потусторонние силы. Одни тарахтели по кнопкам отключенных терминалов, другие перекладывали бумаги из одной кучи в другую. Один из гулей без всякого смысла тыкал деревянной указкой по старой меловой доске. Создавалось ощущение, что время здесь остановилось в момент первого ядерного удара. Мало того, на вошедших людей гули не обращали ни малейшего внимания. Только один из гулей, сидевших за столом в самом дальнем углу, поднялся и, словно оживленный внезапным пробуждением, встал со своего места, посмотрел на них. Его глаза, безжизненные и выжженные, мгновенно устремились в сторону, где появился Дин, и он начал двигаться, как бы ведомый необъяснимым инстинктом. Однако, двигался он как-то совсем без агрессии. Не рычал, не шипел, не мчался вперед, вытянув руки, как это обычно делают дикие гули. Дин не без интереса посмотрел на него, одновременно остановив Веронику, которая уже собралась вскинуть оружие. — Не надо, — еле слышным шепотом предупредил Дин. — Смотри… Гуль прошествовал через половину помещения диспетчерской, старательно обходя всех своих «коллег», остановился у пустого кулера с водой, с гортанным шипением пощелкал гниющим пальцем по кнопке, которая когда-то отвечала за разлив воды. Попытался взять кружку, которая стояла в подстаканнике. Затем издал какой-то странный звук, похожий на хрюканье. В этот момент тишина, которая царила в помещении, превратилась в хаос. Гули, словно осознав, что их покой нарушен, начали оживать: одни быстро встали со стульев, другие покатились со столов, их движения были неуклюжими, но полными агрессии. Звуки стонов и скрежета заполнили помещение, и все вокруг зашевелилось, как будто пробудилось от забвения, которое долгое время скрывалось в этих заброшенных местах. Хрюкнувший гуль вытянул руки и попытался сделать шаг к Дину. Дин тут же нажал на спуск, его винтовка с тихим свистом выпустила лазерный луч, тот попал хрюкнувшему гулю в глаз — и существо рухнуло на пол. Вероника тут же мгновенно достала свой пистолет и к моменту, когда Дин нацелился на еще одного гуля, успела уложить того, который попытался броситься на него сбоку. Плазменный заряд прожег гуля насквозь, затем прожег того, который стоял за ним и, наконец, разбился о стену. Дин параллельно пристрелил еще одного, собравшегося прыгнуть через стол. И еще одного. Затем Вероника завалила еще двоих. Еще один бросившийся к ней получил силовым кастетом в голову и та, оторвавшись, пролетела через все помещение прямо в еще одного из бывших «служащих». Дин дал еще несколько быстрых выстрелов, винтовка замигала желтыми индикаторами. Еще два выстрела. Еще один. Индикатор сменил цвет на красный. Щелк! — Да ебаный твой… — Дин перехватил винтовку за цевье и основание приклада, треснул ближайшего к ним гуля прикладом. — Что случилось?! — Микроядерный аппарат перегрелся, — Дин отпустил ставшую бесполезной винтовку, выхватил револьвер, застрелил пытавшегося подняться гуля. После свиста энергетического оружия выстрел триста пятьдесят седьмого «магнума» показался выстрелом из гаубицы. — Винтовка ушла на перезапуск. — И откуда ты взял это ненадежное дерьмо?! — Не смей наезжать на мое оружие! — револьвер грохнул еще два раза, затем спустя секунду еще раз. — Обычно я не отстреливаю больше семи ебаных гулей в секунду! — О, ну отлично! -Вероника просто выбросила опустевшую энергоячейку, мгновенно закинула другую. — Я так и напишу на твоей могиле! — Не сегодня! Валим отсюда! — Зачем?! — На открытом месте больше шансов! Однако, плану не суждено было исполниться. Как только Дин сделал шаг назад и повернулся к выходу, и ему, и Веронике стало ясно, что никто никуда уже не выйдет. Все вокруг здания было забито гулями. Они были повсюду. У здания, перед зданием, возле ворот, у плиты монумента «РЕПКОНН», у ворот сборочного цеха… Они вылазили и выпрыгивали из окон первого этажа здания центра подготовки. Дин отшатнулся, дал два выстрела в ближайшего к нему какого-то странного, как будто зеленого, гуля, но тот и не почувствовал попаданий. Вместо того, чтобы просто взять и тихо-мирно сдохнуть, зеленый гуль вытянул лапу вперед и ударил не успевшего среагировать Дина когтями. Изогнутые когти распороли пыльник и рубашку, скользнули по груди, оставляя глубокие, кровавые царапины. Дин заорал от боли, пнул снова потянувшегося к нему мертвяка. Вероника, мгновенно заметив, что случилось, резко повернулась в их сторону, плазменный пистолет «чирикнул», вышибая зеленому чудовищу мозги. — На второй этаж! — прохрипел Дин через боль. — Бегом! Вероника ударила ближайшего к ней гуля силовым кастетом, тот грохнулся на пол, сбив собой еще по меньшей мере четверых, чем наглухо закупорил проход. Твари пытались прорваться через заслон из своих же сородичей, но получалось у них отвратительно. Дин кивнул, опрокинул перед входом в коридор несколько стульев, хлопнул Веронику по плечу. — Наверх! Бегом! Один пролет лестницы. Второй. Дин ударом ноги открыл давно уже прогнившую дверь в коридоре, пропустил Веронику, захлопнул дверь за собой, привалил ее картотекой и подпер стулом. — Закрой окно! Вероника кивнула, тут же без лишних вопросов принялась перегораживать окно всем подряд, выстраивая баррикаду. Наконец, когда дверь и окно были наглухо заблокированы, Дин позволил себе рухнуть на землю и начал стаскивать с себя рюкзак. — Ты как? — осторожно спросила Вероника. — Херово, — Дин достал из отдельного кармашка небольшую аптечку, вытащил из нее шприц с мутным голубым веществом. — Что это? — «Мед-Икс», — Дин сделал сам себе несколько небольших инъекций. — Помоги, пожалуйста… Ребра, вроде, не сломаны, но перед вводом стимуляторов нужно будет очистить рану и стянуть края… — А сам? — А сам я через минуту какое-то время руками шевелить не смогу… Дин был прав. «Мед-Икс» был разработан еще до Великой Войны в «Мед-Тек» по заказу военных. По сути своей это был старый добрый морфин, известный еще с лохматых времен, но смешанный с какими-то там биологически активными добавками, снижающим чувствительность к боли. В войсках этот препарат не пользовался большой популярностью из-за сильного расслабляющего эффекта и временной потери боеспособности солдат в первые несколько часов после приема дозы, однако по контракту «Мед-Икс» на склады завозили в огромном количестве, а его формулы вскоре стали продавать по лицензии другим фармакологическим фирмам, так что когда первые люди выбрались из убежищ и начали обживать Пустоши, вопрос о том, что станет главным военным анестетиком, не стоял. В решительно каждой полевой аптечке, которая распространялась по Пустошам, был хотя бы один шприц. Дин же с собой таскал целых пять. Вероника, не теряя времени, тут же принялась за дело и начала аккуратно чистить рану Дина. Ну, насколько позволяло снаряжение и умение самой Вероники. Все же, писец Братства Стали — это не профессиональный медик, да и докторских чемоданчиков у них не водилось, так что приходилось пользоваться тем, что лежало в аптечке у Дина — марлей, спиртом и иголкой с нитью. По счастью, Дин был под действием обезболивающих, но оставался в сознании. Когда края ран были хоть немного стянуты, Вероника достала из его аптечки стандартный стимулятор. Простейшее средство, доступное на Пустоши, которое придумали уже после ядерной войны и изготавливаемое из мутировавших растений. Коктейль стимулировал заживление ран и запускал регенеративные процессы в организме с огромной скоростью. Почему и как? Возможно, кто-то из ученых послевоенного мира об этом и знал, но большинство обитателей Пустоши не парились. Работает — и ладно. Тем более, что работает хорошо и безотказно… — Ты смотри, а то сам будешь так вот рычать и шипеть, — проворчала Вероника, собирая инструменты. — Не… городи… чушь, — с трудом шевеля языком под действием анестетика проговорил Дин. — Простые инфекции… гораздо серьезнее… всякой… мифической… мутагенной… заразы… — Ну-ну. Дин фыркнул, попытался встать, что у него получилось с огромным трудом. Все же, анестетик до сих пор действовал, хотя его действие постепенно сходило — все же, Дин вколол себе не весь шприц, а лишь половину. Пошатываясь и с трудом держась на ногах, Дин поднес рюкзак к ближайшему столу, облокотился на него и стал медленно доставать из недр рюкзака совершенно не связанные между собой вещи. Флакон кактусового сока, плод вонючей тыквы, затем взял шприц с остатками «Мед-Икса» и, наконец, вытащил из рюкзака бутылку дешевого «бурбона». — Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время бухать? — нахмурилась Вероника. — Это не мне, — все еще с трудом произнося слова, ответил Дин. — Это им… — Чего?! — Дикие гули… — Дин разрезал ножом плод вонючей тыквы и принялся запихивать кусочки в полупустой флакон сока. — Они почти ничего не слышат… И видят так себе. После смерти рассудка… У них быстро падает зрение. — И что? — И то, — Дин вколол в смесь остатки «Мед-Икса». — Они почти не слышат и не видят. Но у них отличный нюх. Как у собак. Может даже лучше… Так что если вцепятся и по следу пойдут — не уйдешь, — Дин покачал головой, похлопал себя по щекам, чтобы согнать сонливость от обезболивающего. — Так что вот… — И ты решил оставить им пожрать и выпить? — Не, — Дин отвинтил крышку с бутылки «бурбона», принялся переливать дешевую сивуху в «коктейль смерти». Закончив, он тут же закупорил флакон простой пробкой и подтолкнул его Веронике. — Взболтай, пжлс-та… — И что это? — сглотнула Вероника, с опаской глядя на мутную сине-зеленую субстанцию во флаконе. — Это меня как-то чуваки-охотники научили, — пояснил Дин, снова сползая на пол. — Смешиваешь и ботинки этим обрабатываешь. Вонять будет так, что аж глаза на лоб вылазят, но ни один гуль на этот запах не пойдет. Еще бы муравьиных соков найти, но и так сойдет. Дин взял у напарницы флакон, вздохнул и вынул пробку. Вероника, не успев подготовиться, позеленела, зажала нос и рот рукой и вообще дернулась так, будто с трудом сдержала рвоту. — Мх-х-хм-м… — Я предупреждал, — Дин, тоже с трудом сдерживаясь, чтобы не сблевать, принялся осторожно размазывать небольшое количество смеси по ботинкам. — Ой, боже… Мама, роди меня обратно… — И что будем делать? — Вероника даже отвернулась, чтобы не видеть этой картины, хоть это и не помогало ей избавиться от жуткой вони, которая мгновенно заполонила комнату. — Сейчас обработаемся… и будем разбирать завал. Шума, вроде, не слышно. Значит, нас пока потеряли. А потом еще остатком жижи… в паре мест ляпну, чтобы следом не сунулись. — А потом? — А потом — суп с котом, — фыркнул Дин. — Поищем здесь, на этаже, какие-нибудь терминалы и аварийные выходы. И если ничего не будет — придем сюда в другой раз… Я не подписывался в два лица воевать против армии ебаных мутантов. Только подожди, щас я… Дин взялся за собственную винтовку, отсоединил микроядерный аппарат и принялся его осматривать. Тот был, вроде как, цел, хотя еще несколько минут назад он его использовал буквально «на раскал». Дин выдохнул. Похоже, отделался «малой кровью». Дин присоединил аппарат обратно. Щелкнули замки, винтовка с тихим свистом включилась, помигала индикаторами, пиликнула, сигнализируя о готовности, индикатор заряда загорелся зеленым. Дин утер проступивший пот со лба. — Фух… Работает. Ура! — Может, все же, перейдешь на нормальные лазерные винтовки? — Не люблю таскать тяжести в лице аккумуляторов. Дин навел винтовку в стену, нажал на спуск. Винтовка тихо свистнула, лазерный луч ударил в стену, оставив на побелке черную точечку с видимым углублением, но насквозь ее не пробил. Дин посмотрел на индикаторы, хмыкнул, увидев зеленые индикаторы. Работает… Ну и отлично! А потом можно будет винтовку технику отдать на обслуживание. — Ну что? Разбираем завал? По счастью, на этаже гулей не оказалось. Похоже, они и правда за то время, что Вероника потратила на «штопанье» Дина, потеряли потенциальных жертв и, дабы не тратить силы попусту, снова впали в свое обычное апатичное состояние тупых болванчиков где-то на нижних этажах. Правда, теперь и Дин, и Вероника прекрасно понимали, насколько это состояние обманчиво, а потому готовы были начать стрелять на любой звук или любое движение, независимо от того, насколько оно нейтральное на первый взгляд. Однако, к большому сожалению, выяснилось, что никаких сведений на этаже не осталось — все уже давно было уничтожено. Терминалы давно вышли из строя, некоторые из них вообще как будто взорвались изнутри и их обломки теперь валялись на столах и на полу. Многие картотеки были перевернуты и поломаны, а бумаги вне ящиков давно выцвели и рассыпались под действием ветра, гуляющего по помещению, солнечных лучей и переменной влажности. А даже те из бумаг, что уцелели, оказались хламом. Какие-то расчеты, несколько чеков, пустые кадровые бланки, но больше ничего. Зато в самом конце коридора за закрытой дверью, которую пришлось выбивать, оказалась аварийная лестница. Во всех смыслах аварийная… Судя по пятнам и какому-то подобию то ли мха, то ли грибка, периодически сюда попадала какая-то влага. Кроме того, воняло мертвечиной, причина чему обнаружилась через два пролета — на лестнице валялся труп гуля с неестественно вывернутой шеей. Похоже, оступился на какой-то ступеньке и не справился с координацией, сломав шею при падении. Источник влаги тоже вскоре нашелся. По крайней мере, Дину так показалось, что это может быть источником. Когда лестница закончилась, они оказались в узком подвале, который уже давно, судя по запаху, затопило. Пол был залит мутной водой как минимум по щиколотку. Вода была темно-серая, и даже при слабом свете фонаря в пип-бое ее поверхность переливалась зеленоватыми оттенками. Воздух здесь был влажным и пропитан жутким запахом болота, смешанного с вонью плесени и чего-то, что давно уже сдохло. Стены подвала во многих местах поросли плесенью, мхом, а по одной из труб вообще тянулось нечто, напоминающее лианы. Дин посветил пип-боем насколько хватило дальности свечения. Пустое пространство, за исключением нескольких старых ржавых стеллажей и обрывков проводов. — Думаешь, сможем тут уйти? — спросила Вероника. — Ну, хотя бы попробуем, — Дин вздохнул. — По поверхности вообще ходу нет, а тут… Вдруг повезет? Это же полувоенный объект, может у них тут предусмотрены подземные коммуникации? Хотя бы в другое здание выйдем — уже легче будет. Правда, водичка, — Дин пощелкал по пип-бою, — радиоактивна немного, но ничего. Лучше так, чем если заживо сожрут. Главное, чтобы там было, куда выйти… — Будем гадать? — усмехнулась Вероника. Дин, однако, ее юмора не оценил. Вместо этого он просто пожал плечами, достал из внутреннего кармана пыльника колоду карт, стасовал. — Стой, ты что — серьезно?! — Ага, — Дин достал из другого кармана фляжку со спиртным, отсалютовал Веронике. — Ну… Пусть удача укажет путь! — Алкаш… — Попрошу! Я сомелье! — Сомелье — это алкаш с дипломом. Что-то не помню, чтобы ты какие-то курсы заканчивал… — Меня с них отчислили — бухал много, — отмахнулся Дин. — Короче… Загадывай. — Король пик — там есть выход, — принялась утрированно мистическим голосом с легким подвыванием вещать Вероника. — А если десятка червей — то выход еще и в обсерваторию! А если нет — там будет глухо. Дин усмехнулся, снова стасовал, протянул Веронике колоду. — Сдвинь. — Ты серьезно?! — Сдвинь, говорю! Вероника вздохнула, покачала головой, но толкнула часть карт вперед. Дин сгреб их, снова стасовал, сделал «пружинку», вытащил первую карту, хмыкнул, показал десятку червей Веронике. — Заметь, не я называл карты. Ну что? Кто из нас пойдет первым и почему именно я?