Решения

      Услышав знакомый голос Шаак обернулась, хоть и понимала, что даже от такого противника взгляд отводить не стоит. Она не знала, чего именно ждала, ведь Мейс был давно мёртв, но не могла не сделать этого. И, увидев фигуру в чёрном с вытянутой рукой, а после почувствовав жгучую боль, почти не удивилась. Переведя взгляд вниз, тогрута поняла, что всё кончено, и невольно грустно улыбнулась. В конце концов, странно, что ей вообще удалось продержаться так долго. Она надеялась лишь, что проведённое ей на Фелуции время не будет напрасным. Что её третья падаванка выживет. Что она поможет обучить новое поколение, и ситхи падут. А сама Шаак могла сделать лишь одно — лишить Палпатина хоть части удовлетворения. Длинный прыжок в гостеприимно распахнутый клюв стал финалом всех лет сначала бегства, а потом вынужденного отшельничества. Последней её мыслью стало сожаление о том, что этот молодой ситх так и не поймёт, насколько глубоко заблуждался.       Вряд ли в основном галактическом были слова, которыми можно было описать эти ощущения. Ближе всего к части этих ощущений была глубокая медитация, поэтому тогрута привычно попыталась прикрыть глаза, но они были на совсем другом уровне, остальным же аналоги подобрать было ещё сложнее. Некоторые представления о загробной жизни у неё были, но джедайские познания в этой области были довольно ограниченными, да и Шаак не изучала это подробно, как и многое другое. И за последние годы неоднократно жалела о том, как мало может передать своей ученице. Конечно, тогрута понимала, что не могла знать всё, дело было в другом. Она была в Храме, когда тот пал, и не могла забыть тот день, хоть и вспоминала не только его. Не могла не думать о том, что должна была сделать.       Когда Мейс собирался пойти к Палпатину, можно было настоять на том, чтобы пойти с ним. Да, Шаак не знала, как именно происходил бой, не видела, на что способен Сидиус, хотя и чувствовала смерти Сэйси, Агена и Кита, но что-то наверняка смогла бы сделать. Но не решилась ничего сказать, указать на то, что неоднократно побеждала этих троих, напомнить о совместных миссиях в прошлом. Она поверила Мейсу, взяла на себя другие задачи. И провалила их все.       Энакина можно было остановить, так или иначе. Тогрута понимала, что вряд ли разговор Винду со Скайуокером прошёл хорошо. Хоть он и был совсем другим человеком для неё, как и других своих близких, хоть в её случае не настолько, как хотелось бы Она решила, что должна взять это на себя, успокоить его и не дать сделать что-то глупое, помочь справиться со всем этим, но не смогла. Да, он просто не стал её слушать, но всё равно что-то можно было сделать. Хотя бы просто начать разговор раньше, а не когда Энакин уже собрался уходить из Храма. Но Шаак подошла к нему, когда было уже поздно, и весь её опыт не помог бы… Да и, как сейчас она смогла признаться себе, её попытки поддержать молодого джедая и раньше были довольно неуклюжи. Переговоры и официальные заявления — это совсем другое, и нужную помощь предоставить тогрута не могла, но может, смогла бы по крайней мере отвлечь его. А в крайнем случае, когда удержать Скайуокера словами не получилось, она могла просто отказаться уходить с его пути. Но решила поверить в него, как верила всегда, и это стало ошибкой.       Шаак поняла, что произошло нечто ужасное, раньше всех остальных в Храме, ещё до того, как был объявлен Приказ 66, но сомневалась, пока по ним всем не ударили отзвуки смертей джедаек и джедаев по всей галактике. И тогда она приняла решение, за которое так себя и не простила. Вместо того, чтобы как единственная из Высшего Совета, кто тогда находилась в Храме, принять командование обороной, тогрута, всё ещё сомневающаяся, передала его Цину, а сама попыталась понять в чём дело с помощью медитации. Она слишком верила клонам после лет, проведённых на Камино. А когда вышла из медитации, то окончательно отчаялась и решила, что сражаться уже поздно. Шаак утратила веру в Силу и, после стольких ошибок, в саму себя, и вместо того, чтобы вступить в бой и если не победить, то хотя бы отвлечь Вейдера и клонов, возглавить эвакуацию, или прорваться в Архив и унести хоть что-то с собой, она бежала, надеясь потом помочь возродить Орден. Можно было лишь надеяться на то, что и пребывание на Фелуции не станет её очередным провалом и в противостоянии ситхам, и в наставничестве.        Сквозь все размышления о своих неудачах тогрута почувствовала, как что-то изменилось. Она начала чувствовать окружающее пространство, хоть и как-то странно, после чего открыла глаза. Шаак, недоверчиво оглядываясь, поняла, что вновь стояла на той же поляне, спиной к месту, где стояла Сидиус, но, посмотрев вниз, увидела землю сквозь своё тело и обнаружила, что не касается её ногами. Как? Как она стала призракиней? У Ордена было не очень много информации о них, но судя по имеющейся, это не могло произойти неосознанно. Может быть, это ещё один шанс, возможность хоть как-то помочь Марис. — Думаю, у тебя много вопросов, — услышала тогрута сзади тот же голос, который, как ей казалось, звучал перед её смертью. Обернувшись, она увидела стоящего на краю поляны полупрозрачного Мейса, и, несмотря на всё произошедшее, не могла не улыбнуться.