Изменения

      Первое время после появления призрачной Шаак на поляне Мейс не мешал ей, помня, как трудно привыкнуть к новой форме. То, что из-за специфических обстоятельств его собственный опыт тут мало применим было понятно, но и другие, за исключением Квай-Гона, рассказывали о своих проблемах в первые минуты. Винду заговорил только тогда, когда тогрута начала оглядываться. — Думаю, у тебя много вопросов.       Ещё до того, как закончил это говорить, корун понял, что мог бы и придумать что-то получше, такое приветствие может даже сделать хуже. Ещё на Харуун-кэле он понял, что не очень хорош в таких разговорах, и при взгляде со стороны его могли посчитать куда более равнодушным, чем Мейс был на самом деле. Но это понимание, как и видение чужих уязвимых точек, так и не помогло ему научиться прямо и открыто выражать свои чувства и поддерживать кого-то, за пределами очень ограниченного круга особенно близких, например его бывшей наставницы. Возможно, именно это и погубило Республику. Но, судя по согревшей его улыбке обернувшейся тогруты, или его слова в этот раз всё-таки пришлись кстати, или по крайней мере ни на что не повлияли. — Это как-то странно звучит… Похоже и на телепатию, и на обычный разговор. Но обсудим это потом, рада тебя видеть, но сейчас у меня только один вопрос — мы можем говорить с живыми?       Похоже, Винду вновь должен взять на себя ту ношу, которая так тяготила его последние годы жизни — сообщать плохие новости. Главой Совета он больше не был, но вновь не мог поручить это кому-то ещё, хоть и по иным причинам. И то, что они были тут одни, не было главной из них. Пусть в этот раз корун и собирался сделать это иначе, но вряд ли это сделает ситуацию лучше. Хоть и была небольшая надежда, что тогрута, будучи собой, сумеет связаться со своей падаванкой, она не раз находила пути там, где другие и не подумали бы искать. Одна из множества черт, которые восхищали в ней Мейса. — Боюсь, что нет. Во всяком случае я не могу, как и почти все остальные, из тех, что пробовали — многие не решались. Мастер Джинн может говорить с живыми, но не всеми, и может помочь связаться, но гарантий нет.       Лекку зашевелились способом, насколько знал Винду, аналогичном человеческому подниманию брови. — Я слышала тебя.       Всё-таки получилось, но слишком поздно. С одной стороны это внушало надежду на то, что потом он успеет, но с другой — это делает лишь хуже, ведь, может, была возможность успеть сейчас, если бы Мейс не прекращал попыток связаться. Он присел на ствол поваленного во время боя гриба и жестом пригласил Шаак присоединиться. Когда та, несмотря на явное нетерпение, и судя по напряжению не уверенная в том, как работает её новая форма, села рядом, корун заговорил: — Я пытался достучаться до многих выживших, но до этого мне это никогда не удавалось. Во всяком случае, я так думаю, те из них, кто стали призраками и призракинями, ничего не слышали и не чувствовали. И тебя пытался предупредить ещё с того момента, когда ситха только решили отправить сюда… — Не ситха, — прервала его тогрута. — Он служил ситху, но в нём самом тьмы было немного.       Ещё при жизни они много раз поднимали этот вопрос. Не то, чтобы их мнения сильно различались, но Винду всегда считал, что в большинстве своём те, кто учится у ситхов, зная кто они, сами являются ситхами, не считая не владеющих Силой, как Гривус. Разумеется, это не касалось таких случаев, какой был у Квинлана, и, как бы ни казалось со стороны, он не считал их всех неспособными на искупление. Шаак же подходила к вопросу иначе, для неё речь шла не только о принадлежности к организации, но и состоянии в целом. По сути, спор касался только терминов, и, хотя Мейс не изменил своего мнения, продолжать этот спор сейчас он не собирался. — Я не уверен насчёт этого, но можем обсудить это позже.       Тогрута согласно кивнула, хотя по её лицу было ясно видно, что потом от продолжения спора будет не отвертеться. Корун давно понял, что в некоторых вопросах она не уступает ему в упрямстве, что его, впрочем, ни капли не оттолкнуло, скорее наоборот. Привычно отодвинув вглубь разума эти размышления, как он не раз делал при жизни, Винду продолжил: — Я не вполне понимаю, как смог в итоге связаться с тобой, и полноценный разговор вряд ли получился бы, даже если бы это произошло в спокойной ситуации. С другой стороны, ты не моя ученица, связь может помочь. Даже сами став призраками и призракинями, мы не очень много понимаем о том, как теперь устроены, мастерица Ундули, например, постоянно проявляется визуально, но не может ни отойти от тела, ни говорить с живыми. Может всё и получится, но обязан сказать — шансы невелики.       Шаак несколько секунд сидела молча, после чего тихо заговорила: — Я должна попробовать. Я уже подвела двоих из тех, кого обучала. Что, если Сила позволила мне остаться как раз для того, чтобы помочь Марис? — Ты не подвела их.       Они никогда не обсуждали это раньше. Мейс может и не заметил её скорби по первому падавану, но знал, что тогрута тяжело переживает смерть Фе Сан, только… Разве мог он тогда просто подойти и поговорить с ней об этом? Дело даже не в нарушении Кодекса, обсуждать между собой проблемы и оказывать поддержку в Ордене было не таким уж редким делом, проблема в том, о чём он уже размышлял чуть раньше. Шаак хоть и была его подругой, но настолько близки они не были, как бы коруну не хотелось обратного. Как бы то ни было, он не мог согласиться с тем, что она хоть сколько-нибудь виновата. — То, что случилось — не твоя вина. И не их. В этом виноваты только те, кто убили их. Да, возможно, более опытные рыцарки или рыцари выжили бы тогда — но это не значит, что обучение было плохим. Если кого и винить, то меня — это ведь я отправил Фе Сан на ту миссию.       Тогрута подняла на него глаза, явно собираясь сказать что-то, но остановилась, после чего поднялась. — Я попробую поговорить с ней. И спасибо, Мейс. Я… Я понимаю, что для тебя это очень тяжёлая тема.       Корун, начавший вставать следом, замер, услышав это. Да, он верил в то, что Шаак ни капли ни виновата в том, что случилось с теми, кого она обучала, как и все или почти все остальные, чьи ученики и ученицы погибли или пали на тёмную сторону... Но себя он за случившееся с Депой не простит никогда, и тогрута знала про это. "Отправил на ту миссию". Он сам не понимал, на самом ли деле имел в виду Фе Сан, говоря про свою вину, но... Благодарность была искренней и, кажется, ему правда стало легче. Винду тряхнул головой, встал и направился туда, где его собеседница скрылась за грибами. Он понял, что, хоть никогда не будет готов к тому, что откладывал все эти годы, но должен наконец сделать это.